Эмоциональные качели
Я словно почувствовала, как Дрефангуа сыграла с нами шутку после ритуала. Понять, прошло ли лишь несколько мгновений или больше часа, было невозможно. Я утонула в ощущении его близости, и постоянное взаимодействие нашей маны было самым успокаивающим и приятным переживанием, которое я когда-либо испытывала. В сознание закрались капля сожаления за отсутствие отправной точки из прошлой жизни Урано, но я быстро отвергла эту мысль. А может и хорошо, что мне не с чем сравнивать, ведь радость от этих поцелуев уже была неописуемой для меня даже в абсолютном масштабе. — Кто тогда вообще нуждался в сравнениях?
Это было чувство, вызывающее привыкание. Близость. Тепло. Он! Когда я потянулась за, казалось, сотым поцелуем с его губ, я притянула его к себе, обхватив руками за талию. К моему удивлению, он, казалось, удивился этому и немного отстранился от меня.
— Розмайн, если мы будем продолжать в том же духе... — начал он, но я прервала его слова очередным поцелуем. Только когда я почувствовала удовлетворение, я позволила нашему разговору продолжиться.
— ...это будет настоящий скандал, верно? — закончила я его фразу и раздраженно вздохнула. Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как он кивает.
— Не стоит так легко разбрасываться твоей репутацией, Розмайн. Это только усложнит всё без нужды. Я надула губы, прислонив голову к его груди.
— Как ты остаёшься таким рассудительным, Фердинанд? Бреннварме издевается только надо мной? Его сигналы последнее время были настолько противоречивы, но он так благосклонно принимал все поцелуи, что мне трудно понять его хладнокровие сейчас.
— Он издевается надо мной с тех пор, как ты спасла меня, Розмайн. Сейчас он особенно сильно мучает меня. Мысли, которые бушуют в моей голове, преследуют меня, не оставляя возможности их не исполнить, но я не могу позволить, чтобы это навредило твоему правлению, Розмайн. И я прошу тебя тоже понять этот разумный подход. Я с изумлением расширила глаза. Он, должно быть, усовершенствовал своё дворянское лицо, если даже меня удалось обмануть. Я знала, насколько трудными были последние недели для меня, а он сражался так долго? Если он был так силён все это время, то и я должна сдержать себя. Просто... я не хотела этого делать.
— Фердинанд, как ты ожидаешь, что я сдержусь почти целый сезон после того, как узнала, насколько это приятно? — Я встала на цыпочки и украла ещё один поцелуй с его губ.
— Розмайн, наверняка, мы сможем придумать несколько ситуаций, чтобы повторить это... — теперь уже он прервал собственное предложение, чтобы снова поцеловать меня, и я нисколько не возразила. Вместо этого я сама устремилась к нему. Это было так приятно.
— Но я умоляю тебя, Розмайн, держи руки выше моей талии. — Он запечатлел свою просьбу еще одним поцелуем, и я, в подтверждение, подняла руки на его верхнюю часть спины. На такое условие я согласна.
Той ночью я не могла заснуть. Мысли о Фердинанде и том, как приятно было обмениваться с ним маной столь интимным образом, не давали мне покоя. Я старалась не быть слишком восторженной, но, должно быть, каждому, кто видел меня в тот момент, было очевидно, что произошло что-то очень хорошее. Я пыталась зарыться головой в подушку, чтобы отогнать эти мысли. Когда я услышала медленный шорох и тихий кашель за моими занавесками, я поняла, что Гретия, должно быть, прекрасно осведомлена о моей борьбе с бессонницей, и я выдохнула своё разочарование в подушку подо мной.
— Госпожа Розмайн, не желаете ли немного успокаивающего чая? — Её голос был мягким и едва пробивался сквозь тишину ночи. Если бы я хотела притвориться спящей, она дала мне возможность сделать это без труда.
— Да, это было бы очень кстати, Гретия, спасибо. — Я мгновенно сдалась под её заботой и села на кровати, чтобы раздвинуть шторы.
— А у тебя есть какие-нибудь магические камни, которые можно превратить в золотую пыль? Сейчас все было не так, как в третий год, когда я теряла ману повсюду после ритуала, но я все же чувствовала странное ощущение лёгкого зуда, связанного с маной.
— Конечно, госпожа Розмайн, господин Фердинанд приготовил несколько мешочков в ожидании, что такая необходимость может возникнуть. Я улыбнулась, когда она принесла из соседней комнаты кожаный мешочек, полный магических камней низкого качества. Конечно, они к этому подготовились.
Пока аромат заваривающегося чая начал наполнять мои покои, мои пальцы начали неосознанно играть с камнями внутри мешочка. Я пыталась определить, сколько маны потребуется, чтобы превратить их в золотую пыль, но это оказалось бесполезным занятием. Это было похоже на попытку с помощью кухонных весов определить вес пёрышка. Я ощущала, как один за другим камни лопались между моими пальцами, но это происходило практически сразу, как только я вкладывала в них даже малейшую частицу маны. Я вздохнула и обрадовалась, когда Гретия начала наливать в мою чашку готовый чай.
— Как вы себя чувствуете, госпожа Розмайн? — спросила она, дав мне немного насладиться чаем.
— На самом деле, хорошо. Кажется, моя эффективность использования маны снова возросла, но это было ожидаемо. — Я покопалась в кожаной сумке в поисках очередного камня. Сейчас она была в основном заполнена золотой пылью. Я подумывала попросить второй мешочек, но не была уверена, какую новую информацию это могло бы мне дать. Возможно, наполнение более качественных магических камней большого объема было бы более полезным, но заставить Гретию предоставлять их посреди ночи было бы чересчур.
— Может, я немного нервничаю из-за предстоящей церемонии звездного сплетения. Я действительно жду её с нетерпением, — доверительно сказала я, улыбаясь своей чашке чая. Гретия, казалось, замялась на мгновение, прежде чем ответить.
— Я рада, что вы так чувствуете, госпожа Розмайн. Её уклончивый ответ заставил меня задуматься, что она на самом деле думает о нас с Фердинандом.
— Ты испытываешь сомнения по этому поводу? — я говорила будто бы своей чашке чая, не глядя на неё прямо, но пыталась уловить любую её реакцию. Снова казалось, что она колебалась перед ответом.
— Нет. Официальное соединение ваших нитей жизни с господином Фердинандом — это абсолютно естественный и логичный шаг в развитии ваших отношений, и я уверена, что это принесет большие преимущества вашей личной жизни и Александрии. — Её слова казались мне честными, но что-то всё ещё было не так. Смутно припомнилось, что пару лет назад у нас уже был подобный разговор.
— Но ведь ты не одобряешь церемонию звездного сплетения в общем, верно? — Я послала ей ободряющую улыбку, поняв, что она не хочет это озвучивать. Она покачала головой.
— Ожидание общества, что всё обязательно закончится браком, словно петля на моей шее, госпожа Розмайн. — Она прикусила губу, произнося это, и попыталась сменить тему.
— Может быть, вы желаете новый мешочек с магическими камнями, госпожа Розмайн?
— Нет, меня все устраивает. Гретия... — начала я, но она умоляла глазами замолчать.
— Гретия, если ты когда-нибудь почувствуешь давление выйти замуж, пожалуйста, обратись ко мне за помощью, и я это предотвращу. — Вместо облегчения в ее глазах мелькнули сомнения.
— Я уже более года отклоняю предложения о браке, заявляя, что служение вам для меня важнее, и это какое-то время работало, но сейчас их стало больше и они стали настойчивее. Я полагаю, что в скором времени это может даже привести к открытому конфликту. — Я уставилась на нее. Почему мне никто не рассказал о драме, разворачивающейся вокруг нее?
— Гретия, я не знала об этом. Я ясно дам понять во время зимних встреч, что мои последователи абсолютно свободны отвергать любые ухаживания! Вам не нужно бояться последствий. — Я попыталась сжать ее руку, чтобы успокоить, но она убрала ее из моей досягаемости, прежде чем я успела сделать это.
— Ваше сострадание не знает границ, госпожа Розмайн. Я подумываю принять предложение господина Юстокса более постоянного и надежного решения. Он предложил мне церемонию звездного сплетения, которая послужила бы неприступной стеной против любых дальнейших ухажеров. — Мои глаза расширились, когда я переварила ее слова, и я чуть не выплюнула чай. Что?! Юстокс?! Гретия думает выйти замуж за Юстокса?!
Я сократила расстояние между нами, взяв ее руки в свои, и, намеренно глядя ей в глаза, спросила:
— Гретия, прошу, задумайся еще раз. Юстокс определенно не тот человек, который тебе нужен! — Ее благородная улыбка, казалось, пошатнулась из-за моей внезапной настойчивости, но я не могла позволить ей так разрушить свою репутацию и будущее!
— Вы не позволите этого, даже если это приведет меня к спокойной жизни, госпожа Розмайн? — Теперь уже моя улыбка начала подрагивать. Не то чтобы я не понимала, откуда исходят ее мысли, но все же... Юстокс?
— Если ты считаешь, что это приведет к наилучшему исходу, тогда я не возражаю против твоей церемонии звездного сплетения по расчету, — вздохнула я, и Гретия расслабилась, услышав мои слова.
— Но, Гретия, тебе все же стоит ясно рассмотреть и другие варианты. В конце концов, мы говорим о Юстоксе. — Она убрала руки и улыбнулась мне.
— Благодарю Вас за сочувствие, госпожа Розмайн.
Будь то благодаря успокаивающему чаю или отвлечению мыслей, которое мне предоставила Гретия, вскоре я наконец смогла уснуть.
— Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросил меня Фердинанд еще до начала завтрака, с явным беспокойством на лице. Я проспала и теперь опаздывала, но он редко говорил о важных вещах до того, как мы заканчивали есть. Я прикрыла зевок рукой.
— Устала. Вчера не могла уснуть. Я надеялась, что меня не слишком выдавал румянец, но могла заметить, что кончики его ушей уже начинали менять цвет.
— Я слышал от Лизелеты, что один из мешочков с магическими камнями, который я предоставил, превратился в золотую пыль за ночь, ты ощущала что-то странное, когда это произошло? Была ли какая-то боль, неприятные ощущения, изменение в мане? О, значит, он беспокоился о последствиях ритуала.
— Моя мана ощущалась так, будто если бы я слегка выдохнула в сторону дерева, его бы вырвало ветром с корнем. Я пыталась определить порог насыщения магических камней, но мне казалось, что он достигался любым количеством маны. Справа я заметила, как Ангелика оживилась при мысли о том, чтобы заставлять деревья падать просто выдохом в их направлении. В её глазах мелькнул огонек нетерпения. Я улыбнулась, представив, что она может попробовать в свой следующий выходной день.
— Но ты не чувствуешь, что остаток божественной маны внутри тебя каким-либо образом отреагировал? Многие боги даровали тебе свою божественную защиту и признали тебя во время ритуала. Я боялся, что это может вызвать реакцию их божественной маны. Он внимательно изучал меня, а я изо всех сил старалась сосредоточиться на ощущениях внутри своего тела.
— Ну, это не больно, скорее похоже на зуд? Как будто моя мана слегка изменилась, но я не могу сказать, что это неприятно. Думаешь, это может быть божественная мана? Я наклонила голову и посмотрела на него. Это было действительно не сравнимо с тем временем, когда они окрасили меня, и мне пришлось избавляться от всей их маны. Это скорее походило на зуд. Фердинанд приложил кончики пальцев к виску и, казалось, сам ощутил какую-то боль.
— Не могу сказать наверняка, Розмайн. Нам нужно подождать и наблюдать, произойдут ли ещё какие-либо изменения, — наконец вздохнул он, и в его голосе прозвучала некая обречённость. Он был действительно очарователен, когда позволял себе проявлять тревогу за меня.
— Я сразу доложу о любых изменениях, — пообещала я с уверенной улыбкой, но это, казалось, не слишком его убедило.
— Розмайн, могу я попросить тебя поручить эту задачу Хартмуту? — Я подняла бровь на Фердинанда и старалась скрыть свое отвращение от идеи, чтобы именно Хартмут из всех людей обратил пристальное внимание на мою ману с моего явного разрешения.
— В прошлом он доказал, что наиболее чувствителен к твоей мане и уровню божественности, которым боги награждают тебя, Розмайн. — Я не могла не согласиться с его доводами, но мысль об этом все равно вызывала отвращение. Но, конечно, Фердинанд прав в своих опасениях; существует очевидный риск от всех этих благословений, и лучше начать действовать заранее. Я бросила на Фердинанда страдальческий взгляд, прежде чем пригласить Хартмута к столу.
— Хартмут, прошу тебя, наблюдай за моей маной на предмет божественных изменений в ближайшие дни. — Существовало мало слов, которые я хотела бы произнести ещё меньше, чем эти. Фанатичный блеск в глазах Хартмута заставил меня мгновенно пожалеть о сказанном. Он даже опустился на одно колено, чтобы подтвердить приказ. Почему он должен делать это с таким энтузиазмом?!
— Для меня большая честь выполнять это поручение, и я не подведу вас, госпожа Розмайн. Пока что кажется, что зелье, которое вы выпили вчера для усиления вашего цвета, достаточно эффективно подавляет любые вспышки божественной маны. Я немедленно уведомлю вас, если почувствую ослабление эффекта. — Только с высочайшим самообладанием я сумела сохранить благородную маску на лице и не поддаться подергиваниям, которые пытались завладеть всем моим выражением. Неужели он может чувствовать изменения моей маны после поцелуев? Что с тобой не так, Хартмут?!