Дети с пожиранием
Лишь спустя два колокола после того, как я ощутила нарушение, в моих руках оказался предварительный отчет от Хартмута. Нарушителями оказались простолюдины с детьми, страдающими от пожирания, не осознающие своего положения и того, что они совершали преступление. Сердце разрывалось за них. Поскольку Фердинанд всё ещё был занят нашими гостями из Древанхеля, я не могла поговорить с ним до позднего вечера. Но мне нужно было разобраться в своих мыслях уже сейчас.
— Гретия, отправь записку Юстоксу, что ситуация на границе не серьезная, и попроси передать эту информацию Фердинанду как можно скорее, но скрытно, — вздохнула я, и даже для меня это прозвучало подавленно. Почему в это должны были быть вовлечены дети? Незаконное пересечение границы не было лёгким проступком. Оно каралось очень сурово, особенно учитывая наш текущий уровень безопасности. Я вновь вздохнула. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто знал о моем прошлом... После тяжёлого вздоха, я решила быть эгоисткой.
— Хартмут, возьми с собой Матиаса и возвращайтесь в замок немедленно. Я доверяю Клариссе и Корнелиусу остаться и контролировать ситуацию, — сказала я. Прошла всего минута, как ордонанц с "Понял" от Хартмута прибыл, и еще полколокола, прежде чем они попросили разрешение войти в мои покои.
— Дайте, пожалуйста, подробный отчет, — потребовала я, активировав область блокировки звука. Хартмут мгновенно подчинился.
— Хотя я опасалась, что по вашему описанию из Блюмефельда были отправлены солдаты с пожиранием, на самом деле это были трое детей с пожиранием в разных состояниях тяжести, которые вошли через путь для простолюдинов и вызвали предупреждение о проникновении. Дети были слишком малы, чтобы даже ходить, и их сопровождало в общей сложности пятеро взрослых. У одного из детей был серьезный приступ пожирания, но нам удалось вовремя распознать ситуацию и удалить излишки маны из ребенка. Впоследствии мы также изъяли немного маны из других детей.
— В настоящий момент они арестованы за незаконное проникновение и находятся в карете, направляющейся в столицу. Кларисса использует свои навыки служащей меча, чтобы присматривать за ними, а Корнелиус охраняет их снаружи. Они были спокойны при аресте и весьма рады, что их детей удалось спасти хотя бы на время. Основная наша забота сейчас — чтобы кто-то не заставил детей подписать договор до того, как удастся всё обсудить. Именно поэтому охрана больше направлена на защиту, чем на сдерживание. Я долго задерживала дыхание, но выдохнула после этого заявления. Мои последователи были действительно великолепны, чтобы сначала разрядить ту ситуацию.
— Ваш доклад приносит мне большое облегчение, — призналась я, с трудом сдерживая слёзы.
— Но что нам делать, когда они прибудут? Хотя у меня нет никаких возражений против того, чтобы заключить договор с сиротами, страдающими от пожирания, у этих детей, очевидно, ещё есть родители. Почему они вообще пересекали границу? Они что, странствующие купцы? — Обычно родители не путешествуют с больными детьми.
— Нет, госпожа Розмайн. Они собирались молить о милосердии Святую Эренфеста, чтобы она спасла жизни их детей. Поэтому они отправились в Александрию в надежде на чудо. — Что? Повтори ещё раз?
— Матиас? Хартмут явно преувеличивает, так ведь?
— Он не преувеличивает, госпожа Розмайн. Это действительно был их ответ. Они слышали слухи о вашем сострадании даже к сиротам и отчаянно нуждались в лекарстве для своих детей. Поэтому они рискнули преодолеть огромные расстояния пешком, чтобы, возможно, получить от вас помощь.
Я потеряла дар речи. Как они могли так верить в меня, когда даже совсем не знали меня?
— Итак... что же мне делать теперь? Дети ведь совершили тяжкое преступление, не так ли? Даже если вы дали им немного времени, убрав их ману, это явно не долгосрочное решение. И я не могу заставить их отправиться в сиротский приют, зная, что у них есть родители, готовые на всё ради них!
Теперь слезы навернулись на мои глаза, и я поспешно попыталась стереть их рукавом, но Хартмут оказался быстрее и подал мне свой платок.
— Матиас, не возражаешь выйти за пределы действия блокирующего звук магического инструмента? — спросил Хартмут серьезным тоном, и Матиас подчинился, еще раз бросив на меня взгляд.
— Госпожа Розмайн, я так понимаю, вы хотите спасти всех детей с пожиранием? Каково ваше идеальное решение для них? Желаете ли вы сделать их дворянами или они должны оставаться простолюдинами до конца своих дней? Мне нужно знать все детали ваших стремлений, чтобы воплотить ваши мечты в реальность. — Я перестала всхлипывать, когда начала обдумывать его слова.
— Нет, не надо делать их дворянами. Они заслуживают жить с семьей. На данный момент я думала, что в будущем они могли бы работать в каком-то офисе Ордошнелли и очень быстро передавать сообщения между дворянами и простолюдинам. Или использовать маленькие телепортационные круги, чтобы переслать новые книги из мастерских сразу же ко мне. Есть так много работ, которые требуют лишь немного маны, чтобы помочь герцогству и его людям, но при этом всегда не хватает дворян, чтобы её выполнять.
— А с другой стороны есть дети с пожиранием, которых отрывают от родителей, чтобы потом они страдали неописуемой болью всю свою жизнь. А если их не отбирают, они просто умирают. Здесь так много боли и растраченного потенциала, что это приводит меня в ярость! Даже если бы существовал способ для родителей просто отдать ману своих детей, пока те не смогут контролировать её и использовать на благо герцогства, они никогда не осмелятся испытать этот метод, даже если это их последняя надежда, ведь они будут бояться, что их детей отберут! Объясните, как это возможно, ведь это нелепо! — Я снова плакала, и по мерцанию моих украшений поняла, что близка к потере контроля.
— Я пойду в зал восполнения основания. Скажите Фердинанду, чтобы присоединился ко мне там, как только он справится с делами Древанхеля на сегодня. — Пройдёт ещё как минимум пол колокола, прежде чем это произойдет. Скорее всего, ему потребуется целый колокол, чтобы прибыть. Но пусть будет так. В этот момент я была переполнена маной, чтобы об этом думать снова и снова. Мне нужно было выплеснуть свой гнев в мир и посвятить достаточно маны, чтобы никому не навредить в процессе.
Вскоре после того, как я вошла в зал восполнения основания, прибыл ордонанц от Хартмута, в котором он просил меня регулярно давать ответы, чтобы убедиться, что я не потеряю сознание в месте, куда никто, кроме господина Фердинанда, не может войти. Я ответила недовольным "хм" и продолжила вымещать свою злость в виде маны, посвящая её основанию. Десять минут спустя прибыл следующий ордонанц от него, вынуждая меня вскоре сделать перерыв, иначе он наверняка поднимет тревогу. Так что я остановилась, отправила ему "ХМ" и снова начала посвящать ману. Это повторилось еще три раза, пока я не сделала перерыв уже по собственной воле. Я посвятила около восьмидесяти процентов своего магического запаса и теперь снижать степернь сжатия. Моя чрезвычайно сжатая сжатая мана теперь просто была сжата, но все еще в основном оставалась газообразной. Я совершенно забыла, какую легкость я испытываю при меньшем количестве маны. Когда усталость после почти половины колокола криков обрушилась на меня, я почувствовала, что приближается желание уснуть.
— О, Шлафтраум из возвышенных двенадцати Эвигелиба, пожалуйста, даруй мне достаточно времени, чтобы еще сегодня смогла поговорить с Фердинандом, — помолилась я, и на удивление почувствовала себя немного бодрее. Затем я обратилась с молитвой к Вигемильху, чтобы он заботился о детях с пожиранием, чтобы они могли вырасти взрослыми. Так как я снизила степень сжатия, мана, которую я выделяла, была скорее приятным потоком, чем обычным взрывом. Прибыл еще один ордонанц. На этот раз я уже не была сердита.
— Сколько еще до прихода Фердинанда? — прошептала я. — Встреча подходит к концу, госпожа Розмайн. — Возможно, Шлафтраум сможет подождать достаточно долго. Я начала еще одну молитву, нащупывая свой оберег в клетке на поясе. Я молила Энтриндуге защитить не только Тули и её будущих детей, но и всех женщин, которые находились под её испытанием. Я действительно ожидала, что это выбьет меня из сил из-за потери слишком большого количества маны, но, казалось, богиня сжалилась надо мной и забрала только половину оставшейся маны.
Таким образом, я смогла еще больше ослабить давление. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала такое облегчение. Прибыл еще один ордонанц. На этот раз от Фердинанда. — Я уже в пути, — прошептал он, и чувство облегчения усилилось. Если он уже в пути, то мне не нужно было больше бороться с благословением Шлафтраума. Я вздохнула.
—Розмайн! Где ты?!— Он практически влетел в зал восполнения основания и теперь лихорадочно искал меня.
—Я здесь, у стены, справа от тебя,— ответила я, изнеможение и облегчение клонило меня в сон. Я бросилась к нему в объятия и крепко прижалась, насколько позволяли силы.
—Почему я больше не чувствую тебя? Что ты сделала?— Его взгляд был полон тревоги, когда он крепко обнял меня.
—Мне просто нужен перерыв, Фердинанд. Я не могу поддерживать сжатие прямо сейчас,— попыталась я ответить строго, но в голосе явно звучала жалость к себе.
—Ах... думаю, это нормально. Требуется немало силы духа, чтобы удерживать такой уровень сжатия маны, как у тебя. С учетом всего, что происходит сейчас, это может стать довольно утомительным.
—Фердинанд, это были детьми с Пожиранием. Дети, такие как я. С такими же любящими родителями, как мои. Мы должны спасти их- — но Шлафтраум в конце концов победил, и я не смогла закончить фразу. Гретия рассказала мне на следующее утро, что Фердинанд вынес меня из зала восполнения основания. Увидеть меня мирно спящей у него на груди успокоило её сердце, так как она боялась, что моё огромное количество маны может натворить в состоянии гнева. Я извинилась за то, что заставила её волноваться. В такие моменты Хартмут всегда настаивал, что мои посвятившие имя последователи могли ощущать мою нестабильность. В итоге Ангелика отнесла меня в мои покои, чтобы избежать возникновения слухов. Я была так благодарна своим последователям, которые всегда делали всё возможное, чтобы защитить меня.
Снижения степени сжатия магической силы значительно улучшило мое самочувствие, так что я была в состоянии снова присоединиться к встрече с Древанхелем. Это также стало приятным отвлечением от всех раздумий, которые ожидали меня впереди. Во время встречи я периодически замечала взгляд Хартмута, поэтому старалась показать ему, что со мной все в порядке. Постоянное бремя максимального сжатия делало меня раздражительной в дополнение к постоянному стрессу из-за Тули и страдающих детей этого мира, но теперь, с освобождением моего ментального пространства, мне стало намного легче снова ясно мыслить.
А темы, которые обсуждались, были действительно интересными. Фердинанд сдержал свое обещание и заключил соглашение проверить умения кузнецов Древанхеля, поручив им изготовить ручные насосы. Мы компенсировали их усилия, отказавшись от денежного вознаграждения за предоставление чертежей для любых ручных насосов, которые они создадут до следующей конференции герцогов. И если они окажутся достаточно компетентными, я пообещала заключить с ними контракт, который произведет техническую революцию. Я была удивлена, увидев голодный взгляд купца у госпожи Адольфины, но очень ценила этот момент ностальгии по моим старым торговым делам.
За обедом нас поприветствовал служащий, господин Хайнрих, который изобрел аналог микроскопа в Юргеншмидте, и я с трудом сдержала порыв сказать, насколько он, должно быть, нравится дамам. Он был определенно красивым молодым человеком. Не таким красивым, как Фердинанд, конечно, но, возможно, вторым по красоте мужчиной в Юргеншмидте? Фердинанд в основном придерживался своих самых вежливых улыбок во всех взаимодействиях. Поскольку они были в основном направлены на господина Хайнриха и тот, казалось, не был ими напуган, я не вмешивалась.
Его презентация была действительно впечатляющей, и у меня было ощущение, что вскоре появится заклинание, способное даже избавляться от бактерий и вирусов. Сегодня был хороший день, и я была благодарна за благословение Шлафтраума, ведь я почти мгновенно уснула.