Изменения
Розмайн активировала блокирующий звук магический инструмент, как только последние тарелки с их ужина были убраны. Фердинанд подозрительно посмотрел на неё, поскольку Эльвира, их почетная гостья сегодня, всё ещё находилась в пределах действия.
— Эльвира сегодня рассказала мне много всего, и я пришла к выводу, Фердинанд, что нам нужно поговорить. В его голове множество мыслей сталкивались и боролись за первенство. Он прекрасно осознавал природу их разговоров и точную причину, по которой он так поспешно пригласил Эльвиру — он вовсе не собирался в них участвовать. Но казалось, Розмайн имела на этот счёт иное мнение.
— Я бы предпочел не обсуждать с тобой то, о чём вы, возможно, говорили сегодня, — наконец ответил он с неодобрительным взглядом.
— Ну, что ж, тем хуже. Тогда я буду говорить, а ты будешь слушать. Сила, с которой она произнесла эти слова, была немного неожиданной, учитывая обстоятельства.
— Похоже, некоторые глупцы распространяют слухи о том, что я якобы ауб-марионетка, а ты запер меня в замке последние несколько месяцев, чтобы было проще управлять, не слыша моего мнения. Хотя я, конечно, понимаю, что всё, что ты когда-либо делал, это поддерживал мои личные желания и справлялся с менее приятными сторонами вещей, твои действия вписываются в их повествование. Поэтому нам нужно с этим бороться. Я буду работать больше часов в замке, свободно посещать свою библиотеку, встречаться с большим количеством людей как внутри, так и за пределами замка, а ты станешь менее ревнив к каждому мужчине, с которым я контактирую. Я буду проводить частные беседы с моими последователями даже без присутствия рыцаря-охранника, и я не потерплю таких односторонних визитов от гостей, которые привозят всех, кроме мужчин брачного возраста. Что это была за забота со стороны Древанхеля? Кажется, они тоже думают, что успокаивать нужно тебя, а не меня. Это зашло слишком далеко, Фердинанд, и нам нужно с этим бороться.
Фердинанд неподвижно смотрел на неё, точно у него произошел сбой в мыслях. Когда к нему наконец вернулось ясное сознание, он бросил негодующий взгляд на Эльвиру.
– Ваши разговоры касались политики? – спросил он с оттенком недоверия в голосе.
– О, мы обсудили все необходимые темы примерно через полтора колокола, так что я решила, что будет лучше устранить некоторые дальнейшие сомнения, которые я заметила в её образовании. – Её элегантный глоток чая прекрасно донёс мысль до Фердинанда.
– Вам следует вести себя более подобающе консорту ауба, господин Фердинанд. Ваша официальная роль лишь – поддерживать Ауба. Но ваша поддержка, явно обусловленная вашей высокой компетенцией, может казаться чрезмерной. Также кажется, что вы взяли на себя роль командующего рыцарским орденом, хоть и неофициально. Если даже я заметила это, находясь в Эренфесте, можете быть уверены, что в Александрии люди тоже это замечают.
– А Розмайн, безусловно, должна действовать более подобающе аубу. Ограничивать её свободу передвижения лишь из-за того, что какие-то мелкие сошки из Лорцинга или Аусвальда слишком шумят, просто недопустимо. – Она яростно посмотрела на Фердинанда.
– Дело было несколько сложнее, – признал он с насмешливым фырканьем.
– Глессенмейер, Хаухлетце и Иммердинк вели обширные заговоры с этими двумя герцогствами и несколькими александрийскими дворянами, пытаясь разными способами убить Розмайн. В течение месяцев, когда я «держал её под замком», было совершено не менее семи покушений на её жизнь, и все они были предотвращены. Были также некоторые попытки и против меня. – Розмайн разинула рот, услышав это.
– Я знаю, что ты тяжело переносишь смерть, поэтому я скрывал от тебя эту информацию. Но, похоже, теперь необходим другой подход. – Он вздохнул.
– И, говоря о Древанхеле, хотя они явно пытались задобрить меня, их ещё более очевидным замыслом было заставить Блуанфу танцевать для некоторых из твоих неженатых последователей. Меня также немного раздражает, что они не выбрали своих лучших служащих. Очевидно, этого господина Хайнриха следовало включить с самого начала.
– Тогда я поговорю с Аубом Древанхелем на следующей конференции герцогов, чтобы поставить его на место, – обещала Розмайн. Фердинанд поморщился, но не возразил.
На следующий день Фердинанд организовал для Эльвиры экскурсию по Александрии, которую должна была провести Леонора. Несмотря на то, что он надеялся вернуть часть благосклонности за то, что она стала Эруахлерен и Анхалтунг для Розмайн, его основное беспокойство заключалось в том, что соглашения с Древанхелем не позволили бы знаниям о том, как применить улучшенное заклинание васшен, распространиться в Эренфесте.
На третий колокол Розмайн и её последователи присоединились к нему и лорду Хайнриху в их импровизированной мастерской для инструктажа. Хотя заклинание имело среднюю сложность, ментальный образ, который мог быть создан только с помощью увеличительного инструмента лорда Хайнриха, был необходим для успеха. Многоступенчатый процесс заклинания сначала наносил обычный вашен на область воздействия, затем топил оставшиеся бактерии мощью Вантоле и, наконец, удалял мертвые бактерии с помощью ещё одного сокращенного вашена для повышения эффективности использования маны. В целом, это было примерно вдвое сложнее обычного вашена.
Фердинанд объяснил всё это в быстрой координации с лордом Хайнрихом и показал магические круги, которые действительно использовались, прежде чем они были сокращены в заклинание. Он заметил, что Ангелика не совсем следила за происходящим, но казалось, что большинство остальных старались зафиксировать всё это в памяти. После того как он продемонстрировал общую идею, разделяя каждый шаг и позволяя всем взглянуть на промежуточные результаты с помощью увеличительного инструмента, он затем продемонстрировал произнесение заклинания одним плавным движением.
— Дезинфицирен, — сказал он, и живая грязь, видимая буквально секунды назад, превратилась в чистую и пустую стеклянную пластинку, на которую её положили. Фердинанд заметил более чем одно напряженное лицо, так как они старались правильно произнести заклинание. Розмайн удалось со второй попытки, но у Хартмута это заняло четыре, а у Матиаса даже семь попыток. "Интересно... возможно, его сложность выше среднего", — задумался он.
— Обратите внимание, что это заклинание нельзя использовать вместо вашен. Оно довольно сильно жжётся при контакте с глазами и носом. Также, кажется, оно не совсем безопасно для кожи. Используйте его только для поверхностей, а не для живых существ. — Розмайн кивала в такт его словам, но потом, казалось, что-то вспомнила.
— Возможно, стоит применять его к свежим ранам, если Хейльшмерц по какой-то причине недоступен. Несмотря на жжение, я полагаю, это поможет предотвратить заражение ран. — Все удивленно смотрели на неё, слыша, как она предлагает альтернативное использование заклинания, которое только что выучила.
— Благодарю за ваше предложение и учту эту гипотезу, когда продолжу свои исследования в Древанхеле, госпожа Александрия. — Лорд Хайнрих первым нарушил неловкую тишину.
— Не пришли ли вы к этой мысли из-за моего предположения в начале презентации, что эти черви связаны с болезнями и разложением? — Фердинанд был впечатлён быстрым умозаключением, которое вновь продемонстрировал лорд Хайнрих. Розмайн улыбнулась ему.
— Да, я тоже считаю, что некоторые из этих червей вредны. Однако, прошу вас, рассмотрите возможность того, что некоторые из них могут быть полезными. Если вы увеличите усилия в расследовании этих червей, советую обратить внимание на йогурт и то, как он получается из молока.
Она ещё раз для надёжности применила "дезинфицирен" на ручку своей чайной чашки и удовлетворённо сделала глоток.
— Вы оба невероятно хорошо справились с разработкой такого заклинания всего за неделю. Сегодня вы творили историю, господин Хайнрих и господин Фердинанд. Я горда быть свидетелем этого момента. Хвала Унхайльшнейд, Местионоре, Дауэрлебен и Вантоле! — Желтые, белые и золотые лучи дождём пролились на Фердинанда и господина Хайнриха. Последний казался совершенно озадаченным столь неожиданным благословением и мгновенно опустился на колени.
— Ваша похвала мне честь, о Божественный Аватар. Обещаю продолжать свои исследования на благо всего Юргеншмидта. — Фердинанд слегка нахмурился за своей маской, в то время как Хартмут широко улыбался появлению нового верующего.
Лекция о новом заклинании дезинфицирования была повторена во второй половине дня для всех присутствующих и служащих в замке, прежде чем господин Хайнрих в конце концов вернулся в Древанхель. Фердинанд был одновременно огорчён и рад снова вернуться к бумажной работе, которая, несомненно, ждала его на следующий день. Прежде чем отправиться в кровать, ему также предстояло прочесть последний отчёт Хартмута о деятельности Розмайн.
Казалось, она вновь встретилась с Эльвирой, но на этот раз у них было настоящее чаепитие, без использования блокирующих звук магических инструментов, хотя некоторые темы могли бы посчитаться достаточно деликатными. Он также предупредил, что простолюдины и их дети с пожиранием войдут в город через два дня, и он не был уверен, как его госпожа отреагирует в тот момент. Фердинанд должен был признать, что разделяет обеспокоенность Хартмута.
Но когда он добрался до запасного плана, который разработал Хартмут, он почувствовал приближение головной боли. Одной рукой придерживая висок, а другой держа письмо, он настойчиво пробирался сквозь детали. Заключение с детьми контракта Пожирателя с аубом Александрией было ожидаемым шагом, чтобы не позволить им оказаться в руках дворян вроде бывшего графа Биндельвальда.
И поскольку Хартмут не хотел обременять саму Розмайн ответственностью за заботу о них, он предложил включить в контракт только правила, касающиеся их маны, но не остальной части жизни, которую они должны были проводить как простолюдины. Хотя Фердинанд сомневался, как родители и сами дети, когда они подрастут, отреагируют на такие условия контрактов, но они на самом деле были довольно щедрыми для контрактов Пожирателя. Их мана могла быть пожертвована только герцогству напрямую и не могла использоваться для снабжения каких-либо магических инструментов. Им было запрещено участвовать в военных операциях. Их звездное сплетение требовало явного разрешения аубов. Им было запрещено покидать герцогство.
Все это казалось вполне подходящим, чтобы справиться с текущей ситуацией. Но потом Хартмут предложил включить в программу диагностические центры для поиска всех детей с пожиранием в герцогстве и также предоставить лечение за плату для тех, кто наиболее серьезно болен. Его головная боль только усилилась, когда он прочитал расчеты, касающиеся затрат на лечение, ожидаемого прироста маны от детей с пожиранием, оценки их манного потенциала, если они будут обнаружены в самом раннем возрасте, затрат на контракты по всему герцогству и потенциального бюджета на разработку эффективного диагностического инструмента, который мог бы дать представление о степени тяжести болезни, требующей магического вмешательства или оставления без внимания.
Он также предложил, чтобы те, кого лечили в основном ради маскировки центра обследования Пожирателей, могли бы получить ссуду на эту услугу и отработать затраты, переписывая или создавая книги, а также собирая информацию для сохранения в своих соответствующих мастерских. К его облегчению, Хартмут отметил, что он еще не изложил своих идей Розмайн, и что пока достаточно просто предложить приемлемые контракты.
Последняя тема касалась его вопроса о текущем уровне безопасности, который следует применить. Розмайн выразила желание посетить здания, над которыми в данный момент работает Фридберт. Ее "ящик для предложений", как она его называла. Изначально он считал это пустой тратой ресурсов, но она настойчиво утверждала, что это окажется весьма полезным инструментом для сбора информации, просто предоставляя пространство, где люди могли бы делиться сведениями без каких-либо последствий.
Фердинанд опасался, что будет избыток недостоверной информацией, и что репутация Розмайн пострадает, если она примет совет от кого-то, кто даже не рискнул высказать его напрямую. Однако в конце концов ее настойчивость в том, что "люди любят делиться своим мнением. Пусть говорят! Это будет замечательно," в конце концов сломила его. Он не был доволен, что она посещает квартал дворян и нижний город всего с несколькими рыцарями сопровождения, но после того, как месяц назад ауб Глессенмейер и Ауб Хаухлетце серьезно поговорили с зентом Эглантиной, никаких новых попыток убийства больше не случалось.
И репутация Розмайн как ауба действительно немного пострадала из-за того, что она не покидала замок и не взаимодействовала с людьми напрямую в своем слегка своенравном стиле.
В итоге, он посоветовал, чтобы прибывающие гости проверялись по более строгому протоколу безопасности, но никаких дополнительных мер предосторожности не требовалось для обычной дворянской обстановки, такой как её библиотека, дворянский квартал или имение гиба. Он заметил, насколько она ожила после встречи с матерью и посещения библиотеки. Он больше не мог отрицать её стремление к свободе, ведь это также разрывало его собственное сердце в процессе обеспечения её максимальной защиты.