Марафон встреч
— Эм, Фердинанд, нормально ли это — получать столько подарков от других герцогов? Разве они уже не дарили нам подарки в день нашей церемонии звездного сплетения? Может они пытаются таким образом нас задобрить? — спросила я после того, как еще один герцог вручил нам очередной подарок.
— Хм, они могут быть более расчетливы, думаю они не просто пытаться завоевать общее расположение Александрии с помощью всех этих подарков, — задумчиво произнес Фердинанд, устремив взгляд на довольно большую коробку, которую Юстокс собирался отнести, чтобы её тут же отправили в замок в Александрии.
— Господин Рюдигер был весьма откровенен в своих намерениях, не так ли? Он хотел вдохновить тебя на создание новых рецептов из местных продуктов Фрёбельтака. Разве ты не слушала, когда он это говорил? — спросил он меня, на что я лишь наклонила голову.
— Ты имеешь в виду те сушёные фрукты, которые они подарили? Мы уже обсудили возможность создания особых "фрёбельтакских" макарон с ними в первый день турнира герцогств. Но что на счет всех тех шкурок шмилов? Я сомневаюсь, что они пытаются пригрозить нам, демонстрируя, сколько шмилов они убили, посылая нам их... э-э... останки, — размышляла я покачивая головой, чтобы избавиться от этой нелепой мысли.
Глаза Хартмута широко раскрылись, когда он услышал мои слова, но строгий взгляд Фердинанда, сопровождаемый раздраженным щелчком языка, заставил его замолчать, прежде чем он успел начать гневную речь, которая явно уже горела у него на языке.
— Может быть, нам все таки следовало выбрать твоего грюна в качестве гербового животного... — пробормотал он едва слышно, но я не могла не услышать его слова.
Ха! Ты наконец понял! Красные панды — самые лучшие! Эхехехе!
Постой. Почему он вдруг изменил свое мнение?
Я слегка приподняла бровь, взглянув на него, и он тут же изобразил безупречную улыбку, идеально подходящую для светского общения.
Ай!
— Фрёбельтак славится шкурам шмилов превосходного качества. Говорят, дело в их полях рутреба, но я считаю, что это также свидетельствует о мастерстве охотников и навыках обработки шкур, передаваемых из поколения в поколение. Поэтому такой подарок у них весьма традиционен. Известно также, что их шкуры шмилов — предпочтительный материал для обивки колыбелей, — пробормотал он свои рассуждения о шкурах шмилов из Фрёбельтака.
— Так они... хотели выразить свою поддержку нашему звездному сплетению этим подарком? — спросила я, чувствуя, как мое лицо начинает разогреваться от внезапного румянца, который наверняка уже видели все в комнате. Фердинанд лишь неловко фыркнул в ответ.
— Да, что-то в этом роде, — тихо подтвердил он, в то время как я скрежетала зубами от смущения.
Почему все наши последователи смотрят на нас так, как будто разговор про обивку для колыбелей — самое обыденное дело? Да, с Хартмутом все понятно, но как быть с остальными? У нас полно времени и мы не собираемся торопиться.
Я старалась забыть о том, что они могли подумать, и одновременно вспоминала подарки от Фрёбельтака.
— Нам подарили довольно много шкур шмилов, Фердинанд, — рассудила я, пытаясь убедить его и всех остальных не ожидать, что мы будем использовать их для колыбели ребенка. Сколько же может понадобиться шкурок для обивки одной колыбели? Пять — это максимум, правда?
— Они проявили изрядную наглость подарив такое количество шкуро, — согласился он, и я побледнела. Пожалуйста, не надо! Не стоит давить на молодоженов и ожидать от них целую футбольную команд детей!
— Я хотел выразить благодарность за поддержку Александрии в моем обращении к Зенту с просьбой отделить занятия по получении божественных защит для шестикурсников от занятий для третьекурсников, — провозгласил Ауб Йоссбреннер в начале наших переговоров.
У нас не было планов на торговлю с ними в этом году, но даже для меня нельзя было встречаться только с теми, с кем это было абсолютно необходимо.
— Спасибо, Ауб Йоссбреннер. Ваши опасения были абсолютно оправданы, и, конечно же, Зент Эглантина это также заметила. В ближайшие годы студентам не придется долго ждать, — согласилась я, хотя и знала, что время ожидания и так сократится, так как никто не будет посещать Эрвермена в ближайшее время. Или, по крайней мере, я на это надеялась. Потребуется некоторое время, чтобы появились первые кандидаты в зенты.
Мы обменялись любезностями и обсудили некоторые новости, которые уже были оглашены на конференции герцогов, прежде чем разговор перешел на тему романтических романов.
— Сейчас в Йоссбреннере появилось много начинающих авторов и в этом году я договорился с Эренфестом о печати большого количества их произведений — гордо заявил Ауб Йоссбреннер и я не смогла полностью сдержать свой восторг от перспективы увидеть больше книг!
— Я надеюсь, не все они посвящены Местионоре? — вежливо спросил Фердинанд, поднося чашку чая к губам, но не делая глотка, а вместо этого даря Аубу Йоссбреннера божественную улыбку.
Хороший вопрос, Фердинанд! Действительно замечательный вопрос!
Несмотря на его опыт и идеальный дворянский фасад, я заметила легкие признаки беспокойства на лице Ауба Йоссбреннера.
Что ж, находиться под пристальным взглядом Фердинанда — не самое приятное занятие!
— Будьте уверены, я поручил моему главному служащему прочитать все рукописи. Госпожа Люеради оказалась единственной, кто отважился писать о Местионоре и Эруахлерене, — заметил он, и я кивнула, показывая, что все поняла.
— Мы благодарны вам за ваше усердие, Ауб Йоссбреннер, — сказала я и позволила снова сменить тему разговора.
— Розмайн! Что ты сделала с Квандтрибом? Кажется, их бедный герцог мучился ужасной головной болью! — Сильвестр буквально взорвался смехом после обмена стандартными приветствиями. Я улыбнулась ему, рада представившейся возможности неформальной встречи.
Да, это конференция герцогов... но все время слушать эти деловые разговоры становиться утомительным.
— Эээ?! Я невиновата! Я ничего им не делала! У нас просто была небольшая сделка, и только, — заявила я сразу же, как Фердинанд положил руку мне на спину, словно пытаясь успокоить.
Хм... у него хорошо получается...
— О, неужели Эренфест пытается выведать, как у Александрии обстоят дела с другими герцогствами? Какой грубый способ сбора информации, — сказал Фердинанд, упрекая своего брата с игривой улыбкой. Сильвестр спрятался за маской герцога, прежде чем ответить ему.
— Ох, уважаемый консорт, я думал, что разговариваю с герцогом Александрии, — ответил Сильвестр тем же тоном. Я сдержала смешок, взглянув на Фердинанда, который выглядел всё более удовлетворённым.
— Сильвестр, если будешь вежлив, я позволю тебе купить рецепты уже в следующем году, — сказала я подмигнув ему. Он снова расхохотался, мгновенно сбросив свое герцогское обличие.
— Ха, я так и знал! Их чернила не годились для печати, значит, они имеют отношение к еде! — рявкнул он, и я ответила на его размышления лишь вежливым наклоном головы.
— Сильвестр, я знаю, что Эренфест всё ещё восстанавливается, но не возникнет ли проблем с переездом Дамуэля и Филины после их звездного сплетения этим летом? — предложила я, когда шутки немного поутихли.
— Конечно, нет, Розмайн. В конце концов, они ведь твои последователи, — сразу подтвердил он, и я почувствовала, как груз упал с моих плеч.
Рука Фердинанда продолжала мягко гладить мою спину. Скоро я соберу всех моих последователей вместе!
— Однако, кажется, Юдит решила не препятствовать планам своих родителей на её будущее, — осторожно заметил Сильвестр. Я напряглась, прежде чем выдохнула, избавляясь от неудобства.
— Сильвестр, я не собираюсь заставлять кого-либо разлучаться с семьей. Каждый должен принимать свои собственные решения, и я не хочу, чтобы было иначе, — подчеркнула я, и Сильвестр кивнул в ответ.
— Я так и думал. Думаю, Юдит станет спокойнее, когда услышит твои слова, — заметил он.
— Эй, я даже позволила Брунхильде выйти за тебя замуж. Как Юдит могла во мне сомневаться? — пошутила я, а он ответил, притворяясь обиженным.
— Я завидный жених, знаешь ли, — похвастался он. Флоренция пряталась за своим непроницаемым выражением лица, а я, посмеиваясь, прислонилась головой к плечу Фердинанда.
— Как скажешь, Сильвестер. Честно говоря, мне твой брат больше по душе, — сказала я весело, вызывая у него очередной приступ смеха.
— Неужели ты забыла, как была против этого брака, когда я предложил его на твоей первой церемонии звездного сплетения? Вы оба были против! — засмеялся он. Я наклонила голову, чтобы удобнее прислониться к груди Фердинанда. Я направила небольшое количество маны в мое обручальное кольцо, чтобы услышать его сердцебиение. Спокойный ритм, раздающийся из кольца, показал, что Фердинанд тоже понимает дружеский характер этих поддразниваний. Я улыбнулась. Нам стоит чаще встречаться и так болтать.
— Ну, мне же тогда было всего семь лет! Всё-таки это странно, подбирать пару для девочки так рано, — заметила я, а он лишь ухмыльнулся в ответ.
— Итак, Розмайн, теперь, когда ты стала совершеннолетней, не хочешь ли ты присоединиться к нам с Фердинандом на чаепитии сегодня вечером? — пригласил меня Сильвестр как раз в тот момент, когда мы собирались закончить встречу. Мы обсудили будущее печатной индустрии, и все указывало на то, что вскоре это будущее подарит нам еще больше книг.
— Я бы не хотела мешать общению между братьями, — сказала я, и его лицо озарила широкая улыбка, причина которой осталась для меня загадкой.
— О, как великодушно. Я не думаю, что ты будешь нам мешать, но я, конечно, не буду предлагать тебе визе, если ты предпочитаешь воздержаться от алкоголя, — предложил он с лукавым тоном заговорщика, и мне вдруг захотелось бросить в него свою чашку чая.
— Не могли бы вы все просто перестать думать о том, что вас не касается?! — воскликнула я в отчаянии. Сильвестр замолчал, но продолжал глупо ухмыляться.
— Это будет последняя важная встреча на конференции герцогов в этом году, Розмайн. Осталось сделать всего одно усилие, — попытался подбодрить меня Фердинанд, заметив по моему лицу, что я не в настроении встречаться с Блюмефельдом сегодня.
Но я, конечно же, осознавала, что эта встреча была абсолютно необходима. В конце концов, наши дети были помолвлены.
Подумать только, Летиция теперь наша приёмная дочь. Времени было немного, ведь подготовка к конференции герцогов требовала столько сил, но регулярные встречи за обедом и ужином помогли укрепить наши связи. Даже Фердинанд немного растопил свой лёд вокруг неё.
— Я лишь надеюсь, что Магдалена будет вести себя вежливо, — заметила я, вспоминая наше частное чаепитие в начале конференции герцогов.
У меня сложилось впечатление, что она поняла меня и перестанет намекать, будто Фердинанд столь же безумный, как Эйвилиб, который даже пошел бы на убийство своих детей, если бы они встали на пути к тому, что он любит. Это просто ужасно — говорить кому-то такие слова. Надеюсь, она ничего такого больше не скажет.
— Ауб Александрия, господин Фердинанд, я рад, что Дрефангуа снова сплела наши нити вместе в этот благоприятный день, благословленный потоками Фрютрены, богини воды, — поприветствовал нас Трауквал, и я заметила, каким постаревшим он теперь выглядит.
Во время турнира герцогств я не обратила на него особого внимания: он больше не источал запаха зелий и не проявлял признаков крайнего истощения, как это было в прошлом году во время его правления и попытки привести Блюмефельд в порядок. Однако сегодня он явно выглядел сильно постаревшим. И Магдалена тоже.
Странно. Разве она не младше Фердинанда на год? Однако он кажется гораздо моложе по сравнению с ней.
— Её сегодняшнее плетение необычайно ценно, ведь Александрия и Блюмефельд должны быть прочно связаны церемонией звездного сплетения наших детей через несколько лет, — согласилась я и позволила себе насладиться чаем. Признаюсь, он был просто восхитительным.
Трауквал, вероятно, сохранил свои высокие стандарты хотя бы в некоторых аспектах.
— Ауб Александрия, я слышал, что в прошлом учебном семестре случилось какое-то недоразумение со стороны нашего Хильдебранда, — начал Трауквал, но я отмахнулась от его слов вежливой улыбкой.
— Это недоразумение давно улажено и не требует дальнейшего обсуждения, Ауб Блюмефельд, — решительно заявила я, зная, что Фердинанд мирно улыбается рядом со мной, даже не глядя на него.
— Понимаю. Тогда действительно можно вздохнуть с облегчением, — подтвердил он, выглядя заметно более расслабленным.
— Наша дочь пришла ко мне с предложением, которое я хотела бы обсудить с вами, так как считаю, что это будет полезно для будущего наших детей, — начала я. Трауквал выглядел удивленным, а Магдалена казалась довольно осторожной. Я улыбнулась им обоим, рассказывая о планах Летиции стать в будущем Аубом Блюмефельда вместо Ауба Александрии.
— Поскольку это изначально было вашим собственным указом, господин Трауквал, нас интересует ваше мнение его интерпретации, — предложила я, и он на мгновение задумался.
— Я склонен согласиться, что, поскольку больше нет должности Ауба Аренсбаха, а бывшая территория Аренсбаха теперь разделена между Александрией и Блюмефельдом, оба герцогства находятся в равных условиях, для соблюдение этого указа, — заметил он, и я с признательностью улыбнулась ему.
Было обнадеживающе видеть, что он с самого начала не пытался возражать против этого плана.
— Но возложить на госпожу Летицию бремя герцогского трона вместо нашего Хильдебранда, на которого не будут распространяться благословения Энтриндуге, кажется будет слишком тяжело, — заметила Магдалена. Я была благодарна всем тем годам дворянского образования, которые помогали мне сдержать смех и не рассмеяться ей прямо в лицо.
— К сожалению, хотя вопрос о том, где именно будет править Ауб Ахренсбаха, остаётся довольно неясным, указ всё равно достаточно явно ставит Летицию в эту позицию, — спокойно заметил Фердинанд, и я кивнула в знак согласия.
— Летиция и господин Хильдебранд, несомненно, могут рассчитывать на поддержку остальной герцогской семьи Блюмефельда в течение нескольких первых лет, так ведь? Они таким образом могут изящно обезопасить вашу линию наследования, — заметила я и отпила ещё немного чая.
Магдалена улыбнулась мне, тогда как Трауквал казался утомлённым от моих слов.
— Обязанность старших поколений — воспитывать и поддерживать следующее поколение, поэтому они, конечно, могут рассчитывать на нас, — согласился он.
Но почему он теперь кажется таким грустным? Как он рассчитывал скоро уйти на покой, если бы Хильдебранд переехал в Александрию к Летиции, а не наоборот? Они ведь не объявляли об усыновлении другого кандидата.
Мне было любопытно узнать об их внутренней ситуации, но я понимала, что спрашивать об этом было бы неуместно. Поэтому я просто улыбалась, пока мы обсуждали возможные дальнейшие детали.
Свита Летиции, скорее всего, осталась бы с ней после её церемонии звездного сплетения, но мне не хотелось терять столько перспективных дворян лишь ради поддержки другого герцогства.
Сильвестер проявил невероятное великодушие, разрешив мне оставить свою свиту, понимая, что в будущем я найду способ возместить ему это. Кроме того, я уже передала ему все дела, касающиеся печатного производства. Хотя я была уверена, что Летиция в будущем сможет поступить так же, мне хотелось быстрее получить компенсацию.
— Теперь перейдем к вопросу о строительстве дороги для облегчения торговли между нашими герцогствами, — сказала я. Фердинанд, Хартмут, Юстокс и я начали переговоры о комплексной сделке, согласно которой они оплатят большую часть расходов, а мы позволим Летиции сохранить её свиту.
Эхехе. Это выгодно обеим сторонам.