Исправление заблуждения

Я была рада началу конференции герцогов. Поручив своим последователям организовать расписание встреч, я смогла полностью окунуться в предвкушение встреч с множеством людей. Когда я узнала, кто будет первым на сегодняшней встрече, я едва сдержала радостный порыв, увидев, что это будет чаепитие с первой женой Блюмефельда.

— Ты уверена в этом, Розмайн? — спросил меня Фердинанд, читая мое расписание, склонив голову к моему плечу. Я сразу подтвердила.

— О, конечно, Фердинанд. Общение играет важную роль в политике между герцогствами, не так ли? Я уверена, что сегодняшняя встреча будет весьма плодотворной, — сказала я и заметила, как его улыбка превратилась в зловещую ухмылку.

— Что ж, пожалуйста, если это доставляет тебе удовольствие, моя дорогая, — зловеще хихикнул он.

Очевидно, дело было вовсе не в удовольствии, а в том, чтобы объяснить взрослой женщине, что не следует вести себя как ревнивый ребенок. Однако приятно было осознавать, что Фердинанд не испытывал неловкости из-за моей решимости раз и навсегда разобраться с этой проблемой.

– С кем ты встречаешься в это время? – спросила я. Мы договорились, что будем проводить все важные встречи вместе, но мне не было известно о каких-либо незначительных встречах, которые он планировал.

– С Аубом Коринсдаумом, – произнес Фердинанд, и его улыбка мгновенно исчезла, сменившись выражением крайнего недовольства. В этом я его прекрасно понимала.

– Ты снова жертвуешь собой ради меня? Не то чтобы я не была благодарна за возможность избежать встречи с ним, но, пожалуйста, не делай этого постоянно, – упрекнула я его. Однако он лишь убрал голову с моего плеча и выпрямился, в то время как я повернулась, чтобы строго взглянуть ему в глаза.

— Розмайн, мы просто будем обсуждать применение золотой пыли, окрашенной маной богини. Это, по сути, исследовательская беседа, — объяснил он. Однако я не смогла сдержать смеха, услышав его откровенно вводящие в заблуждение эвфемизмы, хоть и не вполне благородного рода.

– Значит, нам обоим сегодня предстоит немного повеселиться, – ответила я с широкой улыбкой и направилась в небольшую комнату для встреч, которую Лизелета приготовила по моей просьбе.

* * * *

— Я ценю, что вы решили организовать эту личную встречу, госпожа Розмайн, вне рамок официальных переговоров между Александрией и Блюмефельдом, — начала Магдалена после того, как мы обменялись долгими приветствиями. Она казалась искренней, почти как будто сама хотела поговорить со мной лично.

— Думаю, будет лучше активировать магический инструмент, блокирующий звук, и попросить наших последователей повернуться лицом к стене, — предложила я, и на её лбу появилась складка, как будто ей не очень нравилась эта идея.

*Я просто стараюсь проявить уважение к её чувствам.*

— Или вы предпочитаете, чтобы наши последователи были полностью в курсе нашего разговора? — предложила я. Она с изящным пониманием склонила голову.

— Я полагаю, блокирующего звук магического инструмента будет достаточно, — сказала Магдалена. Я слегка сжала губы и жестом указала Хартмуту активировать его. Я не питала иллюзий, что ее служащий не способен читать по губам, поэтому это казалось напрасной тратой времени.

— Госпожа Розмайн, думаю, я догадываюсь, о чем вы хотите поговорить, — продолжила Магдалена. Я подняла бровь и отпила чай, показывая ей, что она может продолжать.

Неужели она решила быть откровенной со мной именно сейчас? Как неожиданно.

— Я искренне прошу прощения за глупость моего сына. Я уже много раз беседовала с ним в прошлом, но, к сожалению, Шлафтраум и Блуанфа очаровали его сильнее, чем Геборднунг. Теперь он понял, что стремиться к Гедульрих, когда Эйвилиб уже обнимает её крепко, — это лишь приглашать Каосаифу.

Ох, в этой семье глупость, похоже, пустила корни особенно глубоко.

— О, я не держу зла за то, что мог бы сделать или сказать юноша, полный летнего задора, — заявила я, поставив чашку с ожидающей улыбкой. Эта улыбка, казалось, раздражала Магдалену, так как она только вежливо приподняла бровь.

— Думаю, именно эта позиция нас и различает, — произнесла я с чуть большей ясностью. Ее вежливая улыбка постепенно сменилась на более нейтральное выражение, а замешательство стало вполне очевидным.

— Простите, госпожа Розмайн, но кажется, что даже несмотря на то, что мы сидим так близко друг к другу, Ордошнелли могла воспользоваться случаем, чтобы сыграть с нами шутку, — сказала она, явно стараясь выйти из ситуации, до конца не поняв меня.

— Ох? Какая мелодия звучит у вас в ушах сейчас, госпожа Магдалена? — вежливо спросила я, скромно добавив улыбку.

Она вовсе не привыкла к критике, это очевидно.

— Возможно, вы думаете, что я обижаюсь на кого-то за то, что он сделал в разгар своего лета, — заметила она, и я кивнула, соглашаясь с её словами.

— Тогда, госпожа Магдалена, в чем здесь винить Ордошнелли, ведь именно это я и подразумевала, — заявила я, откидываясь на спинку стула и принимаясь за печенье.

Макароны сейчас были бы кстати, но я не хочу чувствовать себя обязанной делиться ими.

— В таком случае, возможно, будет нужно, чтобы Анхалтунг спустилась к нам, — предложила она, словно совсем не замечала своих неприятных наклонностей.

— Видите ли, госпожа Магдалена, я знаю кое-что о нежелательных помолвках. Но вы когда-нибудь замечали, чтобы я плохо отзывалась о господине Сигизвальде? У меня нет необходимости называть его невежественным грубияном ни в лицо, ни перед другими, даже если я не считаю это ложью. Ах, ну, технически я делаю это сейчас, но надеюсь, вы понимаете, что это лишь для иллюстрации моей мысли. Поэтому вы можете сделать вывод, что он действительно не является невежественным грубияном, — пояснила я, и она, казалось, была ошеломлена моими словами.

— «Невежественный грубиян», госпожа Розмайн? Мне все же сложно понять, что вы имеете в виду, — сказала она, и я ни на мгновение не поверила её словам. Она была третьей королевой. Она не могла быть столь недогадливой.

Я сделала глоток чая, размышляя о том, что сказать дальше.

— После всего, что вы говорили ему в прошлом, я сомневаюсь, что вы не намерены снова вонзить свой отравленный кинжал в него, называя его «Эйвилибом». Он не заслуживает сравнения с Шнейастом только потому, что вам нехватает божественного руководства Зехвайта, — заявила я, и легкие признаки её гнева смешались с замешательством. Была ли её дворянская маска настолько плоха, несмотря на то, что она была бывшей третьей женой Зента, или же я просто была так натренирована, что могла читать даже малейшие изъяны?

Но она, похоже, колебалась, раздумывая, стоит ли отвечать на мои обвинения. Возможно, она осознала свою мелочность, ведь именно на это я сейчас указывала.

Я отпила ещё немного чая и пристально посмотрела ей в глаза.

— Госпожа Магдалена, я не буду просить вас извиняться, потому что это должно происходить по вашей собственной воле, иначе такие извинения бессмыслены. Но я прошу вас прекратить ворошить прошлое. Это выглядит отвратительно — держать обиду на кого-то за события далекого прошлого, произошедшие во время политической помолвки, — громко заявила я, но она только презрительно фыркнула в ответ.

Какая невероятная заносчивость. Я бросила взгляд на Хартмута, который, казалось, испытывал те же чувства, что и я в этот момент.

Она посмотрела на меня так, что я неожиданно вспомнила: она была родом из Дункельфельгера, хотя огонь Лайденшафта в ней зачастую казался лишь незначительными искрами.

— Судя по вашим словам, становится все более очевидно, что господин Фердинанд все еще хранит обиду за события, произошедшие давным-давно, — насмешливо заметила она, и моя улыбка стала еще шире.

— Неужели вы так восприняли мои слова? Похоже, Ордошнелли всё же могла сыграть с вами какую-то шутку, несмотря на близкое расстояние между нами, — сказала я, откусив ещё одно печенье.

— Хотите, я попрошу благословение Зехвайта для вас, госпожа Магдалена? — предложила я с легкой ноткой угрозы в голосе. Она, кажется, восприняла это именно как угрозу. Хотя я действительно играла с интонацией, это всё же было бы благословение. Возможно, оно даже поможет.

— Оно поможет мне понять, что вы подразумеваете, кроме вашего стремления принять роль Эйвилиба? — почти выплюнула она в ответ, и я лишь усмехнулась.

— Неужели так сложно понять, что я всего лишь хочу, чтобы вы вели себя в соответствии с вашим положением и возрастом и перестали порочить репутацию Фердинанда на людях? — осмелилась сказать я, и, кажется, на мгновение она притихла.

— Кажется, вы переняли многие его черты, проводя столько лет под его покровительством, госпожа Розмайн, — заметила она. Я в ответ одарила её своей самой яркой улыбкой, которая, возможно, действительно напоминала улыбку Фердинанда.

Затем я просто позволила тишине повиснуть между нами.

...

...

— Впечатляюще. Он даже сумел научить вас своей улыбке. Он истинный Эруахлерен, — сказала Магдалена с легкой насмешкой, на которую я ответила тем же.

— Ого, какая высокая похвала от вас, госпожа Магдалена. Сравнение его с одним из подчиненных богов огненного пантеона многое для меня значит, — подтвердила я с настолько фальшивой улыбкой, что это должно было быть очевидно всем в комнате.

Её последователи выглядели немного неловко, в то время как Хартмут сохранял спокойную улыбку.

— И я согласна, он станет лучшим Эруахлереном для наших детей, — заявила я, усилив свой взгляд. Я старалась не давить на неё, ведь это могло бы обесценить мои слова. Я не пыталась её запугать; всего лишь приводила всё в порядок и напоминала ей, как подобает вести себя настоящей дворянке.

Ей должно быть стыдно от того, что учить её приходилось бывшей простолюдинке.