Завтрак с гремлином

Я уже начала ощущать сожаление от того, что занятия по танцу посвящения подошли к концу. Лишь несколько часов, которые мы планировали на последние две недели, закончились три дня назад, когда наш инструктор стал всхлипывать. Господин Хельмфрид признался, что был слишком тронут нашим танцем, чтобы продолжать. Он посчитал, что мы превзошли его, и потому наше совместное социально приемлемое время, проведенное с Фердинандом за этим танцем, завершилось на сладко-горькой ноте. Хотя его слова меня тронули, меня еще больше огорчило, что эта возможность исчерпана.

Всего лишь через неделю мне предстояло отправиться в дворянскую академию, и, казалось, Фердинанд не испытывал такого беспокойства из-за предстоящей разлуки, как я ожидала.

Я посмотрела на него, элегантно завтракающего, как обычно, и ощутила зависть к его спокойствию. Он перехватил мой взгляд и с вопросом приподнял бровь.

— Что-то случилось, Розмайн? Как я могла выразить словами то, что чувствовала в данный момент? Я рассматривала возможность активировать блокирующий звук магический инструмент, но решила, что это будет слишком невежливо, пока он всё ещё завтракает.

— Нет, пока нет. Я просто думала о последнем годе в дворянской академии и о том, что не увижу тебя какое-то время. — Я вздохнула в свою чашку чая. Он выглядел немного расстроенным от моего объяснения, и это дало мне надежду на то, что он тоже будет скучать по мне. Он отложил приборы и кивнул Юстоксу, чтобы тот убрал его тарелку.

— Но ты же вновь увидишь своих друзей. Уверен, у тебя найдется о чем поговорить с госпожой Ханнелорой, не так ли? — Он улыбнулся мне своей нейтральной дворянской улыбкой, и я не знала, как это расценивать.

— Ну да, это будет приятно, наверное, — наконец уступила я, нащупывая свою чайную чашку.

— Кстати, Розмайн, я думаю, тебе стоит больше времени проводить в дворянской академии, чтобы насладиться своим свободным временем. В прошлом году ты ведь тоже не могла много времени провести в библиотеке, верно? Ты определённо должна это исправить. Почему он пытается отослать меня? Что за чепуха? Хотя библиотека в дворянской академии — безусловно, очень приятное место, я не могла понять, почему он хочет, чтобы я была там, а не рядом с ним.

— Ты не думаешь, что это будет рискованно — проводить столько времени так близко к богам? Теперь я смотрела на него с недоверием. Откуда всё это взялось?

— Я скоро закончу еще одно заклинание, оно должно защитить тебя от их влияния, — сказал он, отворачиваясь от меня.

— Есть риск, связанный с твоим пребыванием здесь, когда наша церемония звездного сплетения уже так близка, Розмайн, — произнёс Фердинанд, заметно смущаясь, пока я сама не почувствовала, как заливаюсь румянцем от его намёков. Леонора и Корнелиус тоже, казалось, занервничали. Почему Фердинанд был так настойчив в этом вопросе, даже рискуя смутить моих последователей своими словами?

Может быть, он заметил, как я бессознательно вернулась к своей старой привычке тянуться к его рукаву, только на этот раз я действительно хотела взять его за руку. Я думала, что достаточно умело скрываю свои желания, но Фердинанд всегда был очень внимателен к малейшим деталям. Боялся ли он, что эти публичные проявления привязанности вызовут скандал? Но если это так, я могла бы решить эту проблему. Только прошлой ночью у меня случился прорыв, и я пришла к революционному откровению.

Эхехехе, для смешивания маны не требовалось прикосновение! Это не обязательно должно было быть заметно другим! Так же как магическим камнем ездового зверя можно было манипулировать на расстоянии, так же и ману можно было передать на небольшом расстоянии. Конечно, это было более расточительно, и дальность действия была ограничена, но все же. Нам не нужно быть слишком публичными в том, что в дворянском обществе называли добрачным смешиванием маны. Ведь мана такой низкой плотности была невидима.

Я сложила пальцы перед подбородком и оперлась локтями на стол. Затем, невинно улыбаясь Фердинанду, я направила часть своей маны в кончики его розовых ушей. Я заметила точный момент, когда он понял, что я делаю: его уши стали еще более тёмно-розовыми, как я и надеялась. Моя улыбка стала еще шире, как и его.

— Розмайн, — начал он, но следующая волна моей маны, чуть более интенсивная, заставила его откашляться от удивления и ещё больше покраснеть.

Юстокс выглядел встревоженным из-за этих неожиданных физических симптомов, поэтому я прекратила посылать ману и наблюдала с легким чувством вины и веселья за тем, как Фердинанд пытался успокоить Юстокса, не раскрывая истинные причины его реакции. Тем временем я старалась сохранять невинное выражение благородной особы.

Как только Юстокс успокоился и отступил от нашего стола, я больше не могла сдерживаться и послала ещё одну волну маны, чуть более сильную, чем предыдущая. Я просто надеялась, что он заметит возможности для романтического общения, которые у нас возникли благодаря такому осторожному подходу!

К моему великому удовольствию, Фердинанд вздрогнул, когда моя мана проникла в него. Его гримаса изменилась на мгновение — от самой искренней и тёмной улыбки до яркой и гневной дворянской, но что-то внезапно насторожило его.

– Стража! Защищайте ауба! – Внезапная смена его поведения была столь же внушительна, как и его выкрик, заставляя всех мгновенно занять свои позиции.

Ангелика была первой. Она вскочила на стол передо мной с щитом в одной руке и Штернлюком в другой, готовая атаковать, даже если не зная, кого именно. Я заметила, как Корнелиус и Леонора возникли по бокам от меня в одно мгновение, а Матиас, Францискус и Иветта метнулись за моей спиной, чтобы прикрыть меня. Впереди я также увидела, как Экхарт бросился к Фердинанду.

Им не пришлось долго ждать, чтобы понять, что взволновало Фердинанда. Со страхом я заметила, как один из его амулетов обрушивает контратаку в мою сторону и могла лишь надеяться, что мои рыцари её остановят. Если же она попадёт на один из моих собственных талисманов, то лавина магических атак неминуемо начнёт устремляться туда и обратно между нами.

Удар по щиту Ангелики был настолько мощным, что вспышка молнии пробежала по его поверхности, прежде чем щит зашатался и, наконец, развеялся. Но, вместо того чтобы быть поражённой оставшейся силой контратаки, Ангелика была втащена Корнелиусом за его собственный щит, и тот встал передо мной. Я заметила, как пот выступил на его шее, когда он изо всех сил старался выдержать удар. Рядом с ним Леонора была готова занять позицию, как он это сделал для Ангелики.

К моему великому облегчению, спустя ещё несколько напряжённых секунд, когда я могла лишь наблюдать за происходящим передо мной, угроза миновала, и мана рассеялась. Я услышала, как Фердинанд тяжело вздохнул, и заметила, как он тщательно массировал виски руками. Я попыталась усмехнуться над нелепостью всей ситуации, но напряжённость наших рыцарей сделала это неуместным. Они всё ещё с осторожностью следили за Фердинандом, в то время как Экхарт, защищая Фердинанда своим щитом, смотрел на меня с явной враждебностью.

— Вы напали на него, — обвинил он меня, и я не могла этого отрицать. Однако моих рыцарей это не обрадовало, и они ещё плотнее окружили меня. Хотя они всё ещё не были уверены в том, что именно произошло, их высшей приоритетной задачей было теперь обеспечить мою безопасность, особенно если разгневанный рыцарь высший дворянин готовился к бою. Ангелика уже пришла в себя, и у меня сердце сжималось от горя, видя, как она снова готовит свой штап, чтобы сразиться с собственным женихом.

— Отступи, Экхарт, — приказал Фердинанд, и Экхарт с неохотой отступил назад, прячась за господином. В его голосе слышалась усталость.

— Розмайн, ты идиотка. Ты думала, что открыла что-то совершенно неизвестное для всех остальных, не так ли? Видишь теперь, почему другие дворяне не делают такого? — Хотя он и отчитывал меня, его голос не звучал столь грозно, как обычно. Я сглотнула, осознавая, что действительно стала причиной этого фиаско.

— Прости меня, Фердинанд, — сказала я, пряча лицо в рукавах, что совершенно не подобает благородной особе. Корнелиус смотрел на нас с Фердинандом и нахмурил брови, наблюдая за нашей беседой.

— Здесь я ничего не понимаю. Что только что произошло? Почему один из амулетов господина Фердинанда атаковал госпожу Розмайн? Остальные мои охранники, казалось, поддерживали его недоумение, но я совсем не хотела признавать, что натворила. Это не должно было стать публичным! Я посмотрела на Фердинанда с мольбой в глазах, но он, похоже, издевался надо мной, ухмыляясь еще ехиднее.

— Ну, Розмайн, ты хочешь сама объяснить все своим последователям или предоставишь это мне? Я осознала, что следовало остановиться, как только Юстокс начал проявлять беспокойство. Как же глупо было продолжать, когда стало ясно, что я не так скрытна, как думала! Но это осознание пришло слишком поздно, и я начала смиряться со своей участью.

— Ай! Я всего лишь хотела проверить теорию о передаче маны другому человеку и выяснить, требуется ли при этом прикосновение. Мне казалось, что не требуется! Хотя я старалась объяснять коротко и просто, глаза Корнелиуса расширились, лицо Леоноры слегка покраснело, а Ангелика, казалось, уже потерялась в пустоте своих мыслей.

— Когда, казалось, все получилось, я немного увлеклась и, похоже, активировала один из амулетов Фердинанда, охохо. Улыбка, которую Фердинанд отправил мне в этот момент, была подобна ночному кошмару.

— Немного увлеклась, моя дорогая? — он оставался сидеть, чтобы не усиливать напряжение у всех моих рыцарей. Я знала, что за сегодняшний день придется расплачиваться. Он никогда этого не забудет. А-а-а!

Мои стражи опустили щиты и оружие, их изможденные и усталые глаза были устремлены на меня. Я не знала, как на это отреагировать.

— Госпожа Розмайн, ... — начала Леонора, но, похоже, она не знала, что сказать. В итоге Корнелиус решил закончить её фразу.

— Госпожа Розмайн, господин Фердинанд, просто возьмите уже друг друга за руки, — предложил Корнелиус, глядя в потолок и говоря сквозь стиснутые зубы. Его слова были слышны совершенно ясно. Я оглянулась на других своих последователей, и они закивали, соглашаясь с его предложением. Фердинанд, похоже, не был особенно удивлён тем, что предложение прозвучало именно от Корнелиуса.

— Я думала, что вы сочтёте это неуместным, но если вы действительно с этим согласны... — начала я с осторожностью.

— Это предпочтительно делать в более уединённых местах, но лёгкие нарушения границ допустимого — ожидаемы для пар, приближающихся к церемонии звездного сплетения. — Лизелета сказала это столь спокойно, что я покраснела ещё сильнее. Тем временем Фердинанд потянулся к лежащему на столе магическому инструменту для блокировки звука, и наши последователи вышли за пределы его действия, даже без напоминания. Напряжение спало, но Фердинанд всё равно оставался раздражённым из-за меня.

— А я уж подумал, что ты за последние годы обрела стыдливость скромной девицы, Розмайн, — усмехнулся он, глядя на меня. Я почувствовала облегчение от того, что он не сердился. Разочарование в себе разъедало из-за того, что я поставила его в такую ситуацию.

— Но, похоже, в тебе все еще живет та девочка, которая спокойно купается в присутствии мужчины, — продолжил он меня дразнить с зловещей ухмылкой. Я однозначно это заслужила, хотя ситуация была совершенно неподходящей!

— Мне очень жаль, Фердинанд. Это было неловко не только для меня, но и для тебя. Ты так старался сделать все незаметно, а теперь все знают. — Я была на грани слез.

Он протянул руку и крепко пожал мою, ободряя меня. Когда я взглянула ему в лицо, он добавил в прикосновение легкую волну маны, что вызвало у меня смех.

— Фердинанд, они всё ещё здесь, знаешь ли, — попыталась я его упрекнуть, но не смогла придать своему голосу строгости или сделать лицо серьёзным.

— Но ведь они сами сказали, что не против, Розмайн, разве нет? — Фердинанд взял мою другую руку и теперь сжимал обе.

— Ну да, они так говорят, но только потому, что не знают, что ещё сказать, верно? — Неловко усмехнувшись, я приподняла бровь.

— Розмайн, разве ты не заметила, что за последние четыре недели они ни разу не упрекнули тебя, когда ты просила их отвернуться? Разве тебе не показалось странным, что они активно подбадривали меня присоединиться к тебе в зале восполнения основания? — Я распахнула глаза от его слов.

— Я объяснила Леоноре, что ей нужно довериться мне, и полагала, что она передаст это остальным. Разве последнее замечание не вызвано тем, что Лизелета опасалась, что я снова упаду в обморок? — Я изо всех сил старалась удержать лицо от дрожи, пока Фердинанд продолжал держать мои руки в своих и тяжело вздыхать.

— Пока Бреннварме даровал тебе своё божественное покровительство, вижу, что благословения Сехевейта ещё долго ждать не стоит, — усмехнулся он, прежде чем посвятить меня в детали.

— Нет, Розмайн. Они знали о нашем сближении и проявили больше снисходительности. Возможно, это связано с твоим недавним случаем потери сознания, но факт, что они были осведомлены, остается неизменным.

— И ты не сказал мне этого, потому что...? — Я подняла бровь, глядя на него. Если бы я знала, что они не возражают против держания за руки, я бы определенно выбрала именно это!

— Потому что я был эгоистичен и жаден, и не хотел рисковать тем, что ты перестанешь встречаться со мной наедине из-за смущения, моя дорогая. — Его мальчишеская улыбка была широкой, и я снова почувствовала внезапное желание ударить его.

Я не стала ждать, поднялась с места и поцеловала его в губы прямо на глазах у всех.

Его глаза заметно расширились, и он поспешно попытался подтянуть плащ, чтобы прикрыть нас хотя бы от части наших последователей, хотя всегда с готовностью принимал мой поцелуй. Вернувшись на своё место, я заметила его сильное смущение, выражающееся в ярком румянце на щеках. Затем он быстро встал и попросил разрешения удалиться, которое я, разумеется, ему дала. Прежде чем покинуть зону действия блокирующего звук магического инструмента, он попросил меня ещё раз обдумать его предложение остаться в дворянской академии как можно дольше.

— В противном случае, расскажи мне, как ты представляешь, что все это не обострится ещё больше до конца зимы. — Его почти беззвучное замечание оставило меня в недоумении. Он не был совершенно неправ.