Чаепитие любителей книг

Поскольку профессор Соланж была вынуждена закрыть библиотеку на время нашего чаепития для любителей книг, мы договорились встретиться в день фруктов на третий колокол, вместо того чтобы провести встречу в день земли после полудня, как договаривались в начале учебного семестра.

И когда Ханнелора за два дня до чаепития спросила, можем ли мы начать немного пораньше, только вдвоем, я сразу согласилась. Общение с Ханнелорой всегда доставляло мне удовольствие!

Поэтому, как только двери общежитий открылись на второй с половиной колокол, я вошла в комнату для чаепития Александрии, и Лизелета поспешно начала завершать подготовку. Первым делом она установила магический инструмент, блокирующий звук на всю площадь, хотя ещё не активировала его. Нельзя было отрицать, что такой инструмент всегда был необходим на наших предыдущих встречах, поэтому она предусмотрительно позаботилась об этом заранее.

Затем она аккуратно разложила книги, которые я собиралась одолжить сегодня, на соседнем столе и дважды проверила, чтобы макароны не повредили на коротком пути из кухни в комнату для чаепития.

Как только я услышала, как она тихо напевала, удовлетворенная своими приготовлениями, Хелена объявила о прибытии Ханнелоры. Это заставило меня широко улыбнуться, когда я, наконец, увидела её розовые хвостики.

Несмотря на то, что мы перестали использовать титулы, длинные дворянские приветствия сохранились. Казалось, некоторые обычаи не считались формальностями, а были истинной нормой для дворян. И эти приветствия определённо принадлежали к последней категории.

— Начать чуть раньше, когда мы здесь только вдвоём, было прекрасной идеей, Ханнелора, — заметила я, откусывая макарон и запивая его чаем, который, как всегда, идеально сочетался с десертом.

— Я рада, что ты смогла уделить мне время, Розмайн, — сказала Ханнелора с несколько застенчивой улыбкой. Мне показалось, что она немного прячется за своей чашкой чая, и это вызвало у меня любопытство: какова могла быть причина её просьбы.

— Мне приятно, — подчеркнула я, указав на книги на столе.

— За последний год вышло так много новых книг! Закон, который гарантирует, что я всегда получаю копию для своей библиотеки, лучшее, о чем я когда-либо договаривалась, — заявила я с гордостью. Несмотря на то, что нашим последователям это замечание показалось немного тревожным, Ханнелора, похоже, согласилась со мной.

— Это одна из тех редких вещей, о которых Эйферзенайд шепчет мне на ухо, — сказала она с приятной улыбкой и легким намеком на подмигивание, что сделало мою улыбку еще шире.

— Ах, просто скажи мне, какую книгу ты хочешь прочитать, и я постараюсь отправить её тебе как можно скорее, — пообещала я. Она застенчиво хихикнула в ответ.

— Розмайн, я хочу ещё раз выразить свою благодарность за этот прекрасный браслет, который ты мне подарила, — начала Ханнелора, указывая на украшение на своём левом запястье. Она и правда носит его! Ура!

Затем этой же левой рукой она жестом подозвала свою служанку, которая принесла Лизелете небольшую коробочку.

— Идея браслетов дружбы тронула мое сердце, Розмайн, поэтому я захотела ответить тем же. Я попросила ювелира в Дункельфельгере сделать браслет для тебя с моим личным гербом, — объяснила она, заливаясь румянцем, и мои собственные глаза широко раскрылись от удивления. Почему она всегда такая милая?!

— Ну надо же, Ханнелора, подумать только, что ты приложила столько усилий, чтобы сделать его в такие невероятно короткие сроки. И четырёх недель не прошло с тех пор, — признала я с лёгкой улыбкой, пока Лизелета старательно проверяла коробку на наличие яда.

— Итак, как ты думаешь, могут ли браслеты дружбы стать новым трендом? — вежливо поинтересовалась я, попивая чай и нетерпеливо ожидая, когда Лизелета закончит свои проверки. Однако Ханнелора, похоже, теперь смотрела на магический инструмент, блокирующий звук.

— Хелена, будь добра, активируй магический инструмент, блокирующий звук, пока Лизелета еще занята с подарком, — с игривой улыбкой, обращенной к Ханнелоре, попросила я.

— Если я правильно понимаю твои сомнения, это навсегда останется доступным только для тех, кто стоял плечом к плечу во время настоящего дитера? — спросила я с оттенком грусти. Ханнелора кивнула с извиняющимся видом.

— Похоже, так оно и есть. В этой ситуации можно увидеть множество политических подтекстов, — вздохнула она, глядя в свою чашку. Я тоже вздохнула, откусывая очередной кусочек своего макарона.

— Прости, Ханнелора, если я вызвала разногласия между тобой и твоим отцом, — сказала я, но она быстро покачала головой.

— Нет, Розмайн, я очень дорожу твоим браслетом и его значением. Никогда не пожалею, что ты сделала его для меня, — твердо заявила она, и я с облегчением улыбнулась. Было очевидно, что, если Дункельфельгер пожаловался Фердинанду, то несомненно, он объявил бы об этом и Ханнелоре.

— Тогда я рада. Твой браслет тоже следует носить на запястье? — спросила я, мельком взглянув на Лизелету. Зелье, которое она сейчас наносила, обычно использовалось в конце всех проверок, так что ей оставалось недолго до завершения.

— Эм, да, мне показалось, что будет милее, если они будут совпадать, — призналась Ханнелора, покраснев еще больше. Я лишь продолжала улыбаться ей. Затем я подняла левую руку, позволяя рукаву немного сползти, и продемонстрировала несколько браслетов и украшений, которые носила.

— Хм, если убрать вот этот, то места должно хватить, — размышляла я, рассматривая один из своих защитных амулетов, который, возможно, придется заменить. Фердинанду это не понравится, но, вероятно, он сможет его изменить так, чтобы амулет подходил для другого места на моем теле. Может быть, на щиколотке?

— Эм, Розмайн, что ты сейчас делаешь? — ахнула Ханнелора, как раз в тот момент, когда я начала снимать амулет.

— Хм? Как видишь, я ношу столько амулетов, что у меня на запястьях совсем не осталось свободного места. Однако, если я сниму один амулет, всё получится, — объяснила я, снимая амулет и аккуратно кладя его на стол.

— Но разве это не один из амулетов господина Фердинанда? Это его не расстроит? — спросила она с ноткой тревоги в голосе, но я лишь элегантно пожала плечами, стараясь не придавать этому значения.

— Я полагаю, он будет жаловаться, но уверена, что он сможет как-то подогнать его, чтобы я могла носить его на щиколотке или в другом месте, и он не пропадал зря, — размышляла я. Ханнелора, однако, не выглядела убежденной.

— Ханнелора, ты понимаешь, что я делаю это по собственному желанию, верно?

— Да, конечно, Розмайн. Просто... разве ты не думаешь, что он может быть немного недоволен мной? Ведь это мой браслет заставляет тебя снять один из его защитных амулетов, — уточнила она с ноткой тревоги в голосе, и я вздохнула.

— Почему все так беспокоятся о его реакции? Ханнелора, если он разозлится на тебя, я разозлюсь на него. Не волнуйся. Он это переживет, и это не станет чем-то серьезным.

Я все еще ношу около тридцати амулетов от Фердинанда. Обмен одного из них на браслет дружбы от Ханнелоры не должен его даже смутить. Скорее всего, ему даже понравится вызов изменить форму амулета.

Я жестом показала Хелене снова отключить магический инструмент, блокирующий звук.

— Лизелета, я полагаю, все твои тесты дали отрицательный результат? Тогда можешь прикрепить его прямо на мое левое запястье? – спросила я. Она подошла к нашему столу без малейшего колебания.

— Мне оставить старый в общежитии, или вы хотите отправить его обратно в Александрию, госпожа Розмайн? — спросила она, возясь с застежкой браслета.

— Наверное, лучше отправить в Александрию. Но я напишу письмо, которое нужно отправить вместе с ним. О, это волфаниель и ястреб? — произнесла я вслух, разглядывая герб Ханнелоры, украшающий мой новый браслет. Я только сейчас заметила, что никогда прежде не видела её герб.

Ханнелора с застенчивой улыбкой кивнула.

— В основном я использую его для ошейников волфаниелей, которых выращиваю и продаю как хобби. Поэтому, когда мне нужно было выбрать герб, я решила включить их в него, — объяснила она.

Ух ты! Она оказалась невероятной! Если кто-то думает, что она просто милая девочка, того ждет множество сюрпризов!

— Лизелета иногда рассказывает мне о своем хобби по дрессировке шмилов, и это уже звучит достаточно сложно, но выращивание вольфаниелей, должно быть, в десять раз труднее, — похвалила я, и Ханнелора снова залилась румянцем.

— О, там есть свои тонкости, и это не так уж отличается от выращивания шмилов. Хотя вольфаниели довольно опасны, они, по крайней мере, не ядовиты, что в некотором смысле облегчает обращение с ними, — заметила она и откусила макарон.

— Раз уж ты это упомянула, меня всегда удивляло, почему шмилов считают питомцами, наиболее подходящими для маленьких девочек. Ведь они на самом деле довольно опасны, не так ли? — я склонила голову и вопросительно посмотрела на Лизелету, которая, казалось, не спешила покинуть роль служанки и присоединиться к нашему обсуждению.

— Предполагать, что шмил не может быть смертельно опасен, — это ошибка, которую многие совершают, начиная заниматься разведением шмилов, — добавила Лизелета, наливая мне чаю, хотя чашка была почти полной. Понятно. Мне стоит сменить тему.

Пока мы беседовали о занятиях этого семестра — мы обе уже окончили обязательные занятия своего курса и теперь посещали дополнительные — раздался стук в дверь, и к нам присоединилась профессор Соланж. Мы с радостью ее приветствовали.

— Я так рада видеть вас в добром здравии, профессор Соланж, — отметила я после обмена приветствиями.

— Мы уже начали немного раньше, так что, пожалуйста, не переживайте, что могли опоздать, — предупредила я с улыбкой. Я решила, что буду пробовать свои макароны на наличие яда только после прибытия всех гостей, иначе рисковала бы наесться до их прихода.

Затем подошел Анастасий. Он все еще выглядел так, будто не слишком хотел здесь находиться, но я была уверена, что он вскоре изменит свое мнение. Я подготовила книгу, которую Эглантина, как я знала, захочет прочитать, так что моя забота о нем заключалась в том, чтобы предоставить ему нечто, что порадует его жену. Эхехе, неужели я становлюсь мастером в выборе подарков? Несомненно!

Профессор Соланж, казалось, уже привыкла к его присутствию за последние несколько недель с тех пор, как он объявил себя хранителем библиотеки, так что его визиты её не особенно беспокоили. А Ханнелора, будучи из Дункельфергера, знала, как правильно общаться с Анастасием.

Как только прозвенел третий колокол, были объявлены последние участники — Летиция и Хильдебранд. Меня удивило, что они, похоже, выбрали момент для своего появления, но, увидев, как они идут вместе — Летиция с приятной дворянской улыбкой на лице, а Хильдебранд с лёгкими признаками недовольства, — я задумалась, не решили ли они тоже начать чаепитие немного раньше.

Неужели у них произошла первая маленькая ссора?

Я пыталась уловить больше информации по выражениям лиц среди их последователей, но, казалось, никто не хотел смотреть в мою сторону. Это не слишком удивляло в случае с последователями Летиции, так как они часто следовали правилам своей фракции. Однако Хильдебранд и его окружение обычно были довольно открыты со мной.

Они всё ещё были детьми, так что вряд ли их разговор имел особое значение. Поэтому я решила не расспрашивать их.

— Я так рада, что мы снова собрались на наше чаепитие любителей книг, дорогие друзья! Не хотите ли начать с того, чтобы поделиться своими любимыми книгами, прочитанными за последние месяцы? – предложила я, как только наша встреча официально началась. Первым, если мне не изменяет память, отозвался Хильдебранд. Эхехе. Он явно был в восторге от книг!

— В последнее время я читал старые храмовые тексты, — с гордостью сообщил он, и я широко ему улыбнулась.

— О, вас тоже посвятили в священники, чтобы получить доступ к библиотеке храма, господин Хильдебранд? — спросила я и почувствовала некоторую гордость за него, ведь он стал книголюбом, стремящимся заполучить доступ ко всем книгам.

Увы, он неуверенно покачал головой.

— Нет, моя мать всё ещё не уверена, что все реформы уже достаточно укрепились, поэтому она хочет, чтобы я подождал. Я попросил главного священника Блюмефельда мне помочь, — объяснил он.

Хм. Насколько я знала о бывшем Веркштоке, искоренить всю коррупцию в храме могло быть действительно сложно. И это было не единственное место, которое требовало исправлений в их новом герцогстве. Тем не менее, подобные вещи можно было сказать и о храме бывшего Ахренсбаха, но я не считала, что Летиции там угрожает особая опасность. Однако с Франом, который неусыпно следил за всем, скрытно поддерживать и успешно прятать коррупцию было практически невозможно.

— Итак, какие тексты вы читали? Кажется, в каждом храме есть свои уникальные священные книги в дополнение к основным текстам, и мне очень интересно, что могло сохраниться в других герцогствах, — я побудила его продолжить, и он ответил мне застенчивой улыбкой. Неужели я слишком настойчива? Но новые истории всегда так захватывают!

— Это был текст о двух весенних богинях, — начал Хильдебранд, слегка краснея. Ого, Летиция бросила на него взгляд. Стеснялись ли они говорить о таком в присутствии других или ему было стыдно что рядом была его невеста? Как мило!

— Однажды Блуанфа и Эфлорелум вступили в спор, когда Каосаифа спросила, кто из них двоих важнее для того, чтобы цветок распустился. Ситуация постепенно накалилась, пока Блуанфа не обратилась к Югерейзе за помощью, чтобы разрешить этот конфликт.

— Однако Югерейзе отклонила приглашение и обратилась к богам огня с просьбой о помощи. Сначала казалось, что она хочет их поссорить, но вместо этого Эрвермен откликнулся на её зов. В конечном итоге они пришли к согласию, что зависят друг от друга, и с тех пор Блуанфа и Эфлорелум танцевали вместе при первой же возможности.

— Никогда раньше не слышала эту историю, но она очень напоминает то, что я читала в других рассказах, — сказала я, кивая на его пересказ, и улыбнулась при мысли о том, что, возможно, стоило бы устроить обмен литературными произведениями между всеми храмами.

— Кто ваша любимая весенняя богиня из тех историй, что вы читали, госпожа Розмайн? — спросил Хильдебранд, и я широко ему улыбнулась.

— Лишь из писаний я могу сказать, что Вердренна, способная растопить снег в целой провинции за одну ночь с помощью грозы — это по-настоящему впечатляюще! — похвалилась я, замечая удивление на лицах окружающих.

Но ведь они не присутствовали на весенней молитве в Хальденцеле, чтобы увидеть, как это писание оживает! Очевидно, я была должна благодарить Энтриндуге ещё больше за спасение моей сестрёнки Тули, но он просил назвать что-то конкретное из писаний, а не вообще.

— Для меня это определённо Верфюремер, — с улыбкой заметила Ханнелора и поставила чашку чая.

— О, какие же истории о Верфюремер есть в Дюнкельфелгере? — вежливо поинтересовалась Летиция. Ханнелора охотно начала рассказывать.

— Кажется, в этом мире существует еще больше текстов, чем я могла предположить, — отметила профессор Соланж, когда их разговор подошёл к концу.

— Неужели вы уже прочитали все книги в библиотеке дворянской академии, профессор Соланж? — спросила я с легкой завистью. Соланж покачала головой с доброй улыбкой бабушки.

— Ещё нет, госпожа Розмайн. Мне редко удаётся найти достаточно времени для чтения. Возможно, я прочитала только половину книг, а для остального мне приходится полагаться на Шварца, Вайса и старые записи, — объяснила она. Я слегка нахмурилась и перевела взгляд на Анастасия.

— Второй библиотекарь мог бы дать вам больше свободы в этом отношении, — заметила я, не слишком завуалируя свою мысль. На это я столкнулась с приподнятой бровью и укоризненным взглядом. Но, честно говоря, это был довольно мягкий взгляд.

— Розмайн, как я уже говорил несколько раз, дело не в том, что я не вижу необходимости в этом. Но, скажите, пожалуйста, откуда мы можем взять еще одного библиотекаря? Какое герцогство может позволить себе расстаться с высокообразованной служащей высшей дворянкой ради этого? — он поймал меня взглядом, но его аргументы всегда оставались прежними.

— Ну, вы могли бы немного больше разрекламировать эту вакансию. Пока никто даже не знает, что вы ищете библиотекаря, — сообщила я ему, но он покачал головой.

— Мы не ищем активно, потому что распределять скудные ресурсы страны таким образом будет слишком большой нагрузкой. — Он казался раздосадованным, но я-то имела полное право быть недовольной!

— Вы даже не занимаетесь активным поиском? Анастасий, это неприемлемо с вашей стороны как смотрителя библиотеки дворянской академии! — Я пронзительно смотрела на него, пока кашель не привлёк моего внимания к Ханнелоре.

— Эм, Розмайн, я уверена, что консорт зента Анастасий так же обеспокоен этим, как и ты. Однако правда в том, что даже Дункельфельгер в данный момент не может расстаться с кем-то достаточно квалифицированным, чтобы успешно занимать эту позицию, — заметила Ханнелора. Я вздохнула, прежде чем вновь обрести спокойствие.

— Но в этом свете, Анастасий, разве не очевиднее становится, что библиотечному комитету жизненно необходимо продолжать свою деятельность? Как только Ханнелора и я завершим учебу, число активных членов сократится наполовину!

Откусив от своего макарона, он, казалось, внимательно изучал меня.

— Местионора, без сомнения, покровительница библиотек, я должен это признать, — пробормотал он, словно разговаривая с самим собой. Обычно меня раздражало, когда меня сравнивали с ней после всего, что она сделала с Фердинандом и мной, но теперь это играло мне на руку, поэтому я не стала возражать и кивнула в знак согласия.

— Полагаю, она занимала эту роль с самого основания нашей страны, — произнесла я, улыбаясь в чашку с чаем, пока он, наконец, не прервал своё молчание и не подтвердил неэнергичным голосом, что поддержит существование библиотечного комитета в будущем, так как они поможет профессору Соланж в выполнении её обязанностей.

Да! Таким образом, библиотечный комитет будет существовать и в будущем!

— А какую книгу вы прочли последней, госпожа Розмайн? — поинтересовался Хильдебранд, когда я закончила пересказывать содержание книги, которую выбрала и подарила Анастасию. Судя по легкой усмешке на его лице, он понял и даже оценил мою задумку.

Мне показалось немного странным так быстро отклониться от темы новой книги Анастасия и перейти к вопросу о моей последней книге, но в некотором смысле я могла понять Хильдебранда. Узнавая, какие книги читают другие, можно было открыть для себя новые произведения и расширить свой кругозор. В конце концов, именно это был мой первый вопрос на чаепитии.

— Ах, если не считать исторических хроник, которые я сейчас читаю в библиотеке дворянской академии, то последняя книга, которую я прочитала, была неопубликованной рукописью. Автор хотел знать мое мнение заранее, поэтому я с радостью его предоставила, — ответила я, думая о работе госпожи Люеради.

— О, это звучит очень интересно. Значит, у тебя есть доступ к новым книгам даже раньше, чем я думала, — засмеялась Ханнелора, и я ответила ей улыбкой.

— Это произошло в первый раз, — задумчиво заметила я.

— О чем шла речь в рукописи, раз автор попросил вашего мнения перед публикацией? — осторожно спросил Анастасий.

— Хм? Ах, это был любовный роман, — небрежно ответила я, но тут же заметила приподнятую бровь Ханнелоры и её понимающую улыбку.

— Возможно, это новинка от госпожи Элантры? — спросила она, прижимая чашку чая к губам, но я отрицательно покачала головой.

— Нет. Хотя иногда мне хотелось бы, чтобы госпожа Элантра проконсультировалась со мной заранее, — вздохнула я с легким раздражением. Я знала, что мать также работает над очередным томом нашей с Фердинандом истории, изложенной в очень приукрашенном виде.

— Это новый автор. Жанр, похоже, расширяется, поскольку эта история о романе между двумя богами — Эрвахлереном и Местионорой, — пробормотала я, а затем быстро попросила Лизелету дать мне ещё один макарон.

— О, это нечто новое, правда? — заметил Хильдебранд, и я улыбнулась в подтверждение.

— То есть, вы не увидели проблем в том, что Местионору объединили с другим богом? — спросил Хильдебранд, удивляя меня. Неужели мои знание и опыт главы храма здесь не пригодятся?

— Ну, теологически говоря, Местионора всегда изображалась как несовершеннолетняя, так что я не вижу ничего богохульного в том, чтобы предполагать, что она могла бы нравиться Эруахлерену, просто потому что об этом никто не упоминал. Как думаешь, Летиция? Упустила ли я что-то, что может их обидеть? — Я наклонила голову, пытаясь вспомнить больше историй из писания, где могли бы упоминаться оба.

— Нет, совершенно нет. Их сферы деятельности пересекаются весьма удачно, и я считаю, что это естественный, если не сказать, предопределенный свыше, союз. Этот автор сделал правильный выбор, — прокомментировала она с некоторым смущением. Возможно, спрашивать её так спонтанно о том, что она помнит из своих занятий в храме, было немного внезапно.

— Значит, вы думаете, что рядом с ней могут быть другие боги? — спросил Хильдебранд. Но прежде чем я успела обдумать вопрос, Анастасий уже ответил за меня. — Местионора любила только Эрвермена, верно? Но стоит ли обсуждать это здесь? Лучше не надо.

— Хильдебранд, как вы можете понять из деликатности оригинального автора, который обратился к госпоже Розмайн и её обширным знаниям, довольно рискованно пытаться свести богов, не рискуя вызвать их гнев, — сказал он с суровым взглядом. Последние несколько лет, похоже, сделали Анастасия довольно набожным. Что ж, это хорошо для него.

— Но совершенно очевидно, что Эруахлерен будет ей лучшей парой, чем, скажем, Шней... — он замер на полуслове, а я слегка покраснела, заметив, как Летиция положила свою ладонь на руку Хильдебранда под столом.

Это было настолько удивительно для него, что он тут же забыл, что хотел сказать.

Эм. Вам обоим всего одиннадцать лет. Я была совершенно уверена, что держаться за руки на публике — это то, что даже я сейчас едва могу себе позволить. Это было скандально, не так ли?!

Я ненавязчиво осмотрела остальных присутствующих: Ханнелора и профессор Соланж явно выглядели смущенными, а Анастасий, напротив, казался скорее рассерженным.

— Это было впечатляюще, учитывая, что он сам пытался ухаживать за Эглантиной в том же возрасте и в той же манере, ведь однажды признался, что был очарован ею с десяти лет.

Я задумалась, стоит ли мне что-то сказать, поскольку через несколько недель я собиралась её усыновить, или же эта обязанность все ещё лежала на их последователях. Однако, даже если никто ничего не сделал, все в этот момент пристально следили за мной.

С сожалением я пришла к выводу, что разрешение этой ситуации лежит на моей ответственности. Сдержанно улыбнувшись, я подала знак Лизелете, которая незаметно появилась рядом со мной.

— Как мне разрешить эту ситуацию, Лизелета? Я не хочу публично пристыдить их за то, что они держатся за руки, — прошептала я ей на ухо и могла бы поклясться, что она слегка покраснела, прежде чем кивнула.

— Конечно, госпожа Розмайн, позвольте сменить чай на более крепкий травяной настой, более сочетающийся с маусельнусс макаронами, — ответила она, словно это и было то, о чём я её спрашивала.

Однако, пока я ещё размышляла над тем, как смена чая может потенциально снять напряжение в комнате, я заметила, что каждый слуга одновременно появился рядом со своими господами и госпожами, заботясь о чашках и отодвигая руку Летиции от Хильдебранда.

Лизелета, ты просто молодец! У меня такие замечательные последователи!

Остаток времени чаепития был посвящен обсуждению ещё некоторых книг, которые мы успели прочесть. Неожиданно выяснилось, что даже Анастасий начал потихоньку ценить магию книг, порекомендовав мне дневник двухсотлетней давности, который сейчас читает перед сном. Теперь мне стоит учитывать не только вкусы Эглантины. Эхехехе! Отлично, отлично. Почувствуйте магию чтения, мои книжные черви!