Так много дел!
С одной стороны, я была в восторге от того, что до нашей церемонии звездного сплетения оставалось всего три недели, но с другой — начинала всё больше нервничать. Покалывающее чувство беспокойства росло во мне с каждым днём.
У меня было столько проектов, которые нужно завершить! К тому же необходимо было организовать подготовку к турниру герцогств.
Летиция восприняла это как личный вызов и настояла, чтобы я сосредоточилась на подготовке к выпускному и церемонии звездного сплетения, доверив подготовку к турниру герцогств ей. Я всё-таки убедила её взять Родерика для поддержки и произнесла вдохновляющую речь перед нашими рыцарями, чтобы настроить их на тренировки.
Хотя выражение "мотивирующая речь" могло показаться немного преувеличенным, по сути, я просто предложила каждому участвующему рыцарю по пять больших серебряных монет, если они займут место хотя бы в первой пятерке. А за победу в турнире по дитеру обещала одну маленькую золотую монету.
Я понимала, что рыцари высшие дворяне, возможно, все еще будут пренебрежительно относиться к этой сумме, но рыцари низшие и средние дворяне наверняка будут сражаться изо всех сил. В таком случае рыцари высшие дворяне не смогут позволить себе, чтобы младшие затмили их. Эхехехе. Все будут стараться изо всех сил!
Но в конечном итоге это лишь означало, что мне не придется брать на себя еще один проект, хотя моя нагрузка все равно осталась огромной.
Пока я ждала своей третьей, и, надеюсь, последней сессии смешивания с профессором Гундольфом, я последовала его совету и отправилась в библиотеку за материалами для моего исследовательского проекта. Как и следовало ожидать от визита в библиотеку, он оказался весьма полезным.
Когда я обратилась к Шварцу с вопросом о документах, он проводил меня на второй этаж. Там он показал несколько свитков и небольшую коробку с металлическими бирками, которые были частью эксперимента, проведенного бывшим профессором Шлаумейером, предшественником профессора Гундольфа. Я испытывала огромную радость, осознавая, что не потребуется начинать всё с нуля, особенно учитывая, насколько ограничено время.
В целом, подход профессора Шлаумейера мне показался довольно простым и ясным.
Геборднунг удерживала вместе металлические бирки по краям, а затем выделила три отдельных поля категорий для облегчения идентификации ингредиентов.
В первой колонке был символ Блуанфы для компонентов магических растений, символ Верфюрмера для магических рыб и Шлагциль для магических животных.
Ангифф для общих атакующих применений и Шуцерия для оборонительных составляли вторую колонку, а Куококалура для съедобных вещей и Шлафтраум для тех, что могут привести к вечному сну, формировали третью и последнюю колонку. Однако символы не были предназначены для взаимодействия друг с другом, и не было никаких ограничений по использованию тех или иных символов. Это было лишь предпочтение профессора Шлаумейера.
Я могла бы начать с сопоставления некоторых богов с числами моей Десятичной Системы Розмайн. Это был бы первый шаг, чтобы сделать их пригодными для моего использования. Затем можно было бы постепенно увеличивать количество столбцов, чтобы учесть всё растущее число книг в моей библиотеке.
Эхехехе. Умно, не так ли?
С учетом количества подчиненных богов, мне не понадобится много дополнительных колонок, чтобы сопоставить с ними поистине огромное количество книг и учесть все возможные комбинации!
Единственная проблема с этим подходом заключалась в детекторе. Детектор символов, который использовал профессор Шлаумейер, слишком прожорливо расходовал ману, даже по моим меркам. Схема была достаточно простой, но казалось, что количество маны, которой хватало Зухбуху на неделю, расходовалось для поиска всего сотни записей. Очевидно, в обычной библиотеке этот ресурс истощился бы менее чем за час. Гнх!
До турнира герцогств оставалось совсем немного времени, и именно там мне предстояло представить мою разработку.
На восстановление этого детектора ушла бы примерно неделя. Затем мне нужно было бы подключить его к моему миниатюрному принтеру, чтобы он фиксировал данные. Всё это время меня ожидала ещё и работа над обручальными кольцами, которые нужно было закончить. Я не могла позволить себе тратить слишком много времени!
Я решила продемонстрировать лишь концепцию. Хартмут и Кларисса наверняка помогут мне в будущем, чтобы сделать детектор менее затратным по мане. По крайней мере, на это я надеялась.
На отправленный в Александрию список материалов быстро пришел ответ. Мне прислали довольно большую коробку с резким замечанием от Фердинанда, что он тоже хотел бы взглянуть на эти схемы в будущем, так как, судя по компонентам, он сразу заметил наличие нескольких неэффективных решений.
Я никогда не могла понять, как он решал, когда ставить в приоритет экономию маны, а когда важнее всего был просто результат. Для меня выбор всегда был очевиден, но у него была какая-то своя скрытая стратегия, определяющая приоритеты, и этого я не могла постичь. Однако я знала, что у меня впереди много десятилетий, чтобы разобраться в этом.
Думать о нас в таком долгосрочном масштабе согревало мое сердце, как никогда раньше. Наше зведное сплетение так близко!
Смешивать детектор было настоящей мукой. Мне пришлось принять три ультра-противных эликсира восстановления Фердинанда, и это было довольно много, так что он не преминул спросить, все ли у меня в порядке в дворянской академии или может быть, Эглантина втягивает меня в какие-то "конфиденциальные" дела, требующие столько маны. Он даже предложил, чтобы я временно прекратила посвящать ману основанию Александрии, чтобы сэкономить немного. Но мне предстояло сделать так много всего, организовать столько дел, что я возвращалась практически каждые два дня, и мне гордость не позволяла не восполнить основание.
Я вкратце объяснила ему, что предусматривали эти схемы и почему они стали внезапной причиной моего повышенного расхода маны. Он заметно нахмурился, и, если бы мы не находились перед всеми нашими последователями, я была уверена, что он бы ущипнул меня за щеки.
К тому времени я уже хорошо знала это его выражение.
Но он уважал мое желание разработать этот инструмент самостоятельно для моего исследовательского проекта и лишь велел Лизелете взять с собой в дворянскую академию целую дюжину своих зелий.
Может быть, мне стоит упомянуть об этом в следующем письме, чтобы показать, какой он добрый человек? Однако зелья все равно были ужасно противными... Какое трудное решение.
В отличие от этого, завершение моих свадебных колец стало настоящим облегчением с точки зрения маны. Профессор Гундольф прежде проявлял скорее незаинтересованность в моей гравировке магических камней, но как только я начала собирать всё в два одинаковых кольца, он приостановил свое смешивание, чтобы понаблюдать за мной.
Я должна была признать, что в качестве наблюдателя он оказался гораздо лучше Юстокса. Он не дышал мне в затылок и задавал вопросы только после того, как удостоверился, что я не сосредоточена на чем-то другом.
Но он все равно продолжал задавать вопросы.
— Подумать только, вы даже решили наполнить металл маной и элементами света и тьмы, госпожа Розмайн, — заметил он, когда я установила первые шесть магических камней в каждое кольцо, чтобы создать более стабильную основу для дальнейших действий.
— Зачем мне использовать металл маны со всеми элементами, если я призываю только Верховную Пару и её подчинённых? — спросила я, пролистывая свои записи, чтобы убедиться, что порядок, в котором я разместила маленькие магические камни, верен.
— Госпожа Розмайн, на занятиях для студентов четвертого года, вероятно, упоминалось, что металл маны обычно содержит только элемент огня, так как он безусловно относится к дарам Вулканифта, — заметил профессор Гундольф. Я подняла на него бровь.
— Но это лишь один из простейших способов его создания. Магия творения, призывающая Верховную Пару, может использоваться не менее успешно, — сказала я рассеянно, заметив, что два моих магических камня были перепутаны. Я поспешно исправила это и трижды проверила остальное, чтобы не допустить ошибок на самом последнем этапе.
— Вы наделите эти кольца полученными вами именами Верховной Пары? — осторожно спросил профессор Гундольф, и я подняла взгляд, чтобы убедиться, что теперь все правильно.
— Ах, верно, мне понадобится установить магический инструмент для блокировки звука, когда дело дойдет до этого, — заметила я, кивнув Лизелете, которая в ответ мне тоже кивнула.
— Было бы крайне грубо просить вас оставить меня одну в вашей лаборатории, — сказала я с извиняющейся улыбкой. Он едва смог скрыть свои широко распахнутые глаза за выражением благородного спокойствия.
— Разве это не похоже на то, как вызвать весь пантеон огня, чтобы покарать одного занце? — спросил он, а я пожала плечами. Умно с его стороны изменить это эвфемистическое выражение с шмила на занце, иначе мне пришлось бы читать ему лекцию о том, что нельзя порочить шмилов в моем присутствии, учитывая что это — наше геральдическое животное.
— С теологической точки зрения, это кажется самым логичным.
По крайней мере, он больше не возражал.
Ведь он когда-то был кандидатом в герцоги, правда? Неужели он никогда не экспериментировал с возможными заклинаниями, которые могут вызвать Верховную Пару?
Самая сложная часть в завершении свадебных колец — это добиться идеальной симметрии. Я стремилась к тому, чтобы они идеально соединялись друг с другом, и для этого мне нужно было тщательно повторить расположение второго камня, точно так же, как и первого.
Я была очень благодарна профессору Гундольфу за приглашение провести целый день за смешиванием, чтобы я могла завершить свои задачи, но это сильно истощило мою концентрацию. С тяжелым вздохом я взглянула на то, что мне еще предстояло сделать.
– Лизелета, пожалуйста, достань для меня то зелье, – попросила я, глядя на обручальные кольца передо мной. Всего через несколько мгновений она уже стояла рядом, держа в руках зелье, которое Фердинанд приготовил для восстановления концентрации.
Я прибегала к ним только в крайних случаях, и это был один из таких случаев. Последний раз я воспользовалась ими после бессонной ночи, когда спасала мою сестренку Тули.
По сравнению с тем случаем, этот оказался значительно приятнее.
Я задумалась о том, что сказать Фердинанду по поводу причины, по которой мне пришлось использовать это зелье. Могу ли я свалить всё на детектор? Конечно, он счёл бы это глупостью, но насторожился бы? Скорее всего, нет. Эхехе. Идеально.
С умом, освеженным силой метафорической тысячи лимонов, я с новоприобретенной ловкостью взялась за остальные магические камни.
В конце концов, мне нужно было добавить главные камни, которые связывали все вместе, и для этого мне требовался блокирующий звук магический инструмент.
— Лизелета, если можно. Профессор Гундольф, прошу прощения, но на последнем этапе держитесь на расстоянии и, если умеете читать по губам, не делайте этого, — попросила я с улыбкой, и он сразу же подчинился. Очевидно, он понимал риск случайно услышать имена Верховной Пары, принадлежащие кому-то другому, так что убедить его не составило труда.
Когда я разместила главный камень в центре передней части каждого кольца, я наконец-то выдохнула. Теперь оставалось только объединить всё с молитвой.
– О Либенсхильфе, из возвышенных двенадцати Богини Света Фершпрехреди, прошу благослови эти кольца узами столь же крепкими, как между Богом Тьмы Шиксантахтом и Богиней Света Фершпрехреди, – я произнесла молитву, и золотой столб света устремился к потолку, прежде чем большая его часть пролилась на обручальные кольца передо мной.
Расход маны был настолько велик, что я теперь совершенно вымотана, но успешное создание наших колец стоило всех усилий.
Когда я попыталась показать Лизелете, что она может отключить магический инструмент, блокирующий звук, казалось, она была крайне возмущена. Но для меня настоящей неожиданностью стал этот столп света. Это ведь не было древним ритуалом, а всего лишь импровизированная молитва. Возможно, я нашла общий язык с Либенсхильфe, что и привело к такому результату.
Я отбросила эти мысли и попросила её передать мне коробку, которую подготовила заранее. Теперь я собиралась использовать её для хранения наших обручальных колец до церемонии звездного сплетения.
Я была измотана, но безумно счастлива.
— Госпожа Розмайн, могу ли я задать вам вопрос? — заговорил профессор Гундольф в тот момент, когда я собиралась произнести традиционные слова прощания.
— Конечно, после всей вашей поддержки моего смешивания, ответить на несколько ваших вопросов — это меньшее, что я могу сделать, — согласилась я, надеясь, что он не станет задавать слишком личные вопросы. Несмотря на мои слова, мне совсем не хотелось отвечать на вопросы.
— Эти обручальные кольца уникальны, не так ли? — поинтересовался он, а я вежливо наклонила голову. Это ведь должно быть очевидно с самого начала, разве нет?
— Так и есть. Даже если бы я поделилась кругами и процессом с кем-либо — а у меня нет таких намерений, — каждый круг был разработан только для укрепления связи между мной и Фердинандом. Для кого-то другого они останутся бесполезными, — подтвердила я и посмотрела на него с любопытством.
— Но, профессор Гундольф, я уверена, что вы уже знали об этом из своих наблюдений, — предположила я, и он вежливо покачал головой.
— У меня были сильные подозрения, хотя они казались нереалистичными. Прошу прощения, — сказал он, но я его не поняла.
Нереалистичными? Но зачем мне когда-либо понадобилось бы повторять этот опыт смешивания? Конечно, концепция не продавать магический инструмент и просто хранить его для личного пользования была довольно распространенной и в Древанхеле.
Но потом меня осенило: дворяне...
— Бог Тьмы и Богиня Света окружены своими детьми и подчиненными, но стремятся лишь друг к другу. Предполагать обратное — это полное непонимание основных божественных принципов, — сказала я, сохраняя безупречную дворянскую маску.
— Теперь это стало очевидным, — подтвердил он с почти дедуктивной усмешкой, и я смягчила свое выражение лица. Главное, что он понял. Он даже сможет рассказать это кому-нибудь, кто захочет слушать. Хотя у меня нет надежды, что его слова услышат те, для кого мои слова всегда, казалось, остаются без внимания.
За неделю до нашей церемонии звездного сплетения у меня была запланирована важная примерка. В этот день у меня не было других встреч, за исключением встречи с моими швеями. Ожидалось, что они будут работать над моим нарядом с половины второго до шестого колокола, делая короткий перерыв на обед.
Одновременное ощущение усталости и облегчения вызывала одна лишь мысль об этом.
Мы были так близки к финишной черте. Оставалась всего одна неделя!
Но весь день в ожидании, стоя с поднятыми руками и практически без перерывов, всё равно оставался утомительным. Я была рада, что больше не падаю без сил от такого графика, но всё же это было нелегко.
С другой стороны, это означало, что моё платье для церемонии звездного сплетения скоро будет готово!
Одной проблемой стало меньше, хотя я сомневалась, что кто-то из моих последователей допустит ошибку. Мое личное присутствие не было столь необходимо, но это помогало сохранять спокойствие.
Относительно говоря. Ах! Еще целая неделя!
Лизелета следила за мной, как ястреб, и больше не одобряла, когда я исчезала в своей тайной комнате. Несмотря на то что она была согласна отворачиваться к стене, когда я активировала блокирующий звук магический инструмент внутри, она больше не оставляла меня одну.
Я понимала, почему она так делала, ведь за последние несколько дней я пару раз почти оказалась на грани обморока. Однако это всё равно казалось немного чрезмерным.
Однако, когда я попыталась убедить её, что могу войти в мою тайную комнату одна, она выглядела такой обиженной, что я быстро отступила. Неужели она взяла пример с Ангелики и тоже научилась делать жалобные глазки шмила?
Когда примерка закончилась, Фердинанд пришел проводить меня. Лизелета, видимо, сразу известила его, как только платье убрали, потому что он появился почти сразу после этого.
Когда Фердинанд вошел, мои швеи, занятые уборкой, приостановились, чтобы преклонить колено перед ним, но он жестом отмахнулся от них.
– Пожалуйста, продолжайте. Поскольку Ауб Александрия сейчас, кажется, весьма довольна, я предполагаю, что вы проделали выдающуюся работу, – заметил он, и я с грацией обвила его руку.
— Ты будешь впечатлен, Фердинанд, они превзошли сами себя, — сказала я, поддерживая его похвалы. Мои швеи заметались по комнате, казалось, слегка ошеломленные моими словами.
– Я буду ждать этого с нетерпением, – сказал он, глядя на меня с любовью, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не броситься в его объятия прямо сейчас.
Осталась всего одна неделя!
Но затем он оглядел комнату и, наконец, заметил ту, кого, казалось, искал.
— Ева, огромная благодарность за предоставленную моему портному переливающуюся ткань. Он был поражен красотой вашей работы, — заметил Фердинанд, и на моем лице засияла еще более широкая улыбка.
Как было приятно наблюдать, как он нашел повод, чтобы поговорить с мамой!
— Я тоже была поражена, когда увидела эту ткань впервые, — вставила я и заметила, как мама сияет от гордости.
Сегодня она провела со мной почти весь день, и это сделало меня невероятно счастливой. Сейчас это даже немного напоминало семейную встречу.
Сегодняшний день потрясающий!
— Розмайн, я завершил свою оценку чернильной пасты из Квандреба. Полагаю, она безопасна для употребления в пищу, — доложил Фердинанд, как только инструмент для блокировки звука активировался во время нашего послеобеденного чая.
Я держала себя в руках достаточно времени, чтобы деактивировать блокирующий звук магический инструмент — 3 секунды, — приказать всем отвернуться — мучительные 5 секунд, — и снова активировать инструмент, это заняло всего 2 секунды, так как никто не смотрел. После этого я вскочила с кресла и тотчас бросилась в объятия Фердинанда!
— Да! Ты сделал это, Фердинанд! Ты лучший! — закричала я, прыгая вверх и вниз в его объятиях. Он выглядел слегка ошеломленным моей реакцией.
— Я рад, что это доставляет тебе столько радости, — наконец признался он с улыбкой, крепко обняв меня, прежде чем вернуться на более комфортное для него расстояние.
— Эта неделя будет такой невероятно долгой, — заметила я с легкой грустью в голосе и мысленно надеялась, что мы не будем замедлять, а, наоборот, ускорим её течение.
— Еще одна неделя, — согласился Фердинанд.
Казалось, он понимал мои невысказанные чувства и не возражал против развития событий, поскольку на следующее утро я получила сообщение от Гретии о посылке от Фердинанда в мои покои в Александрии.
Зелье синхронизации.
Прочитав это, я приняла сознательное решение не приглашать его для посвящения маны на неделю до нашей церемонии звездного сплетения, иначе я не могла ничего гарантировать.
Что же ты делаешь со мной, Бреннварме?!
Примечания
Шлаумейер - (Schlaumeier) умник.