Ужасающая цена

Впереди всё так же шёл Альфред, одетый в чёрное. Морган следовал за ним. Глядя на заискивающе-почтительное выражение лица Альфреда, Морган сохранял холодное безразличие. 

Вчера у озера Долгое он врезал бывшему чиновнику по лицу. У того моментально пошла кровь из носа, и он застыл в ступоре, а когда Морган под восторженные крики толпы вытащил свой меч, намереваясь прикончить мерзавца, то только вмешательство Барда остановило его.

Если бы не Бард, он действительно бы прикончил этого типа. Он не был Бильбо. И не был Бардом. Он не умел, как они, сносить оскорбление за оскорблением и при этом проявлять великодушие. Возможно, Альфред почувствовал в его взгляде настоящую жажду убийства. С того момента он начал бояться наемника.

В коридорах ратуши людей стало куда меньше — кроме стариков и раненых, лежащих снаружи, все остальные, по-видимому, вышли на улицу. Когда Морган следом за Альфредом вышел за пределы здания, то увидел, как уцелевшие горожане сбились в кучу, с тревогой глядя на выстроенные в идеальном порядке ряды эльфийской армии. Бард разговаривал с каким-то эльфом в серебристых доспехах.

Морган подошёл ближе, и Бард, заметив его, уже хотел что-то сказать, как вдруг со стороны главной дороги донёсся громкий топот копыт. Они оба подняли головы и увидели высокого, статного, ослепительно красивого эльфа в серебристой кольчуге и в плаще, сидящего верхом на огромном рогатом олене. За ним следовали несколько эльфов-офицеров в серебряных доспехах на лошадях.

— Это Трандуил, король Лихолесья, — быстро и тихо сказал Моргану Бард, и затем поспешил навстречу.

— Ваше Величество Трандуил… — он слегка поклонился, и с улыбкой сказал: — Какой ветер Вас к нам занёс?

Огромный олень остановился в нескольких шагах от Барда. Трандуил, глядя на него, спокойно произнёс:

— Я слышал, тебе нужна помощь.

Прежде Дейл жил не только за счет близкого соседства с гномами. Город так же торговал с Лесным королевством. Как король Лихолесья, Трандуил знал прежнего властителя Дейла — Гириона, и знал о его потомках. Даже когда Бард жил в Эсгароте и притеснялся бургомистром, он выделялся как человек с сильным характером, честностью и здравым умом. Когда на город напал Смауг, Бард не только отправился в бой, чтобы убить чудовище и отомстить за всех, но и после собрал под своей защитой оставшихся в живых. Он, по сути, стал новым лидером выживших.

Теперь, когда дракон пал, а в будущем уже маячит отстроенный Дейл, Трандуил видел перед собой будущего монарха, нового правителя города. 

Услышав слова Трандуила, Бард с горькой улыбкой ответил:

— Как Вы видите, мы и впрямь нуждаемся в помощи. Если бы Вы смогли...

Не успел он договорить, как с главной улицы начали подъезжать повозки, гружённые овощами, хлебом, томатами и другими продуктами. Лицо Барда озарилось радостью. Он снова взглянул на Трандуила. Тот чуть кивнул, всё так же сохраняя невозмутимость. 

Получив одобрение, Бард поспешно обернулся к выжившим, которые с надеждой смотрели на пять гружёных повозок, и сделал им знак подходить. Люди мгновенно ринулись вперёд, а эльфы-возницы начали организованно раздавать еду. Бард с волнением и глубокой признательностью посмотрел на Трандуила и произнёс:

— Вы спасли нас… даже не знаю, как выразить благодарность. Это бесценно, Ваше Величество.

Трандуил оставался невозмутим и спокойно продолжил:

— Не стоит волноваться. Это малость, просто решил заехать по пути. Я здесь не ради вас. Я пришёл вернуть то, что принадлежит мне… и находится у гномов.

Голос его был спокоен и холоден, но все вокруг отчётливо уловили в нём скрытую ярость.

Стоя неподалёку, Морган тоже ощутил это. Он потянулся своей духовной силой к кольцу-хранилищу на пальце, прикоснувшись к одной из областей пространства внутри — туда, где лежала гора золота и драгоценностей, на вершине которой покоилась одна особенная вещь: великолепное белое ожерелье, излучающее мягкое сияние звёзд.

Он задумался: что станет с этим гордым эльфийским королём, когда тот узнает, что ожерелье, о котором он грезил столько лет… всё это время было у него, у Моргана? Он молча смотрел на эльфа.

Бард, услышав слова Трандуила, заметно помрачнел. Он хотел что-то сказать, но в этот момент Трандуил внезапно повернул голову и, глядя на Моргана, холодным голосом произнёс:

— Это, должно быть, и есть второй герой, который сразил дракона Смауга?

В его голосе звенела едва сдерживаемая эмоция.

У Бардa изменилось лицо, и он подумал: "Неужели Морган успел не только поссориться с принцем эльфов Леголасом, но и с его отцом?" Он уже собирался как-то вмешаться, чтобы помочь наемнику выйти из положения, как вдруг увидел, что тот спокойно слегка склонился в сторону Трандуила и сдержанно сказал:

— Приветствую Вас, Ваше Величество Трандуил. Если речь идёт не о ком-то другом, тогда да — это был я.

Услышав спокойный ответ, Трандуил немного смягчил тон и продолжил:

— Если мне не изменяет память, ты — тот самый человек, что когда-то вместе с группой гномов сбежал из моего королевства?

Хотя это и прозвучало как вопрос, в словах ясно чувствовалась уверенность, как будто он уже точно всё знал. Моргана это нисколько не удивило. При возможностях правителя Лихолесья выведать подобные сведения — не проблема. К тому же он сам никогда особенно не скрывался.

— Да, это я, — кивнул Морган.

Трандуил посмотрел на него и задал новый вопрос:

— Насколько мне известно, ты был участником гномьей экспедиции. Почему же теперь, когда гномы завладели Одинокой горой, ты оказался здесь?

Морган ответил всё так же спокойно:

— Всё очень просто. Я покинул экспедицию.

Трандуил, похоже, действительно заинтересовался историей Моргана и снова спросил:

— Дойти до самой Одинокой горы и вдруг покинуть отряд? Можно узнать причину?

— Простите, Ваше Величество, — Морган покачал головой, отказавшись отвечать.

Шутка ли — рассказывать всем о том, как он разошёлся с Торином Дубощитом? Тауриэль он мог сказать, потому что она его женщина. Барду — потому, что ему всё равно предстояло иметь дело с Торином. Но другим, даже королю Трандуилу, он ничего объяснять не собирался, ведь Торин, несмотря на свою болезнь, всё ещё был Королём под Горой. Его ученик Кили, а также Бали́н, Фили, Бо́фур, Гло́ин — многие из этих гномов по-прежнему хорошо относились к Моргану. Сам он теперь был не просто бывшим участником экспедиции. Он — Убийца Дракона, Герой, снискавший славу. Всё-таки статус обязывает — стоит сохранить друг другу хоть немного репутации.

Увидев, что Морган не желает продолжать, Трандуил больше не стал настаивать, лишь дёрнул поводья — его могучий скакун тут же развернулся.

Как только эльфийский король тронулся с места, вся армия эльфов в тот же миг слаженно развернулась и двинулась прочь. Бард наконец очнулся, быстро догнал Трандуила и спросил:

— Вы правда готовы из-за ожерелья начать войну с гномами?

Он слышал о давних обидах между королём Лихолесья и Королём под Горой.

— Это фамильная реликвия, как можно позволить ей и дальше оставаться в чужих руках? — холодно бросил Трандуил, не глядя на Барда, продолжая наблюдать за движением своей армии.

В его сердце жажда вернуть звёздное ожерелье только крепла — пусть даже ценой войны.

Уловив решимость эльфийского короля, Бард с серьёзным выражением лица сказал:

— Мы — союзники. А среди сокровищ в той горе есть часть, что по праву принадлежит моему народу. Позвольте мне сначала поговорить с Торином Дубощитом!

Услышав эти слова, Трандуил, наконец, повернулся, с удивлением глядя на Барда:

— Ты и впрямь хочешь вступить с гномами в переговоры?

— Если это поможет избежать бессмысленной бойни — я обязан попробовать! — твёрдо ответил Бард.

Глядя на решимость человека, Трандуил будто снова увидел прежнего короля Дейла — Гириона. В конце-концов он медленно кивнул и холодно сказал:

— Раз ты настаиваешь — пусть будет так. Я дам этим упрямым гномам шанс.

Он это делал исключительно ради будущего сотрудничества с королем Дейла — Бардом. После прошлой встречи с Торином Дубощитом он слишком хорошо понял, насколько упрямы и жадны эти гномы. Когда-то — Трор, ныне — Торин.

Но что ж, подождать один день — не беда. Он ждал столько лет, этот день не имеет значения. Если Бард сумеет договориться — прекрасно. Хотя он не питал особых надежд. А если нет? Тогда придётся говорить с гномами на языке силы — стали и крови.

С этой мыслью Трандуил поманил одного из своих офицеров, тихо дал пару распоряжений, после чего повернулся и вместе с Бардом направился к площади у ратуши.

Морган, наблюдая за ними, ясно понимал: сюжет неумолимо движется по той же траектории, что и в его памяти.

"Постойте-ка... Ожерелье из звездно-белых самоцветов, которое хочет Трандуил — оно ведь у меня в кольце. Если я сейчас его отдам — может, он сразу же отступит? Если армия эльфов не вступит в бой, то в грядущей Битве Пяти Воинств не будет одной из важнейших сторон! А без давления со стороны Трандуила Торин не станет звать на помощь гномов из Железных Холмов… Если бы не своевременное прибытие родичей под предводительством Даина, та жалкая дюжина гномов, что засела в Одинокой горе, ни за что не смогла бы сдержать орду орков под командованием Азога. Скорее всего, во время первой же атаки их бы всех перебили подчистую. А что касается нескольких сотен выживших жителей Эсгарота, что сейчас укрываются в Дейле у подножия горы — им бы оставалось только стать кормом для орков."

Тщательно разобрав в голове внезапно мелькнувшую идею, Морган весь вспотел от страха.

Он ведь до сих пор находился в Дейле. А учитывая его отношения с Бардом, теперь он точно считается частью армии людей. Если на Дейл обрушится вся мощь армии орков, окружит и осадит его, то исход будет один — стать мясом на зубах этих тварей. Даже ему самому тогда будет невероятно трудно выжить.

Раньше он думал о том, как извлечь наибольшую выгоду при переговорах с Трандуилом, используя ожерелье. А теперь понял — пока битва не началась, он ни в коем случае не может раскрыть, что драгоценность находится у него.

— Фух… Вот это да… Пронесло… - Морган глубоко выдохнул, чувствуя, как по спине холодком прошлась дрожь.

Он ведь всерьёз размышлял, как извлечь максимум пользы из этого ожерелья. 

Да, оно и само по себе представляло колоссальную ценность. Но для Трандуила, в чьей семье оно значилось, как реликвия — его ценность возрастала многократно. Он даже думал: а не использовать ли эту сделку, чтобы ещё и уладить вопрос с изгнанием Тауриэль из Лихолесья? Хотя эльфийка пока, вероятно, ничего не знает, но Морган считал, что Трандуил наверняка уже отдал соответствующий приказ. 

Хорошо, что он ещё ничего не успел предпринять. 

Хорошо, что ещё не поздно.

Раньше он думал, что, несмотря на все отклонения от оригинальной истории, вызванные его вмешательством, основной ход событий всё равно продолжит развиваться так, как было в его памяти. А теперь… Теперь, похоже, появился шанс изменить сюжет по-настоящему.

Но он всё равно не решался действовать. 

Слишком велик был риск.

Конечно, если бы ему было наплевать на Кили, Фили, Балинa и других гномов — его бывших товарищей, если бы он не заботился о Барде, о его сыне Баине, о маленькой Тильде и Сигрид, если бы ему было всё равно на тех людей, что когда-то с восторгом скандировали его имя, называли героем, убившим дракона, спасителем... Тогда да — он мог бы просто достать ожерелье и обменять его у Трандуила, а потом спокойно уйти.

Но человек — существо социальное. С того самого момента, как Морган попал в этот мир, он стал частью множества связей и отношений. И чем дольше он здесь находился — тем глубже они становились. 

Вот как сейчас.

— Морган, то что ты говорил мне… Это правда?

В этот момент к нему подошли Бард и Трандуил, спешившийся с оленя.

— Что? - Машинально ответил Морган, вынырнув из вихря мыслей.

Бард подошёл ближе и с серьёзным видом продолжил:

— Раньше ты говорил, что Торин Дубощит заболел. Это правда?

Услышав это, Морган сразу понял: Бард, похоже, уже рассказал Трандуилу то, что он поведал ему ранее. И, скорее всего, мужчина собирается идти к Одинокой горе — вести переговоры с Торином. Раз так, то чем больше он знает, тем лучше.

— Да, это правда, — кивнул Морган.

В этот момент Трандуил, указав в сторону, внезапно предложил:

— Пойдёмте, присядем и поговорим?

Морган и Бард проследили за направлением его руки и только тогда заметили, что в центре просторной площади перед городской ратушей уже возвели огромный золотой шатёр.

— Я с самого начала шёл с гномами — из самого Шира, — заговорил Морган, когда все трое оказались внутри. Если бы речь шла о Торине до прибытия к Одинокой горе — тогда, возможно, он бы ещё прислушался к твоим доводам, Бард. Но нынешний Торин, боюсь, уже заражён той же болезнью, что в своё время поглотила его деда — Тро́ра.

— Я думаю точно так же, — тут же подхватил Трандуил, опередив даже Барда.

— Но всё равно нужно попытаться! — твёрдо заявил мужчина, нахмурившись.

Он не собирался сдаваться.

Прошло немного времени — и белый конь вылетел из Дейла, помчавшись прямо к Одинокой горе.