Богохульство
Время, проведенное в разлуке с госпожой Розмайн, всегда было самым тяжелым, но изменить что-либо я не мог. Без ее присутствия, подталкивающего нас к покорению более высоких вершин, моя повседневная рутина превратилась в скучную обыденность.
Из отчетов, которые господин Фердинанд получал и считал важными для обсуждения, становилось ясно, что госпожа Розмайн наслаждалась временем в дворянской академии. Ее дружба с госпожой Ханнелорой крепла, и она даже решила исполнить танец посвящения на своем выпускном, что доставило мне большую радость.
Помимо её бесчисленных достижений в учёбе, она даже возвращалась на короткие сессии посвящения маны в это недостойное герцогство, хотя редко задерживалась в зале восполнения основания больше минимально необходимого времени. Я даже не был уверен, было ли у неё хоть немного личного времени с господином Фердинандом, несмотря на то, что он сопровождал её каждый раз. Её график был чрезмерно насыщен.
Редкий обмен письмами, а также прогулки с ней от зала телепортации до зала восполнения основания, были единственными краткими моментами блаженства, дарованными мне.
Однако зимний сезон общения без госпожи Розмайн в центре казался странным и неполным. В это время происходило так много событий. Вместо того чтобы все ее подданные благородно страдали вместе со мной из-за ее отсутствия, они были поглощены своим любимым занятием — интригами. Многие были озадачены демонстрацией верности госпожи Летиции госпоже Розмайн и господину Фердинанду на церемонии нашего звездного сплетения, но с этим было возможно справиться довольно легко.
Если они выглядели озадаченными, это значило, что они пытались адаптироваться к изменениям. Те, кто проявлял больше гнева, чем замешательства, попадали в мой список ненадежных личностей.
Кроме того, я должен был следить за всеми моими соратниками. После того как госпожа Розмайн поручила мне лично помочь Гретии в вопросах её "кавалеров" и твердо напомнила мне, что с её свитой следует общаться только под руководством Геборднунг или Блуанфы, я взял на себя ответственность следить за тем, чтобы её пожелания были исполнены.
В этом отношении Лоренц был наименьшей из моих забот. Достаточно было просто напоминать ему, чтобы он не подвергал риску репутацию госпожи Розмайн своими собственными похождениями. Однако, как мне казалось, это благородные дамы нуждались в защите от него, а не наоборот.
Наиболее заметные неприятности для Фридберта исходили от его собственной семьи. Я думал, что они знали: у него так никогда и не развилось чувство маны. Однако теперь, когда он занимал важное политическое положение как последователь госпожи Розмайн, они, казалось, начали искать выгоду. Умение избежать их напористости, при этом не раскрывая состояния Фридберта, было тонким искусством. По крайней мере, дамы, которых вежливо направляли в его сторону, были достаточно приятными и легко могли быть перенаправлены к более восприимчивым холостякам.
Матиас казался тем, кто очень осторожно взвешивает свои возможности. Вероятнее всего, его выбор будет больше основываться на наставлениях Геборднунг, чем под влиянием Блуанфы, что меня вполне устраивало. Периодически он обращался ко мне за мнением о политическом положении той или иной дамы, но всё словно застревало на одном месте, не двигаясь дальше.
Те, кто был заинтересован в ухаживании за Лизелетой, явно страдали, поскольку она была недоступна, будучи главной служанкой госпожи Розмайн, которая в это время находилась в дворянской академии. Они прибегали к тому, чтобы расспрашивать о ней через меня, отправляя длинные письма, которые я, конечно же, пересылал ей. Казалось, что один из них даже получал ответы. Я мысленно отметил, что следует тщательно проверить господина Вайскиттеля, которому она отдает предпочтение.
Я провел лишь предварительные проверки его личности. Несмотря на то, что он был высшим служащим, он добровольно присоединился к рыцарскому ордену, чтобы занять роль лекаря. Он был на несколько лет старше Лизелеты, но это, вероятно, не станет проблемой. Я знал, что Лизелету не остановит небольшая разница в возрасте. Основным препятствием, на мой взгляд, оставалось то, что его дом был частью фракции госпожи Летиции. Но это может оказаться проблемой, которая решится сама собой к весне.
Нет, самым сложным случаем все еще оставалась Гретия. Госпожа Розмайн решительно стремилась защитить её от всех нежелательных женихов, что в итоге означало — от всех женихов без исключения. Гретия не стремилась к общению ни с Матиасом, ни с Лауренцем, и однажды я предложил Леоноре помочь мне с этим делом. Хотя они и не выросли в одной фракции, похоже, Гретия чувствовала себя более комфортно в компании рыцаря-женщины, чем мужчин.
Но это было лишь временным решением, пока госпожа Розмайн находилась в дворянской академии. Как только её учеба закончится, она не могла позволить себе, чтобы ее самая надежная женщина-рыцарь охраняла Гретию. Рыцарей у нее и так было мало.
Может быть, Гретия могла бы использовать шмила в качестве стража? Хотя это и указывало бы на фаворитизм, госпожа Розмайн только что продемонстрировала подобный жест в отношении Клариссы и меня, поэтому это было не совсем немыслимо.
Тем не менее, Юстокс, похоже, всё ещё волновался за Гретию. Он часто спрашивал и меня и её о положении дел, несмотря на то, что было очевидно: она не особенно хотела обсуждать это.
И вот только вчера он предложил ей свою руку, чтобы сопроводить по коридору, который господин Шмириг занимал гораздо дольше, чем казалось необходимым. Гретия приняла предложение Юстокса, что, по крайней мере, стало достаточно явным сигналом для того, чтобы удержать господина Шмирига на расстоянии.
Я задумался, могла ли госпожа Розмайн увидеть в их паре подходящее долгосрочное решение, если бы в этом, возможно, участвовал какой-то магический контракт. Или же просто строгий приказ от господина Фердинанда. Ведь он был связан с ним именем так же, как и Гретия с госпожой Розмайн. Неужели это действительно не имеет значения?
Но затем я вспомнил, как недовольна она казалась при одном упоминании этой идеи. Разочаровываю ли я её, продолжая думать об этом, хотя ей это не по душе? Может быть, мне стоит попытаться понять, что о ней думает Фридберт? Но разве Гретия доверяет ему так же сильно, как, по-видимому, доверяет Юстоксу, чтобы подумать о церемонии звездного сплетения с ним?
Меня раздражало, что все эти интриги были необходимы лишь потому, что люди не могли просто бросить свои попытки после вежливого отказа. Я с нетерпением ждал новостей о том, что тенисбефаллен, возможно, снова был замечен, и что господин Заргнагель, к сожалению, пал, пытаясь его победить. Однако пока подобных новостей не доходило до моих ушей.
Я вздохнул.
В отличие от дворян, магические животные сейчас вели себя довольно спокойно.
В последние дни Ордошнелли была подозрительно озорной. Я заметил, что количество упоминаний о том, что господин Фердинанд управляет госпожой Розмайн как герцогиней-марионеткой, медленно, но уверенно уменьшалось. Однако слух, который пришел ему на смену, пока не дошел до меня.
Казалось, люди тщательно скрывали это от меня, что могло означать лишь одно – это было что-то, что я не одобрю. Но что же это был за слух?
— Фридберт, вы все еще поддерживаете связь с сетью низших дворян в замке? — спросил я на одном из утренних совещаний и получил нерешительный кивок в ответ.
— Госпожа Розмайн считает их весьма полезными для распространения печатного дела и бумажной промышленности, поэтому я прикладываю все усилия, чтобы донести до них, что меня нисколько не тяготит общение с ними, — подтвердил он, и это вызвало у меня улыбку. Служащий высший дворянин, который совершенно не гордится своим статусом, оказался правильным выбором для свиты госпожи Розмайн по многим причинам.
— Я рад этому, Фридберт. Не могли бы вы узнать у этих людей, какие слухи Ордошнелли распространяет под покровом Фёрбергена? — Я улыбнулся, и он сразу же согласился.
— У вас есть какое-то представление о том, что может обсуждаться?
— Уверен, это как-то связано с госпожой Розмайн. Что-то, что приводит их в ужас. Вот только интересно, что это может быть.
Фридберт склонил голову, охваченный замешательством.
— Это звучит довольно тревожно, Хартмут. Я постараюсь снять покров Фёрбергена для защиты Анхалтунг, — подтвердил он, и я кивнул.
Тем не менее, хотя госпожа Розмайн была удивительной и внушающей трепет, редко можно было найти причину её бояться, если подчиниться её мощи и славе. О чём могли болтать эти недостойные людишки?
— Хартмут, я несколько в затруднении, — сообщил Фридберт на нашем утреннем совещании на следующий день. Я приподнял бровь, ожидая, что он продолжит и разъяснит свои слова.
— Низшие дворяне, с которыми я говорил, выразили только похвалу госпоже Розмайн в её роли герцогини Александрии. Это единодушное мнение всех фракций. Казалось даже, что представители её собственной фракции были наиболее сдержанны в похвалах, тогда как представители фракции госпожи Летиции были самыми впечатлёнными. И это вовсе не попытка успокоить меня как её последователя.
Я нахмурил брови, услышав эту информацию.
— Объяснили ли они, что именно их так впечатлило? Конечно, объявления в начале зимнего сезона общения были официальным моментом распространения информации о благословении, но даже её самое впечатляющее чудо от Энтриндуге вряд ли могло изменить их мнение. И если теперь они более твёрдо верили в её божественность, они должны были знать, что не нужно скрывать это от меня.
— Это чудо многими из её собственной фракции было воспринято с благодарностью как нечто святое для нашего герцогства. Те же, кто принадлежал к фракции госпожи Летиции, предпочли выражаться фразами вроде "хитрое и возвышенное плетение самых изысканных узоров Вентухте". Однако в подробности они не вдавались, поспешно извинившись сразу же после этого.
Значит, они приписывали ей какую-то сложную и искусную интригу? Возможно, это было результатом нашего выражения глубочайшей благодарности к госпоже Летиции после нашей церемонии звездного сплетения?
Я думал, что они приписали мне эту небольшую интригу — и совершенно справедливо, но теперь я уже не был в этом так уверен.
Но было логично, что они избегали распространять этот слух в моем направлении. Это качество обычно восхваляется среди "обычных" дворян, но подходит ли оно госпоже Розмайн, Святой и Божественному Воплощению Местионоры?
Но как же мне поступить дальше, если даже низшие дворяне Фридберта не смогли раскрыть причину?
К моему удивлению, спустя два дня загадку для меня решил гиб Рухеверк. Он пригласил меня на чай, чтобы поговорить о возможных способах улучшения технологии печати иллюстраций. После того как мы обсудили деловую часть нашей встречи, он, к моему удивлению, не попросил отключить блокирующий звук магический инструмент, как я ожидал для обычной светской беседы.
— Ордошнелли принесла мне самые изысканные мелодии, господин Хартмут, — начал он. Я учтиво улыбнулся, потягивая свой чай.
— О? О чем же могли щебетать её птички? — спросил я. Он ответил с веселой улыбкой.
— Шмил не был выбран в качестве гербового животного Александрии из-за своей милой внешности, а благодаря своим опасным когтям, — прокомментировал он и откусил печенье. Это все становилось очень интересным. Казалось, он собирается рассказать то, что низшие дворяне не осмелились сказать Фридберту.
— У шмила много качеств, которые можно легко не заметить из-за его привлекательного внешнего вида, но его никогда не следует недооценивать, — прокомментировал я с доброжелательной улыбкой и тоже откусил печенье.
— Многие опасаются, что лев может взять верх над ним, — продолжал гиб Рюэвек, и я решил не перебивать его. Эти слухи о том, что господин Фердинанд контролирует её, становились проблемой в последние сезоны.
— Похоже, этот шмил все это время прокладывал путь и направлял льва, указывая, за какие нити тянуть, — задумчиво произнес он и съел еще одно печенье.
О, это становилось чрезвычайно занимательным. Неужели кто-то наконец-то смог заметить, что госпожа Розмайн — та, кто все контролирует? Однако странно. Для того чтобы этот слух распространялся столь быстро и уверенно, должно быть какое-то доказательство.
— Это занимательные мелодии, гиб Рухеверк. Где Ордошнелли могла их услышать? — поинтересовался я с хитрой улыбкой на лице.
Он пришел сюда, чтобы рассказать мне, и в этом не было никаких сомнений.
— Кажется, она услышала мелодию Кунцзил, господин Хартмут. Ту самую мелодию харшпиля, что звучала много сезонов назад, — пояснил он с широкой улыбкой. Я сразу же ответил на нее, хотя для меня то, что это стало достоянием общественности не было просто забавным фактом.
Господин Думштайн и госпожа Онеплан разболтали 'тайну', которую госпожа Розмайн доверила им.
Какая дерзость!
— Как это интересно. Отсутствие руководства Геборднунг в начале зимнего сезона общения привело к тому, что влияние Кунцзил в ткачестве Вентухте стало очевидным, прорываясь из-под покрова Фёрбергена. Конечно, Ордошнелли могла лишь спешить распространить свои мелодии.
Я попыталась уловить его реакцию на то, что фактически признал правду: госпожа Розмайн написала для господина Фердинанда ту тоскливую песню для его дебюта в дворянском обществе Александрии.
Однако гиб Руэхверк оставался совершенно невозмутимым. Если его выражение лица и изменилось, то только для того, чтобы стать ещё более расслабленным.
Он кивнул и взял ещё одно печенье.
— Приятно знать, что Ауб столь искусна в интригах, — спокойно заметил он, словно ему тоже наскучили все эти эвфемизмы. Я слегка наклонил голову.
— Разве это когда-то вызывало сомнения? — вежливо спросил я, и Рухеверк наклонил голову, выражая понимание.
— Большая тень льва величественно накинула покров Вербергена на когти шмила, так что потребовалось несколько молитв о божественном руководстве Анхалтунг, чтобы удостовериться, что божественная защита Геборднунг никогда не подвергалась опасности, — признался он. Я был рад, что он наконец увидел свет.
Теперь оставалась проблема с господином Думштайном и госпожой Онеплан, которые совершили святотатство. Госпожа Розмайн прямо сказала им, что узнает, что это были они, если информация начнет распространяться.
Как же они могли быть такими тупыми?
Однако, я не мог отрицать, что этот слух эффективно укрепил позицию госпожи Розмайн.
Неужели я сам недооценивал стратегические замыслы госпожи Розмайн? Возможно, она специально планировала, чтобы эти слухи распространились, предоставляя людям очевидное, хотя и несущественное, свидетельство её мастерства в искусстве манипулирования всем дворянским обществом герцогства.
Я проинформировал остальных её последователей на утренней встрече и отправил отчёт об этом госпоже Розмайн. Она незамедлительно сообщит мне, если от меня потребуются действия для наказания этих богохульных глупцов.
Примечания:
Вайскиттель (Weisskittel) — неформальный немецкий термин, используемый для обозначения врача. В буквальном переводе он означает "белый халат".