Подводные течения

У подножия Одинокой горы, на берегу Долгого озера, остановилась лодка. Оттуда выпрыгнула стройная эльфийка в зелёном плаще и коричневых кожаных доспехах. Её высокая фигура, белоснежная кожа и утончённое лицо делали её по-настоящему прекрасной. Она взглянула на возвышающуюся перед ней снежную гору, и в сердце её поднялась целая буря чувств.

— Наконец-то я добралась до Одинокой горы, — тихо сказала она. — На этот раз тебе не сбежать...

Позади неё на берег сошёл высокий и статный эльф с платиновыми волосами, спадающими свободными волнами. Красивый и благородный, он выглядел настоящим принцем.

— Леголас... — обернулась девушка, — тебе ведь необязательно было идти со мной.

Юноша с лёгкой улыбкой покачал головой.

— Мы же напарники, не так ли?

Эльфийка улыбнулась в ответ и больше ничего не сказала.

Эта прекрасная эльфийка с самого Лесного королевства гналась за Морганом, сперва добравшись до Озёрного города, а затем, услышав от Барда о его местонахождении, отправилась вслед за ним к Одинокой горе.

Эльф рядом с Тауриэль — Леголас, принц Лесного королевства. Он преследовал орков, искавших убежище у озера, и после ожесточённого сражения прогнал их. Изначально он хотел убедить Тауриэль вернуться домой, в Лихолесье, но она настаивала на походе к Одинокой горе. Тогда Леголас понял: хотя Тауриэль и говорила, что преследует орков, на самом деле она думала об одном человеке. Тем не менее он пошёл за ней. Как он и сказал — они напарники, уже более шестисот лет. Он действительно всем сердцем любил Тауриэль. И по-настоящему заботился о ней. Даже сейчас — он всё равно был с ней.

— Пойдём, — тихо произнесла Тауриэль, глядя на заснеженную горную вершину.

И два эльфа быстрым шагом направились к Одинокой горе. 

В глубине горы, в сокровищнице, гномы экспедиции стояли среди сверкающих гор золота и серебра, лихорадочно ища что-то важное. Высоко над залом, на платформе, стоял Торин Дубощит и кричал:

— Нашли?

— Пока нет!

— Нет!

— И здесь не видно!

— Тут тоже ничего!

— Тогда ищите дальше! — крикнул Торин. — Аркенстон где-то здесь! Он может быть в любом углу этого зала! Мы обязаны его найти! Не прекращайте поиски, пока не найдёте! 

Бильбо стоял внизу, молча слушая. Его рука лежала поверх тайника в жилете — именно там он прятал Аркенстон. На лице хоббита застыло сложное выражение.

Прошло полчаса. Торин, беспокойно расхаживая по платформе, снова крикнул: 

— Кто-нибудь нашёл?!

— Нет!

— Ничего нет!

— Всё как прежде!

— Не нашли!

Ответы не сулили надежды. Лицо Торина омрачалось всё больше.

— Ищите! — рявкнул он. — Пока не найдёте — ни минуты отдыха!

Прошло ещё два часа. Торин, не переставая ходить взад-вперёд, в третий раз крикнул вниз:

— Есть хоть что-то?

— Здесь пусто!

— И у меня!

— Всё перерыл — ничего!

— Я проголодался… Может, поедим немного, тогда сил больше будет искать.

— Я тоже пить хочу…

— У нас ведь ещё осталась копчёная ветчина из Озёрного города. Хоть бы немного…

— Тсс! Потише, не говори об этом вслух!

Голоса гномов звучали всё тише и жалобнее. В них уже не было былого азарта.

Глаза Торина налились кровью, он не обращал внимания ни на усталость, ни на жалобы. Он вновь яростно закричал:

— Продолжайте искать! Не останавливайтесь, пока не найдёте! Наедитесь, когда найдёте Аркенстон!

Спустя полдня. Глубоко в горе, перед троном Короля под Горой. 

Торин стоял перед пустым гнездом в троне — именно там раньше сиял Аркенстон. Он медленно заговорил, сдерживая ярость:

— Аркенстон всё ещё в здесь. Я уверен в этом.

Позади него стояли Бильбо, белобородый Балин и вспыльчивый Двалин. В этом голосе они ясно услышали подавленную злость.

— Мы уже обыскали всё снова и снова, — начал Двалин.

— Недостаточно тщательно! — резко оборвал его Торин.

— Торин, мы все хотим найти этот камень, — вмешался Бильбо.

Но тот, устав от подобных слов, закричал:

— Но вы всё равно его не нашли!

В его голосе Балин услышал упрёк и тут же ответил:

— Ты что, сомневаешься в преданности кого-то из нас?

Торин резко обернулся, их взгляды встретились. Балин не отступил: 

— Аркенстон — сокровище нашего народа. Каждый из нас хочет вернуть его.

— Нет! — зарычал Торин, — Аркенстон — это королевский камень!

Глаза его пылали, лицо исказилось от жадности и ярости. С бешеным взглядом и налитыми кровью глазами он ткнул себя в грудь:

— Разве я не король?!

Балин отвернулся, не желая на это смотреть. Бильбо и Двалин только вздохнули, ничего не сказав.

Торин мрачно посмотрел на троих, стоящих перед ним:

— Предупреждаю вас всех заранее. Если кто-то нашёл камень, но утаил его — я этого не прощу.

Дубощит уже развернулся и собирался уйти, но вдруг замер, как будто вспомнив что-то, и повернулся обратно: 

— Мы ведь кое о ком забыли, не так ли?

Все трое переглянулись.

— Того, кого мы изгнали, — продолжил Торин. — Он ведь тоже вошёл в секретный ход, и раньше нас. Кто-нибудь его видел?

— Нет, — покачал головой Бильбо.

— Не встречал, — сказал Двалин.

Балин также покачал головой:

— С тех пор его никто не видел.

— Возможно... он украл мой Аркенстон, — мрачно закончил Торин. 

Дубощит продолжил говорить вслух, словно сам с собой. Все трое молчали, но каждый думал о своём.

Для Бильбо Морган был другом и спасителем. Он всегда ему доверял — и тем более сейчас, когда Аркенстон находился у него самого. Его больше волновало: в безопасности ли Морган?

Балин вспоминал о Моргане с уважением. Не только за силу, которую тот не раз демонстрировал, но и за характер: тот не побоялся бросить вызов больному алчностью Торину ради спасения Бильбо. Балин по-настоящему его уважал. И теперь, глядя на обезумевшего Торина, Балин считал: лучше бы Морган унес его навсегда.

А вот Двалин... Он признавал силу и надёжность Моргана, но дружбы между ними не было. Их отношения были скорее нейтральными. И теперь, услышав подозрения Торина, в его сердце тоже закралось сомнение: ведь такие сокровища легко могут вскружить голову даже достойному человеку. И потом — Морган исчез в тайном проходе, и больше его никто не видел…

Как раз в тот момент, когда все трое были глубоко погружены в раздумья, Торин вдруг крикнул: 

— Двалин!

— Да? — отозвался тот.

— Возьми людей. Поймай Моргана.

— Мы же не знаем, где он, — спокойно ответил Двалин.

— В Эсгароте! — не колеблясь, рявкнул Торин. — Он не мог уйти далеко. Его друг, лодочник, там. Он должен быть там!

— Но Озерный город был сожжён драконом, — напомнил Двалин.

Торин замолчал. Он был так одержим Аркенстоном, что забыл об этом.

— Тогда ищите выживших, — холодно произнёс он. — Он не умер. Не мог.

Двалин кивнул и уже собрался уходить, как вдруг Балин сказал:

— Торин, Морган не такой. Подумай ещё раз.

— Да, — подхватил Бильбо. — Мы все знаем его. Он не стал бы...

— Довольно! — перебил их Торин, взмахнув рукой. — Я велел искать — вы не нашли! Теперь я сделаю это сам!

Он посмотрел на Двалина:

— Иди, брат. Приведи мне вора. 

Двалин слегка поклонился, повернулся и ушёл. Торин посмотрел ему вслед, а потом молча скрылся в глубине зала. Возле трона остались только Бильбо и Балин. Они обменялись тяжёлыми взглядами.

— Балин, — прошептал Бильбо, — если Торин найдёт Аркенстон... ты думаешь, он исцелится от своей болезни?

Балин посмотрел на него и покачал головой:

— Бильбо, у него — драконья болезнь. Я сам видел, что это такое. Это выражение... эта ужасная жадность... Однажды она свела с ума его деда. — В этот момент Балин вздохнул, посмотрел на Бильбо и продолжил:

— Аркенстон... королевский драгоценный камень. Это самое ценное из всех сокровищ. Он дает власть тому, кто его носит. Но вылечит ли он Торина? Нет, — Балин покачал головой. — Он лишь сведёт его с ума окончательно.

Гном замолчал, и в его глазах мелькнуло воспоминание — об обезумевшем Троре, Короле под Горой. Он покачал головой и пробормотал:

— Может, будет лучше, если он так и не найдётся… никогда.

Услышав слова Балинa, Бильбо невольно крепче прижал к груди спрятанный Аркенстон.

Топ-топ-топ-топ...

Топ-топ-топ-топ...

Издалека доносился ритмичный, гулкий топот. Это маршировала армия орков. В чёрных доспехах, с копьями наперевес, они двигались единым строем, словно стена из копий и железа. Возглавлял их никто иной, как Азог. Он выделялся своей бледной кожей, был высоким и сильным. В этот момент Азог сидел верхом на могучем серо-чёрном варге.

Вдруг на одном из холмов вдали замелькали несколько силуэтов. Несколько варгов мчались во весь опор, направляясь прямо к главной армии.

Заметив приближающихся всадников, Азог лишь слегка поднял руку — и вся армия моментально остановилась, будто один организм.

— Что случилось? — холодно спросил он, глядя на своего приближающегося сына, Больга.

— Эльфы из Лесного королевства проследили за нами до Озёрного города, — отчеканил тот.

Ответ сына привёл Азога в ярость. Он вскинул левую руку — заменённую тяжёлым клинком — и с силой ткнул ею в Больга:

— И ты их всех убил?! — рявкнул Азог.

Даже такой большой и жестокий орк, как Больг, при этих словах поник — он растерянно пробормотал:

— Они... они сбежали. Эти эльфы — трусы. Как только почувствовали наше превосходство, сразу пустились в бега...

Но договорить он не успел — Азог перебил его на полуслове:

— Дурак! — заорал он с яростью. — Они вернутся! Вернутся — и приведут за собой целую армию!

— Настоящий дурак! — гневно прорычал он, сверкая глазами.

Опустив голову, Больг молчал — страх перед отцом заставил его смириться. 

Азог тяжело дышал, затем резко приказал:

— Отправляйся в Гундабад! Пусть выступают немедленно.

— Да! — быстро ответил Больг, вскочил на варга и во весь опор поскакал прочь, уводя с собой небольшую часть отряда.

Азог повернулся обратно к войску и, вздымая клинок, загремел:

— Эльфы, гномы, люди! — Он резко развернулся и указал клинком на величественную снежную вершину вдалеке — на Одинокую гору. — Эта гора станет их могилой! Вперёд!

Руины Дол-Гулдура.

Ни день, ни ночь не способны развеять мрак, окутавший эти земли. 

На краю разрушенной платформы возвышалась массивная дыба. Под ней, вниз головой, свисала массивная, покрытая шипами железная клетка — её створки плотно смыкались, и внутри находилась измождённая, раненая фигура в сером. Это был Гэндальф.

Недавно, он в одиночку проник в эти руины, чтобы собрать сведения о надвигающейся угрозе. Здесь он столкнулся с отцом Торина — Траином, чьи разум и душа были сломлены. Гэндальфу удалось спасти его, но за ними тут же погнались орки во главе с Азогом. Спастись от Азога он сумел. Но следом явился... Саурон. Гэндальф оказался совершенно беспомощен перед его силой. Траин был захвачен. Сам Гэндальф — сражён и пленён, а затем заключён в клетку среди развалин.

Слабо дыша, он шептал:

— Великие Валар... даруйте мне помощь... 

Его шёпот не был просто мольбой. Он проникал в саму ткань мира, отзываясь эхом невидимого волшебства.

В этот момент, откуда-то снизу раздались тяжёлые шаги. На помост вышел огромный орк — почти трёхметровый, с искажённым, злобным лицом. Он подошёл к клетке и, схватив её грубо, завопил:

— Никакие заклинания не спасут тебя, старик! - С этими словами он швырнул клетку на землю.

Гэндальф, уже ослабевший, потерял сознание. Орк грубо вытащил его, бросил на каменные плиты и заорал:

— У тебя есть то, что нужно моему хозяину! Где оно?! 

Схватив Гэндальфа снова, он вдруг заметил на его пальце нечто странное — алое сияние кольца проступило из-под серой мантии.

— Кольцо Огня… одно из Трёх Колец эльфов… — пробормотал орк, с жадностью глядя на него. Он потащил мага к платформе, прижал его руку с кольцом к камню и поднял чёрный кинжал, собираясь отсечь палец.

Именно в этот момент, словно свет в бездне, на входе в развалины возник сияющий образ. Это была Галадриэль — в золотом венце, в струящемся белом одеянии, её присутствие озарило всё вокруг. Она словно явилась из иного мира, её свет был мягким, но обжигающим.

Увидев незваную гостью, орк взревел и бросил Гэндальфа, ринувшись на неё с кинжалом. Но Галадриэль лишь взмахнула рукой — и волна слепящего белого света вспыхнула, пронзив воздух. Орк не успел даже взвизгнуть — его разорвало в клочья на месте.

Волна не ослабевала — она мчалась вперёд, сопровождаемая грохотом грома, разгоняя тьму Дол-Гулдура. Тучи расступались. Галадриэль подошла, бережно подняла окровавленного Гэндальфа и повернулась, чтобы уйти. И вдруг... из пустоты зазвучал глухой, зловещий голос:
Три Кольца — для царственных эльфов в небесных шатрах,
Семь — для властительных гномов, гранильщиков в каменном лоне,
Девять — для Девятерых, облечённых в могильный прах...

С этими словами в воздухе начали проявляться фигуры. Призрачные, в доспехах, вооружённые — девять Назгул, призраков Кольца, окружили Галадриэль и Гэндальфа. И тогда, на обоих концах помоста, появились ещё две фигуры.

Один — в сияющих тёмно-золотых доспехах, с мечом — владыка Элронд.

Второй — в белых одеждах, с посохом в руке — Белый Маг Саруман.

На этом месте, в этот миг, собрались самые могущественные силы Средиземья.

Великая битва была близка.