Двести лет

— Наконец-то мы дошли.

— Какой грандиозный вид!

— Это и есть Одинокая гора?

— Да, это действительно Одинокая гора, но мы ещё не у цели.

— Пошли, уже раз добрались сюда — эти последние шаги нам не помеха.

Сойдя с лодки, члены экспедиции подняли головы и с восхищением застыли, глядя на величественный пик впереди.

— Сейчас утро, до захода солнца мы должны найти потайную дверь. Вперёд! — заявил Торин Дубощит.

Все снова двинулись в путь. Прямо перед ними была огромная величественная гора, высотой в несколько тысяч метров. Повсюду на тропе лежал сверкающий белый снег. Погода становилась всё холоднее. К счастью, все были одеты в добротные тёплые одежды, выданные экспедиции бургомистром Эсгарота. Если бы они были экипированы по-прежнему, пришлось бы нелегко.

Для большинства членов экспедиции это был первый визит в Эребор, но для Торина Дубощита, Балина и Двалина — место совсем не было чужим.

Балин шёл впереди и вёл группу. Они поднимались вверх по узкой тропинке, начавшейся у подножия Одинокой горы. Время шло медленно. Ближе к полудню члены экспедиции, наконец, поднялись почти до середины склона. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилась погода, но дорога постепенно становилась все ровнее. Если у подножия можно было ещё увидеть немного осенней травы и колючки, упрямо цеплявшиеся за жизнь, то здесь всё вокруг было усыпано лишь острыми камнями, обломками скал и мёртвыми деревьями, иссушенными ветром.

— Здесь так тихо... — сказал Бильбо, остановившись и глядя вперёд.

— Да, не слышно пения птиц.

— И ни одного живого существа.

— С горой что-то не так.

— Это из-за снега?

— Конечно нет.

Услышав Бильбо, гномы позади него тоже заговорили.

— Раньше всё было по-другому, - в этот момент Балин подошёл к Бильбо, уперев руки в бока, и с улыбкой продолжил, - вот там, и вон там — раньше везде были деревья и леса, - он указал вдаль, - тогда лес был полон животных, и множество птиц сидело в ветвях. Но после прихода Смауга всё изменилось.

Балин с грустью вздохнул, в его голосе звучала ностальгия.

— Смотрите, что это там? — вдруг закричал Фили, стоя на большом камне и указывая вдаль.

Услышав его голос, члены экспедиции поспешили вперёд. Морган тоже быстро подошёл.

Перед ними открылся вид на огромную долину, в которой виднелся большой город.

Городские стены, часовые башни, высокие здания, площади, целые ряды домов... Этот город был гораздо больше, чем Эсгарот, многие постройки были разрушены и заброшены, и не было видно ни одного человека.

— Что это за место? — спросил Кили, взобравшись на камень рядом с братом и глядя на город.

— Это Дейл. Только теперь от него остались лишь руины.

Балин подошёл и с сожалением продолжил:

— Это тоже последствия разгула Смауга, - он покачал головой.

А Морган, глядя на величественные развалины города вдалеке, думал лишь об одном: они уже очень близко к Эребору. Ведь если отсюда видно Дейл, значит, и вход в Королевство под Горой где-то рядом. 

— Вперёд, до захода солнца мы должны найти потайную дверь! Сюда, за мной! — крикнул Торин, отведя взгляд и быстро повернувшись, пошёл вперёд.

Да, теперь путь шёл вниз по склону. Спускаться было куда легче, чем карабкаться наверх.

Небо постепенно окрашивалось в золотисто-оранжевый. Полдень пролетел быстро — близился вечер.

Отряд экспедиции прошёл через развалины Дейла и наконец добрался до места, где на карте была отмечена потайная дверь. Это была долина, со всех сторон окружённая скалами.

Как только они прибыли, Торин сразу распорядился всем разойтись и начать поиски. Морган, вспоминая сцены из фильма, поднял голову и вглядывался в высокие скалы вокруг. Но… ничего не видел.

— Кто-нибудь что-нибудь нашёл? — послышался голос Торина из глубины долины.

— Ничего! Ни следа! — громко отозвался Двалин.

— У меня тоже пусто.

— Я тоже ничего не нашёл. — гномы один за другим сообщали свои результаты.

Торин нахмурился и снова раскрыл карту, внимательно вчитываясь. Морган зашагал по осыпающейся каменистой тропе, углубляясь всё дальше в долину.

— Сюда! Смотрите, что я нашёл! — вдруг громко крикнул Бильбо с другой стороны.

Морган удивился: в его памяти именно Бильбо был тем, кто первым нашёл дорогу к потайной двери. Неужели ничего не изменилось? Он обернулся и посмотрел в сторону хоббита. С этого места скала казалась обычной, неотличимой от других. Но если Бильбо зовёт, значит, он точно что-то заметил. Морган, как и все гномы, поспешил в его сторону.

Подойдя поближе, он всё ещё не замечал ничего необычного, но вдруг... Прямо над его головой, в скале был вырезан огромный гном с боевым молотом в руках. А от статуи вилась вверх каменная лестница, ведущая к какому-то возвышению. Это оно.

Морган, глядя на огромную статую, зажатую между двух скальных стен, подумал с лёгкой иронией: "Даже имея в голове сюжет, я всё равно не смог опередить главного героя…"

Торин подбежал, глядя на лестницу, и его угрюмое лицо тут же прояснилось, сменившись искренней радостью.

— Прекрасный глазомер, мистер Бэггинс! — сказал он хриплым голосом, тяжело дыша, и хлопнул Бильбо по плечу.

Внезапно Морган заметил: Торин всегда называл Бильбо довольно официально — "мистер Бэггинс", как будто сохранял дистанцию.

— Вперёд! — громко скомандовал Дубощит и первым бросился вверх по лестнице. Радостные гномы поспешили следом.

— Пошли. — Морган тоже хлопнул Бильбо по плечу и шагнул вперёд.

Хоббит быстро последовал за ним.

Когда члены отряда, задыхаясь, добрались по крутым каменным ступеням до небольшой площадки наверху гигантской статуи, вырезанной в скале, последние лучи осеннего солнца заливали это место мягким золотом. Торин быстро подошёл вперёд, взглянул на освещённую скалу и воскликнул с радостью:

— Потайная дверь точно здесь!

Сказав это, он повернулся, достал из-за пазухи огромный ключ, который когда-то передал ему Гэндальф, и, глядя на товарищей, громко и торжественно сказал:

— Пусть те, кто нас высмеивал, навсегда запомнят этот день!

— Ха-ха-ха-ха!

— Ура!

Гномы дружно закричали от радости. Бильбо тоже улыбался. Морган стоял с широкой улыбкой, глядя на всё это. Хоть он и знал, что поиск замочной скважины ещё принесёт трудности, но ведь они прошли длинный путь от уютного Шира до этих скал, преодолев сотни опасностей. Каждый из отряда был достоин уважения. И он сам — тоже.

- Значит, где-то на этой скале должна быть замочная скважина, верно? — не выдержал Двалин.

Он отбросил свой мешок и подошёл к освещённой стене. Все остальные, включая Торина, отошли в сторону — чтобы не заслонять солнечный свет. Двалин щурился, разглядывая стену, и водил по ней руками, надеясь что-то нащупать. Морган, зная, что по сюжету замочная скважина появится только при лунном свете, всё же ради интереса решил помочь. Он тоже сбросил рюкзак и сказал:

— Поищу вместе с тобой.

Он подошёл ближе к стене, которую заливал тёплый свет заходящего солнца. Скала была довольно ровной. Морган напряг память, пытаясь вспомнить точное место — где именно должна быть щель с замочной скважиной. Он щупал скалу, заглядывал в каждую трещину — но даже похожего на углубление места не было. Площадка была совсем небольшой, и он проверил буквально каждый сантиметр.

Но… в его памяти была тёмная щель — а здесь ничего похожего не наблюдалось. 

Наконец, он отошёл назад, покачав головой, и посмотрел на Торина и Балина. Солнце уже начинало заходить за горизонт. Глядя, как свет с каждой минутой тает, Двалин становился всё более раздражённым. Он колотил по скале, бормоча проклятия под нос. Торин тоже начал нервничать.

— Нори... — начал было он, подумав, что у ловкача может быть какая-то идея.

Но тут же осёкся — Нори больше не было.

Когда солнце светит, ты практически не замечаешь его движения, но как только оно начинает садиться, кажется, будто время ускоряется. Половина солнечного диска уже скрылась за горами. Торин не выдержал — бросился к стене, вперился в неё глазами, но… ничего не увидел. Он отступил назад, с тревогой глядя на стремительно исчезающий свет, и крикнул:

— Быстро! Вперёд! Ломайте её!

Гномы, стоявшие рядом, выхватили оружие и с боевыми криками кинулись вперёд, начав яростно бить по стене.

Но скала, на которой высечена такая гигантская статуя, не может быть простой. А если в ней ещё и скрыт механизм потайной двери, то и подавно. Из стены летели искры, молоты гремели, но скала не поддавались. 

Балин, покачав головой, тихо сказал:

— На дверь наложено мощное магическое заклинание. Силой её не открыть.

Услышав слова Балина, гномы, яростно колотившие по скале, вынужденно остановились.

Торин беспомощно глядел на горизонт, где солнце стремительно скрывалось за горами. Он раз за разом оборачивался к скале, на его лице проступало все более тревожное выражение, но он ничего не мог поделать. 

И вот, когда последний отблеск заходящего солнца исчез за горизонтом…

— Нет… — с надломленным криком Торин бросился к скале и начал яростно бить по ней кулаками, громко рыча от отчаяния.

Все члены отряда молча смотрели на потерявшего самообладание Торина — их лица были мрачны.

Морган тоже стоял с угрюмым лицом. Но… это было притворство.

Спустя довольно долгое время молчания Торин обернулся, снова достал карту, переданную Гэндальфом, и, развернув её, дрожащим голосом повторил надпись, сделанную лунными рунами:

— "... и заходящее солнце последним лучом дня Дурина осветит замочную скважину."

Он поднял голову, с отчаянием в глазах, и продолжил:

— Что мы упустили? Что мы упустили, Балин?..

Тот с болью покачал головой:

— Мы упустили солнечный свет. Мы упустили единственный шанс… — тихо сказал он, глядя на Торина. — Теперь уже ничего не изменить.

Услышав это, Морган решил больше не молчать. Он подошёл, поднял карту, которую Торин уронил на землю, и начал внимательно её изучать. Спустя мгновение он тихо продекламировал:

- "Встань у серого камня, когда постучит дрозд, и заходящее солнце последним лучом дня Дурина осветит замочную скважину."

— Когда солнце светило, я не видел дрозда. А вы? — спросил Морган, оборачиваясь ко всем.

Его слова сразу остановили всех, кто уже начал спускаться вниз, подавленные разочарованием. Торин резко повернулся к Моргану — в его глазах, полных отчаяния, вдруг зажглась искра.

— Вы тоже не видели, верно?

— Я не видел. А ты?

— И я нет.

— Никаких дроздов. Даже… помёта не видно было.

— …

Один за другим заговорили гномы. Морган никак не отреагировал на это и повторил значение лунных рун на карте:

— "… заходящее солнце последним лучом дня Дурина осветит замочную скважину..."

Он поднял глаза и спросил у Балина:

— Вы говорили, что день Дурина — это гномий Новый год? Когда последняя осенняя луна и первое зимнее солнце появляются в небе одновременно, верно?

Балин кивнул:

— Да, ты всё правильно запомнил.

Увидев, что Морган явно к чему-то ведёт, Торин снова взглянул на него — в его глазах все ярче разгоралась надежда. 

Морган продолжил:

— Раз уж мы не смогли найти замочную скважину при дневном свете… и не увидели дрозда… Возможно, надпись на карте гласит не "солнце", а "светило". В день Дурина как раз на небе встречаются два светила — солнце и луна. Так что, может быть, тот самый последний луч относится не к солнцу, а к луне? 

Он снова посмотрел на Балина. Тот задумался, затем снова кивнул:

— Такое вполне возможно.

Морган улыбнулся:

— Тогда подождём лунного света. Может, он принесёт нам сюрприз.

После этих слов все гномы наконец поняли, к чему он ведёт. К тому же, парень ещё раз подчеркнул слова о дрозде, предвестнике открытия двери, — и в сердцах гномов вновь вспыхнула надежда. Торин энергично закивал, его глаза буквально сияли:

— Мы послушаем Моргана. Ждём!

— Фух… — с облегчением выдохнул наемник, глядя на напряжённые, но уже не отчаявшиеся лица спутников.

На самом деле, если хорошо подумать, можно было бы и раньше вспомнить про дрозда. Но Торин слишком спешил и горячился, отчаянно желая как можно скорее найти дверь. Из-за этого он упустил важные детали.

Хотя, по сути, винить его в этом трудно. Ведь когда в Ривенделле владыка Элронд расшифровывал скрытое послание на карте, при этом присутствовали только пятеро: Торин, Балин, Гэндальф, Бильбо и Морган.

Теперь Гэндальфа с ними нет. Карта всё это время хранилась у Торина, и никто к ней даже прикоснуться не мог. И именно Торин первым дал волю своему отчаянию. Немного осведомлённые Балин и Бильбо легко поддались его настроению. Что до остальных гномов — они и вовсе не знали, что там за послание. 

В этом и заключалась простая причина, почему Торин не заметил странностей раньше. Теперь же, после того как Морган всё ясно разъяснил, он наконец осознал. Праздник гномов — день Дурина — и впрямь был особенным.

Солнце зашло за горы, и небо быстро потемнело. Ждать долго не пришлось. Вскоре в небе появилась тонкая дуга луны. Лунный свет спокойно залил окрестности. Мягкий, чуть заметный серебристый луч скользнул по поверхности утёса.

Это тут же вызвало волну возбуждения у отряда, который только что жевал вяленое мясо, полученное в Озёрном городе. В этот момент небольшой дрозд, совсем не испугавшись чужаков, подлетел к скале, сжимая в клюве улитку, и сел сбоку от утёса. Он начал настойчиво стучать клювом по камням. Увидев это, все гномы тут же взволнованно вскочили на ноги, открыв рты, по своему обыкновению собираясь громко прокомментировать происходящее, как Торин суровым взглядом остановил их, и тихо прошипел:

— Не спугните птицу!

В этот момент Морган, реагируя быстрее всех, снова подошёл к утёсу. Он вгляделся в камень, освещённый мягким лунным светом, и действительно заметил тонкую, тёмную трещину, что появилась на поверхности. А вместе с ней — и замочную скважину, которая пряталась в этой щели, становясь видимой только под определённым углом света.

— Торин! — резко позвал наемник.

Дубощит, держа в руке ключ, тут же подошёл. Он посмотрел на ясно видимую замочную скважину, и, взбудораженный, вставил ключ внутрь.

Щёлк — ключ легко вошёл в отверстие. Торин медленно начал его поворачивать.

Щёлк-щёлк-щёлк — из-за стены раздались звуки срабатывающего механизма.

Позади гномы с затаённым дыханием следили за происходящим, на лицах были радость и волнение. Вскоре, когда ключ был повернут до конца, звуки стихли. Торин повернулся и оглядел спутников, полных ожидания и восторга, затем глубоко вздохнул, протянул руку к скале… и изо всех сил надавил.

БУХ!

Взметнулись клубы пыли, прогремел глухой удар… и перед всеми предстала открытой потайная дверь, что оставалась запечатанной не менее двух сотен лет.