Просьба Эглантины

Власть книжного червя - Я сделаю всё чтобы мы жили «долго и счастливо». Том 1.0 Глава 75.0

Когда я вернулась в общежитие, в зале телепортации меня вновь встретили все мои последователи-студенты. Я почти чувствовала себя виноватой перед Ангеликой, которая была вынуждена телепортироваться со мной только для того, чтобы убедиться, что меня никто не атаковал после телепортации, а затем сразу же вернуться, выполнив свой долг. Может быть, она не испытывала дезориентации из-за этого? Оставалось только надеяться на это, главным образом для успокоения собственной совести.

К моему удивлению, Родерик, похоже, имел довольно срочное сообщение для меня, едва я сошла с круга.

— Госпожа Розмайн, письмо от Зента Эглантины прибыло всего лишь час назад, и оно адресовано вам лично с явными указаниями на конфиденциальность, — доложил Родерик, протягивая мне письмо, заставив меня удивленно приподнять бровь.

Что же Эглантина могла хотеть от меня? Неужели Ауб Древанхель пожаловался ей на то, что я не дождалась конференции герцогов, чтобы заключить небольшую торговую сделку?

— Лизелета, я прочитаю письмо в своих покоях, — распорядилась я, наблюдая за тем, как она бережно берет письмо из рук Родерика.

— Что-нибудь произошло, пока меня не было? — Я вспомнила о беспокойстве, возникающем в общей комнате, каждый раз, когда я уходила из общежития для посвящения маны. А сегодня меня не было почти весь день.

— Ничего примечательного не произошло, госпожа Розмайн. Все были увлечены учёбой, — доложил Францискус.

— Кажется, распри между фракциями наконец утихли, госпожа Розмайн, — подтвердила Мехтильда, и я улыбнулась ей. Так Летиция все-таки воспользовалась случаем поговорить со своими последователями о том, чего она хотела? Это обнадеживает.

— Хелена, не могла бы ты узнать у последователей Летиции, когда она сможет встретиться со мной за чашечкой чая? Это не срочно, через пять-семь дней будет вполне достаточно, — заметила я и увидела, как Хелена записала это в свой диптих.

— Хорошо, тогда я уточню, будет ли она доступна в этот промежуток времени.

Немного больше общения перед удочерением не помешает.

Когда я открыла письмо от Эглантины в своей тайной комнате, меня удивила обыденность темы. Уровень секретности, был обусловлен тем, что письмо указывало на её беременность как на причину, по которой она не желала проводить церемонию посвящения в дворянской академии этой зимой. Затем она перешла к просьбе, чтобы я провела её вместо неё.

Я сильно нахмурилась, обдумывая последствия, так как это будет воспринято как завершение моего перерыва и возвращение к роли главы церкви Александрии. Что же задумала Эглантина?

Мне казалось нелогичным, что она обратилась именно ко мне, а не к кандидиатам в герцоги из Эренфеста. Мельхиор исполнял обязанности главы церкви, так что именно он должен был быть её первым выбором, даже несмотря на то, что учился всего лишь на первом курсе.

Неужели она действительно нуждалась в ещё одном публичном подтверждении моей поддержки её правления? Или же она была настолько зациклена в своем мышлении, что любое её "ритуальное" затруднение требовало моего решения?

Когда я покинула свою тайную комнату, то поручила Лизелете организовать встречу с Эглантиной. Я понимала, что если попытаюсь изложить всё в вежливом письме, это займет больше времени и даст меньше ответов, чем личная беседа с ней.

День выдался долгим, и я с удовольствием погрузилась в расслабляющую атмосферу ванной комнаты. Хотя это занятие иногда требовало больше времени и усилий, чем хотелось бы, оно помогало собрать мысли после напряженного дня. Осознание того, что на самом деле имел в виду Фердинанд, когда настаивал на том, чтобы я сохранила его магический камень посвящения имени, лежало на мне тяжёлым грузом.

Я поняла, что только недавно осознала все романтические — и, честно говоря, физические — возможности, которые открывались в наших отношениях. Раньше я была абсолютно невежественна в этом вопросе. Но я не осознавала, насколько болезненным было мое неведение для Фердинанда, который был готов отказаться от романтической стороны наших отношений, чтобы соответствовать моему тогдашнему пониманию и желаниям.

Он утверждал, что поступал в соответствии со своими желаниями, но это было лишь наполовину правдой. В очередной раз он поставил свои желания ниже моих. Как он смеет!

Конечно, он был прав, и в тот момент я не видела в нём романтического интереса. Но почему он был готов так сильно отрицать свои чувства, что боялся потерять контроль? Мы же говорим про Фердинанда! Того самого, кто всегда напоминал мне думать прежде, чем действовать, и жаловался на меня как на неуправляемого гремлина! Кто, если не он, был известен способностью держать свои эмоции под контролем? Как велика была ноша, которую он нес?

Я вздохнула, погрузившись в горячую воду, и позволила мыслям свободно блуждать.

Неужели он не понимал, каким замечательным человеком был? Может, стоит ему об этом напомнить?

Я резко встала, что, похоже, встревожило Лизелету.

— Вы пришли к какому-то выводу касательно того, что вас беспокоило, госпожа Розмайн? — поинтересовалась Лизелета, вытирая мое тело полотенцами.

— Мне нужна бумага и чернила.

Поскольку я почти весь сегодняшний день провела в Александрии, мне не нужно было сегодня писать отчет для Фердинанда.

Но это не означало, что я должна была тут же ложиться спать. У меня возникла новая миссия, и я была полна решимости её выполнить: я должна заставить Фердинанда увидеть свои хорошие черты!

Поэтому, начиная с завтрашнего дня, к ежедневным отчетам о моей деятельности в дворянской академии я буду добавлять еще один лист , который будет больше напоминать отчет о прошлом Фердинанда.

Я понимала, что даже после нашей церемонии звездного сплетения это займет у меня много времени, если отправлять ему всего одну страницу в день. Но что ж поделать.

Когда я решила подробно развить эту идею, я поняла, что вспоминать о добрых поступках, которые Фердинанд совершал для меня в прошлом, каждый день было совсем несложно, но вот определить их последовательность оказалось довольно трудным.

Начать стоит с наиболее впечатляющего, например, с построенной для меня библиотеки мечты. Возможно, затем стоит кратко упомянуть заколку для волос, подаренную в день моего крещения, как символ его внимания. Не забуду и о том, как он остановил мои слезы и исцелил моё лицо, чтобы Эльвира не разочаровалась во мне. Каждое событие заслуживает своей страницы, ведь каждое из них уникально и ценно само по себе.

Когда я составила краткий список идей и начала записывать их на отдельный лист бумаги, я радовалась всем тем урокам по каллиграфии, которые прошла в прошлом. Теперь я могла не стесняться сшивать все листы в книгу, как только наберется много страниц. Хотя, учитывая, сколько всего он сделал для меня, это мог бы выйти долгий проект, состоящий из нескольких томов.

Эхехе, чем больше книг — тем лучше!

Эглантина выглядела несколько торопливой, когда пригласила меня на встречу, назначенную всего через два дня. Однако, учитывая, что церемония посвящения должна была пройти через две недели, такая срочность была вполне объяснима.

С другой стороны, она знала о своей беременности уже больше месяца, так почему же она не спланировала всё заранее?

Хотя я и привела всех своих последователей на встречу, нас оказалось значительно меньше, поскольку Анастасий тоже решил присоединиться к нашему обсуждению и привел с собой свою свиту.

Потребуют ли они, чтобы я отпустила своих последователей ради этого обсуждения? Мне хотелось, чтобы Хелена и Мехтильда приобрели опыт в подобных встречах, так как сейчас за своими дворянскими масками они казались совершенно запуганными.

Пока я решила, что не соглашусь отпустить своих последователей, мы обменялись длинными дворянскими приветствиями и любезностями. К моему удивлению, они просто активировали магический инструмент, блокирующий звук и охватывающий всю область, но позволили всем последователям остаться в комнате.

Неужели она пыталась продемонстрировать хоть какое-то доверие?

— Розмайн, я немного сбита с толку, почему вы сочли необходимым организовать личную встречу по поводу моего письма, — начала Эглантина, а я лишь вежливо улыбнулась ей и подождала, пока она отпьет из своей чашки, чтобы сделать то же самое. Когда она, наконец, сделала это, я сначала насладилась вкусом травяного настоя, прежде чем опустить чашку и, слегка прищурившись, заговорила.

— Мне просто было интересно, почему вы попросили меня провести обряд посвящения в дворянской академии вместо вас, — заметила я, скользнув взглядом на Анастасия, который выглядел так, будто ему было слегка неловко. — Вы конечно знаете, что я сейчас взяла перерыв в выполнении обязанностей главы церкви. С этой просьбой вы могли бы обратиться ко многим другим людям.

Ах, значит, Анастасий не поддерживал эту идею?

— Кто может быть более подходящей кандидатурой, чем Божественное Воплощение Местионоры? — предложила она, и я с трудом сдержала желание бросить на нее гневный взгляд.

— Глава церкви Эренфеста Мельхиор был бы более подходящим кандидатом. В отличие от меня, находящейся в отпуске.

Анастасий, похоже, понял мое послание, но Эглантина, казалось, все еще оставалась в недоумении.

— Эглантина, я не смогу вернуться к своему отпуску после проведения ритуала посвящения, — сказала я, заметив легкий укоризненный взгляд с ее стороны.

— Кажется, вы полагаете что это должно быть приемлемо, Эглантина, — сказала я, стараясь скрыть насмешливый тон в своих словах.

— Что ж, это намного меньшая проблема, чем если бы я рисковала благословением Энтриндуге, — заметила она более жестким тоном. Я не могла её за это осуждать и неохотно улыбнулась ей.

— Это судьба, которой я не пожелала бы никому, — согласилась я.

— Но риск от ритуала посвящения, наверняка, минимален. Мана смешивается на ковре, прежде чем попадет в чашу. Поток не проникает в вас, и вы можете прекратить ритуал, если почувствуете, что утечка может быть слишком сильной для ребенка, — размышляла я. Однако Эглантина, казалось, не была убеждена.

— Вы ведь еще не прекратили снабжать основание маной, — заметила я. Эглантина в ответ лишь покачала головой.

— Анастасий умоляет меня оставить эту обязанность на него, но я просто не могу так поступить, — подтвердила она.

— Ритуал посвящения не отличается с точки зрения маны. Даже применяется одна и та же молитва. Если вы оставите обеспечение основания Анастасию на день до и на день после ритуала, то для вас это не составит труда и не будет связано с каким-либо риском.

— Я понимаю вашу точку зрения, но всё же... Мне пришлось бы сделать это трижды, — пробормотала она, и я заметила сомнение за её выдержанной маской. Я вздохнула.

— Пусть Мельхиор позаботится о ритуале для низших дворян. Он может быть первокурсником без штапа, но он легко справится с такой задачей. В этом я совершенно уверена.

— А как быть со средними дворянами? — вмешался Анастасий, и я задумалась над возможными вариантами. Летиция, безусловно, могла бы справиться с этой задачей, но у нее еще не было штапа. Я не хотела, чтобы возникли те же слухи, от которых страдал Сильвестр, что моя приемная дочь проводит религиозные церемонии, которые я сама не исполняла. Таким образом, оставались Шарлотта и Вильфрид.

— Я бы предложила Шарлотту. Если она получит чуть больше внимания общественности, оказывая услугу Зенту, это может только помочь ей, — задумчиво произнесла я, попивая чай.

— Вы бы предложили госпожу Шарлотту вместо господина Вильфрида? — спросил Анастасий. Я кивнула.

— Оба, вероятно, согласятся провести обряд посвящения для вас, но если вы хотите знать моё мнение, я бы посоветовала Шарлотту.

— Эглантина, я представляю, как вы чувствуете себя сейчас, но прошу вас подумать о том, что излишние волнения тоже могут навредить ребёнку, — заметила я с лёгким сожалением. Её глаза слегка расширились от моих слов. Неужели теперь она переживает, что беспокоится слишком сильно? К этому моменту я всем сердцем сочувствовала ей.

— Эглантина, могу ли я помолиться, чтобы вы получили божественную защиту Энтриндуге? — предложила я неожиданно, не зная, чем ещё могла бы хоть немного облегчить её состояние.

Она взглянула мне в глаза и, казалось, сильно удивилась моим словам. Однако затем она улыбнулась, и это была не просто вежливая маска — её улыбка была искренней и немного застенчивой.

— Вы можете.

Я нащупала в клетке амулет с символом Энтриндуге, и это заставило Анастасия широко раскрыть глаза. Неужели он подумал, что я хочу достать её магический камень посвящения имени?

Я открыла маленькую дверцу и вынула кольцо с большим зелёным магическим камнем, затем надела его. Анастасий при этом расслабился. Ему тоже не мешало бы меньше волноваться. Это вряд ли добавляет здоровья.

— О, Энтриндуге, одна из возвышенных двенадцати богини воды Фрютрены, услышь мою молитву и исполни моё желание. Взращивай, развивай и защищай жизнь, зародившуюся внутри Эглантины. Прошу тебя, пусть это семя вырастет в настоящий росток, облегчи поток маны в ней, чтобы он питал ребёнка, успокой её сердце, чтобы твое испытание для Эглантины стало легче. Пусть новая жизнь, которая зародидась в ней, увидит лучи богини света самостоятельно, и вскоре будет доверена божественной заботе Вигемильх. Прошу, даруй Эглантине своё божественное покровительство.

Я закрыла глаза и произнесла молитву. Слова мои были вдохновлены тем, о чём я просила для Тули, хотя и далеки от оригинальности. Но я верила, что богиня услышит меня лучше на Святой Земле. И поскольку Эглантина обладала значительным количеством маны, я не сомневалась, что богиня заметит её и моя молитва будет успешной.

Никто не заслуживает таких переживаний. Если моя молитва могла хоть немного облегчить их, то я уже чувствовала удовлетворение.

Когда я медленно открыла глаза, я заметила, что мое благословение еще не завершилось. Множество зеленых светлячков плавно кружились вокруг Эглантины, которая с любопытством наблюдала за их движением. Они, казалось, спирально подлетали к ней, пока, наконец, не коснулись ее кожи и не впитались в нее.

– Я безмерно благодарю вас, Розмайн. Я ясно почувствовала, что ваши слова исходили из глубины души, – наконец, сказала она тихим голосом, словно долго подбирала нужные слова.

Я оглядела комнату и не была удивлена, заметив на лицах половины присутствующих различные степени шока. Однако, мимолетно посмотрев на своих последователей, я обнаружила, что Хелена, вероятно, стала жертвой промывки мозгов Хартмута, поскольку в ее глазах играл тот самый предательский блеск. О нет!

– Выражаю вам свою искреннюю благодарность, Розмайн, – сказал Анастасий и улыбнулся мне теплее, чем того требовала бы простая вежливость. Похоже, моя попытка успокоить их сработала. Очень хорошо.

Затем мы обсудили незначительные детали ритуалов посвящения, которые должны были состояться в дворянской академии в этом году. Факт, что ману нужно было собирать только в чащу Гедульрих, а не в многочисленные небольшие чаши, заметно упрощал все планирование по сравнению с храмом герцогства. В основном вся пожертвованная мана должна была быть влита в основание, и общее количество не имело особого значения. Любая мана была пожертвованием, и этого хватало.

Я уже думала, что мы достигли естественного завершения нашего разговора и можем закончить встречу, как Эглантина с явной неохотой завела новую тему для обсуждения.

— Розмайн, есть еще кое-что, что мне необходимо обсудить с вами, поскольку это касается дня вашей церемонии звездного сплетения, — начала Эглантина с серьезным выражением лица, и я тонко приподняла бровь в ответ. Пожалуйста, не говорите, что хотите изменить дату.

— Ох, что же это может быть? — спросила я, слегка нахмурившись, держа чашку чая в руке и глядя в ее направлении.

— Как вы знаете, мы готовим церемонию, которая состоится в этот непривычный для нас срок. Несмотря на все мои усилия, общий распорядок дня все же будет определяться танцем посвящения, танцем с мечами и церемонией выпуска, — Эглантина сделала значительную паузу.

Эй! Даже не думайте переносить дату на конференцию герцогов!

Но я удерживала свои эмоции в спокойствии. Подавление беременной женщины было полностью недопустимым, даже — или особенно? — если это происходило ненамеренно. Тем не менее, я полагала, что мой взгляд всё равно выражал достаточное недовольство, несмотря на все мои усилия.

— Розмайн, после вашей церемонии звездного сплетения не будет достаточно времени для традиционного пира, так как всем придется вернуться в свои общежития уже через пол колокола. Максимум, что можно будет организовать, это обычные поздравления.

Эглантина взглянула прямо мне в глаза, тщательно изучая мою реакцию, но я только рассмеялась.

— О, не пугайте меня так, Эглантина. Мне совершенно всё равно на это, — усмехнулась я, качая головой. По всему телу разлилось облегчение, и я всё продолжала качать головой.

— Я рада, что вы так спокойно относитесь к этому вопросу, — заметила Эглантина, осторожно отпивая из своей чашки и бросая взгляды в сторону Анастасия.

— Церемония звездного сплетения — это единственное, что нам необходимо. Мы можем устроить пир в начале конференции герцогов, — предложила я, и Эглантина одобрила мою идею.

Но на этот раз мои чувства не подвели меня. Наша встреча наконец подошла к завершению. Если бы мы обменивались письмами, на это ушла бы целая неделя.

— Летиция, большое тебе спасибо за согласие на эту встречу. Надеюсь, это не слишком нарушило твои планы, — я начала наше небольшое чаепитие с дружелюбной светской улыбки. Хотя я просила Хелену организовать что-то через пять-семь дней, она вернулась с предложением встречи всего три дня спустя. Я старалась не казаться чересчур настойчивой.

— Поскольку я уже закончила занятия, и большинство моих последователей тоже, мой график вполне свободен для встреч, госпожа Розмайн. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, — ответила она в том же духе, и я кивнула.

Поскольку встреча была только между мной и Летицией, а также нашими последователями, я организовала её проведение в одной из комнат для встреч в общежитии, а не в комнате для чаепитий Александрии.

— Поздравляю с этим достижением. Надеешься снова стать почетной студенткой в этом году, или какой-то предмет выбивает тебя из строя? — поинтересовалась я, протягивая руку за печеньем.

Лизелета такая внимательная. Она, должно быть, заметила, что за последние недели я съела столько макарон, что они мне начали немного надоедать. Замена их на мои любимые печенья оказалась отличным решением.

— Думаю, да, госпожа Розмайн. Однако предугадать, кто станет первым в классе в этом году, все еще сложно. Древанхель снова демонстрирует впечатляющие успехи, — ответила Летиция немного застенчиво, но меня это устраивало. Для неё разговор об учебе явно не самый простой.

— Если не получится в этом году, стремись к цели в течение следующих четырех лет. Сильная конкуренция — одно из лучших условий для обучения, — сказала я и улыбнулась ей.

Мы немного поговорили о её занятиях и о том, как они изменились, теперь они предназначены для тех, кто ещё не получил свои штапы. Было интересно увидеть, сколько можно изучить, используя лишь базовые магические инструменты, — точно так же, как Фердинанд учил меня, когда мне нужно было собирать материалы для моего юреве и затем смешивать его.

— Летиция, я знаю, что ты уже осмотрела свои новые покои в замке. Согласно моим отчетам, большая часть мебели уже доставлена и расставлена по местам. Как ты думаешь, может, чего-то еще не хватает?

Я была настолько отстранена от процесса планирования, что просто доверила Кларисе заниматься бюджетом, а Летиции и ее последователям — осуществлять прямой надзор. Если же что-то еще требовало внимания до переезда, это следовало решать незамедлительно.

— Благодарю вас за вашу заботу, госпожа Розмайн. Полагаю, все будет завершено к концу зимы. На данный момент единственное, чего не хватает, — это стола и ковра. Ожидается, что они прибудут в течение двух недель, — доложила она мне, и это немного успокоило меня.

— Это замечательно, — отметила я, делая глоток чая.

— В этом отношении я бы хотела задать тебе ещё один вопрос, Летиция. Что ты думаешь о шмилах-охранниках? — спросила я, кивнув в сторону Пикфейна, который стоял ближе всех к нам.

— Они такие милые, что постоянно забываешь, насколько они сильны, — сказала Летиция с легким румянцем, что заставило меня улыбнуться.

— Да, я тоже часто это забываю, — согласилась я и улыбнулась этим смертельно милым игрушкам.

— Хочешь одного из них себе, когда переедешь в замок? Я недавно приобрела самую красивую ткань для нового шмила и подумала использовать её, чтобы укрепить твою защиту, — предложила я, откусывая очередное печенье. Но, судя по реакции окружающих, возможно, я сказала что-то не то. Давненько я не видела, чтобы столько глаз расширились одновременно.

— Ваше предложение слишком щедрое, госпожа Розмайн. Конечно, для их производства требуется не только изысканная ткань, но и большое количество магических камней высшего качества, а также мана. Я никогда не смогу отблагодарить вас за вашу доброту, — отказалась она, но я покачала головой.

— Не нужно мне за это платить, Летиция. Конечно, я хочу знать, что моя дорогая приемная дочь в безопасности, — заверила я ее. Она ответила мне застенчивой улыбкой, но, несмотря на это, половина ее последователей все еще оставались настороженными.

— Чтобы зарегистрироваться в качестве их хозяина, требуются элементы света и тьмы. Нам придется дождаться результатов твоей церемонии получения божественных защит в следующем году, прежде чем мы сможем знать точно, ведь ты родилась без элемента тьмы. Однако я уверена, что с твоими пожертвованиями маны для божественных инструментов и искренними молитвами ты сможешь получить эту защиту, — сказала я, заметив, как у окружающих от удивления расширились глаза.

Конечно, они должны были знать о возможности приобретения новых элементов через молитвы и жертвование маны. Результаты исследования были опубликованы три года назад.

— Я не подведу ваше доверие ко мне, — поклялась Летиция, и я широко улыбнулась ей. Это было всего лишь общее замечание, не предназначенное в качестве стимула, но если оно её мотивировало, кто я такая, чтобы останавливать её?

— Тогда я с нетерпением жду возможности зарегистрировать тебя как его хозяйку, — подтвердила я, и атмосфера удивления, наконец, кажется, начала развеиваться.

С увеличением числа студентов, завершающих свои занятия, казалось, что расписание профессора Гундольфа стало более свободным. Это стало совершенно очевидно, когда я пыталась согласовать дату для второй сессии смешивания: он, вероятно, освободил свое расписание для первой сессии, но теперь возникли сложности с назначением встречи. Я не была уверена, связано ли это с давлением со стороны герцога Древанхеля или с его собственным, едва сдерживаемым любопытством — как по отношению к новому магическому инструменту, так и к моему проекту смешивания.

Но, наконец, мне удалось договориться о второй встрече в его лаборатории. В отличие от прошлого раза, профессор Гундольф фактически игнорировал меня и был сосредоточен на своем собственном проекте, лишь изредка меняя настройки на магическом инструменте для меня, что было необходимо довольно редко.

После двух колоколов напряжённой работы я ощутила, как силы постепенно покидают меня. Завершение этих обручальных колец потребует полноценной третьей сессии. Я вздохнула и осторожно начала сортировать обработанные и необработанные материалы, чтобы избежать ненужных задержек в следующий раз, который, надеюсь, будет последним.

— Итак, как продвигается ваш исследовательский проект, госпожа Розмайн? — поинтересовался профессор Гундольф, когда мы уселись за чашку чая. Было бы весьма грубо просто уйти сразу после окончания работы.

— Проект продвигается достаточно хорошо — обнаружение взявшего книгу человека и присвоение ему номера, а также печать этого номера каждый раз, когда маленькая медаль, зарегистрированная на ману владельца, помещается перед ним, уже работают. Но я пока не могу сделать то же самое для книг. Поскольку в них нет маны, я не могу присвоить им номера. Поэтому сейчас я работаю над идентификационными метками для книг, — подвела я итоги своего прогресса.

— Идентификационные метки для книг? Если я правильно помню, мой предшественник писал о чем-то похожем. Но это было не для книг, а для ингредиентов. Он хотел четко определять их, даже не смотря на этикетки, — задумался он, и я удивленно расширила глаза.

— Профессор Гундольф, у вас все еще есть доступ к этим записям? — спросила я, пытаясь скрыть свое волнение. Казалось, это было поистине великолепной возможностью!

— У меня их нет. Однако, полагаю, мой предшественник позаботился о том, чтобы все они оказались в библиотеке дворянской академии. Поэтому могу порекомендовать поискать их там.

Неплохой повод заглянуть в библиотеку снова! Эхехехе.

Следующие несколько недель были насыщены общением больше, чем мне бы хотелось. Конечно, были ещё чаепития с Ханнелорой и Шарлоттой, и я даже устроила пару встреч с Летицией, но большинство других мероприятий казались довольно скучными.

Хотя я была уверена, что каждый студент, утверждающий, что он или она хоть немного вовлечены в сбор информации, знал о моей готовности обсудить книги, казалось, лишь немногие действительно это понимали.

Они пытались задобрить меня разными способами, но мне все было безразлично. Люди, которые не могли назвать своё любимое место в библиотеке, не представляли для меня интереса. Многие из кандидатов в герцоги даже не были зарегистрированы в библиотеке!

И даже те, что были зарегистрированы казались больше заинтересованы в обсуждении Анастасия, чем восхищением сокровищами, находившимися у них под рукой.

Таким образом, пока я прилежно писала свои ежедневные отчеты для Фердинанда, самым ярким моментом моих дней стали послеобеденные визиты в библиотеку и воспоминания обо всех приятных вещах, которые Фердинанд для меня сделал, с последующим их записыванием.

После моего первого письма я надеялась, что он как-то отреагирует, но на данный момент он этого не сделал. Во время моих коротких визитов в Александрию он ни разу не упомянул мое письмо. Однако, казалось, что он заключил сделку с Бреннвармом, поскольку сопровождал меня на церемонии посвящения маны, и в эти моменты мы обменялись множеством поцелуев.

Мне было немного грустно, что ритуал посвящения для высших дворян и кандидатов в герцоги был запланирован на день земли. Я получила подтверждение, что моё особое нижнее бельё уже готово и доступно для примерки, но, увы, оно должно было подождать.

Если бы я не приняла участие в ритуале, это могло бы породить слухи о разладе между мной и Эглантиной, а сейчас мне это было совсем не нужно.

Когда я прибыла на церемонию посвящения в сопровождении Францискуса и Мехтильды, я сразу заметила Шарлотту возле алтаря. Она разговаривала с молодой девушкой в плаще Квандтреба. Неужели это была её знакомая, предложившая новые чернила?

— О, Шарлотта, я рада видеть тебя здесь сегодня. Я не была уверена, собираешься ли ты участвовать в этой церемонии, ведь ты уже проводила ритуал для средних дворян три дня назад, — сказала я, когда мы преодолели расстояние между нами и обменялись формальными приветствиями.

Я вспомнила, что эта молодая девушка — кандидатка в герцоги второго года обучения из Квандтреба. Это была госпожа Лавенделла, о которой Шарлотта рассказывала несколько недель назад. Однако теперь она казалась испуганной, едва способная произнести хоть слово она пряталась за вежливой улыбкой, пока я беседовала с Шарлоттой.

— Госпожа Лавенделла, Шарлотта рассказала мне, что Квандтреб гордится своим процессом производства чернил. Я должна признать, что очень заинтересована вашим продуктом. В преддверии предстоящей конференции герцегов я, конечно, уточню все детали у Ауба Квандтреба, если ваш ауб поддержит это направление. Однако, прежде чем мы перейдем к официальным обсуждениям, могу я пригласить вас на чаепитие, чтобы обсудить общую стратегию, которую вы планируете принять касательно этих чернил? — спросила я, зная из опыта общения в качестве кандидата в герцоги из герцогства среднего ранга, что она не сможет отказаться от приглашения, так как Квандтреб является герцогством низкого ранга. В некотором смысле, это немного жестоко.

— Шарлотта, могу я также пригласить тебя? Поскольку Эренфест был первым, к кому госпожа Лавенделла обратились с этими чернилами, было бы неправильно исключать тебя сейчас, — добавила я, и участие Шарлотты в этой чайной вечеринке, казалось, успокаивало Лавенделлу. Так лучше.

Сам обряд посвящения прошел как обычно, однако мне всё равно показалось, что Эглантина завершила его несколько раньше ожидаемого. Остальные участники, возможно, не возражали бы сэкономить немного маны, но я всё же испытала укол сочувствия к тревогам Эглантины.

Я была так рада, что всё это больше не тревожит мою сестренку Тули. Испытание Энтриндуге оказалось куда более пугающим, чем я ожидала.