Улучшение ящика для предложений
Мне всё ещё казалось немного странным подвергать сомнению советы Фердинанда в присутствии других, всякий раз, когда я или кто-то из моих последователей обращались к нему. Я не видела причин сомневаться в его мотивах, но изо всех сил старалась сделать мой образ мыслей более понятным окружающим, чтобы показать им, что я принимаю решения, исходя из своей собственной позиции, а не Фердинанда. После трех дней, проведенных со мной, Эльвира вернулась в Эренфест, а я с полной решимостью приступила к исполнению обязанностей ауоба.
Служащие, работающие в моём кабинете, казалось, были готовы расплакаться, когда я словно ветерок пронеслась через все расчёты налогов, накопившиеся за последние недели. В конце дня Хартмут сообщил мне, что карета с детьми с пожиранием и их родителями прибыла к городским воротам и в данный момент они содержалась в гостинице. Корнелиус и Кларисса вернулись в замок и сейчас отдыхали, поэтому охраной занялись Матиас и Лоренц. Оказалось, что, хотя двое детей чувствовали себя вполне нормально после снятия маны примерно десять дней назад, ребёнок, находившийся на грани гибели, снова прошел процедуру вчера.
— Итак, как мы их спасём? — спросила я, и хотя я знала, что мои последователи из Эренфеста полностью осведомлены о моих наклонностях, мои новые последователи Иветта и Карлотта, казалось, слегка нахмурились. Фридберт же, напротив, выглядел скорее в замешательстве, чем в неудовольствии, что заставило меня задуматься, какое благородное воспитание он получил.
— Я советую предложить им контракты Пожирателя с аубом Александрии, которые обязывают их предоставлять свою ману только непосредственно герцогству и запрещают участвовать в военных операциях и покидать герцогство. Им не следует давать кольцо Пожирателя, чтобы они не могли использовать магию самостоятельно. Кроме строго ограниченного использования их маны, они не должны вступать в контакт с аристократией. Это также должно включать необходимость запрашивать ваше явное разрешение на звездное сплетение.
Я с удивлением смотрела на Хартмута. Я знала, что он компетентен, но то, что он подготовил способ не только временно спасти их, но и защитить от вмешательства аристократии, было гениально. С такой формулировкой единственным путем, отрезанным для них, был путь солдата, но это была малая цена за нормальную жизнь. Такую цену я бы с радостью заплатила много лет назад, если бы у меня была такая возможность. Я не хотела жить жизнью, рожая ребенка за ребенком в имении какого-нибудь аристократа. Но когда я задумалась над условиями, которые только что предложил Хартмут, я заметила критическую оплошность.
— Это кажется хорошей отправной точкой, но нам нужно включить что-то, что защитит их от принуждения рожать детей от знати, если кто-то заметит в них наличие маны. Я имею в виду, детей вне брака. — Хартмут на секунду перестал улыбаться, затем изменил выражение лица на более задумчивое.
— Мы могли бы обозначить их как собственность Ауба Александрии, добавив пункт о том, что они должны спрашивать у вас разрешение, прежде чем становиться связанным с кем-то звёздным сплетением и запретить занимать роль любовницы. Таким образом, вы сможете предотвратить любые вынужденные соглашения.
— А если кто-то попытается провернуть что-то такое, то это будет сродни нанесению ущерба собственности герцога. А это достаточно серьезное преступление, которое должно обеспечить им достаточную защиту. Я кивнула после нескольких мгновений раздумий. В конце концов, я осознавала, что контракты могут предложить лишь ограниченную защиту. Я не была особенно в восторге от идеи заявлять на людей права собственности, но я однозначно видела в этом плюсы. Ведь все сироты уже считались собственностью дворянства, и важнее всего в их жизни было не то, как их называли, а как к ним относились.
— Пожалуйста, попросите Фердинанда просмотреть контракты, которые вы намерены составить. Он очень хорошо замечает лазейки. Затем принесите контракты мне для окончательного подтверждения.
— Как пожелаете. — Он опустился на колено и быстро покинул комнату. Было приятно осознавать, что, возможно, эти дети и их родители не испытают столько же страданий, сколько моя семья в те годы. Я всё ещё нервничала, задумываясь, удастся ли так легко их защитить, но размышления о Дирке ещё не успели покинуть мой разум. Обычно в таких делах не бывает лёгких путей. Я вздохнула.
На следующий день я устроила посещение места установки моего ящика для предложений. Когда я заметила, что Корнелиус уже вернулся на службу, я разрывалась между тем, чтобы отругать его за недостаточный отдых и поблагодарить за всю проделанную работу. В конце концов, решила сделать и то, и другое, что вызвало у него легкую улыбку. Вместе с Хартмутом, Фридбертом и Клариссой в качестве моих служащих я отправилась на посадочную площадку в северной части замка, где вызвала свою пандочку. Иветта и Карлотта немного удивились, хотя я была уверена, что они уже знали о природе моего ездового зверя. Я собиралась открыть дверь и сесть, когда заметила форму ездового зверя Фридберта.
– Это либелленшлаг? – спросила я и подошла ближе, чтобы рассмотреть слегка розового ездового зверя, который сильно напоминал стрекозу. Фридберт, казалось, был немного озадачен моим внезапным интересом и спешно выпрямил спину, прежде чем ответить.
– В самом деле, госпожа Розмайн. Я представил его в виде "утреннего восхищения Форсенте", вариации либелленшлага, которую мне очень нравилось наблюдать в детстве.
– Я никогда не видела, чтобы кто-то использовал насекомое в качестве ездового зверя, но форма, кажется, вполне подходит для этой задачи, – отметила я с улыбкой. Чем больше вариаций ездовых зверей, тем лучше.
Полет до строительной площадки был довольно коротким. Она находилась в самом центре квартала дворян, легко доступная из большинства поместий и достаточно неприметная, чтобы никто не нуждался в объяснении, почему он находится на этой площади. По периметру располагались небольшие бутики с витринами, предлагающими свои редкие и очень дорогие товары небольшой, но хорошо платящей клиентуре. Но когда мы прибыли на место, предложенное Фридбертом, я увидела лишь маленький участок травы, пока что ничем не примечательный.
— Покров Фёрбергена весьма впечатляющий. Вы планируете раздавать амулеты с символом Анхалтунг, чтобы дать возможность видеть вход? — спросила я, задумчиво смотря на, казалось бы, пустое пространство.
— Это была одна из моих идей, но она не работает так, как мы ожидали, — признался Фридберт и протянул мне амулет с символом Анхалтунг. Когда я направила в него ману, проявилось лишь малейшее искажение в воздухе.
— Хотя это может быть не совсем правильный подход, позвольте мне проверить, сработает ли здесь хотя бы молитва. — Я достала свой штап и сосредоточила в нем ману.
— О Анхалтунг, один из двенадцати возвышенных богини Света, пожалуйста, открой нам свое святилище, скрытое под покровом Фёрбергена, чтобы предотвратить возмездие для тех, кто действует по твоему наставлению. — На это понадобилось гораздо больше маны, чем я ожидала. Открытие дворца Адальгизы было лишь незначительным неудобством, но казалось, что Анхалтунг тщательно защищала свое новое святилище и требовала значительного вклада маны, чтобы снять здесь покров Фёрбергена.
— Думаю, это объяснимо, — кивнула я, ведь небольшое здание в стиле маленького святилища из дворянской академии открылось перед всеми нами. Все мои последователи отпрянули, увидев успех моего плана. Хартмут и Кларисса были практически ослеплены и начали восхищенно говорить об этом божественном зрелище или чем-то подобном.
— Фридберт, похоже, что Анхалтунг сама не особенно стремится раскрывать это святилище из покрова Фёрбергена. Скорее всего, она уже согласна с таким расположением для её нового святилища, так что не стоит ожидать, что мы вскоре снова увидим это святилище. Тем не менее, оно уже выглядит прекрасно. Давайте войдем, пока благословение еще действует. — У Фридберта опять случился сбой в обработке информации, он будто застыл в параличе.
— Богиня одобряет наше святилище? — наконец, удалось ему спросить, ошеломленным моими словами.
— Да, она потребовала много маны, просто чтобы позволить мне его увидеть. Определенно, настроение у нее было не то, — я пожала плечами. — Так что, есть какие-то причины не входить? — я посмотрела на него, слегка наклонив голову.
Корнелиус предложил войти первым, открывая дверь для нас. Внутри уже стояли статуя Анхалтунг, письменный стол, деревянный ящик и несколько листов бумаги, бутылка чернил и перо. В самом святилище было довольно тесно, но оно и не предназначалось для встреч.
— Входную дверь можно закрыть, двигая этот рычаг, госпожа Розмайн. Таким образом, теперь можно толкнуть дверь выхода изнутри. Как только это происходит, рычаг входной двери отводится обратно, и следующий человек может войти, не встречая никого. Я с энтузиазмом кивнула. Это было именно то, чего я надеялась достичь.
Я попросила Фридберта выйти через выход, в то время как вход был заперт, и как только выход снова захлопнулся, рычаг у входной двери был отведён обратно, точно как он объяснил. Да, так анонимность может быть гарантирована! Мы вышли сразу за ним и заметили, что святилище снова стало невидимым. Пока остальные мои рыцари сопровождения добросовестно наблюдали за мной, место, где они могли снова меня увидеть, оказалось довольно далеко от святилища. Они поспешно собрались вокруг меня, подозрительно глядя на место, где ранее было видно святилище.
— Может быть, мы просто повесим указатель, который показывает на вход? — предложила я, и несколько последователей подняло брови. — Указатели обычно не приветствуются в квартале дворян, госпожа Розмайн, так как их считают чем-то, что используют простолюдины, — тут же пояснила Кларисса. Дворяне и их снобизм, грр.
— Тогда, может быть, статую? Статую Анхалтунг, в одной из рук которой будет табличка с объяснениями для ее святилища, а другая рука будет указывать в сторону входа? В какой-то момент святилище станет видимым, верно?
— Да, госпожа Розмайн, примерно на расстоянии одного шага Анхалтунг позволяет посетителям видеть святилище. Фридберт, по-видимому, сам тщательно это проверил, так что я лично это не проверяла.
— Так, статуя Анхалтунг здесь будет подходящим украшением для площади? – Я оглянулась вокруг, но мои последователи, похоже, были озадачены этим вопросом. Так как никто не заговорил, я согласилась с Хартмутом: – Это ваш город, так что украшать его статуями богов – это ни удивительно, ни тревожно, – и использовала это как обоснование, чтобы позволить Фридберту заказать ещё одну статую, которая может быть готова к зиме.
— Но для святилища в нижнем городе наверняка подойдёт обычная деревянная табличка, верно? Если да, пожалуйста, позаботьтесь о её установке, чтобы мы могли начать тестовый этап там уже сейчас. — Как только я собралась возвращаться в замок, к нашей группе кто-то подошёл, и мои рыцари-телохранители насторожились. Когда человек встал на колено и представился как господин Фаустлауб, я узнала это имя, связанное с фракцией Летиции. Хм. Обычно я с ними не взаимодействовала, но, вспомнив предупреждения Эльвиры в отношении общения, надела своё самое дружелюбное дворянское выражение лица и ответила на приветствие, сохраняя дистанцию.
— Госпожа Александрия, для меня огромная честь встретить вас в этот благоприятный день, дарованный защитными ветрами Шуцерии. Должен признаться, меня чрезвычайно заинтересовал проект, который вы, кажется, намереваетесь здесь осуществить. Прятать Анхалтунг за Фёрбергеном — о таком обычае я ещё не слышал. — Он всё ещё стоял на колене, но смотрел на меня насмешливо. О, как же приятно такое общение... Но ведь я столько лет училась дворянскому этикету, чтобы не суметь справиться с такой небольшой насмешкой.
— Ах, это действительно совершенно новая комбинация, впервые внедряемая в Александрии, чтобы доказать свою полезность. Кто осмелится стать Анхалтунг, если он боится Эйферсюнайд в тени? Фёрбергену поручено защищать Анхалтунг, чтобы Ордошнелли мог работать без препятствий на благо герцогства. Поскольку даже сама Анхалтунг, кажется, одобряет такое устройство, покров Фёрбергена не может быть развеян ничем, что огорчило бы богиню.
— Пожалуйста, попробуйте сами, вход находится вон там и станет видимым, как только вы подойдёте достаточно близко. — С этими словами я сделала шаг назад и жестом указала ему на вход. Он явно колебался, не ожидая быть приглашённым в святилище, но теперь отступить было уже затруднительно. Протягивая руку перед собой, он медленно, но верно приближался к входу. Примерно в пяти метрах от него у меня неожиданно возникло желание посмотреть в другую сторону.
Мои рыцари охраны, казалось, почувствовали что-то подобное, так как сузили периметр, по которому они были распределены. *Странно*, подумала я. У меня не было этого ощущения, когда мои последователи ходили по площади, даже если они были ближе к святилищу. Может быть, Фёрберген скрывал только тех, кто намеревался войти в святилище, а не просто кого-либо поблизости?
Через две минуты господин Фаустлауб вернулся откуда-то с площади. Я не могла сказать, как долго он там стоял и заходил ли он внутрь.
— Вы заходили внутрь, господин Фаустлауб? Если да, то какое у вас сложилось впечатление? Показалось ли вам, что чего-то не хватает? — поинтересовалась я. Если он хотел посмеяться над моим ящиком предложений, он мог бы хотя бы дать какую-то конкретную обратную связь. На мгновение он выглядел ошеломленным.
— Разве вы не видели, как я вошёл и вышел, ауб Александрия? Я сделал всё так, как вы велели.
— Нет, у меня внезапно возникло желание посмотреть в другую сторону. Фёрберген очень старательно защищает тех, кто находится под опекой Анхалтунг, — заметила я.
— Понятно, это... весьма впечатляет, Ауб Александрия, — произнес он, вновь преклонив колено, и мы вернулись в замок без каких-либо дальнейших отвлечений.