Эта несносная Ауб Александрия
Ортвин обсуждал со своим личным служащим, высшим дворянином, стоит ли им взять дополнительные занятия, теперь, когда они уже завершили обычную программу для шестого года обучения. Урок уже закончился, когда его последователь внезапно замолчал и посмотрел за плечо Ортвина. Заинтригованный, он обернулся и был удивлён увидеть госпожу Розмайн, стоявшую на приличном расстоянии и искренне ему улыбавшуюся.
— Господин Ортвин, не могла бы Ордошнелли ненадолго скрыться под покровом Фёрбергена? — спросила она. Поскольку это был класс только для служащих, они оба были без сопровождающих. Она предлагала ему блокирующий звук магический инструмент своими собственными руками. Ортвин некоторое время смотрел на неё, испытывая сомнения по поводу всей неловкости их текущей ситуации, прежде чем его последователь пришел ему на помощь.
— Позвольте мне быстро подготовить уголок комнаты с помощью блокирующего звук магического инструмента широкой области действия, господин Ортвин, госпожа Розмайн, — предложил он и сразу же принялся за работу, как только Ортвин кивнул. Госпожа Розмайн казалась слегка удивленной, что её собственный блокирующий звук инструмент отклонили, но тут же взяла себя в руки.
— Благодарю вас от всего сердца и извиняюсь за беспокойство. — Её улыбка в этой ситуации казалась воистину святой. Им пришлось ждать всего лишь несколько мгновений, прежде чем служащий вернулся и сделал знак подойти.
— Господин Ортвин, я хотела бы пригласить вас на ещё одно чаепитие. У меня есть к вам предложение, о котором хотелось бы поговорить в ближайшее время. Если у вас будет возможность обсудить всё подробно в ближайшие дни, я была бы вам очень признательна. — госпожа Розмайн казалась взволнованной тем, о чём хотела поговорить, но Ортвин помнил предостережения отца: не слишком сближаться с ней, чтобы господин Фердинанд не воспринял это как угрозу. Однако, она явно сама сделала шаг навстречу. И хорошие отношения с Александрией, безусловно, стоило развивать. Он чуть неуверенно улыбнулся ей.
— Мне нужно будет уточнить это с моими последователями, но через четыре дня, возможно, я смогу. Могу я узнать подробнее о предмете обсуждения, госпожа Розмайн? — Он заметил, что его последователь выглядел обеспокоенным. Ортвин знал, что тот начал изучать чтение по губам около года назад и, скорее всего, уже полностью понимал, о чём шла речь.
— Ах, это... кое-что личное. — Госпожа Розмайн покраснела, вызывая явное замешательство у Ортвина. Её взгляд стал почти мечтательным, когда она, казалось, погрузилась в мысли на эту тему.
— Полагаю, вам нужно будет подтвердить у своего Ауба, согласен ли он с моим предложением, так что вам не о чем беспокоиться, — она даже рассмеялась. Ортвин изо всех сил старался не побледнеть от возможных последствий. Всё это звучало как нечто, о чём ему на самом деле стоит беспокоиться!
— Итак, давайте обсудим этот вопрос через четыре дня. Мои слуги свяжутся с вашими, чтобы договориться о деталях, госпожа Розмайн, — Ортвин заключил, надеясь, что звучит изящно. Они оба покинули класс, воссоединившись с остальной частью своей свиты снаружи.
— Соберите всех моих последователей для экстренного собрания, — тихо приказал он. Его служащий, который следил за их разговором, кивнул с мрачным выражением лица.
— Мне нужно сообщить об этом Аубу Древанхелю. Прошу прощения за то, что согласился на эту встречу, не проверив предварительно ваши расписания, но Ауб Александрии казалась очень заинтересованной встретиться как можно скорее. Сомневаюсь, что она согласилась бы ждать до официального сезона общения.
Его последователи согласно кивнули. Он только что рассказал им о расплывчатых намеках госпожи Розмайн, и все они разделяли его опасения, что она собирается сделать предложение в самом прямом смысле.
Это было то, чего они опасались последние несколько недель: её всегдашняя открытая улыбка и полное отсутствие реакции на случайные прикосновения во время занятий по танцу посвящения. Какой благородной даме не было бы безразлично прикосновение чужого молодого человека, если в её сердце не зародился хотя бы капелька интереса к нему?
— Господин Ортвин, каковы шансы, что герцог Древанхель согласится на нечто подобное, если слова герцогини Александрии в действительности окажутся приглашением для вас стать ее вторым мужем? — осмелился спросить его главный служащий и единственный взрослый последователь в дворянской академии.
— Хочется верить, что он не допустит этого, но нас с детства учили жертвовать собой ради благополучия герцогства. Боюсь, что он может увидеть большую ценность в подобной связи.
— Разве он не учтет вероятности, что в таком случае вы можете "исчезнуть" по воле господина Фердинанда? — Один из его последователей высказал свою самую большую тревогу, если он вообще осмелится думать в таком направлении.
— Госпожа Розмайн казалась почти в восторге от того, что хотела обсудить. Её лицо выглядело мечтательным, как у девушки, увлеченной Блуанфой. Возможно, Ауб признает, что господин Фердинанд осознает, что эта идея принадлежит исключительно госпоже Розмайн. — Эти слова служащего, который наблюдал за всем обменом, оказались не теми, что Ортвин надеялся услышать. Он пытался убедить себя, что ему лишь померещилось это выражение на её лице, но больше он не мог отрицать очевидное.
Ортвин размышлял о том, что, возможно, выставляет себя дураком, но всё ещё надеялся, что Ауб Александрия хочет обсудить что-то другое.
— Господин Ортвин, послание от Ауба, — произнёс его главный слуга, вручая запечатанное письмо. Ортвин едва успел проснуться.
Ортвин, я вижу в этом разговоре тот же подтекст, который вас беспокоит. Если это так, лучше не вступай в обсуждение. Вежливо уклонись, сославшись на меня. Твердо заяви, что тебе не позволено обсуждать эту тему и, хотя ты чувствуешь себя польщенным ее вниманием, ты не можешь ответить в данной ситуации.
Если она будет настаивать, сошлись на предстоящую конференцию герцогов, на которой такие вопросы могут быть обговорены со всеми вовлеченными сторонами.
Тем временем, было бы полезно заранее собрать больше информации. Воспользуйся всеми доступными тебе средствами.
Ортвин пристально смотрел на последний абзац. Как его отец мог ожидать, что он получит информацию по личному вопросу от Ауба Александрии, не нарушая приличий? Кто вообще знал её достаточно близко, чтобы быть осведомлённым о таких деталях? Ортвин мог думать только о её последователях, но не мог рассчитывать на нарушение ими её доверия. Он также не имел с ними никакой связи. Самым близким способом подобраться к ней мог бы стать... Вильфрид.
Он оторвал взгляд от письма и обвел глазами помещение в поисках взгляда своего главного слуги.
— Пожалуйста, уточни у главного слуги господина Вильфрида, интересует ли его игра в гевиннен завтра после полудня. Вильфрид уже поделился с ним немного большей информацией, чем было нужно, когда тот обращался к нему по просьбе Адольфины. Возможно, он сможет уговорить его помочь снова.
К великому облегчению Ортвина, Вильфрид без промедления согласился сыграть с ним в гевиннен. Они условились встретиться на пятом колоколе в зале для чаепитий Древанхеля, и Ортвин позаботился о том, чтобы в этот час никого другого там небыло.
— Господин Ортвин, я чрезвычайно рад, что Дрефангуа сплела наши нити так внезапно. Но я должен вас предупредить: я много практиковался в прошлом году! — Вильфрид широко и с энтузиазмом улыбнулся, и Ортвину стало почти жаль, что он пригласил его главным образом для обсуждения Ауба Александрии. В этот момент он решил, что разговор может подождать до окончания их первой игры. А, возможно, и до их неизбежного реванша сразу после неё.
Ортвину пришлось признать, что Вильфрид не просто хвастался своими улучшившимися навыками в гевиннене. Ему пришлось бороться за победу больше, чем обычно. В итоге Вильфрид выиграл их первый матч, и Ортвин обеспечил победу в реванше с минимальным преимуществом. После, потягивая чай и вспоминая некоторые из своих ходов, они ощущали странное чувство комфорта.
— Нашли ли вы нового противника в Эренфесте, который научил вас некоторым ходам, господин Вильфрид? Ваш прогресс в гевиннене просто впечатляет. Мне пришлось бороться за свою победу. Ортвин заметил, как Вильфрид широко улыбнулся после этих слов.
— Я сыграл против всех в нашем рыцарском ордене! Неожиданно, но сколько игроков, столько и разных стратегий. Только после этого опыта я полностью осознал сложность гевиннена. Это изменило мой взгляд на игру и её возможности. Ортвин кивнул и улыбнулся. Ходили слухи, что следующий ауб Эренфеста пока не определён. Если Вильфрид проводил много времени с рыцарским орденом, можно было предположить, что он больше не претендует на это звание. Но Вильфрид казался довольным собой.
— Господин Вильфрид, могу ли я попросить вас стать моим Анхалтунгом? — спросил Ортвин, и Вильфрид кивнул с лёгким колебанием.
— Это необычно, чтобы вы искали помощи у меня, господин Ортвин. Но если это то, в чем я могу вам помочь... Ортвин извиняющимся образом улыбнулся и протянул блокирующий звук магический инструмент. Сопровождающий Вильфрида быстро взял его и проверил на яд, прежде чем передать своему подопечному.
— Господин Вильфрид, дело в том, что госпожа Розмайн обратилась ко мне, чтобы обсудить, как она выразилась, личный вопрос. Однако она не уточнила подробностей. Вильфрид удивленно поднял бровь.
— Значит, Розмайн сейчас вас донимает? Просто дайте ей то, что она хочет, она все равно это получит, так что просто избавьте себя от лишних страданий. Его равнодушные и безнадежные слова вызвали у Ортвина желание закричать от отчаяния.
— Господин Вильфрид, вы, наверно, шутите, — сказано было с такой интонацией, что страх сквозил в каждом слове, и даже в выражении лица. Вильфрид тяжело вздохнул.
— Господин Ортвин, это вы, должно быть, шутите. Я узнаю ваше выражение лица, у меня самого такое выражение бывало всего несколько лет назад. Не может быть, чтобы она сделала вам предложение. "Как он мог быть таким проницательным?" — задумался Ортвин в полном недоумении. Услышав его слова в столь уверенном тоне, Ортвин даже вздохнул с облегчением. Вильфрид оказался первым, кто усомнился в его интерпретации.
— Надеюсь, вы правы, господин Вильфрид. Однако представьте себе такую ситуацию: она сначала говорит, что хочет обратиться к вам с просьбой, затем исправляется и называет это предложением. Когда ее просят уточнить, о чем идет речь, она, покраснев, заявляет, что это личное дело. Потом добавляет, что герцог Древанхель должен будет участвовать в принятии окончательного решения. Разве я не прав, предполагая, что речь идет о помолвке? — Ортвин выслушал собственное сбивчивое объяснение, а Вильфрид лишь внимательно смотрел на него, слегка наклонив голову.
— Я полагаю, она узнала о какой-то старой книге в вашем замке, которую хочет перевести. И она пытается организовать это неофициально, чтобы дядя не узнал о ее попытках заполучить еще одну книгу, — заметил Вильфрид с полнейшим безразличием, предложив совершенно нелепую альтернативную интерпретацию, не обратив внимания на слова Ортвина.
— Господин Вильфрид, на её лице явно отразилось влияние Блуанфы. Мне просто необходимо уточнить, насколько это было очевидно, — Вильфрид рассмеялся в ответ.
— Не льстите себе, господин Ортвин. У неё этакое выражение на лице появляется всякий раз, когда речь заходит о новых книгах. Или же, возможно, она делает такое выражение, если замешан дядя. Не волнуйтесь, это не имеет к вам лично никакого отношения.
— Ещё раз благодарю вас за то, что откликнулись на мою просьбу устроить это чаепитие, господин Ортвин, — сказала госпожа Розмайн, на лице которой светилась явная радость. трое её служащих скрывали свои эмоции довольно умело, но если бы ему пришлось угадать, он бы предположил, что они испытывают схожее чувство радости. Две её служанки были заняты приготовлением чая, а её единственный рыцарь, очевидно, не мог позволить себе роскоши отвлекаться на обсуждаемые темы, так как работал весьма прилежно.
— Следует ли провести это обсуждение под покровом Фёрбергена, госпожа Розмайн? — поинтересовался Ортвин. Розмайн казалась смущенной от неожиданного вопроса. Внутренне Ортвин задался вопросом, сколько ещё он сможет выносить эту неопределенность.
— Думаю, это вполне разумно, — согласилась она после недолгих раздумий, что удивило Ортвина.
— Итак, какое предложение вы упоминали? — спросил он, отпив первый глоток чая, после того как его служащий активировал магический инструмент для блокировки звука на их столе.
— В основном это касается одного из ваших служащих, который посещал Александрию осенью. Вам знаком господин Хайнрих? — Ортвин чуть не пролил чай при её словах, но смог сдержаться. Он быстро проглотил жидкость, прежде чем случайно захлебнуться, и ответил.
— Да, я знаю его. После возвращения из Александрии он представил заклинание, разработанное в сотрудничестве с господином Фердинандом, остальным членам герцогской семьи, а также нескольким замковым служащим и учёным. Я полагаю, что заклинание "дезинфицирен" будет пользоваться большим спросом на конференции герцогов. — Ортвин не был уверен, какого ответа она ожидала, но его слова, похоже, вызвали у неё искреннюю улыбку.
Постойте! Неужели она правда интересуется господином Хайнрихом как возможным вторым мужем?! Это внезапное осознание поразило его. Он предполагал, что герцог Древанхель может мгновенно согласиться с этим, поскольку служащий высший дворянин был гораздо менее значимым, чем кандидат в герцоги, такой как он. Но была одна проблема...
— Госпожа Розмайн, раз уж мы обсудили эту тему, позвольте поделиться с вами недавними событиями, касающимися моей сестры Адольфины, — сказал он, заметив, как госпожа Розмайн посмотрела на него с любопытством. Он приготовился к ее возможной реакции. Это могло бы завершиться катастрофой, если бы Блуанфа танцевала для нее и господина Хайнриха. Несмотря на это, он понимал, что обязан сообщить новость. Если он когда-нибудь намеревался стать герцогом, то не мог позволить себе страшиться передачи плохих вестей.
— Моя сестра Адольфина и господин Хайнрих обручились в начале зимнего сезона общения. Сейчас они готовятся к церемонии звездного сплетения, которую планируют на лето.
Госпожа Розмайн радостно хлопнула в ладоши.
— Мои поздравления им обоим! Они наверняка достигнут великих успехов в своём исследовательском городе! Это прекрасно, спасибо, что поделились со мной этими новостями, господин Ортвин. — Она казалась искренне рада за них.
Ортвин почувствовал облегчение от того, что не разгневал герцогиню чужого герцогства по неосторожности. Однако, его замешательство относительно истинной цели этой чайной встречи вскоре вернулось. Он вспомнил слова Вильфрида. Неужели это было лишь предисловие к вопросу о книге, которую господин Хайнрих мог упомянуть во время своего визита в Александрию?! Он незаметно выдохнул и улыбнулся госпоже Розмайн.
— Я непременно передам им ваши добрые слова, госпожа Розмайн, — сказал Ортвин, пытаясь подтолкнуть её к продолжению разговора. Он больше не мог терпеть эту неопределенность. Она улыбнулась ему и сделала еще один глоток чая, прежде чем продолжить своё объяснение.
— Господин Ортвин, я хотела бы получить ранний доступ к магическому инструменту увеличения господина Хайнриха. Мне нужно будет смешивать кое-что для церемонии звездного сплетения, которая состоится в конце зимы, но эти круги становятся невыносимо маленькими, — вздохнула она, глядя в чашку чая, а затем снова подняла взгляд на Ортвина.
— Итак, я хотела бы предложить обсудить этот инструмент вне конференции герцогов. В идеале, меня интересует выкуп этого устройства. Если это невозможно для Древанхеля, то меня вполне устроит временное заимствование, — широко улыбнулась она. Ортвин был поражен. Это было торговое соглашение о магическом инструменте, который технически все еще находился в разработке.
— Ах, и я была бы признательна, если бы Фердинанд не узнал о наших разговорах здесь, — сказала она, и Ортвин еще раз взглянул на нее, чтобы убедиться, что ее улыбка стала слегка угрожающей.
— Госпожа Розмайн, я должен признать, что должен обратиться с таким вопросом только к Аубу Древанхелю. Я обязательно передам ему ваше предложение, но ответ может быть не в вашу пользу, учитывая, что это противоречит традиционному пути публикации новых разработок, — сказал Ортвин, наблюдая, как госпожа Розмайн слегка поникла при его словах. В его глазах казалось совершенно нереалистичным, что его отец согласится на это.
— Я уверена, что Александрия сможет отплатить взаимностью в будущем, — с лёгкой ироничной улыбкой сказала она ему, быстро оправившись.
— Я упомяну об этом в своём письме, — ответил Ортвин с твёрдой улыбкой.
— Прошу подчеркнуть, что это будет "только для личного использования", — добавила она, не ослабляя натиск своей улыбки.
— Я обязательно это сделаю, госпожа Розмайн, — подтвердил Ортвин, стараясь добавить немного напора в свою улыбку. Он не мог позволить ей взять верх в этой ситуации.
— Я вам очень благодарна, господин Ортвин. На её лице было написано удовлетворение, и когда она, наконец, ушла, он позволил себе расслабиться.
Он выжил. — Как же я проклинаю вас, госпожа Розмайн, за то, что вы заставили меня так волноваться!