Проблемы Хартмута
Сегодня был тот день, когда Тули должна была сообщить госпоже Розмайн о своей беременности. Потребовалось множество переговоров с господином Фердинандом, чтобы позволить простолюдинам, хоть и являющимся её личным персоналом, войти в замок, но сегодня, наконец, была разрешена встреча с компанией Гилберта под предлогом доставки нового украшения для волос.
Казалось, что большинство разъяренных аубов успокоились после того, как у них было больше сезона, чтобы подумать о последствиях, если бы госпожа Розмайн не удосужилась их предупредить. Многие из них уже прислали письма с извинениями за свою чрезмерную реакцию. Большинство из них даже включили в подарок библиотеке книгу, но госпожа Розмайн ещё не знала об этом, или её невозможно было бы удержать вдали от библиотеки. Хотя я был недоволен позорным поведением этих аубов, я по крайней мере был рад, что меры безопасности можно было ослабить до определённой степени.
Я был полон ожидания от благословения, которое, несомненно, должна была выпустить госпожа Розмайн при неожиданной, но такой приятной новости от её родной сестры. Однако, когда мы вошли в комнату, там на коленях ожидал Бенно, а не Тули. Я быстро проанализировал его лицо, стремясь найти любую возможную подсказку, почему он здесь. Случилось ли что-то с Тули? Это было не то развитие событий, на которое я рассчитывал...
Сияние многочисленных магических аксессуаров госпожи Розмайн застало меня врасплох. Казалось, она была охвачена схожими мыслями, но я попытался напомнить ей ненавязчиво, что ей следует держать свои эмоции под контролем в подобной обстановке. К моему удовольствию, она оценила мой намёк и успокоилась достаточно, чтобы выслушать отчет Бенно насчёт его официального повода встречи с ней. Хотя я знал, что он ведёт себя в полном соответствии с нормальным протоколом, мне не терпелось, чтобы он раскрыл, почему здесь сегодня он, а не Тули.
Когда я заметил, что он страдает не только от нерешительности в ответах на надвигающиеся вопросы, я начал беспокоиться за него. Быть подвергнутым подавлению госпожи Розмайн, пусть и слегка, было, безусловно, непосильным испытанием для простолюдина.
Но когда я послушал его объяснения, я сразу понял, почему он так беспокоился. Осложнения от беременности, возможно, даже от двойни, были далеко не простой ситуацией. Я попытался вспомнить всё, что читал о беременности и родах, чтобы заверить госпожу Розмайн, которая, скорее всего, боялась худшего в данный момент. Мне удалось поймать её взгляд, без сомнения, потому что в такой ситуации я был для неё опорой, но что-то, что она увидела, казалось, вызвало у неё большое недовольство. Её глаза изменились лишь слегка, став радужными, и её амулеты снова начали светиться.
Я почувствовал прилив маны, давящей на меня со всех сторон и даже изнутри, но, как и во время посвящения имени, это не было болезненно, а скорее это было самое приятное ощущение, которое я когда-либо испытывал.
Её давящее воздействие одновременно надавливало на каждый узелок в моём теле, и я был уверен, что это приводило к самому неприглядному выражению на моём лице. Но я не мог противиться этой ошеломляющей силе. От кончиков пальцев ног до носа всё было окутано огромными потоками её великолепной маны. Это было чистое блаженство.
Намного хуже, чем ее подавление, было недовольство, которое она излучала после того, как удалила всех, кроме Матиаса и меня. Неужели я утратил привилегию говорить с ней наедине? Одна эта мысль давила на меня больше, чем могла бы любая ее мана. Однако, даже приказав Матиасу остаться, она теперь велела ему отвернуться. Возможно, это было что-то, что господин Фердинанд включил в свои процедуры безопасности? Прошло уже довольно много времени с тех пор, как возникала необходимость в частной беседе, и все обычные обсуждения, разумеется, проходили в присутствии ее охраны.
Когда она начала говорить, для меня не осталось никакой надежды. Мне хотелось броситься на землю, позволить ей растоптать меня, если бы она посчитала меня достойным такой чести, но я выбрал правильную дворянскую процедуру и встал на колени, пытаясь объяснить свои недостатки, которые не оправдывали ничего и не заслуживали прощения. Каким же огромным был мой недосмотр, что я не проверял регулярно Тули в этих обстоятельствах! Я сдержался от желания удариться головой об землю, так как знал, что в таком случае госпожа Розмайн будет еще больше презирать меня.
— Как я могу помочь ей? — спросила она, выслушав мое объяснение, проявляя свою заботу о страдающей сестре вместо того, чтобы наказать меня, как следовало бы. Ломая голову в поисках решения, я предложил призвать помощь Богов, поскольку они все еще были в долгу перед ней за всю ту боль, которую уже причинили ей год назад. Когда она попросила моей помощи в изготовлении амулета, я почувствовал, как её доброта подавляла меня гораздо сильнее, чем ранее её сокрушающие слова.
Госпожа Розмайн была слишком хороша для этого мира и для меня, как её некомпетентного последователя. Я на мгновение задумался помочь ей в изготовлении амулета как акт мученичества и искупления своих грехов, так как господин Фердинанд наверняка заставит меня взойти по высокой лестницу, если я подарю его невесте амулет для Богини Рождения. Однако без сомнения у меня было ещё много дел ради госпожи Розмайн, и я не мог принять такое эгоистичное решение. Поэтому я умолял её попросить помощи в смешивании у господина Фердинанда, что она с удовольствием сделала.
Хотя господин Фердинанд прибыл немедленно, он поначалу неохотно помогал ей. Когда на мою долю выпал поистине убийственный взгляд, я был рад держаться подальше от этого смешивания. Обсуждение между ними, казалось, было очень напряженным, когда он начал поучать её, притворяясь, что гладит её по щеке. Я посмотрел на реакцию Иветты, чтобы определить, обманута ли она здесь, но к моему большому облегчению, она была в нескольких секундах от того, чтобы прыгнуть между ними. Хорошо, безопасность госпожи Розмайн всегда должна быть приоритетом. Она всё же приняла правильное решение не вмешиваться, потому что всего через несколько мгновений поведение господина Фердинанда полностью изменилось, и он поспешно собрал необходимые ингредиенты из своей личной мастерской.
Первое благословение, дарованное её новым кольцом, было поистине великолепным зрелищем. Беспокойство госпожи Розмайн, должно быть, было даже больше, чем я опасался. Мне нужно было поговорить с господином Фердинандом, поэтому я дал Юстоксу знак, чтобы он вернулся ко мне позже, когда они покинут комнату.
— Господин Фердинанд, вы возможно не до конца осознаете, в каком состоянии сейчас госпожа Розмайн, но мы должны немедленно действовать, чтобы снять ее беспокойства. В последний раз, когда я видел ее в подобном состоянии, всего через семь часов она уже украла основание этого герцогства. — Я изо всех сил старался передать всю серьезность ситуации. После моих слов он в сомнении поднял бровь.
— Вы, несомненно, преувеличиваете. Она казалась довольно спокойной теперь, когда у нее есть возможность выплеснуть эмоции. Быстрая реакция с вашей стороны предложить это решение, хотя мне не нравятся возможные последствия. — Он уже массировал виски.
— Она даже подавляла меня, просто думая, что я задержал поток информации, так же, как она разгромила господина Бонифация, когда он противился вашему спасению в тот роковой день, — я подчеркнул здесь параллели в надежде, что он наконец поймет мою точку зрения.
— Ты говоришь серьезно? — Его глаза расширились.
— Это плохо. Конечно, сегодня ночью благословение Шлафтраума ускользнет от неё. Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь ей избавиться от тревог, скажи её ночной прислужнице, что я уйду из замка сегодня ночью. Розмайн поймет, что я задумал, когда она непременно попросит меня успокоить её, — он наконец уступил, и я выпустил тот вздох, который задержал с тех пор, как начал пытаться убедить его.
Что бы ни сделал господин Фердинанд, это, казалось, действительно помогло госпоже Розмайн держать свои эмоции под контролем. Хотя она все еще удивляла Штраля своими внезапными молитвами, но он быстро приспособился к ним. Умоляя ее совершать свои молитвы только в алтарной комнате и только между вторым и шестым звоном, он, казалось, постепенно начинал справляться с ее мощью.
Хотя приготовления к приезду гостей из Древанхеля отняли у меня много времени, которое я мог бы посвятить службе госпоже Розмайн непосредственно, было крайне важно, чтобы я приложил все усилия. Они пришли главным образом для того, чтобы учиться у нее, хозяйки величайшего города-библиотеки, в попытке создать город исследований. Им потребовалось более года, чтобы просто собрать весь нужный золотой порошок и избыток маны, необходимые для энтвикельна. Это были достижения, которые госпожа Розмайн осуществила за считанные дни. Еще одно доказательство её божественного статуса. О, слава Глюклитату, что я смог занять должность её главного служащего!
Когда я просмотрел список гостей, я был действительно впечатлен тщательностью их подготовки. Были включены только что окончившие дворянскую академию леди, большинство из которых, по моим данным, даже не были помолвлены, и пожилые господа. Леди, безусловно, были случайным экспериментом — вдруг Блуанфа захочет станцевать с кем-то из наших последователей, в то время как отсутствие мужчин брачного возраста было очень умным шагом против гнева Фердинанда. Они не зря были герцогством высшего ранга.
Утро перед началом собрания было весьма насыщенным событиями. Было поистине досадно, что господин Фердинанд и госпожа Розмайн больше не могли вместе войти в тайную комнату, так как было очевидно, что их нынешняя беседа предназначалась именно для них двоих. Я знал, что Юстокс умеет читать по губам, и я сам становился все более искусным в этом деле с каждым днем. Поэтому, когда я заметил, о чем идет речь, я быстро отвел глаза. Только затем, чтобы увидеть, как Юстокс с жадностью продолжает чтение. Я бросил на него злобный взгляд за то, что он так бесцеремонно вторгся в их личное пространство, но прежде чем он успел это заметить, все наши глаза устремились на Ангелику, которая со бешеной скоростью рванула к госпоже Розмайн.
Мое сердце замерло в мгновение ока, когда я подумал, что враги могли проникнуть в замок, но как только Экхарт удержал ее, я заметил то, что заметила и она. Господин Фердинанд был в секунде от того, чтобы ущипнуть госпожу Розмайн за щеки с убийственным взглядом. Все остальные рыцари охраны мгновенно насторожились, подозревая в измене то ли Ангелику, то ли Экхарта, то ли господина Фердинанда. Лишь когда сама госпожа Розмайн попросила объяснить причину беспокойства, все убедились в ее безопасности.
Я мысленно отметил себе потом прочитать нотацию Экхарту, так как он последовал приказу своего Ауба и отпустил Ангелику лишь после получения подтверждения от господина Фердинанда. К моему удовольствию, казалось, что Штраль так же запланировал подобную лекцию.
Встреча с учеными Древанхеля была истинным блаженством. Я в течение двух полных колоколов описывал достоинства города-библиотеки госпожи Розмайн, прежде чем нас прервал внезапный поединок взглядов между господином Фердинандом и госпожой Розмайн. К моему удивлению, ситуацию разрешил Фридберт, прежде чем она переросла в неизбежную победу госпожи Розмайн, предложив ей покинуть встречу, чтобы подготовить дополнительные документы.
Очевидно, что оставаться нейтральным на протяжении десяти лет невозможно, если не умеешь мирно разрешать конфликты, но сам факт, что он осмелился вмешаться между господином Фердинандом и госпожой Розмайн, потребовал такой храбрости, о которой я и не подозревал прежде. Это, кажется, произвело впечатление и на господина Фердинанда, так как он поручил ему отвечать на вопросы ученых вместо меня, чтобы я мог помочь госпоже Розмайн с её новой задачей по улучшению жизни каждого в Юргеншмидте.
Хвала богам за то, что послали нам госпожу Розмайн!
Ах! Плохо дело! Пока мое внимание было отвлечено на будущую новейшую идею завораживающего ума госпожи Розмайн, тщательно соблюдаемый протокол безопасности совсем выпал у меня из головы. Только когда Матиас спросил, что делать, когда его задержали на южном входе, я вспомнил, что мы сделали единственное исключение, чтобы позволить простолюдинам из компании Гилберта доставить заколку для волос. Госпожа Розмайн, казалось, была обеспокоена этим развитием событий, что можно было описать только как недосмотр её главного служащего. Я подвел её. Во второй раз за три дня я подвел ее! Я не мог допустить, чтобы эта проблема печалила мою госпожу. Поэтому я поспешно извинился, стремясь разрешить проблему как можно скорее и пропустить Зака в замок!
Обычно требовалось приглашение, а также запись в списке посетителей на соответствующий день. Сегодня, с приездом Ауба Древанхеля и госпожи Адольфины, никаких посетителей зарегистрировано не было, и уровень безопасности вновь был повышен до максимума. Я был глупцом, что не подумал о том, что Гутенбергу госпожи Розмайн не разрешат войти без предварительного уведомления!
Когда я наконец прибыл в зал ожидания южного входа так быстро, как это было возможно с достоинством, я увидел довольно испуганного Зака и скучающего Матиаса рядом с ним. Рыцари-охранники у дверей были насторожены, заметив меня, но, тем не менее, оставались на посту.
— Отличная работа, охранники. Я крайне сожалею, что не объявил о вызове Зака заранее, но это было достаточно срочное дело. Очевидно, вы правильно поступили, не отклоняясь от текущего протокола. Ауб Александрия ценит вашу преданность, даже если это неудобно для нее в данный момент. — Я посмотрел на охранников и утвердительно кивнул им.
— Мы ценим ваше понимание, господин Хартмут. — Они, казалось, все еще не отклонялись от протокола.
— Однако Ауб Александрия немедленно требует её Гутенберга Зака для важного и срочного задания. Я полагаю, всем знаком герб госпожи Розмайн, который он носит на шее. Это обозначает его как одного из её Гутенбергов, — объяснил я, но они не поняли намека. Поэтому мне пришлось выразиться яснее.
— Этим я отменяю протокол безопасности на этот раз, позволяя Заку войти, даже если его нет в сегодняшнем списке. Пожалуйста, отправьте отчет об этом господину Фердинанду, чтобы он был в курсе. Я беру на себя полную ответственность за любые возможные последствия. — Однако они все еще колебались. Их следование приказам начинало надоедать.
— Господин Хартмут, даже если вы отмените протокол и позволите ему войти без предварительного внесения в список, его все равно необходимо проверить на наличие ядов и обыскать на предмет возможного оружия перед тем, как он сможет войти. Хотя мы можем сделать последнее, первое требует помощи служащего, который сегодня не дежурит, так как никто не ожидал, что будет разрешен вход. — Охранник казался недовольным своими словами, но неужели он не понимал, кто перед ним?
— Вы осознаете, что я — главный служащий ауба?
— Да, господин Хартмут. Никто не спутает вас с кем-то, кроме как с главным служащим Аватара Богини! Наконец-то подходящая реакция.
— Тогда будет ли приемлемо, если я удостоверюсь, что у него нет яда, пока вы проверяете его на наличие оружия? — я столкнулся с молчаливыми взглядами. Понадобилось несколько секунд, чтобы они поняли моё предложение. Поистине, любое отклонение от стандартного дворянского протокола всегда казалось для них настолько ошеломляющим.
— Да, господин Хартмут, это будет приемлемо, — кивнули они.
— Вы имеете всё необходимое для проверки на яды? — спросили они, заметив, что у меня с собой совсем немного вещей.
— Зажми нос, Зак, — произнес я, доставая свой штап. Он не успел отреагировать достаточно быстро и получил мой вашхен прямо в лицо. Примерно через десять секунд он судорожно вдохнул, не в силах понять, что произошло. Стражники были так же озадачены.
— Вы потратили ману на простолюдина? — спросил недоверчиво один из них.
— Нет никакого расточительства в быстром и эффективном выполнении приказов госпожи Розмайн, — просто ответил я. — Пожалуйста, проверьте его вещи, чтобы он мог войти.
В конце концов, они потребовали, чтобы все его инструменты, которые он привез, предвкушая любую возможную работу, остались в зале ожидания, опасаясь, что их можно будет использовать как оружие в критический момент.
— Справедливо, — подумал я и взял с собой всё еще неуверенного Зака, за которым последовал Матиас. Госпожа Розмайн случайно благословила его защитой Вулканифта, когда мы вошли в зал заседаний. Я постарался запечатлеть этот образ в своей памяти, чтобы позже пересказать сцену Клариссе, которая наверняка потребует знать каждую мелочь этого спонтанного проявления божественности.