Возвращение короля

Глубоко в недрах Одинокой горы, на разрушенном королевском троне, в полном безмолвии восседал Торин Дубощит. На нём были мощные доспехи, поверх которых ниспадала роскошная мантия, а голову венчала изысканная корона. Он тупо смотрел на мерцающий перед ним жёлтый факел, словно в его душе давно погас последний огонёк.

Внезапно в тишине раздался звук шагов. Они нарушили мёртвую тишину, висевшую над этим местом. Торин вздрогнул и медленно поднял голову, его взгляд обрёл фокус, а в глазах появилась слабая искра жизни.

Прямо перед ним, по длинной дороге к трону шёл могучий и крепкий гном. Это был Двалин, только что вернувшийся со стены. Вспыльчивый, прямой, закалённый сражениями, он не стал церемониться. Гном подошёл прямо к трону, посмотрел в глаза Торину и резко сказал:

— Торин, с каких это пор мы стали бросать своих? Даин и его люди сражаются снаружи. Они умирают, истекая кровью! — Голос его дрожал не от гнева, а от сдерживаемой боли.

Двалин — один из самых стойких и яростных воинов экспедиции — теперь говорил не с яростью, а с отчаянием. Он пытался достучаться до сердца своего короля. Но Торин... Торин будто не слышал. Не мог — или не хотел. Он не встречал взгляда Двалина. Его глаза блуждали в стороны, словно в поисках выхода — из этих слов, из этой ответственности, из самого себя.

Наконец он медленно поднял голову и тихо заговорил:

— В этой горе... есть множество залов, коридоров, комнат... Здесь слишком много мест, где можно спрятаться.

Он говорил будто во сне.

Двалин замер. Он не верил в то, что только что услышал. Это — Торин?

Тот самый Торин, что когда-то переломил ход битвы у восточных врат Мории, когда их племя было на грани исчезновения? 

Тот, кому он поклялся в верности на веки вечные? Король, чья воля была крепче стали, чьё сердце не дрогнуло даже перед лицом неминуемой гибели? А теперь… он говорит о прятках?

— Мы можем выбрать самое удобное место, укрепить его, — продолжал Торин. В его глазах что-то вспыхнуло. Он резко встал. — Да, да, это отличная идея! Именно так мы и поступим! И золото нужно перенести на нижние уровни. Там будет надёжнее... 

Он говорил всё громче, вдохновеннее — словно проснулся, но не от слов Двалина, а от собственных мыслей о сокровищах.

Двалин больше не мог сдерживаться. Он сделал шаг вперёд и закричал:

— Ты вообще слушаешь, что я говорю?! Торин, Даин окружён! Его бойцов убивают, одного за другим!

Он смотрел в глаза Торину, отчётливо выговаривая каждое слово. Дубощит понял, что больше не может уклоняться. Он с безразличием ответил:

— На войне умирают. Жизни ничего не стоят…

Он перевёл взгляд на стены, полные золота, и добавил с неестественным блеском в глазах:

— Но... наши сокровища в горе — они бесценны. Их не измерить никакими жизнями.

Говоря о сокровищах, Торин словно оживал. Его глаза загорелись:

— Эти богатства стоят того, чтобы за них пролить последнюю каплю крови!

Смотря на Торина, ослеплённого золотом, Двалин чувствовал, как его гнев сменяется болью и горечью. Спустя долгое время он тихо произнёс слова, полные скорби:

— Сейчас ты сидишь в этом великом зале, с короной на голове, но никогда еще ты не был так низок.

Торин застыл. Он не ожидал услышать такое от Двалина — гнома, который всегда подчинялся ему без колебаний. Но почему-то теперь, глядя на него, в сердце Торина поднималась волна невыносимой тоски и боли. Он почувствовал себя... брошенным. Торин покачал головой, пробормотав:

— Не говори так. Как будто я всё ещё тот мелкий гномий лорд... Как будто я всё ещё просто Торин Дубощит...

Видя разочарование во взгляде Двалина, Торин в ярости выхватил меч и направил его на Двалина:

— Я твой король!

Но Двалин не отступил:

— Ты всегда был моим королём. Ты умел видеть ясно. Но сейчас... ты даже не замечаешь, кем стал.

Он сказал это с такой тяжестью, словно каждое слово рвалось прямо из сердца. Он пришёл, чтобы пробудить короля. Но потерпел неудачу.

Тишину зала прорезал одинокий, глухой звук.

— Уходи. Вон! Убирайся!

Раздался звук быстро удаляющихся шагов. Затем всё вновь погрузилось в мертвую тишину.

Дейл, на площади у ратуши.

Всё было завалено изуродованными телами орков. Крупные, мелкие, толстые, худые — даже два огромных, более четырёх метров высотой, бронированных тролля-людоеда были повержены и лежали, загромождая улицу. Вся брусчатка была покрыта зловонной чёрной кровью, местами скапливаясь в лужи.

На краю улицы, ведущей к площади, стоял Морган. Он был весь в крови и сжимал в руке эльфийский меч. В колчане за его спиной осталось всего несколько стрел. Неподалёку от него стояли Гэндальф с посохом и Бильбо с эльфийским кинжалом.

Перед ними семеро-восьмеро уцелевших орков отступали шаг за шагом, тяжело дыша и бросая взгляды назад. Наконец, как только они отступили достаточно далеко, орки резко развернулись и бросились прочь.

Троица молча наблюдала, как те скрылись за углом. Никто из них не бросился в погоню: они были изнурены после череды ожесточённых сражений. Трупы, устилавшие улицу, служили этому немым подтверждением.

— Фух… — Бильбо тяжело выдохнул, огляделся на тела вокруг и проговорил: — Знаете, мне кажется, я стал куда лучше владеть мечом, чем раньше.

Гэндальф кивнул и с облегчением ответил:

— Бой — лучшая тренировка. Да, Бильбо, ты заметно прибавил. Стал куда собраннее.

Морган вытер кровь с лица, смахнул ее и, услышав разговор, с ухмылкой вставил:

— Раз уж ты чувствуешь прогресс, может, как Кили, начнёшь называть меня учителем?

Бильбо резко споткнулся, наступив на отрубленную руку орка.

— Учителем?.. — переспросил он в замешательстве.

Гэндальф удивлённо посмотрел сначала на Моргана, затем на Бильбо:

— Учителем?

— Кхм, — Бильбо прокашлялся и объяснил, — это… Морган учил меня фехтовать. После того, как ты покинул отряд.

Гэндальф всё понял. Поглаживая бороду, он медленно кивнул:

— Тогда ты действительно должен называть Моргана учителем.

Бильбо замер, растерянный. Он вовсе не хотел умалять заслуги Моргана. Но назвать его учителем значило как бы признать себя младшим. А если Морган станет его наставником, как тогда можно будет играть с ним, смеяться и спорить, как раньше?

Пока Бильбо мучился с этим, Морган, видя его выражение лица, рассмеялся:

— Да я же пошутил, Бильбо! То немногое, чему я тебя научил, на ученичество не тянет. Хотя… если хочешь, я не против.

Он рассмеялся ещё громче, и Бильбо с облегчением выдохнул.

В этот момент сзади донеслись крики и вопли. Лица всех троих сразу изменились. 

Морган резко обернулся — позади, на площади перед ратушей, не было ничего необычного.

Но крики ужаса и предсмертные вопли продолжали звучать. По направлению, откуда доносились звуки, было ясно, что они исходят с заднего двора ратуши. Морган тут же вспомнил, что ранее Баин повёл оставшихся женщин, детей и стариков в сторону зернохранилища, чтобы укрыться. Лицо парня мгновенно побледнело:

— Плохо дело! Звуки с заднего двора ратуши. Возможно, у Баина и остальных неприятности!

Гэндальф, поняв серьёзность ситуации, без промедления сказал:

— Быстрее, пойдём!

Они вдвоём тут же повернули назад и поспешили к ратуше. Бильбо побежал следом.

Морган, охваченный тревогой, мчался через площадь, по длинному коридору и заброшенному саду. Вскоре он добрался до крупного, относительно уцелевшего дома. Издалека он увидел, как больше дюжины вооружённых орков ломятся в ворота. На каменной лестнице перед домом лежали три окровавленных человеческих тела. 

Перед воротами, с мечом в руках, стоял Баин. Рядом — двое мужчин с ранами и женщина с самодельным гарпуном. Они яростно сражались, но силы явно были неравны. Если бы не удачное положение ворот, дом давно бы пал.

Доносившийся изнутри шум ясно дал понять Моргану: если этот дом падёт, ни одна женщина и ни один ребёнок внутри не спасутся — их ждёт резня.

— Чёрт побери! — прорычал Морган, выхватывая меч.

Он метнулся вперёд и активировал боевой навык: рывок. В тот же миг он начал перемещаться с невероятной скоростью и активировал второй навык: сила дракона. В его теле вспыхнула безмерная мощь, казалось, он был способен голыми руками убить дракона. "Теперь ясно, почему это называется "Сила дракона!" — проскочило в голове Моргана. Это промелькнуло за долю секунды — он мгновенно сосредоточил всю бурлящую силу в руках и с размаху обрушил меч вниз. Орк, стоявший прямо перед ним, вместе со своей дешёвой стальной бронёй был разрублен надвое. Фонтан зловонных кишок и крови с силой выплеснулся наружу, заливая лицо Моргана. Но он не обратил на это внимания — его движения не замедлились. Парень тут же повёл меч вбок и нанёс удар по дуге. Один взмах — и два шлема взлетели вверх вместе с головами. Черная вонючая кровь тут же хлынула фонтаном из безголовых шей. Трое орков были убиты за мгновение, а остальные взревели и бросились на него.

Сила дракона начала рассеиваться, но Морган не остановился. Он один сражался среди врагов, мечом рассекал доспехи и плоть, рвал ряды орков. Прошло всего полторы-две минуты — и из более чем десяти тяжеловооружённых орков он перебил почти половину. И только тогда к месту боя подоспели Гэндальф и Бильбо.

С нынешней силой Моргана, любые орки, за исключением гигантских троллей с толстой кожей и огромной массой, были для него лёгкой добычей. Конечно, это не касалось таких элитных врагов, как Больг или Азог. Конечно, время покажет, как всё будет на самом деле.

С прибытием Гэндальфа и Бильбо, объединёнными усилиями троицы добить оставшихся орков оказалось несложно. Последний из врагов, поняв, что его ждёт смерть, бросился в бегство. Морган уже поднял меч, чтобы метнуть его следом, но в последний момент остановился. В этот момент в конце улицы появился Бард, ведущий за собой отряд ополченцев, бегом приближавшихся к ним. Увидев убегающего орка, ополченцы немедленно перегородили ему путь. Вскоре беглец оказался обезглавлен.

Бард со своим отрядом подошёл к Моргану. Тут же к ним присоединились Баин и несколько бойцов, защищавших дом — они были целы и невредимы. Несмотря на несколько погибших мирных жителей, узнав, что остальные остались живы, Бард облегчённо выдохнул. Он, как и Морган, услышал крики и пришел на помощь.

Морган взглянул на сокращённый почти вдвое отряд Барда — почти каждый из оставшихся был ранен. Он понял: бой, через который они прошли, был кровавым.

Обменявшись несколькими словами, Морган велел Баину снова запереть дом и спрятаться, а сам вместе с Гэндальфом, Бильбо, Бардом и остальными направился к следующей улице.

В этот момент спереди раздался мощный грохот. Морган и Бард переглянулись и тут же рванули вперёд. 

Выбежав из-за поворота, они увидели чудовище: свыше семи метров ростом, чудовищно жирного и массивного тролля — осадную машину в обличии живого существа. Он с силой колотил огромной палицей по дому. Увидев их, он тут же сменил цель и, размахивая дубиной, бросился на них.

На поле битвы за пределами Дейла царил хаос. Две стройные фигуры на лошадях промчались по мосту, усеянному орками. Лук в руках одной из них вновь и вновь натягивался — и с каждым выстрелом падали орки и варги.

В глубине Одинокой горы просторный зал, некогда выложенный мрамором, теперь был залит золотом после того, как Торин пытался утопить Смауга в потоке расплавленного металла.

В зале, где пол был из чистого золота, царила тишина. По нему медленно шествовал Торин Дубощит в короне и мантии.

— Теперь ты сидишь в этом великолепном зале с короной на голове, но ты стал ничтожнее, чем когда-либо...

— За это золото заплачено жизнями…

— Сокровище, окутанное проклятием…

— Жадность давно застила тебе глаза.

— Это золото — наше!

— Клянусь жизнью... Я не отдам ни одной монеты!

— Эти сокровища погубят тебя!

— Они свели с ума твоего деда!

— Я — не мой дед!

— Ты изменился, Торин.

— Даин в осаде. Их вырезают одного за другим!

— Ты — наследник трона Дурина.

— Вернуть Эребор!

— Вернуть Эребор!

Голоса звучали в его голове, нарастали эхом. С каждым шагом он все сильнее ощущал, как они тянут его назад, пытаются остановить, сбить с пути. Разум был в смятении. Ноги становились тяжелее. 

И когда он уже был готов остановиться... Один голос стал звучать особенно ясно и громко:

— Вернуть Эребор!

— Вернуть Эребор!

— Вернуть Эребор!

Глаза Торина широко распахнулись.