Проблемы Бенно

— Неужели все хотят, чтобы я умер от переутомления? — вновь подумал Бенно, вероятно, в пятый раз за последнюю неделю. С того момента, как Тули проснулась ночью от спазмов, он потерял Лутца как работника, на которого можно было положиться. Хотя Лутц всё ещё приходил на работу, его внешний вид оставлял желать лучшего, и было очевидно, что он невнимательно относился к клиентам. Не то чтобы Бенно мог его за это винить, но он был вынужден понизить нагрузку своего самого старательного работника до уровня простого помощника.

В последнее время все эти споры в Цвайберге чуть не свели его с ума. С точки зрения бизнеса Бенно полностью понимал, почему дворяне хотели иметь возможность печатать самостоятельно в своей провинции, но почему они не могли понять, что для этого необходимо иметь в провинции и ресурсы для печати?

После переговоров о временной замене одного из ингредиентов для чернил другим ингредиентом из провинции на другом конце Александрии, теперь получалась задержка на шесть недель только из-за проблем с траспортировкой ингридиента, но, по крайней мере, всё остальное могло продвигаться.

Весь этот стресс возник, только потому что этот лорд Сагенланд поманил самой впечатляющей приманкой перед гремлином — Аубом Александрии. Хотя Розмайн в целом шла навстречу просьбам Бенно, она никогда не проявляла терпения, когда дело касалось новых книг. Он умолял в течение нескольких месяцев о личной встрече с ней, чтобы дать ей понять и заставить её дать ему немного свободы, но уровень безопасности в замке всегда был слишком высок, чтобы позволить попасть туда простому торговцу.

Какое-то время он даже задумывался, не потерял ли он свои связи с герцогиней, но поскольку он всё ещё регулярно обменивался письмами с лордом Хартмутом и даже просьбы Тули о встрече отклонялись, он был склонен думать, что причина фактического запрета на посещение замка не имеет личного отношения к нему.

Проблемными были также его взаимодействия с ее новым служащим, лордом Фридбертом. Он работал с ним, рекомендуя строительные мастерские и следя за его строительным проектом, пока лорд Фридберт был в замке. Сначала это работало очень хорошо, так как лорд Фридберт не стремился подчёркивать своё положение ни перед ним, ни перед рабочими. Он также быстро принимал решения и имел весьма рациональный подход к решению проблем.

Все началось с небольшого святилища, которое, хотя и было необычно размещено в непосредственной близости от Центральной площади в нижнем городе, было достаточно обычным, и его было просто возвести. Но с этими дворянами никогда ничего не заканчивалось нормально, — проворчал Бенно, — в один прекрасный день всё святилище просто исчезло. Когда он хотел проверить прогресс стройки, казалось, что вовсе и не было мысли о святилище. С недоверием на лице он спросил у ближайшего владельца гостиницы, что здесь произошло. Бенно не был уверен, как он будет объяснять лорду Фридберту, что всё святилище просто исчезло за ночь.

Но потом хозяин гостиницы рассказал ему, что святилище исчезло после того, как один из дворян создал сверкающие круги вокруг него, и после этого оно пропало. Бенно почувствовал неимоверное желание рвать на себе волосы от этого описания.

Значит, здесь замешаны дворянские интриги? Как он мог работать в таких условиях, если никто не удосужился сообщить ему о столь важном событии?! Когда он написал письмо господину Фридберту с вопросом, нужны ли всё ещё обновления, ведь кто-то убрал святилище, он получил ответ, что святилище всё ещё на месте, и да, Бенно должен позаботиться о рабочих, занимавшихся интерьером святилища. Прочитав эти невероятные инструкции, он почувствовал непреодолимое желание пожаловаться кому-нибудь.

Но Розмайн была недоступна, а господин Хартмут явно не был настроен его выслушивать. В итоге он пожаловался Марку, который терпеливо улыбался, слушая, но не предложил никакого утешения. В конце концов, это был Лутц, который сказал ему не ставить под сомнение свою задачу и просто выполнить её, даже если она казалась глупой. Неуверенный, Бенно на следующий день отправился на стройку и вглядывался в пустое пространство. Он обошёл вокруг площадку, но определённо ничего не увидел.

С вытянутой рукой, несомненно, выглядя невероятно глупо, он попробовал пройти через площадку. На краях участка ещё лежали остатки строительных материалов, но Бенно перешагнул через них с нерешительной настойчивостью. Сделав несколько шагов в сторону пустой площадки, он обрадовался, что вытянул руку, так как определённо почувствовал стену перед собой, хотя и не видел ничего. Маленькими шагами он продвинулся ближе к тому месту, где почувствовал стену, и вдруг полностью увидел здание перед собой, особенно его поразило то, что оно было всего лишь в полушаге от его лица. Соблюдая это минимальное расстояние, он обошёл храм, пока не оказался прямо перед входом.

Он вошёл внутрь и заметил, что храм всё ещё практически пуст, за исключением статуи Анхалтунг. Её осуждающее лицо было направлено на любого, кто входил в её храм, и Бенно сглотнул, ощущая силу её взгляда. Он про себя поздравил художника и почувствовал необходимость произнести короткую молитву, чтобы не разгневать богиню. Розмайн была весьма настойчива, утверждая, что боги настоящие, даже если не обязательно вовлечены в дела смертных.

Поскольку он не хотел погибнуть из-за такой глупости, как неуважение к богине, он быстро принял позу для молитвы и вскоре покинул храм. Убедившись, что в храм всё ещё можно войти и закончить работы по интерьеру, он испытал облегчение от того, что может выполнить свою задачу. Но навязчивое ощущение, что всё это представляет огромную угрозу безопасности, не покидало его.

Он писал и переписывал письмо господину Фридберту, пока не нашел формулировку, которая была бы всё ещё изящной и не слишком наполненной его вполне заслуженным гневом. Надзор за этим проектом в целом даже не входил в его обязанности, и тем не менее из-за этой невероятной близорукости у него стало ещё больше работы! Словно у него не было других дел...

Строка за строкой он расписывал, как заговорщики могли бы использовать это место как идеальное место для встреч. Или, по сути, здесь могло происходить любое преступление, и никто бы об этом не догадался, ведь оно так хорошо спрятано. Чёрт, они даже могли бы просто украсть бумагу и чернила внутри! Хотя дворяне считали их дешёвыми материалами, количества, которое собирались там хранить, было бы достаточно, чтобы обеспечивать семью простолюдинов более месяца! И хотя казалось, что намеренно сделали так, чтобы никто не мог видеть, кто заходил внутрь, Бенно содрогался от риска, что в этих искусственных тенях могли бы скрываться убийцы. Почему это именно ему нужно было предупреждать господина Фридберта о возможном злоупотреблении? Разве он не чёртов дворянин и, следовательно, прекрасно осведомлён о интригах и ловушках? Бенно был в ярости. В конце концов, письмо заняло целых три страницы, необходимая жертва бумаги для того, чтобы остановить этот безумие прежде, чем оно начнётся. Его волосы были в беспорядке.

Примерно в то время, когда он написал своё письмо, спустя три месяца ожидания, Тули наконец получила подтверждение, что ей разрешено посещение замка через три недели. Бенно хотелось закричать от абсурдности всего этого. И Лутц, и Тули хотели лично сообщить Розмайн, что она вскоре станет тётей, но тем временем живот у Тули рос впечатляющими темпами, и, если бы Бенно пришлось делать прогноз, разговоров бы не получилось — только взгляды и удивлённые жесты со стороны Розмайн.

Но даже этому не суждено было произойти, так как всего через неделю Тули пришлось лечь в клинику, где доктор предписал ей постельный режим на весь остаток срока беременности. Для обычного простолюдина это стало бы настоящей катастрофой. Потеря работы на целый сезон и необходимость платить за долгое пребывание в клинике обычно означали смертный приговор как минимум для ребёнка. Хотя в их случае это не было проблемой, так как они были, по сути, богаты благодаря украшениям для волос и распространению полиграфии, Бенно всё равно содрогался при мысли о затратах. Используя лазейку, оставаясь 'почетным членом' компании Гилберта в Александрии, он по крайней мере мог занять место Тули на встрече.

Он подумывал отправить записку заранее перед встречей, чтобы не удивить Розмайн в момент встречи, но она явно почувствовала бы, что что-то не так, и он все равно не мог доверить такую информацию письму. В конце концов он решил, что лучше просто сообщить ей лично, чтобы она оставалась как можно спокойнее во время родов.

Он вскоре пожалел о своём решении, когда был буквально раздавлен Розмайн. Впервые в жизни он ощутил такое давление на себе, что даже не мог дышать.

Бенно был весьма рад, что решил не брать с собой Лутца, так как это наверняка привело бы к эмоциональной эскалации. Впервые за много лет он по-настоящему сожалел об утрате возможности встречи в тайной комнате. Но с нынешними мерами безопасности Бенно даже не задумывался об этом больше чем на секунду. Даже сейчас вокруг неё было шесть рыцарей-охранников, двоих из которых он даже не знал, да ещё и те шмилы, которых она раньше описывала ему как совершенно смертоносных.

После встречи ему хотелось лишь расслабиться, но, естественно, привычная работа всё ещё ждала его. Почти седьмой колокол прозвенел, когда он решил отправиться в свою кровать. Но стоило ему только заснуть, как Марк разбудил его.

— Господин, в дверь магазина настойчиво стучат, но через окна никого не видно. Я подумал, что, возможно... — начал было Марк, но Бенно сам закончил фразу в уме: «...возможно, здесь замешана магия». Он схватил амулет, что сделала для него Розмайн много лет назад и который всё ещё не был активирован ни разу. Но он слышал от Гюнтера, насколько безжалостным может быть его контратака. Собрав храбрость, он спустился вниз вместе с Марком в ночной рубашке. Там он услышал, что стук был более чем просто настойчивым. Оставаясь на расстоянии от двери, он неуверенным голосом спросил: — Кто там?

Стук сразу прекратился, и ответ прозвучал скорее как рычание, чем как речь: 

— Это я. Откройте дверь, сейчас же. Это явно был Господин Экхарт. Бенно вздохнул и велел скептически настроенному Марку открыть дверь и пригласить гостей внутрь.

— Прошу следовать за мной на верхний этаж, у меня есть комната для переговоров без окон. Марк, не думаю, что нам понадобится чай, так что можешь быть свободен на этот вечер. Это было, мягко говоря, абсурдно, но Бенно перестал задаваться вопросами о дворянском поведении давным-давно.

Хотя он их ещё не видел, он просто поднялся по лестнице, и по шороху позади заключил, что они следуют за ним.

Когда он достиг своей комнаты для встреч, дверь за ним плотно закрылась, и на его столе из ниоткуда появился магический инструмент. Несмотря на лёгкую сонливость, он узнал в нём блокирующий звук магический инструмент, и через несколько секунд сначала господин Экхарт, затем господин Юстокс и, наконец, господин Фердинанд вошли в его поле зрения. Бенно мгновенно опустился на колени, понимая, что лёгкой беседы в ближайшем будущем не предвидится. Он попытался начать свои длинные дворянские приветствия, но господин Фердинанд оборвал его.

— В этом нет необходимости, Бенно. Расскажи мне всё о ситуации с Тули, включая шансы на успешный исход для неё и её детей соответственно. Как называется клиника и как зовут врача, какова их репутация? Можно ли как-то помочь ей незаметно, чтобы это не привлекло внимания?

Так как эти вопросы Бенно и Лутц обдумывали последние две недели, у него были готовые ответы на них. Клиника была довольно известной в нижней части города благодаря высокому уровню выживаемости как матерей, так и детей. Даже несколько случаев рождения близнецов произошло под присмотром врача Тули, и они прошли значительно лучше, чем обычно. Он гордился тем, что выбрал наилучшее возможное место пребывания для неё в этих опасных обстоятельствах. Господин Фердинанд издал удовлетворённый звук в конце объяснений Бенно.

— Кажется, твои навыки вновь оказались очень ценными, — наконец сказал он. — Юстокс, инструменты, пожалуйста. Юстокс затем передал Бенно два плоских диска с крышкой, скрывающей две трети нижнего слоя.

— Отдай один Лутцу и оставь другой себе. Эти диски позволяют даже простолюдинам передавать короткое зашифрованное сообщение. Если всё в порядке, поверни диск так, чтобы была видна зелёная часть. Если тебе что-то нужно, но это может подождать, поверни его на жёлтую часть. А если тебе нужна немедленная помощь, поверни его на красную. Тогда Юстокс немедленно направится к тебе. Поскольку это отслеживаемый магический инструмент, тебе не нужно беспокоиться о том, как сообщить своё местоположение. Мы найдём тебя без проблем. Если он остаётся на зелёном, Юстокс будет навещать тебя для обновления информации около седьмого колокола каждые два дня. Всё понятно? Бенно покачал головой и посмотрел ему в глаза.

— Только один вопрос, — он осмелился спросить. — Поскольку в таких случаях часто бывают ложные тревоги, насколько серьёзно я должен обдумывать, прежде чем сделать экстренный вызов господина Юстокса? Он знал, что тратить время дворянина — это серьезное оскорбление, но не звать на помощь из-за ошибки в суждении с его стороны могло легко стоить ему всего, чего он опасался.

— Не размышляй об этом вовсе. Звони при любом сигнале тревоги, даже если думаешь, что это может быть ложная тревога. Она семья. Делай всё возможное, чтобы спасти её. — Он выглядел довольно угрюмо в глазах Бенно, но тот почувствовал облегчение от того, что не было последствий за частые вызовы. Когда он склонился, чтобы показать своё понимание, блокирующий звук магический инструмент на его столе исчез, так же как и его посетители. Он заметил, что дверь в его переговорную комнату была открыта, и услышал, как дверь в его лавке открылась и закрылась. Было уже довольно поздно, когда он наконец заснул после этой встречи...

Примерно через неделю его вызвали в замок, хотя он не просил приглашения. Хотя Зак рассказал, как ему было довольно трудно получить разрешение на вход, даже несмотря на вызов, Бенно, по крайней мере, не столкнулся с какими-либо проблемами. Поскольку он встречался только с господином Хартмутом, а не с Розмайн, он считал возможным включить Лутца в свою группу посетителей. Господин Хартмут был осведомлён о происхождении Розмайн и, кажется, нисколько этим не обеспокоен, поэтому он в основном ожидал, что тот будет расспрашивать о Тули. Наличие Лутца с собой, чтобы ответить на эти вопросы максимально прямо, казалось ему хорошей идеей.

Бенно был удивлён, когда господин Хартмут начал разговор о следующей провинции, заинтересованной в печатной индустрии. Рухеверк был провинцией с только одним выдающимся экспортом: их художниками. Говорили, что идиллические пейзажи озера Таузендквелль у подножия горы Таузендшон так вдохновляли людей на протяжении поколений, что вся их индустрия была сосредоточена только на запечатлении красивых видов. В этом отношении вполне логично, что их интерес был сосредоточен на производстве бумаги и мимеографической печати, а не на металлических шрифтах. Если они собирались действовать так же, как Гиб Цвайберг, это означало множество экспериментов с новой прозрачной бумагой, а также определение подходящей смеси воска и смолы, получаемой из местных ингредиентов. Эти издержки роста индустрии иногда были для него даже немного утомительными.

После того как господин Хартмут проверил статус Тули и предложил свою теорию, что сама Богиня Родов вмешалась и привела к улучшениям у Тули, Бенно был не совсем убеждён. С одной стороны, он полностью верил, что господин Хартмут — абсолютный фанатик Розмайн. Однако с другой стороны, он также знал, что нет ничего невозможного, когда в деле замешана Розмайн. Он быстро решил не разбираться дальше и просто плыть по течению.

Когда господин Хартмут спросил его мнение о Пожирании, он изо всех сил старался подавить недоумённое выражение на лице. — Почему просто не спросить у Розмайн, глупец! Она пережила всё то, о чём ты спрашиваешь, — мысленно укорял он господина Хартмута, но поспешно взял себя в руки и ответил на его вопросы. С грустью он вспоминал, как Лиз хотела жить, прежде пожирание убило её. Он часто задумывался в прошлом, что ещё можно было сделать, чтобы спасти её, но в конце концов, оказался бессильным. Помощь Розмайн в её переговорах о получении синих одежд послушницы после её крещения была для него своего рода катарсисом, но шрамы на его душе так и не зажили. Теперь, если он сможет помочь хотя бы Александрии избавиться от ужасной судьбы, которая ожидала страдающих пожиранием, он мысленно поклялся отдать этому все свои силы. К его счастью, господин Хартмут, похоже, действительно серьёзно обдумывал всё, что он сказал. Хотя ему нравилось далеко не всё в нём, он был уверен в его преданности Розмайн.

После собрания Бенно сел вместе с Марком и Лутцем, чтобы обсудить, казалось бы, второстепенные замечания о новой мастерской в Рухеверке. Хотя они и ценили, что получили хоть какое-то предупреждение, последствия их желания сосредоточиться на мимеографическом печатании были довольно серьёзными. На данный момент такой способ печати использовался только в мастерской приюта в Александрии. Поскольку у них ещё не было времени изобрести новые виды бумаги из александрийских деревьев, и они не могли, с чистой совестью, просто скопировать специализированный продукт из Илгнера, у них не было ресурса для трафаретов. Пока вся полупрозрачная бумага импортировалась из Эренфеста. Но дворяне в Александрии были весьма чувствительны к любой зависимости от продуктов Эренфеста и всегда стремились использовать местные ингредиенты. Гиб Цвайберг не был первым, кто создавал проблемы в этом отношении, и Бенно не ожидал, что он будет последним.

Когда дело касалось разработки новой бумаги, Лутц был очевидным выбором для отправки. Но даже если всё благополучно сложится для Тули и их детей, он не хотел сразу отправлять Лутца в отъезд на несколько месяцев. Бенно также сомневался, что Розмайн будет довольна таким решением. Поэтому у него оставался, по сути, только Гил. Хотя он был старательным работником и быстро схватывал новое, ему не хватало более тонкого понимания, которое необходимо купцу. Он был слишком наивен в общении с дворянами, поскольку в течение многих лет имел дело только с Розмайн и её последователями. Это было нелёгкое решение.

Он также подумывал попросить Зака улучшить мимеограф. Создание трафаретов всё ещё требовало много ручной работы. Но Зак был недоступен на некоторое время, так как у него был прямой заказ на схемы для нового изобретения Розмайн. Лицо Бенно помрачнело, когда он подумал о том, к чему этот гремлин теперь вдруг стремится, когда издательская индустрия в Александрии всё ещё находится в зачаточном состоянии. Все просто хотят моей смерти!

Почти через неделю после встречи с господином Хартмутом, когда Бенно склонился над кипой бумаг в своем кабинете, Марк прервал его работу и объявил о посетителе.

— Я не знал, что сегодня кто-то назначен, Марк. Кто это? — он оторвался от своей работы, перебирая в уме всех возможных людей, которые могли бы захотеть увидеться с ним в этот день, но Марк оказался на удивление уклончив в ответе.

— Будет проще, если я просто приведу этого человека сюда сейчас, — сказал он, показывая едва заметное недовольство на лице.

В комнату вошла женщина, предпенсионного возраста. Ее веки придавали ей слегка сонный вид, но взгляд был совершенно бодрым. Ее пурпурно-седые волосы были почти полностью скрыты под платком, а походка больше напоминала шарканье. Хотя она казалась до жути знакомой, он не мог точно вспомнить, откуда он мог её знать.

— Приветствую, господин Бенно. Мне стало известно, что вы хотите нанять акушерку на месяц-другой, и я пришла предложить свой опыт. — Голос был странно знакомым, и Бенно наконец понял, кто перед ним. С гримасой он пригласил 'её' зайти в свой офис.

— Неужели? Кажется, я не расслышал вашего имени, — он попытался снова выглядеть серьёзно, но это было одним из самых сложных дел в его жизни.

— Меня зовут Ирма, господин Бенно. Если вы считаете, что я подхожу для этой задачи, пожалуйста, представьте меня будущей матери. — Успокоив лицо, он сразу поручил работу на оставшийся день Марку и отправился в клинику с ‘Ирмой’, следовавшей по пятам.

Когда они прибыли в клинику, Бенно представил ‘Ирму’ как подругу семьи, желающую помочь. Это было довольно обычным явлением. Даже если врач всегда был на месте, чтобы принимать решения в критических ситуациях, большинство всё равно предпочитали проводить роды с помощью семьи и соседей.

Тули сначала удивилась, увидев Бенно с неизвестной женщиной, но когда он объяснил, что «она» пришла помочь по просьбе их общего знакомого, Тули улыбнулась с облегчением.

Она сидела прямо на своей постели, пока они обсуждали её последнее творение – шпильку для волос. Ирма явно была заинтригована одним из изделий, которое Тули называла снежинкой. Узоры были довольно красивыми, но Бенно никогда не видел снежинки с таким геометрическим рисунком. Обычно они изображались как пушистые хлопья, похожие на пыль. У него было предчувствие, откуда могло прийти вдохновение для этого дизайна.

– Господин Бенно, будьте так любезны, подождите снаружи и охраняйте дверь, пока я проверю, состояние Тули. Мужчинам сюда нельзя, знаете ли, – Бенно ошеломленно посмотрел на Ирму. Конечно же, эти слова не могли значить то, о чём он подумал. Когда Ирма увидела его лицо, она захихикала, подошла ближе и начала шептать ему на ухо.

– Я просто применю улучшенную магию очищения, не волнуйтесь, я никогда бы не осмелилась разгневать нашу общую знакомую таким образом. Когда Бенно вышел наружу, он всей душой надеялся, что это правда.

---

Примечания:

Озеро Таузендквелль: Tausend (тысяча) + Quelle (источник)

Гора Таузендшон: Tausend + schön (красивая)

Рухеверк: Ruhe (покой) + Werk (завод)