Несравненный ужас

Толстенные каменные стены Одинокой горы надёжно отделяли тех, кто был внутри, от всего остального мира.

— Говори, раз уж пришёл, — холодно произнёс Торин, глядя через узкую щель в стене на Барда. Он склонил голову в притворном внимании, как будто собирался выслушать.

— От имени жителей Эсгарота прошу вас сдержать своё обещание, — спокойно ответил Бард, не отводя взгляда. — Выделите часть сокровищ, чтобы они могли восстановить свои дома.

"Так и знал, что лодочник пришёл именно за этим", — с холодной усмешкой подумал Торин. Однако лицо его осталось непроницаемым.

— Пока эти эльфийские войска стоят перед моими глазами, я не стану вести переговоры ни с кем, — бесстрастно бросил он.

Бард будто ожидал такого ответа. Он тихо, но твёрдо сказал:

— Если мы не договоримся, армия войдёт в гору.

— Ну и что с того?! — сорвался Торин. Маска миролюбия тут же слетела, и он с усмешкой посмотрел на мужчину. — Это меня не пугает.

Бард с грустью смотрел на гнома. Сейчас он всё яснее понимал, насколько прав был Морган.

Но он не собирался сдаваться.

— Ваше Величество, — сказал он, в его голосе звучала горечь, — у вас осталось хоть капля совести? Разве вы не видите, насколько разумна наша просьба? Мой народ помог вам, а вы отплатили ему смертью и разрушением!

Он ещё не успел договорить, как Торин перебил его с ледяным презрением:

— Если бы я не пообещал вам щедрую долю сокровищ, кто из людей Эсгарота стал бы помогать нам добровольно?

Слова Торина поразили Барда. Но он сразу же парировал:

— Да, но вы пообещали! И это значит, что наш договор вступил в силу. Разве вы не обязаны его выполнить?

Голос Бард стал громче, возмущение прорвалось наружу. Раз уж Торин всё равно сорвал маску, зачем ему сдерживать эмоции?

— Договор? — фыркнул Торин. — Какой ещё договор? Тогда у нас не было выбора. Мы пообещали вам сокровища, чтобы купить свою свободу. Но это было не честное соглашение, а вынужденный обмен! 

Он взревел, как будто именно его обокрали и унизили. Словно весь этот гнев долго копился и теперь вырвался наружу.

От этого гневного выкрика Бард словно оцепенел. Он никогда ещё не встречал столь наглого человека. Он попытался упорядочить в голове всё сказанное Торином. А тот, заметив замешательство на лице собеседника, ухмыльнулся и произнёс:

— Ну же, великий Убийца Дракона, скажи — зачем мне соблюдать такой "договор"?

Торин говорил с язвительной насмешкой.

С другой стороны стены Бард, наконец, собрал мысли и спокойно, но жёстко ответил:

— Потому что вы дали нам обещание. Вы — Король под Горой. Ваше слово должно что-то значить. Или оно ничего не стоит?

Вопрос прозвучал так просто и честно, что Торин замолчал. Он отвёл взгляд.

Внутри у него лихорадочно крутилось одно: что бы ещё сказать в ответ? Но ничего не находилось. Он не мог придумать ни одного разумного оправдания. Тогда Торин просто скрылся за стеной. Но, обернувшись, он увидел, что все члены его отряда стоят неподалёку. Они смотрели на него серьёзно, не отводя взгляда. Очевидно, они слышали каждое слово.

"И что с того?!" — мрачно подумал Торин. "Здесь, в Одинокой горе, приказываю я!"

Он отвернулся от них и закричал в щель:

— Убирайся! Исчезни с глаз моих! А не то я сам застрелю тебя!

Голос его гремел, словно голос самой горы.

— Проклятый, жадный гном! — выругался Бард, глядя на каменную стену, за которой исчез Торин. Тот так и не показался вновь, лишь крики и угрозы доносились из-за камней.

Больше не видя смысла в разговоре, Бард стиснул зубы, развернулся и ушёл. 

А внутри, за надёжной стеной из валунов, Торин с раздражением смотрел на собравшихся перед ним гномов.

— Что вы тут столпились?! — рявкнул он. — Или вы ждёте, когда эти проклятые эльфы полезут на стены?! Мы вернули Эребор! — громко возгласил Дубощит. — Теперь мы обязаны его защитить! Всем приготовиться! Двалин, отведи их в оружейную!

— Есть! — коротко отозвался гном.

Под гнётом царственной воли и железного приказа Торина все подчинились, пусть в глубине души и были несогласны. Но никто не осмелился произнести ни слова. Даже старый Балин лишь вздохнул и покачал головой. Он уже сказал всё, что мог. Торин больше не был тем, кем был раньше. Гномы один за другим последовали за Двалином, уходя вглубь Одинокой горы. 

Последним уходил Бильбо. Он смотрел на Торина с отчаянием в глазах, но, в отличие от прежних раз, не сказал ни слова. Он только долго и пристально вглядывался в лицо Короля под Горой. Затем хоббит развернулся и поспешил вслед за уходящими гномами.

У главных ворот Дейла стояли Морган и Трандуил, ожидая возвращения Барда. Послышался громкий топот — мужчина скакал во весь опор. 

Уже издали было видно, что лицо его искажено гневом. Не нужно было даже спрашивать — Морган и так понял, что всё произошло точно так же, как и в его воспоминаниях: переговоры провалились.

— Торин ничего не желает слушать! — голос Барда опередил его самого и донёсся вместе со звуком копыт. — Он не собирается делиться ни крошкой золота!

Остановив коня прямо перед Морганом и эльфийским королём, Бард с досадой и злостью воскликнул:

— Я не понимаю! Почему Торин предпочитает рискнуть развязать войну, а не соглашается отдать хотя бы часть сокровищ?! Часть, которая по праву принадлежит нам!

Трандуил, похоже, не удивился.

— Это вполне ожидаемо, — холодно бросил он. — С гномами невозможно говорить языком разума. Они понимают только одно...

Он вытащил из ножен изящный меч и пристально взглянул на сталь в своей руке.

— С ними нужно говорить силой. Я начну атаку на рассвете. Присоединяться или нет — решайте сами.

Он убрал меч в ножны и уже собрался уходить, когда неожиданно заговорил Морган:

— Ваше Величество, зачем ждать до рассвета? Я думаю, напасть стоит прямо сейчас.

Его слова удивили Барда — тот замер с открытым ртом. Даже Трандуил остановился и повернул голову.

Видя внимание обоих, Морган продолжил:

— Гномы — не глупцы. Торин Дубощит болен, но ум его пока ясен. Если, несмотря на всю силу стоящей перед ним армии, он решается идти на такой риск, и при этом отказывается отдать даже одну монету... Вам не кажется это... странным?

Он говорил, и с каждым словом в его голосе ощущалась всё большая тяжесть. Будто некая тень опускалась на его разум, делая мысли запутанными, тёмными и мучительно тяжёлыми.

Но Морган упрямо продолжал, стараясь говорить чётко:

— Возможно...

Но стоило ему произнести это слово, как на него обрушился неведомый ужас — неимоверный, нечеловеческий. Он внезапно ясно почувствовал: если скажет ещё хоть одно слово, произойдёт нечто страшное.

И потому — замолчал.

— Возможно что? — спокойно спросил Трандуил, обернувшись.

— Возможно, я просто надумал себе что-то, — отрешённо покачал головой Морган и больше не проронил ни слова.

— Ты всё ещё слишком плохо их знаешь, — тихо ответил Трандуил. — Их жадность впиталась в саму кровь, проникла в душу.

С этими словами эльфийский король развернулся и направился обратно в город. Бард спешился и подошёл к Моргану. Увидев, как тот побледнел, а на лбу выступили капли пота, он поспешно спросил:

— Морган, ты в порядке?..