Волны вздымаются высоко

Путешествие начинается в Средиземье Том 1.0 Глава 133.0

На востоке, где недавно сиял свет, золотой шар солнца незаметно скрылся за тучами.

Золотистое сияние исчезло, и на землю вновь опустился мрачный холод. В воздухе не чувствовалось ни малейшего движения ветра.

Перед стройной и хорошо вооружённой армией эльфов, на высоких и толстых стенах Одинокой горы, после слов Бильбо наступила гробовая тишина. Молчали на стене, молчало войско внизу, будто сама гора замерла в ожидании. Все взгляды устремились на Короля под Горой, который только что обрушил свою ярость на короля эльфов и Барда — победителя дракона, стоящих у подножия стены. А теперь его сразил удар в спину, нанесённый Бильбо. Все волновались за хоббита. Особенно те немногие, кто знал, что Торин Дубощит страдает от "драконьей болезни" и находится уже на грани безумия. Они не могли не тревожиться за Бильбо, рискнувшего в этот момент открытым предательством бросить вызов обезумевшему королю. Каждый представлял, какой ярости поддастся Торин, но не мог предугадать, до чего она дойдёт.

Гномы на стене смотрели то на Бильбо, то на Торина, и в их взглядах читались нервозность и тревога. Внизу, король эльфов Трандуил и герой-драконоборец Бард тоже смотрели вверх — сперва на Торина, потом на Бильбо, выражая ту же тревогу. В рядах армии лицо Гэндальфа было полно беспокойства.

Морган же был решительнее всех. Он тут же снял со спины лук, достал стрелу, натянул тетиву и прицелился. Его глаза неотрывно следили за Бильбо.

В душе Моргана царила тревога. Он почти без труда мог представить, как за те дни, что он отсутствовал, пока не был с отрядом и не находился в Одинокой горе, Бильбо, несомненно, уже пытался вразумить Торина. И, глубоко разочаровавшись в нём, чтобы избежать войны и предотвратить гибель гномов, он выбрал отдать Аркенстон людям и эльфам. По логике, в этот момент Бильбо должен был бы с почётом удалиться и покинуть всё это. Но он всё равно вернулся на стену Одинокой горы, чтобы в последний раз попытаться достучаться до Торина Дубощита.

Но это был не фильм. Возвращение в такую опасную минуту — крайне рискованный поступок, ведь Король под Горой окончательно потерял разум. Если бы кто-то другой повёл себя так, Морган решил бы, что тот играет в благородство. Но не в случае с Бильбо. Хоббит был именно тем, кто мог бы на такое решиться.

В воспоминаниях парня Бильбо чудом избежал гибели. Но для Моргана, который уже начал понимать, что этот мир и его история могут отличаться от канона, — подобные вещи не вызывали успокоения. На протяжении путешествия, в подземельях гоблинов, Торин Дубощит вполне мог умереть. Теперь, когда Битва Пяти Воинств вот-вот разразится, Бильбо тоже может погибнуть. Морган воспринимал смерть Нори как предупреждение. И даже если он был неправ, и его понимание ситуации было неточным, рисковать он не собирался. Бильбо стал одним из немногих его друзей в этом мире, и Морган не мог позволить, чтобы с ним случилось несчастье.

Он целился в Торина Дубощита, стоящего на стене, готовый в любой момент выпустить стрелу, если тот осмелится сделать опрометчивый шаг. Он был готов преподать урок — даже королю.

На высокой стене Одинокой горы Торин медленно обернулся на голос Бильбо. Взгляд, которым он смотрел на хоббита, был на удивление… спокойным.

— Ты… Ты посмел украсть мою вещь? — произнёс он медленно.

Любой, кто знал Торина, понял бы: за этим спокойствием скрывается буря ярости.

— Украсть твою вещь? — переспросил Бильбо, глядя ему в глаза. — Нет. Я действительно вор, но я — честный вор. Я просто решил взять Аркенстон в качестве своей комиссии, платы по договору. Это не кража.

Но не успел он закончить, как Торин грубо перебил:

— Комиссия? Твоя комиссия? Ты не имеешь права говорить со мной о какой-либо комиссии!

Дубощит взревел от ярости:

— Ты, ничтожный вор!

Он отбросил лук и направился к Бильбо. Тот, глядя на разъярённого короля, поспешно произнёс хриплым, глубоким голосом:

— Я собирался отдать тебе Аркенстон, Торин. Я хотел сделать это не раз, но…

— Но что? Ты вор! — перебил его Торин.

На лице Дубощита проступила ярость, искажённая злорадной усмешкой. Он хотел увидеть, как этот мелкий вор будет оправдываться.

— Ты изменился, Торин! — с жаром сказал Бильбо. — Ты больше не тот, кем был. Тот гном, с которым я познакомился в Норе, никогда бы не нарушил своих обещаний. И никогда бы не сомневался в преданности своих спутников!

Эти слова Бильбо вырвались с криком — он давно хотел их сказать. Они прозвучали тяжело и ясно.

А Торин… улыбнулся. Что он услышал? Этот вор осмелился говорить с ним о верности? Как он когда-то доверял этому вору… Только вчера он собственноручно подарил ему мифриловую кольчугу, стоившую целое состояние — сокровище, оставленное предками! А теперь этот мелкий негодяй, давно уже завладевший Аркенстоном и скрывавший это, отдал его врагам, но не захотел вернуть своему другу. Теперь он ещё и смеет разглагольствовать о верности? Это просто… нелепо. Какое чудовищное предательство!

— Преданность?.. — процедил Торин. — Как ты смеешь, презренный вор, говорить мне о верности?!

Он взревел от ярости, указал на Бильбо и закричал гномам:

— Сбросьте его! Сбросьте этого жалкого вора со стены!

Крик отозвался эхом, и стена снова погрузилась в гробовую тишину. Бильбо с недоверием смотрел на Торина. Лицо того было искажено гневом, в нём не осталось ни доблести, ни здравого смысла. И тогда хоббит вспомнил слова Гэндальфа, сказанные прошлой ночью:

"Не недооценивай силу золота".

От такого приказа остолбенели даже гномы. Мгновение спустя в их взглядах отразилось недовольство. Никто не сдвинулся с места. Даже Фили, племянник Торина и его наследник, отступил назад.

— Вы меня не слышали?! — взревел Торин, обернувшись.

Гномы знали: Торин болен. Никто из них не осмеливался перечить, но и выполнять этот приказ никто не спешил. Они хранили молчание. Но Торин не мог ждать. Он схватил Фили за руку и дёрнул вперёд. Тот тут же попытался освободиться - на его лице читалось явное нежелание повиноваться.

Когда Торин понял, что даже его родной племянник колеблется, он взревел, как разъярённый лев:

— Тогда я сделаю это сам!

Он шагнул к Бильбо, намереваясь схватить его.

В этот самый миг... В рядах армии Морган с мрачным лицом прицелился. Его взгляд был полон презрения. Наемник решительно отпустил тетиву. Стрела со свистом пронеслась над стеной. На её пути стоял Торин Дубощит. Он уже схватил Бильбо, но стрела прошла в опасной близости от его лица, чуть не задев нос.

Торин отшатнулся. Он мгновенно понял — это был предупреждающий выстрел. Гном поднял глаза и посмотрел туда, откуда прилетела стрела.

Из рядов армии медленно выходил высокий человек. Он был одет в кольчугу и поверх неё носил чёрный плащ. Волосы, собранные в хвост, придавали ему ещё более внушительный вид. В руке он держал длинный лук.

— Морган… — тихо прорычал Торин.

С каждым шагом, что делал парень, лицо гнома все больше мрачнело. Ещё один предатель! Даже хуже — вор! Он уже знал от Кили, что наемник забрал какие-то сокровища из его горы.

— Торин, ты стал таким отвратительным, — спокойно произнёс Морган, остановившись.

— Морган! Кто ты такой, чтобы вообще говорить в моём присутствии?! — закричал Торин. — Перебежчик! Вор!

Гнев Торина мгновенно переключился на него.

— Торопись! — шепнули Бильбо стоявшие рядом Бофур и Кили. — Беги!

— Перебежчик? — Морган рассмеялся. — Нет. Я просто не хочу работать с тем, чьи глаза застилает только золото. Что до вора… ха! Это даже не шутка. Торин, мы ведь подписали договор в начале путешествия. Я лишь взял часть своего честно заработанного вознаграждения. Кроме того, этого не хватит даже на пятнадцатую часть моей доли, оговорённой в контракте!

Он усмехнулся:

— Хорошо, что я вовремя ушёл. Похоже, ты вообще не собирался расплачиваться. Вот и цена твоей "королевской" чести. Пустой звук!

С этими словами Морган взглянул на ворота неподалеку, куда Бильбо уже спустился по веревке. Оскорблённый Торин стиснул зубы. Он был в бешенстве, но не мог ничего сделать.

Оставалось только кричать:

— Я больше никогда не найму людей! Никогда больше не подпущу к себе этих крыс из Шира!

— А что ты скажешь на это? — вдруг вмешался Бард. — Используй ту часть сокровищ, что ты обещал нам, чтобы выкупить свой Аркенстон?

Торин не ответил. Он был зол, раздражён и всё чаще поглядывал в сторону восточного склона холма. Но там ничего не было. Он метался по стене и громко восклицал:

— Почему я должен выкупать то, что принадлежит мне по праву?!

Король эльфов Трандуил, наблюдая за происходящим, в конце-концов не выдержал. Он повернулся к Барду и сказал:

— Если он не желает торговаться — пусть остаётся со своим золотом. Я знаю одного человека в Гондоре, Эктелиона. Уверен, он с радостью заплатит за такую вещь.

Услышав слова короля эльфов, Торин Дубощит тут же прекратил метаться и выкрикнул вниз:

— Клянусь, я убью вас!

Трандуил посмотрел на него с холодной насмешкой:

— Твои клятвы ничего не стоят.

Он обернулся, бросил взгляд на Барда, Моргана и Гэндальфа, только что подошедшего от ополченцев, и устало произнёс:

— Мне надоело это. Я больше не намерен ждать!

С этими словами Трандуил развернулся, взглянул на армию за спиной и поднял руку. В ту же секунду все эльфийские воины одновременно наложили стрелы, натянули луки и прицелились. Чёткий и слаженный строй эльфийской армии, словно единое тело, взял на прицел гномов, стоявших на стене. Мгновенно над полем повисло гнетущее и напряжённое молчание. Каждый ощутил давление — не только от оружия, но от воли короля эльфов.

Ледяное лицо Трандуила не оставляло сомнений: он был готов пойти до конца.

Гэндальф с тревогой обернулся к стене и громко крикнул:

— Торин! Опусти оружие! Открой ворота! Это золото погубит тебя!

На стене Балин, стоявший рядом с Торином, также заговорил глубоким, тяжёлым голосом:

— Мы не выиграем эту битву, Торин.

Все гномы смотрели на своего короля. Молчание и верность в их глазах не означали, что они были готовы погибнуть в заведомо проигранной войне.

Торин молчал, опустив голову. На его лице отразилась внутренняя мука. Он не хотел делиться сокровищем, добытым с таким трудом. Но это не значило, что он лишился разума. Он знал с самого начала, что если начнётся война — он проиграет. Его гнев, колебания, вспышки — были не только порывами эмоций, но и попыткой выиграть время.

Он ждал. Ждал новостей из Железных Холмов, ждал своего кузена. Он верил: тот обязательно придёт.

Но... действительно ли времени больше нет? Действительно ли он должен отдать свое сокровище тем, кто ничего не сделал для того, чтобы его вернуть? Скромным рыбакам и крестьянам? И что, склониться перед этим эльфийским выродком-предателем?

Нет. Этого не будет.

Он уже вернул себе Одинокую гору. Вернул былое величие Королевства-под-Горой. Он поклялся, что снова сделает его великим, а затем преподаст урок этим жалким эльфам и самодовольным людям.

Но… есть ли у него ещё время?

Торин стоял с поникшей головой, измученный внутренней борьбой.

— Торин! — Снизу вновь раздался голос.

— Ты должен ответить! Скажи, чего ты хочешь — мира или войны?

Бард, Убийца Дракона, выкрикнул это, глядя на него с подножия стены.

В этот миг все вокруг смотрели на Торина.

Король эльфов Трандуил смотрел холодно и сдержанно, но в его взгляде пылала ярость.

Гэндальф, Бильбо и стоявшие на стене гномы были охвачены тревогой, но в их глазах всё ещё жила надежда. Только Морган оставался бесстрастным и неподвижным.

Перед этим последним ультиматумом Торин снова поднял голову и посмотрел на восток. Но там всё так же ничего не происходило. Дубощит закрыл глаза от боли. В его сердце были десять, сто или тысяча причин, по которым он крайне не хотел делиться богатствами, скрытыми за его спиной. Но в этот миг… Пришло время сдаться. Его душа металась, испепеляемая болью.

И вдруг:

- Карр… карр!

Над Одинокой Горой раздался резкий, пронзительный крик — характерный только для воронов. Услышав знакомый звук, Торин распахнул глаза и поднял взгляд.

С востока летел чёрный ворон. Он сел прямо на выступающую скалу перед Торином и каркнул несколько раз, обращаясь к Балину.

И тогда боль и отчаяние исчезли с лица Дубощита. В глазах вспыхнули решимость и ледяной блеск.

— Вы хотите войны? Что ж… пусть будет война, — произнёс он, глядя вниз.

С этими словами с востока донёсся глухой грохот. На фоне напряжённой, почти замершей тишины перед Одинокой горой этот звук сразу же привлёк к себе внимание всех присутствующих.

Бум, бум, бум…

Грохот приближался. Он становился всё громче и громче. Все — люди, эльфы, гномы — обернулись к востоку.

Наконец, на вершине горного склона показалась чёрная полоса. Сначала появились острые копья, а затем — целая армия гномов в чёрной броне, закованных в доспехи с головы до пят.

Первыми двигались огромные боевые повозки, запряжённые могучими горными козлами.

Внезапно из рядов армии вырвался низкий, коренастый гном в полной броне, сидевший верхом на гигантском, закованном в броню кабане. Он обогнал повозки и помчался вперед.

Перед вратами Одинокой горы все взоры обратились на восток.

Гэндальф нахмурился, глядя на фигуру гнома, сидящего на кабане.

Бильбо замер с растерянным лицом, смотря на новую армию на склоне.

Морган тоже смотрел туда, глаза его блестели, но лицо оставалось непроницаемым.

Бард сразу понял, что ситуация стремительно меняется — в худшую сторону. Он не знал точно, кто эти воины, но, вспоминая, как Торин до этого всё время смотрел на восток, он понял: этот неожиданный союзник — враг для них.

Король эльфов Трандуил оказался самым быстрым и самым остро отреагировавшим. Увидев появившуюся армию, он тут же резко развернул огромного оленя и поскакал вглубь своих порядков, громко крикнув:

— Построение Сэнгера!

Следом за ним командиры эльфов тоже закричали, передавая приказ, и уже в следующую секунду вся эльфийская армия резко повернулась на восток, выстраивая боевой порядок — флангом вперёд, шаг за шагом начиная наступление.

Бум… бум… бум…

Ритмичные шаги эльфов, перестроившихся в боевую формацию, эхом отдавались по полю, каждый чувствовал, как поле боя меняется.

Бард почти одновременно с Трандуилом поскакал в глубь своих порядков — к ополчению Эсгарота. Морган и Гэндальф без промедления бросились за ним. Бильбо среагировал чуть позже, но, осознав, что происходит, быстро побежал за остальными.

Перед стеной все пришло в движение, а гномы на самой стене ликовали. Появление гномьей армии вызвало у них настоящий восторг. На лице Торина Дубощита снова появилась гордость и восторг.

На склоне перед Одинокой горой новая армия остановилась. Невысокая фигура на бронированном кабане наконец-то вырвалась вперед и, размахивая огромным боевым молотом, закричала в сторону ворот:

— Эй, Торин! Я пришёл!

Это тут же вызвало новый взрыв ликования на стенах Эребора.

— Кто это такой? — спросил Бильбо, догнав Моргана и Гэндальфа и глядя на гнома в броне на огромном кабане. — Выглядит он не особенно дружелюбно.

— Это Даин. Даин Железностоп, правитель Железных Холмов, — Гэндальф шёл вперёд, опираясь на посох, и, смотря на фигуру впереди, с тяжёлым лицом произнёс: — Он — двоюродный брат Торина.

— Его двоюродный брат? — удивился Бильбо, поворачиваясь к волшебнику. — А они… похожи?

Гэндальф задумался, глядя вперёд, и ответил:

— Знаешь… из них двоих Торин всегда казался мне более разумным.

— Торин… более разумный? — переспросил Бильбо, и лицо у него заметно вытянулось. Он даже не знал, что тут ответить.

— Насколько он силён? — внезапно заговорил Морган, до этого молчавший.

— Кто? — переспросил Гэндальф.

— Даин Железностоп, — ответил Морган.

Гэндальф покачал головой:

— Не знаю, насколько он силён в точности. Но как повелитель Железных Холмов, он точно весьма опасен.

Ему было непонятно, зачем Морган задал этот вопрос. Но в целом — разве может быть слабым тот, кто обрёл власть и авторитет в битвах, среди железа и крови?

— Почему ты интересуешься? — спросил Гэндальф, повернувшись к нему.

— Просто так, — пожал плечами Морган и с легкой ухмылкой добавил: — У него, похоже, отвратительный характер.

— В точку, — усмехнулся Гэндальф. — В представлении других рас гномы — упрямые, грубые и несговорчивые. А Даин — типичный гном.

Тем временем эльфийская армия достигла подножия восточного склона и остановилась. Люди из Дейла под предводительством Барда тоже прекратили движение. Бард ехал впереди. Морган, Гэндальф и Бильбо покинули строй и встали рядом с ним.

В тот момент Даин, всё так же верхом на кабане, наконец, спустился по склону и остановился на небольшом пригорке перед армией. Он оглядел их и крикнул:

— Доброе утро! Как вы тут?

Он говорил громко, с наигранной доброжелательностью. Все молчали, наблюдая за выступлением внезапно появившегося гномьего короля.

— У меня есть небольшое предложение! Если вы не возражаете, это займет у вас всего пару минут… Надеюсь, вы подумаете об этом!

Внезапно Даин повысил голос:

— Чем дальше вы будете от нас — тем лучше! А теперь все вон! Немедленно убирайтесь!

Громовой рык, подкреплённый мощью и авторитетом Даина, заставил ближайших людей невольно отступить на несколько шагов. Их мгновенно подавила его напористость и воинственность.

— Держать строй! — тут же крикнул Бард.

И вот тогда стало очевидно: между слабо обученным крестьянским ополчением и регулярной армией — огромная разница. Эльфийские войска стояли по обе стороны, идеально выстроившись. Они не дрогнули от крика гнома. Напротив — многие обнажили мечи. Если бы последовал приказ — они ринулись бы вперёд, чтобы прикончить выскочку на свинье.

— Эй, эй, полегче, лорд Даин! — Гэндальф вышел из толпы и попытался унять гнев гнома.

— Гэндальф Серый? — буркнул Даин, узнав его. — Ах, это ты. Скажи этим убогим, чтоб проваливали. Иначе я утоплю землю в их крови!

Гэндальф знал, с кем имеет дело. Он сдержанно произнёс:

— Даин, гномы, эльфы и люди не должны сражаться друг с другом. Орки уже на подходе. Давайте сбавим обороты.

— Я никогда не ослаблю бдительность перед эльфами! — резко прервал его Даин. — Особенно перед этим жалким лесным хлыщом!

Он вскинул молот и направил его на Трандуила, восседавшего на гигантском олене:

— Он всегда презирал мой народ. Если он встанет между мной и моими родичами — я снесу ему голову!

Словесная перебранка между Даином, Гэндальфом и Трандуилом продолжилась. Во время этого напряженного противостояния, находясь среди человеческого отряда, Морган незаметно оказался впереди. Он пристально наблюдал за Даином. Щурился, не отрывая взгляда. Он ждал момента. Того самого — лучшего момента.

Гэндальф хотел остановить войну между эльфами, гномами и людьми — но его речи не могли сдержать нарастающую ярость. Бильбо, украв у Смауга Аркенстон с помощью Кольца Всевластия, надеялся, что Сердце Горы сможет примирить стороны. Но и его надежды рухнули.

Морган тоже не хотел этой войны. Но он рассчитывал не на волшебные артефакты или увещевания, а на себя. Он собирался похитить Даина Железностопа. Если убрать с поля боя этого гнома с отвратительным характером, у остальных появится шанс удержаться от развязывания битвы до прибытия орков. Это позволит избежать преждевременного кровопролития, сокращения количества эльфов и гномов в бессмысленной стычке, чтобы потом всем вместе сражаться с общим врагом.

Тем временем словесный поединок между Даином и Трандуилом подходил к концу.

— Посмотрим, будет ли эта ушастая принцесса смеяться позже! — с грубой бравадой бросил Даин, натягивая поводья.

"Сейчас!" — в тот же миг глаза Моргана сверкнули. Он бросился вперёд и активировал свой навык "Рывок".

В следующую секунду он, как стрела, сорвался с места, направляясь прямо к правителю Железных Холмов.