Причина

Видя, насколько близки отношения Гэндальфа и лорда Элронда, гномы, находившиеся в напряжении, немного расслабились. Однако, глядя на всё ещё окруживших их эльфийских всадников, они не спешили терять бдительность. Бильбо по-прежнему находился в центре группы, защищённый гномами. Морган стоял рядом с Гэндальфом, с невозмутимым выражением лица.

— Это может быть связано с нами, — с улыбкой ответил Гэндальф на слова лорда Элронда.

Элронд ничего не ответил, махнув рукой, приказывая всадникам разойтись, а затем обратился с несколькими словами к стоявшему позади эльфу по имени Линдир. Только после этого он обратил свой взгляд на членов отряда. 

Первым делом его взгляд упал на Моргана, стоявшего рядом с Гэндальфом. На фоне большинства гномов, составлявших отряд, высокий и красивый человек, такой как Морган, был поистине выделяющейся фигурой. В заметности парень уступал только Гэндальфу. Но скорее не потому, что Гэндальф был ещё выше ростом, а потому, что старик выглядел как волшебник из сказок. В Средиземье слишком мало людей действительно встречали волшебника. Для большинства людей образы волшебников оставались лишь частью легенд.

Лорд Элронд, глядя на Моргана, с улыбкой спросил:

— А это кто?

Гэндальф уже собирался представить Моргана, но увидел, как тот сделал шаг вперёд, слегка склонился в почтении перед этим широко известным в Средиземье эльфийским лордом и сказал:

— Моё имя Морган.

— Для меня честь встретиться с вами, лорд Элронд.

Гэндальф с улыбкой смотрел на действия Моргана, но в глубине души о чём-то размышлял.

На самом деле он понимал, что приведение отряда в Ривенделл за помощью было рискованным шагом. Ведь конечной целью их путешествия было выкрасть из сокровищницы под Одинокой горой, охраняемой драконом Смаугом, драгоценный камень Аркенстон — символ величайшей власти гномьего народа.

Именно с помощью Аркенстона Торин Дубощит сможет призвать на помощь другие кланы гномов, чтобы сразиться с драконом Смаугом и попытаться вернуть Одинокую гору.

Невероятная мощь и злоба дракона Смауга были бесспорны. Более ста семидесяти лет назад он в одиночку уничтожил сильное в те времена подгорное королевство. Захватив несметные сокровища, он до сих пор хранит их у себя. За всё это время никто не осмелился посягнуть на владения дракона. Это лишь подчёркивало ужасную мощь Смауга. Такое злобное и могущественное существо оставалось неподвижным все эти сто семьдесят лет, что было выгодно для всех крупных сил Средиземья. 

Никто не знал точно, сколько богатств скрывалось в Эреборе, но все знали, что подгорное королевство гномов рода Дурина было невероятно богато. После захвата королевства драконом по всему миру распространилась молва, что гибель Эребора была вызвана чрезмерным богатством, которое привлекло внимание Смауга.

Это было правдой.

Колоссальные сокровища Одинокой горы будоражили умы всех великих сил Средиземья, но никто не осмеливался прикоснуться к ним. Смауг надёжно охранял своё богатство, и это всех устраивало. Благодаря этому дракон оставался в своём логове, не устраивая хаоса.

И так продолжалось уже сто семьдесят лет.

Все силы надеялись, что Смауг останется в Одинокой горе до конца своих дней. 

И в такой обстановке Гэндальф привёл отряд гномов, чтобы сразиться со Смаугом и попытаться вернуть Эребор. Такая авантюра, если станет известна силам, сохраняющим мир в Средиземье, наверняка вызовет их крайне негативную реакцию.

Это была одна из причин, по которой Торин Дубощит категорически возражал против посещения Ривенделла. 

Разумеется, вражда между гномами и эльфами также играла не последнюю роль.

Торин Дубощит, представляющий клан Дурина, стремится вернуть Одинокую гору. У него были для этого веские причины - как личная ненависть, так и исторические обоснования. В то же время великие силы Средиземья, заботящиеся о мире и стабильности, тоже имели свои доводы против этого.

Что касается самого Гэндальфа, то его побуждения объяснялись обнаружением признаков возрождения сил тьмы. Именно это подтолкнуло его помочь Торину Дубощиту в возвращении Одинокой горы.

Ведь если тёмные силы снова наберут мощь, они вполне могут объединиться со Смаугом. А учитывая могущество и злобу дракона, к тому времени уже будет слишком поздно что-то предпринимать.

Гэндальф, как майар, пришёл в Средиземье с целью поддержания мира. Это была его миссия. Именно поэтому, даже понимая, что при посещении Ривенделла им могут попытаться помешать продолжить поход, он всё же рискнул. Одной из причин была его дружба с лордом Элрондом, а другой — желание попытаться убедить остальных в необходимости их миссии. Он понимал, что скрыть свой план от великих сил Средиземья будет практически невозможно.

Что касается вопроса, не использовал ли он необходимость расшифровки карты как довод для Торина для посещения Ривенделла, то ответ на это знал только сам Гэндальф.

— Добро пожаловать в Ривенделл.

— Морган, надеюсь, вы отлично проведёте здесь время, — с улыбкой сказал лорд Элронд, глядя на Моргана. 

Отбросив звание владыки Ривенделла, Элронд, как эльфийский лорд, демонстрировал безупречные манеры. Морган, вспоминая события из сюжета, был впечатлён этой выдающейся фигурой, управляющей одним из сильнейших объединений в Средиземье.

Теперь, находясь в Ривенделле, Морган понимал, что, независимо от своего положения, силы или статуса, он обязан проявить должное уважение к лорду Элронду.

— Обязательно, ведь Ривенделл — самое прекрасное место во всём Средиземье, — с улыбкой ответил Морган, сделав комплимент. 

Хотя это действительно было правдой. 

После нескольких вежливых реплик, лорд Элронд перевёл взгляд на гномов, всё ещё стоявших тесной группой. В этот момент Торин Дубощит выступил вперёд.

— Добро пожаловать, Торин, сын Траина, — спокойно произнёс Элронд, глядя на него.

— Не думаю, что мы встречались раньше, — ответил Торин с нейтральным тоном, но в его словах сквозила скрытая колкость.

— Ты очень похож на своего деда. Я встречал Трора, когда он правил подгорным королевством, — невозмутимо продолжил Элронд.

— Правда? Но он никогда не упоминал о вас! — всё так же колко ответил Торин.

Элронд сохранял спокойствие, словно не замечая враждебного тона Торина.

Однако после того, как он внимательно осмотрел Торина и его спутников, взглядом пробежав по группе напряжённых гномов, он неожиданно заговорил на синдарине:

— Он такой же упрямый, как и его дед. Такой характер и манера речи все так же раздражают.

Элронд говорил быстро, но его бесстрастное лицо и стремительная речь на эльфийском сразу вызвали подозрения у гномов. Они хоть и не поняли слов, но догадались, что эльфийский лорд сказал что-то нелестное. Глоин тут же вспылил:

— Что он сказал? Это была насмешка?

Слова Глоина мгновенно подхватили другие гномы, которые начали бурно выражать своё возмущение. Гэндальф, видя, как ситуация накаляется, поспешил вмешаться.

— Нет-нет, лорд Элронд имел в виду, что приглашает вас на обед!

Эти слова Гэндальфа тут же успокоили гномов. Они переглянулись, немного пообсуждали, и, наконец, Глоин с лёгким смущением сказал:

- Ну, в таком случае, ведите нас.