Урок для юной дамы
Прошло много времени с тех пор, как я видела Фердинанда с таким убийственным выражением лица, когда он приказал всем покинуть комнату, даже несмотря на то, что я была больна. Кажется, в последний раз это было в ночь вторжения в Ахренсбах, либо сразу после события в зале восполнения, либо в последующие дни.
Я задумалась, почему неудача в смешивании зелий вызвала столь суровое выражение лица. Тем не менее, он оказался прав, и вскоре воздействие прошло. Примерно через один колокол я была вся в поту, но лихорадка исчезла, и дыхание снова стало спокойным. Я размышляла о том, чтобы деактивировать шмилов и попросить Лизелету или Гретию о смене одежды и ванне, но, учитывая гневное лицо Фердинанда, все еще ясно стоявшее перед глазами, я не осмелилась нарушить его приказ. До возвращения моих последователей оставалось всего лишь два колокола, так что я попыталась заснуть, но без особого успеха.
Мои мысли постоянно возвращались к Фердинанду. С завтрака я снова почувствовала его присутствие, что было своеобразным утешением после недели ослабления сжатия и потери этой связи с ним. Но когда он вошел в мои покои этим вечером, нет, даже когда он только подходил к ним, я с каждым шагом ощущала, как мое сердце замирает в ожидании. Когда он прикоснулся к моей шее и лбу, чтобы проверить мое здоровье, даже то малое количество маны, что окружает его, которое все же было заслонено моей собственной маной, окутывающей его, пробежало по моей коже непреодолимым трепетом.
Он назвал это "переизбытком эмоций", и хотя я не могла полностью не согласиться с таким описанием, все же ощущение было... иным. В тот момент, когда он отправил крохотную искру маны внутрь меня, все мое тело содрогнулось. Но это не было болезненным ощущением. Просто... новым. Я задумалась, где сейчас находится Фердинанд. Мне хотелось поговорить с ним, так как явно происходило что-то, о чем он не хотел рассказывать моим последователям, даже если бы мог использовать средство блокировки звука.
Когда я мысленно потянулась к нему, то почувствовала его в мастерской, а не в его покоях. И пока я ворчала, что он не спит, заметила, как его присутствие, даже если он находится довольно далеко, успокаивает меня. Шлафтраум на самом деле не был достаточно жесток, чтобы не дать мне заснуть всю ночь, подумала я, мягко погружаясь в сон.
Я проснулась от шуршания, когда шмилы выходили из режима охраны и автоматически принимали свои посты, садясь возле входов в режиме наблюдения. Вскоре после этого в мои покои осторожно вошли Лизелета, Гретия, Леонора и Ангелика.
— Как вы себя чувствуете, госпожа? Вам все еще плохо? — спросила с явной тревогой Лизелета. Я открыла занавески кровати и начала вставать.
— Я чувствую себя вполне хорошо. Примерно через один колокол после того, как все ушли, кажется, самое худшее уже утихло. Простите, что заставила вас волноваться и вызывать Фердинанда в такой поздний час. Наверняка Леоноре это не понравилось, но, похоже, она не отреагировала на это. Может быть, она была с этим согласна, так как имелись веские причины.
— Лизелета, Гретия, пожалуйста, подготовьте ванну и смену одежды.
Так как завтракать уже было поздно, я направилась в сторону библиотеки, как только вышла из своих покоев, но Лизелета остановила меня.
– У вас сегодня встреча, госпожа Розмайн. Господин Фердинанд устроил её, увидев ваше состояние вчера, и был очень обеспокоен вами. Как странно с его стороны не соблюдать правильный протокол и не приглашать за несколько дней заранее.
– Так я должна встретиться с лекарем? – я была озадачена. Я считала, что решение, чтобы избежать таких проблем в будущем, было просто не смешивать и не пить это зелье вновь.
– Нет. Он организовал прибытие госпожи Эльвиры на третий колокол и её присутствие так долго, как потребуется. Бвух?! Почему моя мать будет моей советницей в этом деле? И почему так срочно?! У меня было очень странное и дурное предчувствие насчёт этой встречи, но я сохранила свою благородную маску и улыбнулась.
– Какая замечательная неожиданность! Я не видела её уже почти полгода!
— Мама! — возбуждённо воскликнула я, когда она появилась в зале телепортации с одной из своих служанок. Хотя я всё ещё не знала истинной причины её внезапного приезда, я была рада её видеть.
— Прошу прощения за всю эту внезапность и чувствуй себя как дома в моем герцогстве. — Я подавила желание обнять её, прекрасно понимая, что на меня внимательно смотрят множество людей вокруг.
— Дорогая моя Розмайн, ты ещё больше выросла за последние месяцы, — ответила она на моё теплое приветствие своим.
— Полагаю, тебе сначала нужно обсудить некоторые дела с Фердинандом? В таком случае, я подготовлю для вас одну из моих комнат для чаепитий, — предложила я, но Эльвира с благородной улыбкой замялась. — У меня такое предчувствие, что чай лучше всего будет заварить в твоих покоях, моя дорогая, — что привело меня в замешательство.
Хотя её действительно сначала проводили на встречу с Фердинандом, в мои покои она пришла почти через четверть колокола. Её улыбка казалась опасной.
— Ох, Розмайн, я думаю, будет лучше, если мы поговорим в твоей тайной комнате, — хихикнула она, но её глаза ясно дали понять, что отказаться от этого предложения я не смогу.
— Кто я такая, чтобы спорить с этим, мама, — засмеялась я, чувствуя себя пойманной, как мышь перед львом. Любопытно, что моя новоявленная рыцарь-защитница Иветта, видимо, заметила моё колебание и осмелилась возразить.
— Госпожа Розмайн, крайне не рекомендуется проводить встречу с дворянином из другого герцогства без присутствия рыцарей-защитников. Пожалуйста, позвольте мне присоединиться к вам в тайной комнате. Я взглянула на нее, затем на Эльвиру, которая куда лучше меня умела разряжать такие ситуации.
— О, простите за мою бестактность, но вы, как человек, уже бывший матерью, наверняка понимаете необходимость особых разговоров, которые должны оставаться между матерью и дочерью, не так ли? Хотя ее слова были просто намеком, ее взгляд заставил меня вздрогнуть, даже если он не был направлен на меня.
— Все в порядке, Иветта. Она никогда не причинит мне вреда, в этом я абсолютно уверена. Однако Иветта не была убеждена, настаивая на стандартном протоколе для таких ситуаций.
— Если тебе будет спокойнее, я могу спросить подтверждение у Фердинанда, так как, полагаю, ты доверяешь его суждениям по вопросам моей безопасности больше, чем моим? Она казалась неуверенной, проверяю ли я её, но я достаточно изучила лица дворян, чтобы понять, что она склонна согласиться только с суждением Фердинанда в этом вопросе.
— Фердинанд, это Розмайн. Ты видишь какие-либо проблемы с точки зрения безопасности или иных, если я встречусь с матерью в своей тайной комнате без охраны? Я могла заранее предвидеть неловкость этого разговора и была уверена, что Фердинанд тоже хотя бы немного осведомлён об этом. Его поспешное подтверждение развеяло последние сомнения. Как у Иветты, так и у меня.
Когда мы вошли в скрытую комнату и наши слуги приготовили чай и удалились, я обняла Эльвиру. По её милости, она тут же ответила мне объятиями.
—Как хорошо видеть тебя, мама,— всхлипнула я слегка. Столько всего произошло за последние две недели, что я была поистине рада её присутствию. Она похлопала меня по спине, прежде чем отпустить из объятий, и мы заняли свои места.
—В самом деле, я не ожидала, что так остро почувствую пустоту гнезда. Я искренне благодарна за этот вызов, потому что он позволяет мне провести с тобой еще немного времени, даже если он произошёл так неожиданно,— сказала она, поднося чашку к губам и делая глоток.
—Розмайн, вчера тебе, должно быть, было довольно плохо...— Моё сердце ёкнуло, когда Фердинанд рассказал, какое зелье ты случайно смешала,— сказала она. Неужели её лицо порозовело? Было ли вообще что-то, не связанное с Фердинандом, что могло бы заставить её покраснеть? Мне было страшно. До смерти.
—Эмм, мама, вчера действительно было тяжело, но боль утихла после того, как я час провела в своей комнате. Однако Фердинанд не рассказал мне, что именно не так с моим зельем. Он просто сказал, что оно вызвало у меня перевозбуждение, но это не совсем совпадало с моими ощущениями...
—Дорогая, ты использовала магический камень шмила, узнав, что он имеет сродство с элементом жизни, верно? — Она отпила ещё глоток чая, и я последовала её примеру.
—Задумывалась ли ты, какое из божеств этого элемента может быть причастно? — Её глаза проникали в самую глубь моей души. Я залпом проглотила чай от этого взгляда.
—Нет, я не задумывалась. Но это, похоже, важно? Если их мясо действительно вкусное, может, это Куококалура, бог кулинарии? Или потому что их популяция, кажется, переживает почти все невзгоды, это может быть Даурлебен, бог долголетия? — Глаза Эльвиры слегка расширились от моего второго предположения.
—Ты ведь прочитала целую книгу про шмилов, верно? Думаю, там было хотя бы несколько строк об их плодовитости?
—Ну да, не просто пару строк, а почти четверть книги была посвящена тому, как они размножаются почти независимо от сезонов, поскольку их период беременности настолько короток, что практически всегда есть несколько шмилов в течке и они постоянно размножаются. О нет, только не это! Бейшмахт? Неужели они настроены на Бейшмахт?! — Я хотела провалиться сквозь землю, но моя тайная комната была почти слишком мала, чтобы даже лечь на пол.
—Мама, не может быть! Значит, причина, по которой я вздрагивала во время осмотра, когда он прикасался к моей коже, и то, что заставляло всё моё тело содрогаться, когда он посылал внутрь меня эту крошечную искру маны для проверки, это было по сути... прелюдией?! На глазах у всех моих последователей?! Я хотела плакать, но даже слёзы покинули меня. Нет, только не это.
Эльвира решила просто кивать в нужные моменты и позволила мне погружаться в пучину отчаяния в одиночестве.
— Я знала, что ты не понимаешь этих вещей с физической точки зрения и, честно говоря, не ожидала, что ты будешь исследовать их самостоятельно до твоего звездного сплетения, поэтому я решила позволить тебе открывать их вместе с господином Фердинандом, когда ваши нити судьбы будут связаны. Но, увы, я боюсь, что теперь тебе придется научиться справляться с осознанием этой части своего тела. Она сделала еще один глоток чая.
То, что последовало далее, было множеством деталей, которые я предпочла бы не обсуждать с Эльвирой. Хотя она в основном говорила об изменениях, которые я могла бы заметить сейчас, настала моя очередь задумчиво потягивать чай.
— Однако вам необходимо быстро привыкнуть к этим изменениям. Не может быть, чтобы Ауб держала слишком большую дистанцию со своим женихом, как вы, возможно, склонны это делать. Если в глазах окружающих будет казаться, что ваши отношения испорчены, они попытаются посеять недоверие. Вы оба должны выглядеть как единый фронт против них. Я кивнула, хотя не была уверена, насколько легко это будет осуществить.
— Просто... я не могу забыть ощущение этой искры маны, — призналась я, сильно покраснев. — Как я смогу даже взглянуть ему в глаза?
— Это, скорее всего, усиливающий эффект зелья, моя дорогая. Ты же сейчас не чувствуешь особого волнения, верно? Хотя на тебе невероятное количество талисманов и магический камень обручения, насыщенные его маной, прикасаются прямо к твоей коже.
И с этой невинной ремаркой я мгновенно осознала всю ту ману, непрерывно струящуюся в меня. Я не была уверена, возможно ли покраснеть ещё сильнее, но моя голова, безусловно, старалась изо всех сил. Неужели все остальные видят в этом то же самое? Что каждый талисман — это по сути камень обручения, созданный для того, чтобы его мана перетекала в меня?
— Тебе также необходимо расширять круг общения. Те, кто стремятся подорвать твоё правление, несомненно распускают слухи, что ты всего лишь герцогиня-марионетка, за ниточки которой дергает господин Фердинанд. Тебе нужно чаще появляться на чаепитиях, чтобы укрепить свою фракцию и показать, кто здесь действительно главный. — Я посмотрела на неё с недоверием.
— Я, марионетка? Разве они не видят, что это Фердинанд старается исполнить каждое моё желание, едва успевая учесть свои собственные?
— Ого, неужели? — спросила она с лукавой улыбкой. О нет! Эта фраза обязательно попадет в одну из её книг!
— Похоже, мне тоже придется поговорить с ним о его поведении в стиле Эйвилиба. Запирать тебя в замке на месяцы только потому, что некоторые аубы вели себя неподобающим образом, это может только поддержать оппозицию. — Она вздохнула и покачала головой с разочарованием, но я должна была уточнить кое-что.
— Меня не запирали, мама. Это был просто уровень повышенной безопасности. Я всё же встречалась с теми, кто хотел начать развивать печатную индустрию в своих провинциях, и устраивала несколько чаепитий для дегустации новых сладостей. На прошлой неделе мы даже принимали гостей из Древанхеля. — Я поставила чашку на стол, чтобы подчеркнуть сказанное.
— Но ты не покидала замок, верно? Ты посещала свою библиотеку? Или общалась с друзьями из нижнего города? — Хотя её вопросы казались строгими, в глазах светилось сочувствие.
— Ну, нет, но Хартмут всё равно собрал для меня все мои книги, так что всё было не так уж плохо. — Я глубоко вздохнула. Навязчивая мысль, которую я всегда отталкивала, снова требовала признания. Я действительно хотела, чтобы была в курсе ситуации с Тули гораздо раньше. Даже сейчас казалось невозможным увидеть её до того, как она родит. Эльвира заметила, что я колебалась, отвечая на вторую часть её вопросов.
— Твоё сердце кажется более чем тяжёлым, Розмайн. Пожалуйста, позволь мне, как твоей матери, разделить часть бремени твоих огорчений.
— Тули проходит испытание под присмотром Энтриндуге, но мне никто не сказал, потому что она хотела сама сообщить новость. Но потом я не могла видеть их долгое время из-за протокола безопасности, а теперь Тули не разрешают вставать с постели, так как возникли осложнения. Доктор предполагает, что в её утробе двое детей, но шансы при нашем нынешнем уровне медицины так малы! Я боюсь за Тули и её детей, и ничего не могу сделать, чтобы спасти их! Эльвира встала со своего места и обняла меня материнскими обътиями.
— Я впечатлена, как хорошо ты держишься в такой ситуации. Я не ожидала, что нечто такого масштаба таится в тени этой встречи. Она крепко обняла меня, но я не могла достаточно взять себя в руки, чтобы ответить на её объятие.
— Я стараюсь изо всех сил превратить все свои эмоции в молитвы к Энтриндуге, чтобы она могла защитить тех, кто мне дорог, но это одностороннее общение так сложно. И некоторые из моих последователей заметили, и они думают, что я молюсь ей за себя, и это заставляет их не доверять моим частным встречам с Фердинандом, а теперь, если они заметят, что я еще ближе к зрелости, я боюсь их реакции, — в попытке успокоить свой дрожащий голос, я продолжала говорить, а Эльвира просто слушала и поглаживала меня по спине. После, казалось бы, вечности, она отпустила меня из объятий, убедившись, что я снова достаточно спокойна.
— Дорогая моя, хотя у твоих последователей могут быть свои мысли и убеждения, важнее всего, чтобы они оставались тебе верными и действовали в твоих интересах. Непринятие этого на самом деле приведет к недоверию и нелояльности. Они могут не одобрять твои действия, но ты всё равно Ауб. Их роль — защищать и направлять тебя, но именно ты должна их вести, даже если это может привести к временному конфликту.
— Сейчас они не осознают ту поддержку, которую оказывает господин Фердинанд. Они не знают и не могут знать о твоей слабости, вызванной беременностью Тули, поэтому им тоже трудно оценить риск скандальных слухов по сравнению с тем, что в их глазах должно быть лишь незначительным неудобством. Ты должна быть непреклонной в своих взаимодействиях с ними, не оставляй места для сомнений.
Примечания:
Бейшмахт - бог размножения