Собеседования — Часть 1
Мне было очень любопытно, каких потенциальных новых последователей Хартмут отобрал для собеседования со мной. Чтобы всем было очевидно, что именно я принимаю решение, не проводилось никаких предварительных встреч между ними и Фердинандом. Это было полезно для развеивания некоторых слухов, но мне было жаль лишиться мнения Фердинанда о них. Возможно, он уже сотрудничал с Хартмутом в этом вопросе, но всё же, Фердинанд был так хорош в распознавании скрытых мотивов у людей, что я сожалела о таком изменении в протоколе.
— Скажи, Фердинанд, не могу ли я пригласить тебя на эти интервью? Если в итоге они станут моими последователями, для меня важно, чтобы вы все не ненавидели друг друга, знаешь ли... — я надулась над чашкой утреннего чая, а он посмотрел на меня строго. Без сомнения, он готовился к выговору о должных дворянских манерах, если бы это было сказано в присутствии наших последователей, но я не была в настроении для этого.
— Можем ли мы пропустить часть с выговором и сразу перейти к ответу на мой вопрос? — Я даже не была уверена, откуда у меня взялось это раздражение. Я уже договорилась о встрече с моими швеями для разработки платья для предстоящей церемонии звездного сплетения, и мама сразу подтвердила своё участие как мой Ренессанс. Более того, Фердинанд подготовил всё, чтобы я могла навестить Тули, как только она покинет клинику, и новости, которые приносил Юстокс каждый день, были очень обнадеживающими — этот день должен был настать совсем скоро. Но когда я напрямую смотрела на Фердинанда, внутри меня поднималось странное раздражение. Казалось, Фердинанд заметил это, так как активировал блокирующий звук магический инструмент на столе, подняв бровь.
— Тебя что-то беспокоит, Розмайн? Это на тебя не похоже — полностью игнорировать протокол в такой обычной ситуации.
Я вздохнула и поставила чашку на стол.
— Я правда не знаю, Фердинанд. Я должна быть безмерно счастлива, и в каком-то смысле я действительно так себя чувствую. Всё идёт замечательно, Тули и двойняшки в порядке, и вскоре я увижу их. Хартмут, надеюсь, определит, что водоросли безопасны для употребления в ближайшие дни. Дизайн моего платья для церемонии звездного сплетения также продвигается успешно. — Я прикусила губу, раздраженная своей неспособностью определить источник своего недовольства. Фердинанд, казалось, изучал всё моё выражение лица, прежде чем неохотно щелкнул языком.
— Неужели тебя просто нужно обнять? — Он спрятал лицо за чашкой чая, чтобы ни Юстокс, ни Хартмут не смогли прочитать его по губам.
Как только он предложил это, у меня по коже побежали мурашки. Чувствовать его объятия и тепло его рук сейчас казалось самым желанным, и одна только мысль об этом уже сняла часть напряжения с моего тела. Я слегка покраснела и кивнула, а Фердинанд вздохнул с выражением, которое было трудно прочитать.
— Думаешь, это необходимо прямо сейчас, или ты можешь подождать до вечера, когда у нас будет время для восполнения маны? — Я была слегка обижена его колебанием, ведь именно он только что предложил это. Я ответила ему насмешливым взглядом и деактивировала блокирующий звук магический инструмент.
— Все отвернитесь к стене. — К моему удивлению, ни мои, ни его последователи не сомневались в выполнении моего приказа. Даже Венделин и Магнус не смутились, несмотря на то что они служили ему всего несколько дней. Все они сразу подчинились и предоставили нам немного уединения, прежде чем я снова активировала блокирующий звук магический инструмент и двинулась в сторону Фердинанда. Я планировала сесть к нему на колени, но он встал и пошёл ко мне с открытыми объятиями, как только блокирующий звук инструмент снова заработал.
Я прижалась головой к его груди и слушала успокаивающий ритм его сердца, пока он уверенно держал меня в своих объятиях. Он был прав. Последние недели я ужасно скучала по прикосновениям и не могла полностью поделиться своей радостью с ним. Он пах так приятно и тепло. Напряжение словно растворилось. Когда я взглянула наверх, чтобы посмотреть на его выражение лица, он выглядел более довольным, чем если бы просто терпел эти объятия. Через некоторое время я почувствовала, как его руки начали играть с прядями моих волос, и поняла, что до этого он просто играл роль, когда казался не желающим обнять меня. Он был почти заворожен моими волосами, и у меня возникло внезапное желание так же коснуться его волос. Но когда я попыталась дотронуться до его лица, он отстранился и широко раскрытыми глазами уставился на меня.
— Розмайн, что-
— Твои волосы, я хочу прикоснуться к ним, — объяснила я, едва дыша, пока он не успел закончить вопрос. К моему удивлению, это, похоже, вызвало у него сбой в восприятии. Он отступил на полшага назад и опустился на колени передо мной, полностью испортив атмосферу. Теперь он напоминал мне Гила, когда тот готовился к похвале с моей стороны. Почему его реакция была такой почтительной?
Однако вместо того чтобы упрекать его и портить настроение еще сильнее, я решила тоже встать на колени и дотронуться до его волос на одном уровне. Он выглядел озадаченным моей реакцией, но больше не отступил, когда я наконец протянула руку, чтобы повторить его нежный жест. Годы использования унишама сделали волосы шелковистыми и очень приятными на ощупь. И я мгновенно поняла, насколько отличается это ощущение от довольно скучного удовольствия играть со своими собственными волосами. Это было одновременно чужим и знакомым. Я улыбнулась ему, удовлетворив свое любопытство.
— Спасибо, Фердинанд, теперь я чувствую себя намного лучше, — но когда я попыталась поднять его вместе со мной с колен, он все еще казался застывшим.
— Всё в порядке, Фердинанд? Тебе было неприятно? — Сомнение закралось в мой разум, что я пересекла границу, о которой Фердинанд преджде не говорил. Может быть, его скромная поза была его способом выносить то, что он не чувствовал в своей власти предотвратить, но я не хотела этого делать. Совсем не хотела. Бреннварме, если Фердинанд не согласен с этим, то не дразни меня так! Я молча направила свой гнев на себя за то, что не заметила его знаков, к небесам, но, кроме небольшого выхода маны из моего кольца, ничего не произошло.
— Нет, всё в порядке, я просто удивлён. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. — Он надел свою невозмутимую дворянскую маску, и я посчитала лучшим не комментировать это. Похоже, я действительно перешла границу. Я повернулась к нему спиной, чтобы дать ему немного уединения, и попыталась успокоить собственные мысли, но их было трудно контролировать. Я вздохнула и вернулась к тому, что, как я знала, обычно помогает, хотя Фердинанд бы этого не одобрил.
"О, Верфюремер из двенадцати возвышенных Флютране, помоги нам успокоить эмоции, что захлестнули нас в минуту неосмотрительности. Слава богам!" Моя молитвенная поза, хоть и безмолвная, всё же должна была быть очевидной для Фердинанда. Зелёная мана потекла из моего кольца и пролилась на нас обоих, успокаивая нас. Я действительно была удивлена, что это сработало так хорошо, ведь благословения — это не то, что можешь даровать себе сама. Предоставила ли она мне что-то по собственной воле? Возможно, мои действия в комнате основания привели к этому подарку? В любом случае, я была благодарна и послала ещё одну короткую молитву в её сторону с очередным потоком маны, вырывающейся из моего кольца.
Фердинанд поднялся с колен и с сомнением посмотрел на свои руки.
— Обязательно было вовлекать Верфюремер, Розмайн? Я уверен, что через мгновение все бы наладилось.
— Молиться стало моей второй натурой, ничего не могу с собой поделать, — с виноватой улыбкой ответила я ему, и он вздохнул. Я отвела взгляд, спрашивая снова, все ли в порядке, и он еще раз подтвердил, на сей раз без своей бесстрастной маски, и это наконец убедило меня. Мы вернулись на свои места, деактивировала блокирующий звук магический инструмент и велела нашим последователям занять привычные позиции.
— Розмайн, я с радостью присоединюсь к тебе на собеседованиях, если ты хочешь оценить взаимодействие между твоими потенциальными новыми последователями и мной. Я почти забыла о том, что просила его в начале завтрака, но теперь была так рада, что он собирается присоединиться, что как-то упустила момент, когда его улыбка из нормальной и приятной превратилась в поистине зловещую.
— И поскольку я ответил на твой вопрос, теперь позволь отчитать тебя. Я оглянулась в поисках помощи, но так как он действительно поднял вопросы, которые, казалось, разделяли мои последователи, никто не вмешался, когда он начал своё тщательное и изнурительное объяснение о необходимости соблюдения правильной речи вне блокирующего звук магического инструмента или скрытой комнаты. Даже если это было за завтраком, даже перед доверенными последователями. Я улыбалась и терпела его лекцию. По крайней мере, Лизелета продолжала постоянно наполнять мою чашку чаем, чтобы я могла сделать глоток каждый раз, когда не хотела признавать его правоту. Он прокомментировал и такое поведение, ещё больше затянув свою лекцию.
Юноша передо мной был вторым сыном гиба Руэверка, господин Францискус. Я смутно помнила его с прошлого года в дворянской академии, но его главной чертой было вежливое уклонение от любого взаимодействия со мной. Я была удивлена, что теперь он активно стремился стать моим последователем.
— Когда Хартмут сказал мне, что ты активно разыскивал его, чтобы узнать о возможности стать моим последователем, господин Францискус, должна признаться, я была удивлена. Что изменило твою позицию от вежливой, но незаинтересованной до того, что ты озвучил желание стать моим последователем всего за один год?
Хартмут уже поделился со мной своими мыслями о мотивах Францискуса, но услышать ответы непосредственно от источника часто давало непредсказуемые прозрения.
— Желание существовало и год назад, но обстоятельства изменились, Ауб Александрия. Обеспечение вашей безопасности — это как честь, так и обязанность, которую я хочу взять на себя, поскольку Александрия оказалась в нынешнем состоянии исключительно благодаря вашей доброй воле и милосердию. Ваше благополучие является наиболее важным условием для продолжения успеха Александрии.
— Но в нынешних условиях вы окажетесь в Дворянской академии без рыцарей, что является чрезвычайно критической ситуацией как с политической, так и с точки зрения безопасности. Явно вижу свою ответственность взять на себя эту обязанность как старший александрийский рыцарь из выших дворян, находящийся сейчас в Дворянской академии.
Я заметила, как Фердинанд приподнял бровь. Значит, он подумал о том же.
– Ожидаешь ли ты каких-либо сложностей в работе с Лоренцем? Дополнительный рыцарь был бы очень кстати даже в прошлом году, но ты не предложил мне своё имя. – Я могла понять, как это могло показаться пугающим – установить иерархию между моим проверенным последователем средним дворянином и новым, не заслуживающим доверия высшим дворянином в команде, но если они не смогут сотрудничать, то он всё равно был бы для меня бесполезен. Если Францискус был раздражён моим вопросом, он этого не показал.
– Нет, Ауб Александрия, это не будет проблемой. Насколько я могу судить, ваши рыцари сопровождения работают как хорошо скоординированная команда, и я уверен, что смогу вписаться в этот ритм. Однако озвучивание моего желания в прошлом году означало бы, что я отказываюсь от поддержки своего дома. Это действительно очень сложно для несовершеннолетнего юноши. Поэтому я поклялся, что попрошусь к вам в качестве последователя в мой последний год, так как после церемонии выпуска я стану независимым взрослым и не буду обязан возвращаться в свой дом. Я не могла поверить его словам. Как он мог говорить о том, что готов отказаться от своего дома? Особенно учитывая, что теперь, когда гибер Рюэвек официально перешёл в мою фракцию, ему не нужно было этого делать. Я кивнула Хартмуту, чтобы он вручил ему блокирующий звук магический инструмент, и направила ману в свой собственный.
– Почему? – спросила я его нейтральным голосом. Но он выглядел озадаченным, поэтому я уточнила.
– Почему ты был готов покинуть свой дом ради того, чтобы поддержать меня?
– У меня с ними нет общих убеждений. Их больше всего волнует искусство, но для меня это пустая трата времени, которое можно было бы преобразовать в более продуктивные начинания. Мы так часто спорили на эту тему, что моя привязанность к ним теперь совсем незначительна. Я уставилась на него на несколько секунд. Все мои последователи из бывшей фракции Вероники покинули свои дома, рискуя жизнью, так что я была знакома с такими ситуациями. Но в случае с Франциускусом причина казалась такой мелочной. Мне нужно было убедиться, что я ничего не упускаю, что он не скрывает это за своей маской. Я выровняла дыхание и продолжила задавать вопросы.
– Ты уверен, что это всё? Если ты не чувствуешь себя в безопасности, просто скажи, и я защищу тебя от них. Если они причиняют тебе боль или, что ещё хуже… – мой голос прервался на полуслове, и я попыталась скрыть это, сделав вид, будто так и было задумано.
– Ауб Александрии, мне не нужна защита. Я здесь, чтобы предложить свою защиту вам, – ответил он с уверенной усмешкой, и я кивнула. В мире дворян, казалось, было обычным делом отказываться от семейных уз из-за чего-то незначительного, тогда как я готова была сделать всё, чтобы снова стать полноправной частью своей семьи. Я отложила эти мысли в сторону, заметив, что мои амулеты начинают светиться. С кивком в сторону Хартмута он достал блокирующий звук магический инструмент. Мои последователи внимательно наблюдали за мной, и я заметила, что Фердинанд колебался, прежде чем сказать что-то, но я продолжила интервью, прежде чем у него появилась возможность.
– Из-за недавнего изменения положения твоего отца, ты сможешь стать моим последователем, не теряя поддержки своего дома, так что весь вопрос стал немного гипотетическим, верно?
– Это действительно так, Ауб Александрия. Хотя жертва теперь больше не требуется, я все же хочу подчеркнуть, что мое решение служить вам не является просто оппортунизмом.
Я ответила своей стандартной дворянской улыбкой и, наконец, снова смогла успокоиться. Эти дворянские обычаи не должны больше удивлять меня, но почему-то все еще удивляют. Я жестом пригласила Корнелиуса выйти вперед.
— Я бы хотела увидеть твое мастерство в гевинне, господин Францискус, пожалуйста, позволь Корнелиусу вызвать тебя на поединок. Ты можешь выбрать местность и количество фигур. — Хотя он, похоже, не ожидал такого испытания своих навыков, он также не возражал и не проявил колебаний перед вызовом. Он выбрал самую сложную местность с наименьшим количеством фигур. Фердинанд слегка наклонился вперед, чтобы следить за их матчем, в то время как я позволила себе уйти в свои мысли. Гевиннен никогда не привлекал моего внимания, на самом деле, это было предложение Корнелиуса включить его в собеседование. Мне казалось, что они играют без особых раздумий или колебаний, но в какой-то момент Фердинанд кликнул языком, признавая особенно умный ход. Или что-то в этом роде, я не могла сказать точно, глядя на доску, так как пропустила по крайней мере три последних хода. Когда Корнелиус потерял первую фигуру, он прервал тишину вопросом, хотя, казалось, все еще обдумывал игру перед собой.
— Что вы сделаете, если ваша госпожа прикажет вам защищать кого-то другого, а не её? — С решимостью он поставил свою фигуру, заставляя Францискуса потерять одну из своих.
— Зависит от ситуации. Это спонтанный приказ, или же имеется достаточно времени, чтобы найти мне достойную замену? — ответил Францискус, не поднимая взгляда, предпочитая отступить с особенно крупной фигурой.
— Просто дай ответ в обоих случаях, — ответил Корнелиус, сосредоточив своё внимание на доске. Он не стал преследовать отступающую фигуру и вместо этого отодвинул свою, более крупную фигуру. Что бы это значило? Меня заинтриговали их действия, поскольку я раньше не видела таких ходов.
— Я бы отказался в первом случае и выполнил бы приказ во втором, — сказал Францискус, отводя ещё одну фигуру с передовой, и Корнелиус поднял голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
— Ты бы ослушался твоего ауба? — спросил он с явной враждебностью на лице. Я была рада, что обычно не становлюсь объектом его гнева. Слева от меня Фердинанд, казалось, всё ещё размышлял, глядя на доску, но я могла сказать, что он просто ждет реакции Францискуса на обвинение. Нарушение моих приказов было бы предательством.
— Её безопасность всегда имеет наивысший приоритет. Не существует большего провала для рыцаря, чем оставить госпожу без охраны, даже если она сама просит об этом. Он поднял глаза от доски и посмотрел прямо на Корнелиуса, ставя свою самую маленькую фигуру вверх ногами в середине пустого пространства, которое они оба очистили за последние ходы. Казалось, температура упала на несколько градусов. Я не имела понятия, что означает этот ход, но оба выглядели довольно шокированными.
Фердинанд встал, чтобы внимательнее рассмотреть доску, и теперь оказался ужасно близко ко мне. Не то чтобы я была против этого. Было редкостью видеть, как он с таким вниманием следит за партией. Я улыбнулась, подумав, что ему действительно весело на этом собеседовании.
— Интересный ход. В каком направлении вы планируете его развивать? — спросил Корнелиус, также отступая от доски, чтобы рассмотреть ее с другого угла. Похоже, он тоже решил, что позиция рядом со мной даёт лучший обзор. — Мне досталось лучшее место для обзора, хотя я совсем не заботилась о его выборе.
— Е7М, а может, Ф9К. Думаю, я смогу сказать вам через несколько секунд. — Я всё ещё смотрела на доску, когда услышала шёпот Фердинанда у самого уха. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз он мне что-то шептал. Его голос был настолько тихим, что мне пришлось напрячь слух, чтобы наконец-то его понять.
— Молись ветру, дорогая, безмолвно. Он серьёзно?! Что здесь происходит?! Несмотря на это, я начала свою безмолвную молитву, но слишком медленно. Я только закончила её наполовину, когда помещение наполнили заклинания "гетайльт" и "шверт", и что-то быстрое рвануло ко мне из окна, которое должно было быть закрыто. Шмилы активировали свои барьеры за секунды до того, как я, наконец, почувствовала облегчение от появления собственного щита Шуцерии. Это, однако, не остановило безумного бегуна. Я взглянула на Фердинанда и Корнелиуса, которые казалось, пораженно смотрели на злоумышленника. Лишь усилив своё зрение, я увидела, кто это был.
— Ангелика? Что ты во имя Семи здесь делаешь? Я уставилась на неё ошарашенно, но судя по злорадной ухмылке на лице Фердинанда, он уже знал. Она склонилась передо мной на одно колено.
— Создаю сценарий тайного проникновения, госпожа Розмайн. Моей задачей было украсть одну из фигур гевинна, чтобы выяснить, возможно ли было подобраться к вам так близко, госпожа Розмайн. На её лице было явственно написано разочарование от того, что ей это не удалось.
— Я впечатлена тем, что ты смогла проникнуть в комнату, Ангелика. Хорошая работа. Однако это знак, что моя безопасность все еще не на достаточном уровне. Корнелиус, все ещё вооружённый щитом и мечом, оценивал полученную информацию.
— Закрыть окно и проверить всю комнату на предмет возможных незваных гостей, которые могли последовать в тени Ангелики, — приказал он Лауренцу и Матиасу, пока Ангелика заняла своё место рядом со мной. К моему удивлению, Францискус тоже стоял ко мне спиной и заслонял от окна. Однако в другой руке у него не было меча. Я с удивлением подняла бровь и посмотрела на Фердинанда, который передал мне блокирующий звук магический инструмент, тогда как сам он тоже только держал щит.
— Доставать оружие в присутствии Ауба — не самая лучшая идея, если этого можно избежать, — объяснил он мне.
— Его последний жест, это было какое-то сообщение, верно? О том, откуда может прийти нарушитель? — мне нужно было подтвердить свои подозрения.
— Он передавал сообщения с тех пор, как отвел назад ту большую фигуру. Это было словно крик "Защита наготове! Внимание на пределе!" безо всякой нужды в контексте игры, ведь он выигрывал.
Я уставилась на Фердинанда. Несмотря на то, что я потратила столько времени, используя гевиннен, чтобы объяснить Ангелике содержание её курсов, я не установила эту связь.
— Что ты думаешь, Фердинанд? — я продолжала смотреть на спину Францискуса. Казалось, он уже идеально вписался в ряды моих рыцарей.
— Насколько я могу судить, он говорил правду на протяжении всего интервью, и его навыки кажутся хорошими. Также не было враждебности ко мне, — он нерешительно прищелкнул языком.
— Но? — я взглянула на него с ожиданием. Всегда было это "но".
— Что заставило тебя так разозлиться, когда активировали блокирующие звук магические инструменты? Он вроде бы тогда не насмехался над тобой. — Теперь уже он внимательно смотрел на меня.
— Он был готов отказаться от своей семьи только потому, что они любят искусство, а он — нет. Вот так просто. Это была единственная причина, по которой он не заботился о них. Никакой драмы, ничего. Меня разозлила сама дворянская концепция семьи, а не он лично. — Он тайком взял меня за руку и ободряюще сжал её.
— Мы просто должны показать им, какими крепкими могут быть дворянские семьи, Розмайн, — предложил он с одной из своих искренних улыбок.
— Да, возможно, они научатся, если мы будем примером, — согласилась я и сжала его руку в ответ.