Я видел, как он сиял

На площади перед ратушей, внутри золотого королевского шатра, Трандуил больше не мог сдерживаться, слушая речи чрезмерно драматичного мага.

— Ты говоришь, эти орки прятались так долго, — с явным презрением произнёс Трандуил, вставая и глядя на Гэндальфа. — Почему же они вдруг решили напасть именно сейчас, а не продолжили скрываться?

— Потому что мы их вынудили! — отчётливо ответил Гэндальф. — Они напали, потому что не могли больше отсиживаться. Причина одна — это экспедиция Торина Дубощита и его спутников, направленная на освобождение Эребора. У этих гномов изначально не было ни единого шанса добраться до Одинокой Горы, — продолжил он. — Их всё это время преследовал Азог Разрушитель со своей армией. И у Азога есть настоящий хозяин — тот, кто стремится овладеть Эребором. Причина не только в несметных сокровищах горы. Одинокая гора — стратегически важнейшая точка. Захватив ее, они смогут подчинить земли далеко на север, вплоть до Ангмара. Если это ужасное чёрное королевство восстанет вновь, то падут и Имладрис, и Лотлориэн, и Шир, и даже Гондор окажется под угрозой!

Гэндальф говорил серьёзно и весомо, раскрывая страшный замысел.

Трандуил, несмотря на антипатию к странствующему магу, всегда склонному к мрачным пророчествам, не мог не почувствовать тревогу от услышанного. Он немного смягчил выражение лица, убрал насмешку, посмотрел прямо на Гэндальфа и серьёзно спросил:

— Митрандир, ты говоришь об армии орков... Где она сейчас?

Вопрос короля застал Гэндальфа врасплох. Только что он звучал уверенно, но теперь замешкался и не знал, что ответить.

Он действительно столкнулся с Азогом и его отрядами в руинах Дол-Гулдура. Когда Саурон ранил его и заточил в клетку, он краем глаза видел, как орочья армия покидает крепость.

Гэндальф знал, что их конечная цель — Эребор, но сейчас он не мог точно сказать, где именно находятся орки.

Трандуил заметил это замешательство. На его лице вновь появилась та самая холодная, пренебрежительная усмешка.

Впрочем, он понимал, что у Гэндальфа хорошие отношения с Морганом — героем, убившим дракона. Поэтому сдержался: не стал язвить и просто молча вернулся на своё место, усаживаясь на скамью, полностью игнорируя мага.

В этот момент вперёд выступил Морган. Он с улыбкой сказал пару слов, чтобы разрядить обстановку, и быстро увёл Гэндальфа из шатра.

— Неужели ты тоже мне не веришь? — маг, раздосадованный, уставился на Моргана, который почти что вытащил его под руку. Тот рассмеялся и покачал головой:

— Гэндальф, конечно же, я тебе верю. Я доверился тебе с самого первого дня нашей встречи — и ни разу не пожалел. Я и сейчас тебе верю. Но… — он остановился, когда они дошли до длинной галереи ратуши, и заговорил серьёзно. — Трандуил тебе не верит. И не поверит, пока ты не принесёшь ему точные и неопровержимые сведения. Он предвзят по отношению к тебе. Это видно невооружённым глазом, — добавил Морган, глядя Гэндальфу прямо в глаза.

Волшебник молчал. Он чувствовал враждебность в поведении Трандуила. И он понимал, откуда она берётся. 

Старая вражда между эльфами Лихолесья и гномами Эребора уходит корнями в глубь веков. Когда-то Эребор пал под ударами дракона, и королевство было разрушено. Что тогда чувствовал Трандуил? Сострадание ли? Злорадство? Кто знает. Одно было ясно: он никогда не жалел гномов. И теперь, когда Торин Дубощит — наследник Эребора — вернул свое королевство, когда Гэндальф, по сути, сам подтолкнул его к этой экспедиции… Трандуилу снова приходится иметь дело с гномами. И всё это — по воле Гэндальфа.

Теперь владыка Лихолесья пришел с армией, чтобы разобраться с гномами и наконец-то вернуть свое, а этот самый Гэндальф посмел явиться и уговаривает его не начинать военных действий? Как тут не взорваться? Да Трандуил ещё сдержанно себя ведёт — он мог бы с самого начала просто выставить мага за порог. Так что о каком доверии может идти речь?

Пока Гэндальф предавался этим тяжёлым мыслям, позади послышались шаги. Морган обернулся и увидел, как к ним приближается Бард. Он хлопнул Гэндальфа по плечу и с улыбкой сказал:

— Да брось, забудь об этом. Кстати, у нас ещё осталось мясо Смауга. Давненько мы не виделись — давай выпьем по бокалу!

Как только эти слова сорвались с губ, Гэндальф, до этого пребывавший в глубокой задумчивости, резко поднял голову. Он словно не поверил своим ушам, и в замешательстве посмотрел на Моргана: 

— Мясо Смауга?.. — переспросил он с сомнением.

Морган в ответ расплылся в широкой улыбке и, испытывая тайное удовлетворение, произнёс:

— Именно. Мясо самого Смауга, великого змея.

Глубоко в недрах Одинокой горы, перед оружейной палатой.

Бильбо молчал. Он молча смотрел на стоящего перед ним Торина, с безумным, искажённым лицом, с глазами, затуманенными алчностью и страхом. В этот момент хоббит наконец-то понял, что имел в виду Балин, когда рассказывал ему о проклятии: "Аркенстон — это король всех камней. Он наделяет властью того, кто его держит. Но может ли он исцелить Торина? Нет. Он лишь сведёт его с ума ещё сильнее. Может быть, будет лучше, если его никогда не найдут…"

Эти слова всё снова и снова всплывали в голове Бильбо. Теперь он знал: "драконья болезнь" поразила Торина до самого сердца. Она укоренилась в нём, проникла в кровь и кости. Торин Дубощит был потерян. Ему уже не очнуться.

Аркенстон нельзя отдавать Торину. Если Бильбо хочет остановить войну между гномами, эльфами и людьми, то должен найти иной путь. Он принял решение.

В оружейной гномы уже облачились в доспехи. Они надели лучшие латы, какие только были в Королевстве под Горой, вооружились мечами, топорами, копьями и, не говоря ни слова, один за другим вышли наружу. 

Бильбо на миг задержался. Он бросил последний взгляд на Торина — когда-то гордого, отважного, а теперь сломленного, а затем развернулся и последовал за остальными.

Ожидание — худшее испытание. Особенно ожидание битвы, которую ты обречён проиграть.

Когда ждёшь не победы, а смерти.

На вершине укреплённых ворот Одинокой Горы стояли тринадцать гномов — в блестящих доспехах, с наточенным до зеркального блеска оружием. Перед ними, по ту сторону долины, раскинулась армия эльфов. Их золотая броня мерцала в лучах уходящего солнца, словно лес из света и стали.

Молчание. Гнетущая тишина. Никто не шутил, как это бывало раньше.

— Как думаешь, у нас есть шанс победить?

— Ни малейшего.

— Их целая армия, а нас — всего тринадцать.

— Мы обречены.

— Но ведь Балин отправил послание с просьбой о помощи?

— А кому он его послал? В Железные Холмы?

— Они не придут. Вы все забыли, что сказал Торин после совета в доме Бильбо? "Это — наше дело. Наше приключение. Только наше."

— Значит, мы одни — против целой армии эльфов и людей?

— Тринадцать против тысячи? Да не важно. Мы не боимся.

— Точно. Пусть узнают, что гномы не сдаются! Никогда!

— До конца!

И всё же за этими воинственными словами пряталась неуверенность. Слышно было, как звенит страх в голосах, несмотря на смелость.

Бильбо сидел в углу у стены, глядя куда-то вдаль, не видя перед собой ничего. Взгляд его был пуст, а мысли — далеко. Он лихорадочно перебирал в голове возможные варианты. Он должен был придумать, как остановить надвигающуюся бойню. Пальцы сами собой скользнули к потайному карману. Там лежал Аркенстон — гладкий, как капля воды, холодный, как лёд. Бильбо обхватил его ладонью, задумчиво вертя в руке.

И вдруг… В его глазах вспыхнул свет. Он резко выпрямился, оживился. Он знал, что нужно делать.

Но стоило Бильбо обрадоваться, как он вспомнил: сейчас только полдень, до ночи ещё далеко. Он снова сел в угол, прикрыв глаза. Хоббит прокрутил в голове план несколько раз, проверяя каждую деталь. Ошибиться было нельзя. Убедившись, что всё продумано, Бильбо почувствовал облегчение, устроился поудобнее у стены, греясь в зимнем солнце — и уснул.

Время шло. 

Когда солнце зашло за горизонт и вечерний холод коснулся щёк, Бильбо проснулся. Он поужинал с гномами у костра, но почти ничего не ел. Потом тихо отошёл, достал заранее спрятанный моток верёвки, ещё раз всё проверил. И стал ждать.

Медленно поднималась ночь. Полумесяц исчез в сгущающихся облаках. Один за другим гномы отправлялись спать, только двое сторожей остались у костра. Бильбо, с мотком толстой верёвки в руке, тихо поднялся на стену у главных ворот Одинокой горы. Он подошёл к месту, которое заранее выбрал днём, и стал закреплять верёвку. В этот момент рядом послышался голос:

— В такую ночь лучше быть внутри, там хоть ветра нет.

Бильбо вздрогнул, и стремительно обернулся. Перед ним стоял Бофур — в полной броне, потирая закоченевшие руки, и напряженно смотрел в тёмное небо.

Увидев, кто это, Бильбо слегка успокоился. Он заставил себя улыбнуться, выпрямился и неловко проговорил: 

— Внутри слишком душно… И запах от дракона — ужасный. Я только на воздух вышел.

Бофур хмыкнул.

— Эльфы уже готовят стрелков, — произнёс он глухо. — Если всё так и продолжится… Завтра к вечеру всё закончится.

Он посмотрел на Бильбо, и попытался улыбнуться:

— Каждый выбирает сам — жить или умереть. За это никого нельзя осуждать.

Прежде чем Бильбо успел что-то ответить, Бофур добавил:

— Почти полночь. Скоро Бомбуру заступать на вахту, а его непросто разбудить, сам знаешь. Я пойду заранее.

— Бофур, — наконец позвал его Бильбо.

Тот остановился и обернулся, а хоббит с улыбкой произнёс:

— Увидимся утром.

Гном немного удивлённо посмотрел на него, но тут же усмехнулся и покачал головой:

— Прощай, Бильбо.

С этими словами он развернулся и ушёл.

Бильбо не придал значения тому, что Бофур, вероятно, не понял, что он имел в виду. Он поспешно схватил крепко закреплённую верёвку и перекинул её через край высокой стены над огромными камнями у ворот, после чего ухватился за неё и начал ловко спускаться.

Хоббит двигался уверенно и уже скоро оказался у подножия горы, на земле перед воротами.

Незаметно, словно тень, его маленькая фигура исчезла в темноте.

Город Дейл, площадь перед ратушей, золотой королевский шатёр.

— С каких пор моё мнение перестало что-либо значить?! — раздражённо воскликнул Гэндальф, глядя на сидящего на скамье Трандуила. — Как ты думаешь, чего я добиваюсь?

— Думаю, ты хочешь спасти своих друзей-гномов, — холодно отозвался эльфийский король. — Не забывай, Митрандир, всё это началось из-за тебя. - Трандуил тоже поднялся, не скрывая резкости.

Морган, наблюдавший за перепалкой, тяжело вздохнул, но предпочёл не вмешиваться. Всё, что нужно было сказать Гэндальфу, он уже сказал — за кружкой вина днем. Но кто знает старого мага, тот понимает: если бы он умел слушать разумные доводы, он не был бы Гэндальфом.

Смотря на спор, Морган в голове уже начал складывать план, как завтра можно остановить бойню между эльфами и гномами. Правда, делиться этим с Гэндальфом он не собирался.

Пусть уж лучше тот продолжает спорить с Трандуилом.

Бард выглядел напряжённым. Слова Гэндальфа явно задели его, и хоть король эльфов пока заслонял его от прямого давления мага, Барду это стоило немалых усилий.

В этот момент у входа в шатёр показалась невысокая коренастая фигура. Увидев знакомые черты, Морган распахнул глаза от изумления:

— Бильбо!

Появление хоббита в один миг оборвало спор между эльфом и магом.

— Бильбо Бэггинс, — в голосе Гэндальфа прозвучала искренняя радость.

Трандуил тоже узнал хоббита сразу, без колебаний. Его губы тронула едва заметная усмешка, сквозившая и в голосе: 

— Если память мне не изменяет, именно ты стащил ключи у моих стражников и выпустил гномов из темницы, не так ли?

Бильбо слегка смутился, почесал затылок и тихо ответил:

— Да, это был я. Но сегодня я пришёл не за этим, а чтобы передать вам вот это.

Он подошёл к столу, достал из-за пазухи свёрток, и положил его перед всеми. Одним движением снял ткань — и шатёр наполнился светом.

Наступила тишина. Все на мгновение замерли.

— Сердце Горы… — пробормотал Трандуил, не в силах отвести взгляда от камня. Самоцвет мерцал в свете факелов, источая холодное, чарующее сияние.

— Сокровище короля, — едва слышно произнёс Бард, глядя на Аркенстон так, словно не мог поверить в реальность происходящего.

Даже Гэндальф и Морган теперь стояли молча, вглядываясь в драгоценный камень, который лежал перед ними. Наемник с трудом верил, что это не сон.

— Откуда он у тебя? — первым очнулся Бард и обратился к Бильбо.

— Я взял его как свою долю сокровищ — одну пятнадцатую, — спокойно ответил хоббит.

Бард нахмурился, но продолжил:

— Тогда зачем ты отдаёшь его нам? Это твоё сокровище. Ты ничем нам не обязан.

— Нет, — поспешно покачал головой Бильбо. — Я делаю это не ради вас.

Он поднял взгляд на короля эльфов и на воина, убившего дракона, и, со всей серьёзностью в голосе, сказал:

— Я знаю, гномы могут быть упрямыми и несговорчивыми. Иногда они до смешного глупы и подозрительны. Часто грубоваты и скрытны. Но они добрые. Они храбрые. Они верны — до конца, не разбирая, кто прав, кто виноват. Я хочу, чтобы они остались живы. Чтобы они жили как можно дольше.

Он отвел взгляд в сторону:

— Сейчас для Торина эта драгоценность важнее всего на свете. Если вы принесёте её ему, он отдаст вам то, что вам по праву принадлежит. И тогда войны можно будет избежать.

Бильбо произнёс это очень спокойно, но в его голосе звучала несокрушимая решимость.

В шатре повисла глубокая тишина. Трандуил и Бард молча смотрели на Бильбо. Их лица выражали не только недоверие, но и растерянность. Гэндальф смотрел на Бильбо с радостью и облегчением.

А в глазах Моргана сверкнула искра. Он увидел в этом простом, незаметном создании величайшее проявление света, которое только может исходить от сердца — благородство.