Её руки и ноги
— Хартмут, нам нужно поговорить. — Госпожа Розмайн казалась немного взволнованной, кивая в сторону зала для встреч, но я дорожил каждой возможностью говорить с ней напрямую и при минимальном количестве её других последователей вокруг, так что не мог сдержать широкую улыбку.
— Матиас, Лоренц, присоединяйтесь к нам. — Моё сердце упало при этих словах, и я чуть приподнял брови. То, что она попросила двух стражей войти в зал для встреч для того, что, как я полагал, должно было стать личной беседой, было необычно. На самом деле я надеялся, что после того, как господин Фердинанд успокоился, мы снова сможем проводить полностью частные обсуждения. Слегка разочарованный, я последовал за ней в зал для встреч и с нетерпением ждал, что она хочет обсудить.
Конечно, не было неожиданностью, что она активировала блокирующий звук магический инструмент, как только мы расселись, но её серьёзное выражение лица, когда она жестом пригласила Матиаса и Лоренца войти в область действия, несколько беспокоило. Тем не менее, я продолжал улыбаться ей. Что бы ни занимало её мысли, я решу эту проблему для неё. Она медленно провела взглядом по нам троим и медленно выдохнула.
— Хорошо, начнём с самого главного. Ничто из того, что будет сказано в этой комнате сегодня, не должно обсуждаться за её пределами. Вы не будете говорить об этом друг с другом и, особенно, с кем-то ещё. — Её мана вокруг меня сжималась, и, судя по выражениям лиц остальных, они испытывали то же самое. Казалось, что у всех нас возникло то же желание пасть на колени, чтобы признать её волю. Внезапное облегчение после этого было почти экстатичным. Я был более чем любопытен, что всё это значило, раз она почувствовала необходимость заставить всех нас поклясться в молчании.
— Благодарю вас за понимание. Лоренц, Матиас, мне нужно кое-что узнать от вас. — Она была решительна как богиня в моем воображении. Это было ещё одно доказательство её божественности. Это было зрелище, достойное щедрого восхищения.
— Скажите мне, насколько детально вы чувствуете мою ману? — Я заметил, как Лоренц и Матиас обменялись озадаченными взглядами, прежде чем Матиас кивнул и ответил первым. Её глаза были полностью сосредоточены на нём.
— Я чувствую, что вы владеете всеми элементами, и в отличие от того времени, когда вы страдали от влияния божественной маны, ваша мана кажется исходящей только из мира смертных. И сейчас вы давите на меня, госпожа Розмайн... — Его голос оборвался несколько резко, словно ему было трудно набрать полные легкие воздуха. Госпожа Розмайн закрыла свои прекрасные глаза и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем ответить.
— Прошу прощения. Резкий скачок в эффективности маны со вчерашнего дня все еще кажется странным, это давление было неумышленным. — Извиняющаяся улыбка, которую она подарила Матиасу, заставила меня пожелать, чтобы она меня тоже случайно подавила. Осознавал ли он, насколько ему сейчас повезло?
— Да будет тебе даровано исцеление Хейльшмерц, — тихо молилась она, и огромное зеленое благословение обрушилось на Матиаса. Сердце сжалось от зависти, но я поклялся не показывать этого. Если все ее благословения сейчас такие большие, то мне нужно было сделать все, чтобы получить одно из них!
— Почувствовал ли ты какие-либо изменения за последние несколько дней?
— Нет, госпожа Розмайн. Мана, окружающая меня, ничуть не изменялась уже больше года. Я позволил себе легкую улыбку из-за его невежества. Как он мог не замечать каждое малейшее изменение в цвете, интенсивности и божественности? Лауренц был не лучше. Когда настала его очередь отвечать ей, он, по сути, сказал то же самое, что и Матиас. Они оба слепы к изменениям маны госопожи.
Госпожа Розмайн кивнула и приказала обоим выйти за пределы действия блокирующего звука магического инструмента и вернуться к охране. Затем она сосредоточила все свое внимание на мне, и я почувствовал себя самым счастливым человеком в Юргеншмидте.
— Хартмут, я полагаю, это очевидно, но скажу все же для уверенности, — начала она, и я почувствовал, как ее мана вновь обвивает меня. На этот раз, поскольку она тщательно подбирала слова для своего приказа, я ощущал нарастающее давление всем существом. Это было столь редким случаем, когда она использовала мой камень посвящения имени, и вот теперь делает это дважды за один день! Может быть, в будущем мне стоит сделать этот день общественным праздником? О нет! Она же заставила нас поклясться в молчании об этой встрече!
Когда до меня дошло, что я даже не смогу рассказать Клариссе об этих удивительных обстоятельствах, небольшое отчаяние захлестнуло меня. Но я отогнал его и сосредоточился на покалывающем ощущении, вызванном давлением ее воли, пока не принял ее следующие слова всем сердцем.
— Хартмут, не говори о каких-либо изменениях в моей мане за пределами блокирующих звук инструментов или тайной комнаты. Не говори об этом ни с кем, кроме меня и Фердинанда. Говори об этом только по просьбе или в случае чрезвычайной ситуации. И под "говори" я имею в виду любое общение. Никаких двусмысленных улыбок, никаких записей, вообще ничего. И попробуй только растянуть понятие чрезвычайной ситуации.
Хотя было искушение сопротивляться ее приказу еще несколько мгновений, чтобы почувствовать ее интенсивность немного дольше, у меня на самом деле не было ничего, чтобы питать какое-либо сопротивление. Мне было больно осознавать, что она почувствовала необходимость отдать такой очевидный приказ через силу своей маны, но в конце концов, не мне решать, как она со мной обращается. Я снова преклонил колено.
— Конечно, это само собой разумеется, госпожа Розмайн. Ваши секреты в безопасности, как это было в прошлом, так будет и в будущем.
Облегчение наступило мгновенно, но сожаления о том, что я как-то вызвал эти сомнения в ней, оставались еще некоторое время.
— Я рада этому, Хартмут, — согласилась она со слегка утомленной улыбкой, позволив своим плечам на мгновение опуститься, но быстро взяла себя в руки.
— Теперь, когда этот вопрос решен, я хотела бы обсудить кое-что другое, Хартмут. Действие моих предыдущих распоряжений, об информации не подлежащей обсуждению за пределами этой комнаты и с другими людьми, заканчивается здесь. — Ее глаза теперь были полны сострадания.
— Мне стало известно, что на Гретию оказывается давление, чтобы она приняла помолвку. Так как она этого не желает, я хочу, чтобы ты поддержал ее и отвадил этих женихов. Хотя я предпочла бы постоянное решение, индивидуальный подход в каждом отдельном случае меня тоже устраивает.
Я кивнул и записал несколько заметок в свой диптих.
— Под "постоянным решением" вы, возможно, имеете в виду предложение, которое она получила от Юстокса?
Я поднял бровь и попытался незаметно уловить ее реакцию, но ее явное отрицательное покачивание головой заставило меня сразу же вычеркнуть эту догадку.
— Не могу понять, как она вообще может это рассматривать. Даже с чисто политической точки зрения он не идеален. А еще есть его личность, которую тоже нужно учитывать...
Она замолчала, скрывая болезненное выражение лица за своей благородной маской.
— Если вы желаете, я могу взять её в качестве второй или третьей жены. Хотя её рвение в поклонении вам в основном остается скрытым, все важные качества у неё на самом деле присутствуют.
До сих пор я считал её лишь верной последовательницей госпожи Розмайн, но в крайнем случае это могло бы быть достаточно для еще одной церемонии звездного сплетения. Однако госпожа Розмайн, похоже, была не в восторге от этой идеи. Её болезненное выражение, казалось, усилилось.
— Хартмут, я не это имела в виду. Разве мы не можем просто найти способ, чтобы она осталась незамужней и при этом не подвергалась приставаниям со стороны ухажеров? — её голос звучал устало, но это заставило меня задуматься.
— Есть несколько вариантов, как это осуществить. Однако я боюсь, что все они приведут к порче репутации Гретии. Если, например, она легко разорвет помолвку, половина дворянского общества будет её избегать, — размышлял я. Но госпожа Розмайн покачала головой.
— Мы должны рассматривать это только как крайний выход. Так что, пожалуйста, помогай ей в каждом отдельном случае.
— Я понимаю, госпожа Розмайн. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ей избежать замужества.
— Благодарю тебя, Хартмут. Твои слова приносят мне спокойствие.
Услышанное принесло мне невероятную радость.
Тем вечером у меня была запланирована встреча с Родериком. Поскольку он официально запросил её, я предположил, что он хотел обсудить свою госпожу Антонию, и поэтому пригласил Клариссу, так как именно она была тем, кто собирал дополнительную информацию о ней. Когда он вошел в комнату для встреч, он на мгновение застыл, заметив её неожиданное присутствие. Ему действительно следовало поработать над своим благородным фасадом, если даже присутствие его коллеги на встрече могло его сломать.
— Добро пожаловать, Родерик. Я ценю, что ты обратился ко мне за советом перед началом зимнего общения. Как видите, я пригласил Клариссу присоединиться к этой встрече, поскольку у неё наилучшее понимание людей и культуры Дункельфельгера. — Я не ожидал, что он примет решение так скоро. Прошло всего лишь меньше месяца с тех пор, как он рассказал мне о своей ситуации, и до начала зимнего общения оставалось ещё больше двух недель. Я честно говоря ожидал, что он сломится накануне и попросит чудо в последний момент, но сейчас он действительно позволил себе время на подготовку. Моя улыбка была почти честной, когда я смотрел на него.
— Спасибо, Хартмут, и спасибо, Кларисса, что нашли время в своих загруженных расписаниях. Я пришел сюда, так как хотел бы попросить вашей помощи по поводу того, как поступить с госпожой Антонией. — Он смотрел на нас с ожиданием, но я лишь вздохнул про себя. Он упустил самый важный момент.
— И в каком направлении ты хочешь двигаться? — спросил я его с широкой улыбкой, которая лишь едва скрывала мое раздражение. Родерик покраснел и начал смотреть на свои руки, что дало мне очевидный ответ, но я хотел, чтобы он сказал это вслух. Как можно просить о помощи, не сказав, какой именно помощи ты хочешь?
— Я-я хочу принять её предложение. И я хочу, чтобы мы поселились в Александрии. — Я внимательно изучил его. Он просто принимал своё поражение и боролся с последствиями, или он действительно был рад этому союзу? Поскольку я только что слышал, как госпожа Розмайн выражала свои опасения по поводу нежеланного звездного сплетения Гретии, я был уверен, что она также хочет обеспечить такую же свободу для Родерика. Она легко выяснит, если он просто пытается быть любезным, и политический хаос, который это может повлечь, не был тем, чего я ждал с нетерпением.
— И как ты пришёл к этому решению, Родерик? Если мне не изменяет память, ты был довольно неохотно настроен, когда впервые сказал мне об этом. — Я обменялся взглядом с Клариссой, которая тоже, казалось, излучала любопытство.
— Сначала меня переполняли её сильные эмоции, но у меня было много времени, чтобы обдумать наши взаимодействия до сих пор, и я заметил, насколько они были приятными. И каждый раз, когда я думаю о её улыбке и веселье в её глазах, я чувствую творческое вдохновение.
— Значит, Блуанфа танцует в паре с Грамматуром? — Родерик кивнул, покраснев как рак, и я широко ему улыбнулся.
— Отлично. Было бы стыдно, если бы ты просто поддался из-за кинжала у своего горла. Это было бы оскорблением как для женщин Дункельфельгера, так и для госпожи Розмайн за то, что она выбрала тебя своим последователем. Итак, Родерик, расскажи мне всё, что ты знаешь о ней. Я открыл свой диптих и взглянул на него с ожиданием.
— В последнем письме она написала, как помогает с подготовкой к звездному сплетению её брата в следующем году. И что ей завидно, что он нашёл украшение для волос с цветком гиацинтусена для своей невесты в магазине. Этот торговец, оказалось, ездил в Эренфест для торговли летом. Гиацинтусен, видимо, её любимые цветы, и она бы с удовольствием купила украшение, чтобы носить его самой, но теперь он купил его и дарит своей невесте из Гаусбуттеля. О, и её любимый цвет — синий, потому что это цвет сезона её рождения. — При этих словах Кларисса оживилась.
— И так, ты уже заказал ей это украшение? — вопросила она, и Родерику стало неловко.
— Эм, нет. А что, я должен его заказать? — Он выглядел таким растерянным, что его было даже жалко.
— Она рассказывала тебе о своем любимом цветке и цвете. Она даже сказала, что хочет это украшение для волос. Да, Родерик, если ты намерен ухаживать за ней, ты должен заказать ей это украшение. Я уверен, что ты также знаешь цвет ее волос? — Хотя бы после моего последнего вопроса к нему вернулось немного уверенности.
— Они серовато-зеленые, словно облака, зацепившиеся за покрытую лесом гору ранним утром в конце лета, и свет слегка пробивается сквозь них. Я кивнул. Казалось, он действительно говорил правду, когда утверждал, что Грамматур начинает танцевать для него, когда он думает о ней.
— Тебе следует сделать заказ сейчас, если хочешь, чтобы он был готов к твоему выпускному. Она будет сопровождать тебя, и ты можешь показаться равнодушным, если на ней не будет подаренного тобой украшения для волос. Лицо Родерика стало серьезным, и он снова кивнул. Похоже, он наконец-то воспринял это всерьез.
— Обсуждали ли вы ваше совместное будущее в Александрии? Ты сказал, что хочешь, чтобы вы оба жили здесь? Хотя я предполагаю, что даже Ауб Дункельфельгер не захочет, чтобы кто-то, присягнувший другому аубу, оставался в его герцогстве, нам не следует делать это достоянием общественности больше, чем необходимо. Поэтому было бы проще, если бы она уже была настроена на переезд сюда. Хотя более чем вероятно, что Ауб Дункельфельгер помнит всех её последователей, способных успокоить госпожу Розмайн и её неконтролируемую божественную ману на встрече с бывшей королевской семьёй до церемонии передачи влась, не стоит привлекать лишнее внимание к обстоятельствам Родерика.
— Я думаю, она хочет жить в Александрии. Она сказала, что с нетерпением ждёт возможности увидеть, как волны Верфюремера накатывают на берег и считает, что это истинное блаженство — просыпаться каждое утро под её шепчущие звуки.
К моему удивлению, Кларисса сильно покраснела. Я приподнял бровь, глядя на неё, но она торопливо покачала головой. Сделав короткий вдох, она вновь обрела своё благородное выражение лица, хотя её щеки слегка окрасились розовым оттенком.
— Родерик, хотя я согласен, что это могло быть намёком на жизнь в Александрии, возможно, это было лишь эвфемизм о супружеской жизни. В Дункельфельгере немало рассказов о Верфюремере. Хотя было бы удивительно, если бы она уже знала именно этот. Она ведь только собирается начать свой пятый год в дворянской академии... — голос Клариссы постепенно затих, и она вновь полностью восстановила своё благородное выражение лица. Мне обязательно нужно будет узнать у неё об этой истории позже. Это звучит весьма интригующе.
— Кларисса, что нам известно о доме и фракции госпожи Антонии?
— Её дом входит в фракцию первой жены Дункельфельгера. Хотя, возможно, было бы лучше, если бы они были непосредственно в фракции ауба, обычно их цели совпадают, и разногласия крайне редки. Поэтому я считаю, что проблем с их стороны у нас не возникнет.
— Из их семьи традиционно выходят высокопоставленные служащие, и, кажется, госпожа Антония полностью соответствует этим ожиданиям. Тем не менее, она подала заявку на курс рыцарей, но в итоге заявка была отклонена. Согласно моим источникам, она всё же взяла несколько факультативов из программы рыцарей, став тем самым служащей меча.
— Быть племянницей главного служащего кандидата в герцоги Дункельфельгера — тоже престижно.
— С точки зрения фактов, госпожа Антония — отличный выбор. — Я кивнул, изучив её доклад. Это упрощало нашу подготовку.
— Значит, нам следует приступить к публичному подтверждению ухаживаний. И начать переговоры с Дункельфельгером о её возможном переезде в Александрию.
— Да. Однако... — начала она и посмотрела Родерику прямо в глаза.
— Ты должен сосредоточиться на сжатии своей маны, Родерик. Будет стыдно, если последователю Божественного Аватара придется требовать от своей первой жены уменьшить сжатие её маны для совместимости. Это было бы пятном на её репутации, и я не потерплю этого! — Она сократила расстояние между ними и смотрела на него с той же яростью, которую я так любил в ней. Ах, мое сердце сейчас выскочит из груди!
— Д-да, Кларисса! Я так благодарен вам обоим!
— Я предоставлю тебе список информации, которую ты должен получить от неё во время своего пребывания в дворянской академии. Используй все доступные методы. Не стесняйся применять даже те, которые могут показаться тебе неразумными или грубыми. К моему огромному удовлетворению, Родерик выглядел весьма решительно, когда принимал мои наставления.
— Гретия, у тебя есть минутка? Гретия только что принесла свой утренний отчет о госпоже Розмайн. Казалось, ей всё ещё требовалось время, чтобы полностью восстановить контроль над своей маной, но, по крайней мере, сегодня у неё был полноценный ночной сон. Я был рад, что она отдохнула спокойно и не была снова лишена благословения Шлафтраума. Но с этой обеспокоенностью я должен был сосредоточиться на её заботах о Гретии.
— Конечно, Хартмут, чем я могу помочь? Она лишь на мгновение взглянула на меня, прежде чем вновь сосредоточиться на обновлении нашего чая. Я протянул ей блокирующий звук магический инструмент, как только её руки освободились. Она взяла его, но не выказала никакой реакции.
– Прошу простить за то, что перейду прямо к делу, но думаю, что будет легче, если мы поговорим прямо и открыто. Согласно моей информации, твои три самые серьезные проблемы в настоящее время – это третий сын господина Фаустлауба господин Заргнагель, первый сын госпожи Физефриз господин Лангвайлиг и первый сын господина Шляймбола господин Шмириг. Все верно? – я использовал нейтральный тон и еще раз взглянул на свой диптих, чтобы свериться с записями. Они уже некоторое время досаждали Гретии, делая различные личные и политические обещания, и с течением времени их нетерпение росло.
Когда Юстокс заметил их интриги, направленные на привлечение большего внимания Гретии, он даже сам предложил ей свою кандидатуру. Я счел это действительно удобным решением и невероятно щедрым предложением от Юстокса. Если бы она выбрала служащего высшего дворянина из окружения жениха своей госпожи, не осталось бы места для возражений против него, даже если он был уже разведен и значительно старше её. Но хотя я и считал это весьма элегантным решением возникшей проблемы, Гретия, несмотря на свою искреннюю благодарность за предложение, попросила больше времени на размышления. Юстокс не только не обиделся на это, но и согласился предоставить ей столько времени, сколько ей потребуется.
Но в результате ни один из её поклонников так и не осознал свое неизбежное поражение.
Гретия реагировала на мои слова с непроницаемым лицом и бесстрастным голосом.
— Это так, Хартмут. Мне жаль, что это привлекло твое внимание, так как я намеревалась решить ситуацию самостоятельно. Я кивнул с серьезным выражением лица и попробовал ее замечательный чай. Поскольку она всегда была на ночной службе, у меня редко была возможность сделать это.
— Пожалуйста, будь спокойна, зная, что поддержание надлежащей рабочей обстановки для всех последователей госпожи Розмайн является частью моих обычных обязанностей, и внимание к трудностям, с которыми они могут столкнуться, не является для меня дополнительным бременем, Гретия.
— Я чувствую облегчение. Но в её голосе не было этого облегчения. Напротив, она явно сигнализировала о том, что хочет как можно скорее завершить этот разговор.
— Госпожа Розмайн попросила меня поддерживать вас в этих вопросах. Поэтому я хотел бы предоставить вам эти три листа с информацией о ваших претендентах.
– Первый – господин Шмириг. Пожалуйста, почитайте сами, как он обманул девушку из Киршнерейта в последний год в дворянской академии, пообещав ей помолвку в обмен на скорейший приход зимы. Она официально пожаловалась бывшему Аубу Ахренсбаху на это нарушенное обещание, но в конце концов молчание её семьи купили символической суммой денег. Та девушка не смогла добиться помолвки, хотя и пыталась.
Должно быть достаточно легко поставить под сомнение его честь на основании лишь этого этого случая. Ты можешь сама противостоять ему, или я могу устроить ловушку, которая заставит его отказаться от преследовани тебя. Она, наконец, осмелилась взглянуть мне в лицо более чем на секунду. Отвращение, написанное там, было ощутимо.
— Просто скажи мне, следует ли мне действовать, Гретия. Мы все заботимся друг о друге, верно? Она мрачно кивнула.
— С господином Лангвайлигом все чуть сложнее. На его собственном прошлом нет явных пятен. Однако огромное пятно лежит на его доме. Или, если быть точнее, на его матери. Она была служанкой Детлинды, когда она утверждала, что является Аубом Ахренсбахом. Из-за своего происхождения, как средняя дворянка она никогда не была принята в качестве последователя той грубой женщины, но работала как таковая. Многие все еще помнят ее экстравагантный стиль как один из факторов, повилиявший на невежественную и показушную прическу Детлинды. Хотя ей до сих пор удавалось избежать наказания за связь с ней, она считает, что это связано с ее талантом скрывать свое прошлое. Пара намеков здесь и там, что это не так, могут заставить её и её сына отступить достаточно далеко, чтобы они прекратили свои попытки добиваться тебя. — Глаза Гретии слегка расширились. Теперь настала моя очередь мрачно кивнуть.
Было абсолютно отвратительно, что этот мусор вообще осмелился приблизиться к кругу последователей госпожи Розмайн. А то, что они даже тратили драгоценное время и энергию госпожи Розмайн, заставляя её беспокоиться, было совсем непростительно. Если бы не указание Местионоры о том, что никакая жизнь не может быть отнята, эта дрянь уже давно поднялась бы по высокой лестнице. Не то чтобы для меня было невозможно добиться их смерти, в Александрии, в конце концов, было множество ядов, но она не стоила того, чтобы растягивать определение "убийства" ради неё.
— Господин Заргнагель — именно тот, с кем тебе следует обращаться с особой осторожностью. Не встречайся с ним без присутствия рыцаря-охранника, Гретия. Ты всё поймешь, когда прочтешь досье. — Я дал ей момент переварить новую информацию, и ее лицо побледнело.
— Как видишь, он не избегает ни насилия, ни жестокости. Хотя я сомневаюсь, что он настолько глуп, чтобы причинить тебе вред в твоем положении как последовательницы госпожи Розмайн, но с такими людьми нет никаких гарантий.
— Отвратительный человеческий мусор. — Гретия не проявила особых эмоций, но, особенно на фоне её обычного выражения лица, она была в ярости.
— Возмущает то, что его нельзя устранить за эти зверства, так как он все еще действует в рамках закона. Его жертвами являются только простолюдины и животные. — Я полностью разделял её гнев. Для госпожи Розмайн не было разницы в ценности между дворянином и простолюдином, и даже животные не заслуживали страданий в герцогстве, которым она руководила. Но убеждение остального дворянского общества в этом продвигалось черепашьим шагом.
— Его отец так же связан с различными фракциями, и он заявляет о своей нейтральности, но это больше похоже на попытку усидеть на нескольких стульях. Это, видимо, дает ему значительную свободу относительно восприятия остальными дворянами его третьего сына. Или они могут даже не осознавать, насколько он порочен. — Я не знал, насколько он плох, пока не спросил у Юстокса о всей информации, которую он о нем имел. Когда я спросил, почему этот кусок грязи все еще является частью дворянского общества, Юстокс сказал мне не волноваться. Что, возможно, проблема разрешится сама собой, когда в следующий раз он столкнется с опасным магическим животным. Я угрюмо кивнул и согласился с тем, что для рыцаря, выполняющего задания, всегда есть такая угроза.
— Как я уже сказал, обращайся с ним крайне осторожно, Гретия. Не следует вступать с ним в конфронтацию и, по возможности, избегай любого взаимодействия. Мы можем только молиться о руководстве Югериз и Эйвилиба. — Не было необходимости говорить это вслух, но она меня прекрасно поняла. Эйвилиб может быть богом жизни, но он также является богом смерти.
— Спасибо, Хартмут. Я так и поступлю.
Это было действительно печально. Господин Куниберт отправил мне запрос на встречу десять дней назад, и у меня было достаточно времени, чтобы выбрать день, когда госпожа Розмайн почти наверняка посетит библиотеку после обеда. Таким образом, я мог бы минимизировать время, проведенное вдали от неё, если бы встретился с ним поближе к его рабочему столу. И это также уменьшило бы риск, что госпожа Розмайн не получит мою компетентную помощь в её делах.
Но с тех пор, как Лизелета предложила включить практику танца посвящения в её расписание, её бесценное время в библиотеке снова сократилось. — А теперь, из-за этой встречи, я упускал возможность увидеть, как госпожа Розмайн танцует! — Я знал, что её предложение было гениальным ходом, чтобы позволить госпоже Розмайн и господину Фердинанду провести какое-то время вместе под предлогом обучения, но какой ценой для меня?! — Я уже ощущал незначительное изменение в божественности её маны. Ничего, о чём стоит беспокоиться, даже недостаточно, чтобы сообщать ей об этом, но это явно был побочный эффект от танцев и молитвы. — Мне просто хотелось кричать на богов за эту несправедливость!
По крайней мере, мысль о том, что результаты этой встречи могут улучшить её настроение, приносила мне небольшое облегчение. Господин Куниберт не попросил бы об этой встрече, если бы не закончил перевод первой главы книги Классенберга. Я был более чем любопытен, насколько хорошо он справился с переводом. В то время как я руководил им в начале с несколькими итерациями исправлений на первых страницах, я снял свою поддержку, ограничившись лишь предоставлением переводов отдельных слов по запросу для последних страниц, чтобы увидеть, насколько быстро он сможет продвигаться с минимальной помощью.
Я забронировал одну из небольших комнат для встреч в библиотеке, и, входя туда, увидел, что он уже стоит на коленях. Такое почтение, честно говоря, казалось чрезмерным для меня, но я не стал его исправлять. Вместо этого мы начали нашу встречу с должных дворянских приветствий, прежде чем я велел ему сесть. Небольшая стопка бумаги уже лежала на столе.
— Господин Хартмут, я ценю вашу готовность встретиться со мной до конца сезона. Как и обещал, я представляю вам полный перевод первой главы из книги истории Классенберга. Я также включил более дословный перевод, ближе к оригиналу, для справки. И добавил первый черновик перевода второй главы, который вы можете прочитать в любое удобное для вас время.
Я пристально взглянул на стопку передо мной и проверил некоторые страницы, которые еще не читал. Их качество было почти таким же хорошим, как и тех, в которых я ему помогал. Также первый черновик второй главы уже был всеобъемлющим и насколько я мог видеть, соответствующим источнику. Ему все еще не хватало естественного современного тона, но прогресс был отличный.
– Очень хорошо, господин Куниберт. Я оценю вашу работу в ближайшие дни и предоставлю вам исправления, но очевидно, что вы справились с заданием, которое я вам дал, с весьма удовлетворительными результатами. Поэтому я выполню свою часть нашего соглашения и приму вас в свои ученики в качестве служащего. – Я улыбнулся ему и достал контракт из рукава, прежде чем передать его ему.
Он казался удивленным степенью моей подготовки и неуверенно принял пергамент, пока я наблюдал за ним с лёгкой усмешкой. Когда он прочитал условия, он выглядел озадаченно.
— Есть что-то, что не соответствует вашим ожиданиям? Боюсь, что большая часть этого договора не подлежит обсуждению. — Он поднял взгляд и выглядел несколько пораженным. Его дворянская маска была на удивление хороша, учитывая его возраст и положение. Он медленно покачал головой.
— Эти условия очень щедрые, господин Хартмут, — тихо признался он.
— Это только базовый доход, господин Куниберт. Ваша оплата может быть увеличена за перевыполнение планов, как это было с вашим первым заданием. Оплата легко может удвоиться. — В сравнении с безмерной ценностью счастья госпожи Розмайн от скорейшего создания новых книг, суммы, указанные в его контракте, были всего лишь рафелем и яйцом.
— Я понимаю, господин Хартмут, — но его расширенные глаза говорили мне, что он всё ещё немного ошеломлён.
— Вы можете подписать это в удобное для вас время, желательно обсудив с вашими опекунами, чтобы избежать возможных недоразумений. Я был бы признателен, если бы вы начали работу на меня как можно скорее, чтобы максимально использовать три недели до вашего отъезда в дворянскую академию. У меня также есть несколько заданий, которые вы могли бы выполнять параллельно с вашими занятиями, если вас интересует такая возможность заработка. — Он энергично кивнул. Прекрасно. Мне не терпится узнать, сколько книг он сможет переписать из библиотеки дворянской академии.
Когда я покинул библиотеку, чтобы снова встретиться с госпожой Розмайн, я заметил, что её мана уже была перекрашена, чтобы подавить изменения в божественности. Так значит, господин Фердинанд преуменьшает свою чувствительность к мане госпожи Розмайн? Он должен её чувствовать, иначе он бы не знал, когда необходимо дать ей следующий эликсир. Это выглядит мудрым решением с его стороны. В конце концов, она действительно выглядела немного смущенной из-за моей высокой восприимчивости.
Примечания:
Новые "говорящие" имена
Заргнагель - sarg (гроб) + nagel (гвоздь)
Физефриз - fies (плохая) + frisur (прическа)
Лангвайлиг - langweilig (скучный, зануда)
Шляймбол - schleimpilz (аморальный)
Шмириг - schmierig (грязный, жирный)