Его занятость не знает границ
– Хартмут, могу я тебя отвлечь на минуту? – Лизелета казалась необычайно решительной, раз уж она отошла от госпожи Розмайн, чтобы поговорить со мной.
– Да, я не против, но можно ли сейчас оставить госпожу Розмайн без присмотра? – Я поднял бровь, глядя на неё. Это был второй день её вынужденного отдыха в постели после того, как она упала в обморок после видео сообщения от своей родной сестры, и её эмоциональное состояние было далеко от стабильного.
– У неё под рукой достаточно магических камней, чтобы продержаться полчаса, и я поручила Леоноре немедленно позвать меня, если что-нибудь произойдёт. Я полагаю, что будет нормально провести короткое обсуждение в соседней комнате для собраний. – Её глаза сверкали решимостью, хотя остальная часть её выражения оставалась стандартной профессиональной улыбкой служанки. Казалось, это было действительно важно для неё, и я не видел причины обвинять её в небрежности.
– Пожалуйста, веди, – улыбнулся я ей с едва скрытым любопытством.
Когда мы вошли в небольшую переговорную, она принялась за приготовление чая, прежде чем, наконец, активировать блокирующий звук магический инструмент, расположенный на столе. Я мог лишь восхищаться ее преданной приверженностью жизни служанки.
— Поскольку это связано с недавним обмороком госпожи Розмайн, я уверен, что ты более чем готов помочь мне в предотвращении подобного в будущем, Хартмут. Итак, пожалуйста, мне нужно точно знать, что стало причиной того обморока. — Ее суровое выражение лица излучало желание защитить нашу госпожу, и я был полностью с ней согласен: я никогда не хотел бы снова видеть ее лежащей на полу.
— Я не могу выполнить твою просьбу, Лизелета. Я не могу предать доверие, которым госпожа Розмайн меня наградила, иначе она может в будущем решить принимать такие сообщения в одиночестве, и тогда некому будет ей помочь. — На ее лице отразилось сложное раздумье о том, как действовать дальше. Я решил хотя бы проявить достаточно доброты, чтобы закрыть для нее несколько вариантов.
— И это даже не зависит от моего желания, я физически не могу поделиться этой информацией. Я поклялся не говорить об этом. — Ее глаза расширились от услышанного.
— Я не думал, что она воспользуется твоим именем, после того как ты фактически заставил её взять его. — Я рассмеялся, вспомнив, как нелестно выглядели эти события.
— Она делает это редко, но от этого те редкие моменты, когда она решает так поступить, становятся бесконечно ценными, — я улыбнулся ей, ненадолго погрузившись в воспоминания о тех случаях, когда мана госпожи Розмайн окружала меня ее волей. Лизелета выглядела немного раздраженной из-за этого.
— По сути, ты говоришь мне, что мне придется работать, опираясь на догадки. — Ее взгляд снова стал жестким.
— Позволь мне объяснить мои предположения. Ты можешь вмешаться в любой момент, если считаешь, что я слишком отклонилась от истины, Хартмут. — Пыталась ли она соблазнить меня раскрыть информацию, которую она искала? Возможность, которую она предоставляла, могла бы служить лазейкой для посвятившего имя, желающего рассказать то, что ему запрещено, но как она могла надеяться, что я когда-либо нарушу доверие госпожи Розмайн? Я скрывал свой гнев на ее попытку за широкой дворянской улыбкой и позволил ей говорить дальше.
— Послание было доставлено Экхартом в коробке. Поскольку Экхарт предан господину Фердинанду, можно предположить, что содержимое коробки было предоставлено им. Судя по общему впечатлению и по лицу госпожи Розмайн, когда она ненадолго покинула свою скрытую комнату, чтобы попросить магические камни, это было что-то абсолютно позитивное, что принесло ей великую душевную радость. — Пока в ее предположениях не было ничего неправильного, но я сохранил неизменную улыбку на лице, умоляя ее продолжать.
— Хотя ее приоритеты порой нестандартны, я думаю, что господин Фердинанд стоит у нее на первом месте. Он даже выше ее страсти к книгам. Поскольку ни создание своей библиотеки, ни осознание, что в ее коллекцию неожиданно добавлено более двадцати новых книг, не заставили ее упасть в обморок, я прихожу к выводу, что это было что-то по крайней мере в десять раз более важное, чем что-то, связанное с книгами. — Она внимательно изучала меня, но я не реагировал, и она продолжила свой монолог.
— Но существует ли вообще что-то подобное? И если да, то какова вероятность, что это произойдет снова? И как скоро? — Я был вынужден признать, что она права. Какова была на вероятность повторения? С благословением Энтриндуге, теперь прочно закрепленным в основании герцогства, любая будущая беременность её сестры вряд ли вызовет у госпожи Розмайн столь сильное беспокойство и, следовательно, не приведет к такому огромному чувству облегчения. Но на горизонте были и другие события, которые наверняка сделают ее очень счастливой.
— Её звёздное сплетение может вызвать такой же эффект. — Моё признание, казалось, соответствовало предположениям Лизелеты, так как она медленно выдохнула после моих слов.
— Значит, ты тоже так думаешь. — Она быстро собралась и перешла в режим решения проблем.
— Но что мы можем сделать, чтобы предотвратить её эмоциональную перегрузку, из-за которой её тело отключится, чтобы защитить её от потери контроля? Две вещи бесспорны: звёздное сплетение произойдёт, и она будет очень довольна тем, что это наконец случится. — Я задумался, сколько намеков я могу дать, не ссылаясь на содержание сообщения.
— Нам следует попытаться стимулировать более постепенное изменение в их отношениях. Я полагаю, что значительная часть эмоциональной нагрузки на госпожу Розмайн связана с внезапностью. Если мы сможем сделать переход от помолвки к звёздному сплетению менее резким, я думаю, это приведет к заметно меньшему смятению в её сердце. — Её глаза расширились, когда она осознала все последствия моего предложения.
— Это может привести к большому скандалу. Она была явно разрываема мыслями о том, что не сможет полностью защитить госпожу Розмайн от боли, и моё уважение к её преданности только усилилось.
— Лизелета, ты можешь оставить мне заботу о её репутации. Заставить этих недоумков понять, какое это счастье, что госпожа Розмайн их ауб, особенно учитывая её поведение, — это задача, которой я занимаюсь последние полтора года и продолжу заниматься в будущем. Немного больше работы для меня — ничто по сравнению с риском для благополучия госпожи Розмайн. Я уверенно улыбнулся ей, и она кивнула, признавая мою правду.
Спустя два дня после того, как господин Фердинанд закончил период отдыха госпожи Розмайн, Элла сообщила Лизелете о текущем состоянии своих последних экспериментов. Она и Хьюго использовали последние несколько дней с уменьшенной нагрузкой, чтобы сосредоточиться на подарках от рыбаков, которые попали к госпоже Розмайн через святилище Анхалтунг в нижнем городе.
Хотя я заметил интерес госпожи Розмайн как к рыбе, так и к материалу, в который она была завернута, я не сумел должным образом предвидеть, насколько сильно она интересовалась тёмной, похожей на бумагу упаковкой.
В данный момент перед нами были представлены несколько блюд, состоящих из этого хрупкого вещества. Хотя я знал, что рыбаки глубоко уважают госпожу Розмайн, нельзя было быть уверенным, действительно ли они ожидают, что она съест упаковку, или же им можно было доверять в оценке безопасности этого как пищи. Я разрывался между своим желанием защитить мою госпожу и своим стремлением исполнить каждое её желание, которое, судя по жажде в её глазах, в данный момент заключалось в том, чтобы попробовать все эти новые блюда. Но была только одна вещь, которую я никогда не простил бы себе, и это позволить причинить ей вред только из желания угодить. Корнелиус сильно пострадал из-за своей ошибки в похожей ситуации, и я поклялся себе никогда не повторять его ошибку. Защита моей госпожи всегда должна была быть на первом месте. Я укрепил свою решимость, чтобы выдержать её гнев и разочарование, и встал между ней и столом. Опустился на колени и начал свою мольбу.
— Госпожа Розмайн, я должен умолять вас отложить употребление любых неизвестных ингредиентов до того, как будет определена их безопасность. Хотя рыбаки могут быть доброжелательными, они сами могут не осознавать вредных последствий. Как и ожидалось, госпожа Розмайн выглядела так, словно я её ударил. Хотя её благородная маска была крепка, я мог понять по взгляду в её глазах, что она с огромным нетерпением ожидала попробовать эти блюда.
— Ваше беспокойство весьма похвально, Хартмут, но Хуго и Элла уже пробовали эти блюда для своих экспериментов и не сообщили о каких-либо побочных эффектах. Я был близок к тому, чтобы дрогнуть под её взглядом, но я не мог позволить себе сдаться здесь.
— Может быть, существуют эффекты, которые воздействуют только на тех, кто обладает маной, или же могут быть долгосрочные вредные последствия. Как бы мне не было больно, госпожа Розмайн, я вынужден настаивать. Последующие мгновения были одними из самых долгих в моей жизни. Я чувствовал, что Дрефангуа, богиня времени, играет со мной, посылая мой разум по бесконечным путям, в то время как общий ход времени замирает. Но я выдержал. После того, что показалось вечностью, госпожа Розмайн признала мою правоту тяжёлым вздохом.
— Хорошо. Делай, как считаешь нужным, Хартмут. Но дай мне знать, когда ты закончишь с проверкой. Разочарование на её лице разрывало моё сердце, но лучше пусть разобьётся моё сердце, чем пострадает её здоровье. Я поклялся себе определить безопасность употребления этих водорослей как можно скорее. Чтобы получить любую возможную информацию об этих морских растениях, я поручил Бенно собрать сведения у рыбаков. Как только я отправил магическое письмо, я отправился в комнату для смешивания и начал тестировать блюда, которые приготовила Элла.
В какой-то момент Юстокс присоединился ко мне, так как он был наиболее опытным во всем, что касалось ядов, особенно тех, что происходили из Аренсбаха.
* * * *
Мои разговоры с Иветтой обычно касались великолепия госпожи Розмайн, поэтому я был удивлен, когда она попросила меня о личной встрече и активировала блокирующий звук магический инструмент, как только мы обменялись общими любезностями.
— Редко можно увидеть тебя с таким серьезным выражением лица, когда ты не на службе. Может быть, что-то тебя беспокоит? — Я улыбнулся ей приветливо, и она ответила извиняющейся улыбкой.
— Недостаток последователей у ауба на предстоящем выпускном году в дворянской академии уже давно меня тревожит, и я не могу не замечать пробелы в ее безопасности, если с ней будут только рыцари-шмилы. Я также немного волнуюсь за Лизелету, если ей придется заботиться о госпоже Розмайн в одиночку, имея в распоряжении только двух служащих для распределения работы. Мне было понятно её беспокойство, и она поднимала вопросы, которые и у меня возникали в последние месяцы.
— Какие проблемы ты видишь со шмилами? Ты можешь не осознавать, насколько они смертельно опасны. Я пытался понять ее намерения, стоящие за поднятием этой темы. Так как она уже рекомендовала свою подругу Карлотту в прошлом, у меня было предчувствие, к чему идет этот разговор, но я хотел, чтобы она сама это озвучила.
— Я слышала рассказы о том, на что они способны, и не сомневаюсь в их боевых возможностях. Скорее, из-за их абсолютной смертельности их обычно ставят в режим охраны, который можно легко обойти, просто подходя к госпоже Розмайн спокойно. Если они на самом высоком уровне опасности, они уничтожат любого, кто приблизится хоть на шаг, так что этот режим невозможно постоянно применять в условиях дворянской академии, где студенты обязаны общаться. Требуются драгоценные секунды, чтобы активно изменить их режим. Секунды, которых у госпожи Розмайн может не быть без умного и опытного рыцаря сопровождения рядом. Теперь, когда Лоренц закончил академию, у нее больше нет рыцарей в дворянской академии. Я уверена, ты тоже уже размышлял об этом, Хартмут. Она была очень убедительна в своих переживаниях, поэтому я поддержал этот разговор. В её словах определённо была доля правды.
— Хотя я считаю, что любой пробел в её безопасности в дворянской академии можно компенсировать многочисленными амулетами, которые она постоянно носит, я должен признать, что разделяю твою озабоченность. У госпожи Розмайн действительно будет не хватать последователей в наступающем семестре. Именно поэтому я сейчас провожу больше собеседований с возможными кандидатами в последователи. Она выразила облегчение от моих слов, что вызвало у меня искреннюю улыбку. Я был рад, что её главной приоритетностью была безопасность госпожи Розмайн, а не продвижение каких-либо конкретных возможных последователей.
— Есть ли среди них уже те, кто близок к финалу отбора? Было бы лучше включить их в тренировки для рыцарей сопровождения герцогской семьи как можно скорее. Я видел, как она подсчитывает оставшееся до отъезда госпожи Розмайн в дворянскую академию время и полностью согласился с её рассуждением.
— Действительно, господин Францискус и госпожа Мехтильда должны быть подтверждены в ближайшие дни, если ничего серьезного не произойдет на их встрече с госпожой Розмайн и господином Фердинандом завтра днем. Хотя я старался не слишком вовлекать её других последователей в отбор новых членов, я не видел причины не поделиться этим с ней, раз уж она так сама обеспокоена.
— Господин Францискус — средний сын гиба Рухеверка и его первой жены, верно? Разве он не был приверженцем фракции Гизельфрида и до сих пор вёл себя достаточно непредвзято по отношению к Аубу Александрии? Можно ли доверять ему позицию последователя?
— О, разве вы не слышали? Он официально сменил свою фракцию около двух недель назад. Хотя он формулирует это как пребывание в той же фракции по поддержке правящего ауба, теперь он явно присягнул на верность госпоже Розмайн. Теперь он старается, чтобы его сына приняли как её высшего рыцаря-последователя. Очень удобно, что наши интересы в этом плане совпадают, и что господин Францискус — очень разумный человек. Я широко улыбнулся ей, поскольку был действительно доволен этим возможным дополнением к её свите. В отличие от меня, Иветта, казалось, взвешивала свои следующие слова.
— Но разве неизвестный мужчина-последователь того же возраста, что и госпожа Розмайн, не приведет к раздору с её женихом? На её лице теперь появилась сложная морщина, и я не мог винить её за такое предположение. Изменения в его поведении произошли совсем недавно, и это было не так очевидно её новым последователям, как тем, кто уже знал его в Эренфесте.
— Я считаю, что господин Фердинанд принимает свою роль Бога Тьмы с гораздо большей изяществом, чем роль Эйвилиба, так что мы будем видеть больше первого и меньше последнего, — попытался я объяснить Иветте, которая казалась потрясённой этой мыслью.
— Разве это возможно? — её глаза всё ещё оставались широко распахнутыми.
— Это уже произошло, — ответил я с весёлой усмешкой, но она, похоже, не убедилась.
— Но кроме того, лорд Францискус уже помолвлен с леди Мехтильдой. Она на год младше его и племянница второй жены гиба Рухеверка. Её очень волнует развитие новых методик массовой печати произведений художественного искусства, и поэтому её стремления хорошо совпадают со стремлениями госпожи Розмайн. В моём понимании это была лишь формальность для их последней беседы. Завоевав поддержку провинции Рухеверка, можно было бы даже успокоить остальных не решившихся высших дворян.
— Утешительно это слышать. Возможно, он и правда не выскажет возражений. Я улыбнулся её сомнениям в том, что лорд Фердинанд успокоился, но ничего больше не сказал.
— Мне также приятно слышать, что вы смогли привлечь других высших дворян, желающих служить госпоже Розмайн. Ясно, что для ауба неподобающе, чтобы ему служили в основном средние дворяне. Её это, казалось, смущало, но я не мог согласиться с таким мнением.
— Госпожа Розмайн ценит тех, кто полезен для её целей, не обращая внимания на статус, если он становится преградой. Те, кто слишком ослеплён своей высокомерностью, чтобы признать госпожу Розмайн своим спасителем, не достойны служения ей. Я почувствовал, как во мне снова разгорается страсть, но Иветта, казалось, всё ещё хотела что-то сказать, поэтому я прервал своё выступление, чтобы дать ей возможность высказаться.
— Хартмут, не могли бы вы провести ещё два собеседования с потенциальными последователями, которые смогут служить в дворянской академии? Я хотела бы предложить имена госпожи Хелены, моей племянницы и служащей на четвертом году обучения, и господина Константина, её кузена на том же курсе, изучающего рыцарское дело. Меня позабавило, что она всё ещё подсказывает мне имена некоторых членов своей семьи. Но хотя госпожа Карлотта была давней подругой Иветты, я не был уверен, что эти рекомендации не слишком субъективные.
— На каком основании вы их рекомендуете? — спросил я с моей стандартной дворянской улыбкой, и она, казалось, уловила мое колебание лишь по этому признаку. Я должен был признать, что её чувства были действительно тонкими.
— Они оба трудолюбивы и в глубине души верят в святость госпожи Розмайн. Поэтому они стремятся улучшить её жизнь в меру своих возможностей. Однако, так как я явно предвзята, я лишь хочу сообщить о их желании стать её последователями и ничего более. Решение в конечном итоге зависит от госпожи Розмайн, как и должно быть, — её улыбка выглядела извиняющейся, но я согласился рассмотреть их.