Особые чернила из Квандреба
— Госпожа Розмайн, поскольку меня уведомила госпожа Шарлотта о вашем интересе к чернилам, которые по консистенции ближе к краске, чем к традиционным чернилам, я запросила разрешение у Ауба Квандреба предоставить вам образец продукта. Тем не менее, должна подчеркнуть, что эти более пастообразные чернила используются в основном для написания цен на деревянных дощечках в хорошо проветриваемых местах, таких как рынки, посещаемые простолюдинами. Предоставление вам такого образца никоим образом не должно быть воспринято как оскорбление, — госпожа Лавенделла казалась мне несколько взволнованной, когда объясняла своё намерение использовать этот продукт в качестве рычага для развития печатной индустрии в Квандребе.
Что же это может быть за зловонный аромат? И развеивается ли он со временем?
— Сестра, госпожа Лавенделла приготовила этот образец по моему настоянию, — подтвердила Шарлотта, и её слова, по крайней мере, успокоили госпожу Лавенделлу. Шарлотта всё ещё оставалась моей милой младшей сестрой, но её деловая натура превосходно проявлялась в таких ситуациях.
— О, спасибо, сестра. Для распространения печатной индустрии крайне важно иметь доступ к местным материалам. Если Квандреб уже располагает собственными чернилами для печати, это будет очень полезно, если вы когда-нибудь захотите открыть печатные мастерские, госпожа Лавенделла, — объяснила я, бросив взгляд на стеклянную банку, которую в этот момент передавали Лизелете.
Я знала, что мне всё равно придётся дождаться завершения проверки на яд, прежде чем я смогу впервые взглянуть на него.
— Сколько чернильной пасты может производить Квандреб? — задумчиво спросила я. Шарлотта упомянула, что она сравнительно недорогая, но если они производят лишь небольшие объемы, это может быть проблемой.
— Глава гильдии купцов Квандреба упоминал о возможности поставки до шестидесяти бочек в год с примерно годом на подготовку для увеличения производства до такого уровня, после того, как мы сделаем заказ. Это было бы весьма приличное количество чернил.
— Год на подготовку? Неужели они собирались разводить кальмаров для этих чернил, если спрос будет достаточно высоким?
— Именно так мне и сказали, — ответила она, сделав глоток чая, но отказавшись объяснять что-либо еще.
Как только Лизелета открыла емкость с чернилами, воздух наполнился необычайно ярким ароматом.
Аромат, который я ощущала лишь однажды с тех пор, как стала жить в этом мире, сейчас почти довел меня до слез. Этот землистый, ореховый и слегка ацетоновый запах вызвал внутри меня волну ностальгии.
Я уставилась на банку, которая все еще оставалась в руках Лизелеты.
Неужели Куококалура наконец-то победил Глюклитата и положил конец этому суровому испытанию? Неужели мне так повезло? Я наконец-то смогу получить мисо?!
Но когда я осмотрела комнату, чтобы увидеть, радуется ли ещё кто-нибудь этому неожиданному шансу вместе со мной, я заметила весьма неодобрительные и хмурые лица Францискуса и рыцарей сопровождения Шарлотты.
— Ну, это заметно отличается от привычного нам запаха чернил, — сказала я, потому что никто, казалось, не знал, как реагировать.
— Госпожа Лавенделла, простите, если мой вопрос кажется навязчивым, но этот продукт ведь изготовлен не из магических животных, верно? — cпросила я, колеблясь. Я не была уверена, смогу ли я действительно насладиться его вкусом, если бы он был получен, например, из анальной железы грюна или чего-то столь же экстравагантного. Однако, поскольку казалось, что этот продукт производят простолюдины и процесс легко масштабировать с минимальными затратами времени, я сильно в этом сомневалась. Возможно, это что-то более безобидное?
Лавенделла ответила мне вежливой улыбкой, прежде чем поставить свою чашку. Казалось, запах "чернил" затмил тонкий аромат чая.
— Хотя я не могу раскрыть подробности метода производства и его ингредиентов, могу подтвердить, что это сделано не из магических животных. Мне сказали, что аромат напоминает запах грюна, так что, вероятно, это и вызывает ваше любопытство, госпожа Розмайн. Гильдия торговцев Квандтреба утверждает, что это чистая случайность.
Мне пришлось удерживать себя от того, чтобы не проявить чрезмерное облегчение. Срочно требуется провести проверки на безопасность этого продукта для потребления!
Остальная часть чаепития стала настоящим испытанием для моего терпения. Это, конечно, не вина ни Лавенделлы, ни Шарлотты, но я остро ощущала потребность немедленно поговорить с Фердинандом.
Когда мы, наконец, простились, я поручила Родерику объявить о моем прибытии в Александрию через пол колокола и выяснить у Фердинанда, свободен ли он. Если же это окажется невозможным, придется обратиться к Хартмуту. Однако он не сможет в полной мере осознать важность этого продукта для меня, поскольку не знает о моей предыдущей жизни в Японии.
Остальные мои последователи выглядели озадаченными моей внезапной нетерпеливостью, но несмотря на это, немедленно подчинились и адаптировались к изменениям в моем расписании.
Я была удивлена, увидев, что почти все мои последователи собрались встретить меня в зале телепортации Александрии. Как именно Родерик сообщил о моем внезапном прибытии?
Но я была рада, что даже Фердинанд нашел возможность в своем расписании, чтобы встретиться со мной так скоро.
— Комната для встречи подготовлена, госпожа Розмайн, — сообщила мне Гретия, когда я покидала магический круг. Увидев её новое ожерелье, я едва не оступилась. Что? Они уже обменялись магическими камнями помолвки? Как быстро!
Фердинанд поймал меня почти мгновенно, заметив, как я споткнулась о собственные ноги, и изящно предложил свою руку. Я отблагодарила его широкой улыбкой.
— Поздравляю с помолвкой, Гретия, — неуклюже произнесла я, тяжело опираясь на руку Фердинанда.
— Я бесконечно благодарю вас, госпожа Розмайн. Мы извиняемся за то, что не дождались вашего возвращения из дворянской академии, — немедленно ответила Гретия, и я спрятала своё выражение за вежливой улыбкой. Я вовсе не собиралась критиковать её за это. Я прекрасно понимала, насколько могли ухудшиться дела с другими женихами за это время, чтобы они решили поспешить с помолвкой.
— Мои поздравления и тебе, Юстокс, — поспешно добавила я, но он лишь вежливо кивнул в ответ. Сейчас его обычная наглость казалась совершенно незаметной. Держит ли он себя в руках, чтобы не смущать Гретию? Неужели у него есть милая сторона?
— Фердинанд, у тебя есть зелье синхронизации под рукой? — спросила я, активировав магический инструмент для блокировки звука в зале для совещаний, который подготовила Гретия. Его глаза широко раскрылись, будто в панике, прежде чем он начал пристально разглядывать наших последователей. Затем он положил руку на свою клетку для камней и тихо пробормотал приказ.
— Юстокс, я запрещаю тебе читать по губам.
Ах, мой вопрос, возможно, был немного неоднозначным. Вздохнув, я дала Хартмуту ту же команду.
— Розмайн, объяснись. Я думал, что твое возвращение связано с встречей с Квандтребом, которая каким-то образом требует моего срочного вмешательства. — Он казался чрезмерно обеспокоенным, и я начала испытывать чувство вины за то, что так срочно вызвала его.
— Это, без сомнения, так. Я считаю, что образец "чернильной пасты", который я получила сегодня, не подходит для печати на бумаге, и вместо этого его следует применять для приготовления пищи. Если это правда, то я предполагаю, что растение, использованное в качестве ингредиента, станет ключом к воссозданию множества рецептов, которых мне так долго не хватало, — я объяснила свои рассуждения и увидела, как Фердинанд приложил пальцы к вискам и начал их массировать.
— То есть, все сводится к еде? — уточнил он, и я энергично кивнула.
— Это не просто какая-то еда! Если нам повезет, мы получим не только пасту, но и жидкость, которая вернёт мне все эти утраченные ароматы! То, как Шарлотта описывала её, не совсем доходило до меня, но теперь, когда я знаю, как все пренебрегают этими изысканными ароматами [мисо], я уверена, что жидкие чернила — это заменитель [соевого] соуса! Это открывает столько возможностей! — воскликнула я, в то время как Фердинанд только вздохнул. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы оправиться и снова открыть глаза.
— И это настолько срочно и важно, что ты должна была доставить образец сама, даже не дождавшись своего визита в следующий день земли?
Теперь его голос звучал немного раздражённо, но я просто с готовностью кивнула.
— Фердинанд, я ждала этого момента более десяти лет! Почти утратила надежду на то, что когда-нибудь снова смогу попробовать эти блюда. Мне нужно знать, съедобна ли эта паста, и только ты можешь понять, почему это так важно для меня.
Я говорила так быстро и настойчиво, что теперь пришлось перевести дыхание, чтобы восстановиться.
— Понимаю. Я поставлю анализ этой "чернильной пасты" в приоритет, чтобы мы могли выяснить, возможно ли её использование в рецептах, по которым ты скучаешь, — пообещал он с чуть усталой улыбкой. Мне пришлось сдерживать желание броситься к нему, чтобы обнять его.
— Видишь, какой ты нежный, заботливый и добрый! Ты лучший, Фердинанд! — Я намеренно акцентировала внимание на его доброте, и, кажется, это заставило его покраснеть.
— Как же я могу когда-либо отказаться от твоих желаний, Ауб Александрия? — ответил он с игривой улыбкой. Я в ответ надула губы.
— Ты не сможешь меня обмануть, Фердинанд. Ты согласился на это, потому что хочешь, чтобы я была счастлива! И знаешь что? Это работает, — я с широкой улыбкой поддразнила его, и он рассмеялся в ответ.
— Тогда я рад, — скромно подтвердил он.
Эхехехе, теперь он больше не возражает!
— Однако, Розмайн, я по-прежнему немного озадачен твоим первоначальным вопросом. До нашей церемонии звездного сплетения еще три недели, так почему ты спрашивала о зельях синхронизации? — спросил он с более настороженным выражением лица.
— Я помню только самые простые рецепты с мисо. Подумала, что ты сможешь помочь мне вспомнить больше рецептов. Я ведь Ауб Александрии, так что никто не сможет отругать меня за желание получить доступ к инструменту для чтения мыслей, верно? Штраль ведь и так, по сути, просто хранит его для меня, — размышляла я, наблюдая, как лицо Фердинанда светлеет с каждым моим словом. Ой?
— Абсолютно нет. Какая же ты идиотка, Розмайн! Разве ты не видишь, насколько безумна вся эта затея? — Он смотрел на меня с упреком, но я лишь подняла на него бровь.
— Чем это отличается от прошлого раза? — спросила я, слегка наклонив голову. Он фыркнул, как будто ответ был очевиден.
— Во-первых, Розмайн, теперь ты являешься Аубом Александрии. Кто бы ни проник в твой разум, он сможет увидеть путь к основанию герцогства. Поэтому никому, кроме Зента или твоего преемника, не следует разрешать читать твои мысли, — пробурчал он, но я просто продолжала смотреть на него.
— Значит, все будет хорошо, если я назначу тебя своим преемником? — спросила я, встречая ослепительно широкую и сияющую улыбку.
— Нет конечно же. Ты же еле-еле смогла подавить слухи о том, что ты просто моя марионетка. Как ты думаешь, что будет, если я стану твоим официальным преемником?
— Хм. Понимаю. Но имеет ли это значение? Мне не обязательно официально объявлять тебя своим преемником, чтобы ты знал, что я доверяю тебе во всем, особенно в вопросах основания Александрии, верно? Ты ведь и так знаешь все мои секреты, — заметила я, но он лишь покачал головой.
— Штраль обязательно подумает о том, что ты можешь захотеть сделать с инструментом, поскольку обычно это не задача Ауба читать чьи-либо мысли. Так что он может прийти к выводу, что ты хочешь прочитать мои мысли. Это может посеять в нем зерно сомнения, которое может распространиться, — предостерег он, и я стиснула зубы.
— Исключено. Он профессионал. Ты слишком осторожен. В твоих рассуждениях только что прозвучало как минимум три "может", — упрекнула я его, но он лишь покачал головой и прищурил глаза.
— Напротив, Розмайн, ты недостаточно осторожна.
— Я думала, ты доверяешь ему свою жизнь... — пробормотала я. Откуда взялось это недоверие? Ведь речь шла о Штрале. Он даже был рядом, когда Детлинда еще была жива.
— Доверяю, Розмайн. Я доверяю ему свою жизнь и даже твою. Но я не уверен в том, к каким заключениям может привести его человеческая природа после стольких лет накопления, казалось бы, незначительных вещей, — размышлял он, а я лишь подняла бровь.
— Значит, ты ему не доверяешь? — задумчиво заметила я, слегка сбитая с толку.
— Я доверяю ему настолько, насколько могу доверять человеку, который не посвятил своё имя ни мне, ни тебе, — пояснил он. Я кивнула с сомнением, затем взяла его руку в свою и успокаивающе сжала.
— Хорошо. Я понимаю. Даже если, по моему мнению, риска нет, я не хочу обременять тебя этим решением, Фердинанд. Я не буду просить его об инструменте. Мне придётся самой вспомнить эти рецепты и довериться своим поварам, чтобы они нашли дальнейшие вкусные применения новым ингридиентам, — заключила я и увидела, как его лицо снова озарила облегчённая улыбка.
— Спасибо, Розмайн.
— Не стоит. Ты для меня намного важнее, чем любая еда, Фердинанд. Естественно, что я ставлю твои чувства и тревоги выше своих эгоистичных желаний, — сказала я и снова сжала его руку, подтверждая свои слова.
— Хочешь присоединиться ко мне в церемонии посвящения маны, Фердинанд? — пригласила я его с ухмылкой, но он неуверенно покачал головой.
— Я бы предпочел заняться выяснением, являются ли эти чернила тем, на что ты надеешься, — заявил он, сжав мою руку, прежде чем убрать свою. Неужели он даже не рискнет поцеловать меня сейчас? Перешла ли я черту, когда спросила о зельях синхронизации? Но его причины не имели значения для меня, я принимала его позицию. В конце концов, я только что объявила, что не буду обременять его своими эгоистичными желаниями.
— Благодарю тебя всем сердцем, — произнесла я с мечтательной улыбкой.
— Осталось всего три недели, — заметил он, и мое мечтательное состояние сменилось предвкушением.
— Едва могу дождаться, — подтвердила я, прежде чем деактивировать магический инструмент, блокирующий звук, и в одиночестве переместиться в зал восполнения основания.
Фердинанд так усердно трудился ради меня, и наименьшее, что я могла сделать, — это добавить немного больше маны в основание.