Шепот Эйферзунейда
— Очень хорошо, Розмайн, твои амулеты больше не светятся после танца посвящения. Похвала Фердинанда ободрила меня, когда я встала, слегка задыхаясь от напряжения.
Сегодня была наша четвертая практика танца посвящения, и похоже, я наконец-то поняла, как удерживать внутри себя достаточно маны во время исполнения полной хореографии этого танца.
— Я очень рада, что мы смогли поработать над этим до того, как мне придется отправиться в дворянскую академию. И мне кажется, что у меня действительно неплохо получается создавать иллюзию прикосновения. — В этот момент вмешался господин Хельмфрид.
— Действительно, госпожа Розмайн, я полагаю, вам будет достаточно cлегка подстроить свой ритм под ваших однокурсников и вы сможете очаровать всех своей элегантностью. — Он придерживался той же философии, что и Фердинанд, используя похвалу сдержанно, поэтому я была в восторге, получив положительный отзыв от обоих.
— Благодарю вас за ваши усилия, господин Хельмфрид. Без вашего обучения мой танец не был бы таким красивым. — Я постаралась выразить свою благодарность улыбкой, но заметила, что Фердинанд продолжал сохранять нейтральное выражение лица. Был ли он недоволен господином Хельмфридом? Я не могла понять, почему. Фердинанд поймал мой взгляд и вернул искреннюю улыбку, но я оставалась озадаченной.
— Фердинанд, могу я пригласить тебя на чай? — Поскольку я уже не светилась после танца, втреча в зале восполнения основания, к сожалению, не рассматривалась, мне пришлось искать другой путь. Но если мы ограничимся просто беседой, то комната для встреч с блокирующим звук магическим инструментом должна подойти.
— Я с удовольствием присоединюсь и благодарю тебя за заботу, Розмайн. — После первого танца посвящения стало очевидно, что оставлять расписание свободным сразу после него — мудрое решение, так что не было никаких проблем с внезапной частной беседой.
Лизелета едва заметно удивилась, когда мы направились пить чай вместо того, чтобы посвящать ману основанию, но она не стала комментировать изменения в планах.
– Танцевать с тобой очень приятно, Фердинанд. Жаль, что этот танец исполняется лишь на на выпускной церемонии. – Начала я, когда нам подали чай, и был активирован блокирующий звук магический инструмент.
– Я согласен, рад, что у нас сейчас есть возможность танцевать вместе, пусть даже всего лишь несколько раз.
– Есть ли вообще какая-то причина, по которой мы не можем продолжать танцевать? После выпуска у нас почти сразу будет церемония звездного сплетения, и как ауба, кто меня остановит?
– Это будет восприниматься как излишняя привязанность к детству, так что я сомневаюсь, что можно будет легко установить такой танцец как новый тренд. Однако, ничего не мешает нам танцевать за закрытыми дверями, Розмайн. Судя по его улыбке, он был явно рад этой идее, что меня обрадовало.
– Тогда стоит помнить об этом, – я улыбнулась ему в ответ и отпила моего любимого чая. Кажется он становится еще лучше с приятной беседой и хорошей компанией.
– Стоит, – согласился Фердинанд, расслабленно отпив из своей чашки, прежде чем едва слышно вздохнул. Я приподняла бровь, глядя на него.
– Не будешь ли ты так добр объяснить, что тебя тревожит? – Я всё ещё не могла понять, в чём дело, ведь, насколько мне было видно, всё шло как надо.
Он немного помедлил, прежде чем спрятал свои губы за чашкой.
— Ничего важного, — попытался он уклониться от четкого ответа.
— Если это тебя беспокоит, значит, это важно, Фердинанд. Я ведь говорила тебе, что позабочусь о твоем счастье, правда? — Я старалась сохранить веселое выражение лица, но надеялась, что он понимал, что я говорю серьезно. Он слегка расширил глаза и кивнул с застенчивой улыбкой.
— В самом деле, говорила. Достаточно часто... Я уж точно не буду против, если ты будешь повторять эти слова время от времени. — Его глаза выглядели насмешливыми, прежде чем снова стали серьёзными. Я заметила, как он снова колебался, но в конце концов решил всё же ответить, оставаясь скрытым за чашкой чая.
— Мысль о том, что ты будешь исполнять танце посвящения с другими в дворянской академии, заставляет Эйферзунейд шептать мне на ухо. Я знаю, что это глупо и безосновательно, но представлять лорда Ортвина вместо себя рядом с тобой мне очень тяжело. — Я была рада, что он достаточно честен и с собой, и со мной, чтобы озвучить эти мысли. Было немного неудобно, что я не могла просто протянуть к нему руку и сжать его ладони в знак поддержки. Приходилось соблюдать надлежащий этикет, и это, безусловно, было досадно.
— Как кандидат в герцоги от герцогства с самым высоким рангом, ему, вероятно, будет назначена роль Бога Тьмы, — размышляла я. До сих пор я не уделяла времени размышлениям о других участниках, но должна была согласиться с логикой Фердинанда.
— И шепот Эйферзунейда на этом не остановятся. Если вы с ним будете исполнять танец посвящения в гармонии, начнутся разговоры о... — на этом я прервала его, хоть и ценила его честность.
— Фердинанд, когда это меня вообще волновало, о чем говорят другие? Ну и пусть мы хорошо смотримся в танце посвящения. Я украла для тебя основание герцогства, Фердинанд, все увидят явную разницу в уровне преданности. — Я с усмешкой посмотрела на него, слегка покраснев. Это был первый раз, когда я использовала выражение, которым все вокруг меня описывали мой первый визит в Ахренсбах, но я почувствовала, что оно оказало нужное воздействие. В глазах Фердинанда вспыхнуло веселье, и он, кажется, принял мой аргумент.
— И честно говоря, я сомневаюсь, что он будет танцевать так же изящно, как ты, Фердинанд. Более того, может случиться так, что наши танцы будут совершенно не согласованы и мы совсем не будем выглядеть гармонично вместе.
— Я серьезно сомневаюсь, что могут быть какие-либо обстоятельства, при которых ты не будешь выглядеть абсолютно очаровательно, Розмайн. Он вдруг стал таким искренним, что мне пришлось спрятать румянец за чашкой чая.
— Но он будет достаточно профессионален, я полагаю. Будет сюрпризом, если Ауб Древанхель сейчас не наставляет его по поводу абсолютно правильной дистанции, которую он должен держать между нами, чтобы не казаться ни заинтересованным, ни неуважительным. Я даже немного сочувствую ему. Должно быть, это такой стресс для него. Я еле сдержала смешок, вспоминая, как Ауб Древанхель выбрал участников для своей делегации, которые явно не могут стать потенциальным источником конфликта с Фердинандом, и как эти соображения теперь могут повлиять на финальную подготовку господина Ортвина.
Но Фердинанд все еще слегка хмурился, поэтому я предложила альтернативный сценарий.
— Я уверена, что могла бы настаивать на том, что хочу роль Богини Ветра, если заявлю, что она явно относится к моей сфере, как "Божественного Аватара Местионоры" и все такое, но я бы предпочла этого избежать. — Фердинанд кивнул.
— Я также предпочел бы не вспоминать о божественном бремени, которое она на тебя наложила. А танец с Вильфридом вызовет слухи, которые я не особенно хочу слышать.
— Фердинанд, не слушай шепот Эйферзунейда. Ты должен прекрасно понимать, что наша помолвка всегда была чисто политической. Вспомни только, как меня отчитали за то, что я заботилась о тебе больше, чем о нем. Он мой ненадежный брат, и я никогда не смотрела на него иначе. Разрыв помолвки стал для нас обоих облегчением. И если из-за того, что нам пришлось танцевать вместе на занятиях, начали ходить слухи, то я не понимаю, как ты можешь позволять им ранить тебя. Если с господином Ортвином я еще могла понять, откуда такие мысли, то с Вильфридом — никак.
Он спрятался за нейтральным выражением лица, обдумывая мои слова.
— Фердинанд, ты же знаешь, что ты — единственный, с кем я хочу связать свою нить, верно? — Он едва заметно вздрогнул.
— Пожалуйста, подтверди мне, что ты это знаешь, Фердинанд. — Его глаза слегка расширились, и он нерешительно кивнул. Я бросила на него насмешливый взгляд.
— Должно быть, я пропустила ту часть в моем дворянском воспитании, где говорилось, что едва заметный кивок считается подходящим подтверждением, — начала я поддразнивать его и, наконец, добилась от него реакции.
— Эта часть, должно быть, следовала сразу после урока о том, как не вынуждать тех, кто ниже по статусу, давать ответы, моя дорогая. — Я уставилась на него, так как он намекал, что я выше его по статусу, даже если это было технически верно.
— В моём образовании столько пробелов, ох, какая досада, — я положила руку на щёку и театрально вздохнула. Краем глаза я заметила, как Хартмут отреагировал на мои признаки тревоги, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не расхохотаться.
— Кажется, моим бедам нет конца, — согласился Фердинанд с коварной улыбкой.
— Но я рад подтвердить, что знаю, что этот груз будет лежать только на мне, — добавил он с удовлетворением.
— У тебя есть магический камень, Фердинанд? — Он, казалось, был озадачен явной игривой ухмылкой на моем лице, но любопытство взяло верх, и он достал камень из рукава.
— Что-то не так? Ты не выглядишь чрезмерно взволнованной сейчас.
— Всё в порядке, просто в этой комнате слишком много людей.
Было довольно сложно скрыть магический камень от глаз всех наших последователей, пряча его в рукавах, когда я неуклюже пыталась поднести его к губам. Но как только я заняла правильную позицию, я окрасила его поцелуем, заглянув глубоко в глаза Фердинанду. Его глаза широко раскрылись от удивления, когда я затем вернула камень на стол перед ним.
Он был гораздо более сдержан, чем я, когда поднес его к своим губам. Но его улыбка была искренней.
— Скажи, Фердинанд, а ты исполнял танец посвящения на своем выпускном? — давно хотела поинтересоваться я. Он, должно быть, много тренировался в прошлом, если его движения до сих пор столь грациозны и плавны, как он показал на моих тренировках.
— К сожалению, да. Я надеялся быть исключенным из отбора из-за низкого ранга Эренфеста, но Дункельфельгер и Древанхель настояли на моем участии в танце посвящения. — Я была удивлена, услышав это.
— Ты не хотел танцевать? Потому что это могло привлечь внимание Вероники? — Я наклонила голову и посмотрела на него в ожидании ответа.
— Это лишь одна из причин, но в основном я хотел избежать того же, чего и ты пытаешься избежать: открытия прохода в Сад Начал. Мне пришлось специально тренироваться, чтобы не выпустить ни малейшего количества маны во время танца посвящения, иначе круг выбора Зента мог бы сработать. — Я расширила глаза и понимающе кивнула. Это действительно было бы плохо для него.
— Тем не менее, всё равно распространилось множеством слухов. Я исполнял танец посвящения в роли Эйвилиба из-за ранга Эренфеста, а роль Бога Тьмы перешла кому-то из Клаcсенберга, такова была традиция на тот момент. Однако люди обсуждали, что этот кандидат из Клаcсенберга выглядел посредственно, и что его затмил бастард из захолустного герцогства. — Он усмехался, и мне хотелось его обнять. К несчастью, мы всё ещё находились в комнате, полной наших последователей, и заставлять их отвернуться сейчас было бы слишком неловко. Я вздохнула.
— Таким образом, к моменту своего выпуска кандидат из Классенбурга уже был политическим трупом, но это нисколько не делало всю ситуацию более приятной.
— Извини, я не хотела вызывать у тебя печальные воспоминания.
— Не беспокойся об этом, Розмайн. Это дела минувших дней, и я полагаю, что никто, кроме Магдалены, уже об этом не помнит.
— Магдалена, хм... — Я задумалась, ответит ли он на вопрос, который я до сих пор не решалась задать. Он приподнял бровь, смотря на меня, и я решила попытать удачу.
— Я уже давно собиралась спросить, Фердинанд, почему вы с Магдаленой так недовольны друг другом? Вы же изначально говорили о чисто политическом браке, верно? Ваша ситуация была так уж отлична от Вильфрида и меня? — Его выражение заметно омрачилось, но он не велел мне не лезть в чужие дела. Значит, есть надежда.
— Да, это была помолвка по политическим причинам. Дункельфельгер пытался втянуть меня в свое герцогство, и я был рад вырваться из когтей Вероники. Крепкая связь с великим герцогством могла бы также помочь Эренфесту. Но Магдалена не последовала желанию своего Ауба.
— В то время она предложила руку принцу Трауквалу, верно?
— Да, на одной из встреч, организованных Дункельфельгером, она прямо сказала мне, что никогда не станет Гедульрих для Эйвилиба, так как начиталась писания и знала, что он пытался сделать с их детьми. На следующий день пришла новость о её предложении принцу Трауквалу.
Я уставилась на Фердинанда с широко раскрытыми глазами.
— Она выбрала именно эти слова? — Я почувствовала, как мана пульсирует по моему телу, когда во мне вскипело неописуемое раздражение. Фердинанд кивнул, мрачный как туча.
— Она сказала тебе, что будто ты можешь убить собственных детей? — Я была удивлена гневом, что разгорался во мне, но это меня не остановило.
— Розмайн...
— Так её замечания о том, как ты так холоден, и...
— Розмайн! Твои глаза стали цвета радуги! — По какой-то причине он встал и кричал на меня. Но я его прекрасно слышала.
— ...что ты реинкарнация Эйвилиба... — Я видела магический камень в его руке, но не понимала, зачем он его достал. Я была совершенно спокойна.
— ...каждый раз, она прокручивала кинжал, который вонзила...
— Розмайн! Со мной всё в порядке! Не нужно злиться из-за меня! — его голос гремел у меня в ушах, и он крепко обнимал меня. Но разве мы не были в комнате, полной наших последователей? Блокирующий звук инструмент не мешал их зрению, в конце концов. Я наклонила голову в недоумении и потеряла нить своих мыслей. Моя мана, бушевавшая внутри, тоже успокоилась.
— Ээм, Фердинанд, все на нас смотрят, — сообщила я, окидывая взглядом комнату и сталкиваясь с ошеломленными лицами наших последователей.
— Всё в порядке. Я уверен, они будут хранить молчание, — отвечал он, всё ещё обнимая меня в странной позе, когда я сидела, а он стоял. В его голосе чувствовалась ужасная усталость. Вся эта ситуация казалась мне совершенно бессмысленной, но я замечала, как мои последователи постепенно расслаблялись, пока я была в объятиях Фердинанда.
— Чтобы всё было предельно ясно, Фердинанд, я считаю, что ты будешь великолепным отцом, — сказала я с убедительной уверенностью. Я надеялась, что мои слова смогут до него дойти, несмотря на всю ту боль, которую Магдалена ему причинила. Он разжал объятия и посмотрел на меня с недоверием.
— Розмайн, ты действительно так считаешь? Я начала краснеть, осознав, что же именно я сказала, и попыталась быстренько перевести разговор на более нейтральную тему.
— Если только ты хочешь иметь детей... Его уши начали розоветь, и ответил он еле слышным шёпотом, но не отвёл взгляд.
— Я бы хотел создать с тобой семью.
— Я тоже этого хочу, — мой ответ прозвучал едва слышно.
Я могла только представить, как мое лицо стало цвета рутребов. Мне понадобилось чтобы Лизелета освежила мою чашу дважды, прежде чем я смогла достаточно успокоиться и снова ясно думать или говорить. Фердинанд сидел молча на своем месте и смотрел на меня с примесью осторожности, веселья и нежности. Когда я почувствовала, что тишина становится странной, а не приятной, я деактивировала блокирующий звук магический инструмент.
— Хартмут, добавь пункт в мою повестку для конференции герцогов. Я бы хотела пригласить госпожу Магдалену из Блюмефельда на частное чаепитие. Предпочтительнее в начале конференции герцогов.
— Понял. Я могла бы поклясться, что его ухмылка была довольно злобной. Точно, он стал весьма искусным в чтении по губам.
Примечания:
Эйферзунейд - бог зависти