Исследователи в изгнании
Жизнь была прекрасной. Госпожа Розмайн только что подписала торговые соглашения с Квандтрибом, и они сразу же осознали, как сильно их продукты улучшили её жизнь. Сразу после этого они срочно доставили мисо-пасту и соевый соус на конференцию герцогов. Теперь эти продукты стали постоянным источником радости для нашей Богини.
И мы все, как её ближайшие последователи, разделяли с ней радость от вновь обретённых благословений Куококалуры.
Жизнь становилась всё более яркой. Кларисса, получив благословения Энтриндуге и вынашивая первого будущего последователя нашей госпожи, давала нам уверенность в том, что мы готовы к любым вызовам, которые могло принести будущее.
Когда Кларисса и я сообщили о развитии ситуации, госпожа Розмайн осыпала нас благословением такой силы, что оно осталось в моей памяти навсегда. Трагедия состояла в том, что теперь Клариссе нужно было оставаться в своих покоях, чтобы сохранить ману для нашего ребенка. Разумеется, каждый день я подробно рассказывал ей обо всем, что делала госпожа Розмайн. Это было наименьшим, что я мог для нее сделать.
Какой смысл в одном колоколе сна, если его можно посвятить совместному поклонению нашей Богине?
В моем сердце осталась не только радость от поздравлений, но и множество маленьких благословений, которые ежедневно приходили к нам.
Я знал, что госпожа Розмайн имеет особую связь с Богиней Деторождения с тех пор, как она постоянно молилась за благополучные роды своей родной сестры прошлой осенью. Но увидеть, как божественное свечение озаряет Клариссу всякий раз, когда малейшее беспокойство о нашем ребенке начинало её тяготить, не только успокоило наши тревоги, но и вновь подтвердило божественность нашей госпожи.
Исполняя обязанности отца, я старался тщательно снабжать Клариссу своей маной, чтобы сохранить её цвета неизменными. Принимая в ответ её ману, благословленную Энтриндуге, я стремился ещё сильнее поддерживать нашу госпожу в тех делах, где Кларисса пока не может служить ей из-за текущих ограничений.
— Кларисса, эти чертежи просто великолепны! — похвалил я ее, заметив ее сегодняшнюю работу, когда вернулся после долгого рабочего дня с госпожой Розмайн.
— Ты так считаешь? Не думаешь ли ты, что часовня будет слишком маленькой? Но я не могла сделать её больше без риска нарушить баланс, — пожаловалась она, явно недовольная своим компромиссом. Я, однако, видел перед собой великолепный чертеж.
— Я считаю, что ты сделала правильный выбор. В конце концов, молиться можно в любом месте и в любое время. Даже если здание будет полностью заселено, люди всё равно смогут выразить свою преданность богам, пусть даже и придется подождать, чтобы войти в часовню. И, кажется, она и так может легко вместить человек тридцать, не так ли? — рассудил я, и Кларисса улыбнулась мне.
— Я рада, что ты так думаешь. Я подумывала сократить количество слуг до одного на этаж, чтобы создать больше пространства для часовни, но подумала, что госпожа Розмайн может счесть это слишком радикальным, даже для тех глупцов. — задумалась она, и я разделял её обеспокоенность.
Госпожа Розмайн была настолько великодушной и щедрой, что заботилась о качестве жизни даже таких бесполезных людей, как Онеплан и Думштейн.
— Здание будет высотой в целых семь этажей? — спросил я, разглядывая остальные чертежи, и Кларисса с энтузиазмом кивнула.
— И еще будет семь подводных этажей. Так что можно будет изучать магических рыб в естественной среде обитания, а не только в аквариумах на верхних этажах, — подтвердила она.
— Это просто замечательно, Кларисса! Возможно, этот научно-исследовательский центр для изгнанников всё-таки принесёт какие-то полезные результаты. Я не ожидаю от них многого, но ведь даже дураки способны что-то обнаружить, если будут долго работать в уединении в этой башне посреди моря, — сказал я, и она мне улыбнулась.
— Храм больше не будет местом, куда отправляют тех, кто не годен для дворянского общества, — заявила она твердо, и я мог только согласиться.
— И мне очень нравится сходство с Белой Башней, — заметил я, снова внимательно рассматривая её чертежи.
— Она определённо послужила мне вдохновением. Хотя комнаты для охраны не понадобятся, так что это освободило место для часовни, — объяснила она, указывая на некоторые другие изменения, которые она внесла.
— О, ты даже добавила балконы? — с удивлением спросил я, поражённый её щедростью.
— Это ведь не в тюрьма, верно? Хотя, по идее, эти люди должны сидеть в тюрьме, но госпожа Розмайн пожелала только, чтобы они исчезли из её поля зрения, верно? Таким образом, они могут прибывать и уезжать с тех балконов на ездовых зверях. Это также упростит доставку припасов. Скала, которую я поручила разведать Ангелике в качестве фундамента для этого здания, находится довольно далеко от берега. Согласись, госпожа Розмайн не захочет обременять рыбаков необходимостью регулярно отправляться так далеко в море, — пояснила она, и я снова мог только согласиться.
— Да, рыбакам следует сосредоточиться на ловле рыбы и сборе тех двух видов водорослей, которые так любит госпожа Розмайн. Их ничто не должно отвлекать от этой задачи, — заявил я.
— Мне так жаль, что я не смогу сама представить этот проект госпоже Розмайн. О, Хартмут, я никогда не думала, что испытание Энтриндуге будет таким трудным, — пожаловалась она, и в ответ на это с потолка спустился свет благословения.
— Хотя испытание трудно, мы также несказанно благословлены нашей богиней, Кларисса, — заверил я её. Печаль в её глазах сменилась привычным пламенем поклонения нашей госпоже.
— Хартмут, что это такое? — строго спросил господин Фердинанд, внимательно изучая чертежи Клариссы. Госпожа Розмайн слегка прищурила глаза, но я не мог понять, что именно могло её не устроить.
— Это проект исследовательского центра для углубленного изучения магической флоры и фауны. Это естественное расширение наших исследовательских центров для изучения магических животных и теплиц для магических растений, господин Фердинанд, — сказал я, излагая очевидное.
Он ведь не глупец, так почему же задает такие вопросы?
— Я понял это, Хартмут. Но почему она выглядит как Белая Башня? И зачем внутри нужна часовня? Это кажется довольно расточительным использованием пространства, — произнёс он, в то время как госпожа Розмайн, казалось, с трудом сдерживала желание что-то сказать.
Неужели ей не нравится дизайн Клариссы? Почему она не одобрила его сразу? Где мы допустили ошибку?!
— Господин Фердинанд, каждое новое здание должно предусматривать возможность возносить молитвы госпоже Розмайн, — заявил я без обиняков, чем заслужил ещё один пронзительный взгляд от него, который я тут же ему вернул.
Момент тишины был нарушен, когда госпожа Розмайн заговорила.
— Хартмут, что это? Я полагала, что в Александрии сейчас отсутствуют ресурсы для расширения нашей исследовательской инфраструктуры как минимум на ближайшие два года, — заметила она спокойно. Я широко ей улыбнулся, чтобы развеять её беспокойства.
Ах, понятно. Неужели это единственная причина её недовольства?
— Этот исследовательский центр для изгнанников будет служить самой почётной цели — удержанию безрассудных, недостойных находиться в вашем присутствии дворян подальше от ваших глаз, госпожа Розмайн. Формально предоставляя им занятость, условия там будут настолько неблагоприятными, что там останутся только те, у кого нет выбора, кроме как подчиниться. Поэтому сходство с Белой Башней весьма преднамеренно, — с удовольствием предложил я, но почему-то столкнулся не с радостью, а с раздражением.
Как странно. Неужели ей не понравилась эта идея? Они будут живы, но у них не будет шанса вернуться на зимний сезон общения, а при некотором везении у них даже будет шанс получить благословения Верфюрмер. Разве это не идеальное решение проблемы?
— Хартмут, вы с Клариссой планировали построить это на какой-нибудь большой скале в открытом море? — спросила она нерешительно, удостоив меня натянутой вежливой улыбкой, которую обычно используют на светских раутах. Я сразу подтвердил её предположение.
— В идеале мы бы предпочли произвести энтвинкельн прямо на морском дне, но это может оказаться невозможным. Поэтому в качестве компромисса используем скалу.
— Ты хочешь, чтобы я с помощью энтвинкельна построила [Алькатрас]? — вздохнула она. Я не мог понять, почему это предложение вызвало у неё недовольство.
— Кларисса предложила назвать этот центр Вассеркнаст, но вы, конечно же, можете выбрать другое название, — заметил я, но её сдержанная реакция удивила меня.
Как же так вышло, что мы не смогли предсказать её реакцию?!
— Госпожа Розмайн, примите мои искренние извинения, если мы с Клариссой неверно поняли ваши намерения относительно того, как следует справляться с такими глупцами, как Онеплан и Думмштайн. Очевидно, нам еще многому предстоит научиться, чтобы стать поистине достойными того будущего, которое вы видите для Александрии, — произнес я. Однако жест господина Фердинанда остановил меня, прежде чем я успел броситься на землю, как недостойный слуга, которым я считал себя.
— Розмайн, возможно, не стоит строить башню с таким количеством этажей прямо сейчас, но само предложение не лишено смысла. Я согласен, что от таких глупцов не стоит ожидать многого, но там они хотя бы на некоторое время не будут создавать проблем. Это может стать для них несколькими годами размышлений об умеренности, прежде чем мы попробуем вернуть их в дворянское общество. Ты не хочешь видеть их в храме, не хочешь видеть их перед собой в замке. Где же ты хочешь их держать? Убийство противоречит указу Местионоры. Никто в здравом уме не примет их к себе. Хочешь выдать всех замуж в Коринтдаум? — предложил он, и я была рада его поддержке.
О, отправить их в Коринтдаум было действительно хорошим вариантом! Почему я об этом не подумал?!
Улыбка госпожи Розмайн на мгновение дрогнула, но вскоре её лицо вернулось к нейтральному выражению.
— Фердинанд, я не отправлю нежелательных дворян Александрии в Коринтдаум. Что это Каосаифа нашептывает тебе на ухо? — строго упрекнула она его, прежде чем рассмеяться.
— Хотя, полагаю, они бы отлично вписались, — прокомментировала она с озорной улыбкой, которая, казалось, сняла напряжение в комнате.
Её улыбка подобна ярким солнечным лучам, пробивающимся сквозь тучи в пасмурный день.
Почему-то господин Фердинанд посмотрел на меня твёрдым взглядом, прежде чем снова сосредоточил своё внимание на госпоже Розмайн.
– Действительно, так Коринтдаум быстро превратится в герцогство дураков, – согласился он, усмехаясь. Госпожа Розмайн вздохнула и снова посмотрела на чертежи.
— Три этажа над уровнем моря будет более чем достаточно, Хартмут. И семь подводных этажей тоже следует сократить. Там никто не должен жить, они предназначены исключительно для исследований, — заявила она, и я тут же записал это в свой диптих.
– Конечно, госпожа Розмайн!
Через несколько недель мы отправились на экскурсию к той самой скале посреди моря. Наблюдать, как госпожа Розмайн прямо перед моими глазами проводит энтвинкельн — было захватывающим зрелищем. Она чертила магический круг и насыщала его золотой пылью, что усиливало впечатление от происходящего.
Я запечатлел этот момент в памяти, чтобы потом рассказать все до мельчайших деталей Клариссе, которая ужасно страдала из-за того, что не могла сейчас быть с нами. Она понимала, что ее обязанность родить последователя для первого ребенка нашей госпожи ничуть не менее важна.
Чем, интересно, заняты Корнелиус, Леонора, Экхарт и Ангелика? Неужели они не понимают, что им тоже нужно поторопиться?!
Примечания:
Вассеркнаст — wasser (вода) + knast (тюрьма)