Призрачная надежда

В руинах Дейла на широких каменных стенах выстроились в идеально ровные ряды стражи в лёгких золотистых доспехах — эльфийские воины. Они сплошь заполнили каждый пустующий участок, не оставив ни клочка свободного пространства.

В разрушенном центральном саду, теперь представляющем собой голую каменную площадку, Морган и король эльфов стояли рядом, плечом к плечу, глядя вдаль — туда, где всадник в одиночку мчался по направлению к Одинокой горе.

— Как вы думаете, у него получится? — тихо спросил Морган.

— Ты сам так много времени провёл среди этих гномов, — холодно отозвался Трандуил, — разве в глубине души ты не знаешь ответ?

Глядя на всё уменьшающуюся вдалеке фигуру Барда, Трандуил вдруг обернулся и взглянул на стоящего рядом с ним человека, ростом почти равного ему:

— Ты не такой, как он.

Морган тоже повернулся к королю эльфов — невероятно красивому, но при этом совершенно лишённому всякой женственности — и сказал:

— Вы про Барда?

Трандуил кивнул.

Морган вснова повернул голову и посмотрел на крошечную фигурку вдалеке, которая почти достигла ворот Одинокой горы, и тихо произнёс:

— Конечно, я не такой. Каждый человек — не такой, как другой. И конечно же, я знаю, что Вы, Ваше Величество, и сами понимаете, что Торин Дубощит не примет условий Барда. И всё же Вы позволяете ему попытаться. Разве не так?

Да, с того самого момента, как он увидел Трандуила вновь, Морган сразу понял — король эльфов точно не отступит. Он был намерен во что бы то ни стало вступить в бой с гномами.

Что до того, чтобы согласиться на переговоры, предложенные Бардом — это не более чем жест вежливости, небольшая уступка ради будущего сотрудничества. Хотя под началом Барда сейчас и немного людей, а сам город разрушен, но теперь он — пусть пока и неофициально — уже стал новым королём Дейла. А этот город находится слишком близко к Лихолесью. Тем более, что Одинокую гору вновь заняли гномы, вернувшиеся в своей жадности на старое место. Прибавим к этому то, что Трандуил явно относился к Бардy с симпатией — согласие на переговоры становится вполне логичным шагом. Король ведь ничего не теряет. А вдруг и вправду выйдет нечто неожиданное?

Хотя такие "неожиданные повороты" и редки — редки, как и надежда, что гномы однажды перестанут быть алчными.

Услышав его слова, Трандуил снова повернулся, бросил на парня задумчивый взгляд, но на этот раз ничего не ответил.

У врат Одинокой горы, на высокой стене Глоин, свернувшийся калачиком в углу, только что отдежурил ночь. Он лениво открыл глаза, потянулся и уже собрался зевнуть, широко раскрыв рот под густой бородой... Но зевок застрял у него в горле. На противоположной стороне, на стенах Дейла, он вдруг заметил плотную, сверкающую при свете утреннего солнца армию — стройные ряды воинов в золотистых доспехах.

Глоин тут же встряхнул головой, протёр глаза и пробормотал:

— Неужели я ещё не проснулся?.. Наверное, просто померещилось...

Он попытался сфокусироваться, считая, что теперь проснулся окончательно. Но когда гном вновь взглянул на ту сторону — то увидел, что строй эльфийского войска не исчез, а наоборот, стал ещё чётче.

Глоин вытаращил глаза, осознав происходящее, и тут же развернулся. Он крикнул Ори, тоже только что открывшему глаза. 

— Ори! Быстро! Быстро, зови Торина!

Вскоре Торин Дубощит появился на стене, сопровождаемый группой гномов и Бильбо. Оказавшись наверху, он остановился, бросил взгляд вперёд — и его лицо тут же омрачилось.

На противоположной стороне, освещённая утренним золотистым светом, стояла сверкающая армия эльфов. Их доспехи и копья блистали, словно сам рассвет осел на их плечах.

— Это всё... эльфийская армия? — с сомнением пробормотал Дори.

— А кто же ещё, как не эти проклятые эльфы! — яростно воскликнул Двалин, с силой ударив кулаком по ближайшему камню.

— Подождите... кто-то приближается!

— Кто это? — воскликнул один из гномов, следя за дорогой.

Бильбо указал на пыль, поднимающуюся вдали:

— Там, на дороге, кто-то мчится сюда на коне!

Гномы прищурились, стараясь разглядеть.

До Одинокой горы было не так уж далеко, и уже через несколько мгновений, когда всадник приблизился достаточно, гномы наконец узнали, кто это. Это был тот самый лодочник, что некогда переправлял их в Эсгарот, потомок правителя Дейла — Гириона. Но теперь его имя звучало иначе. Его называли — Убийцей дракона. Ещё вчера, после неудачной попытки Двалинa и Кили с Фили захватить Моргана, все они узнали, кто же на самом деле убил дракона.

Теперь один из драконоубийц — не привычный им Морган - ехал к ним на белом коне.

— Это же лодочник из Эсгарота!

— Я вроде слышал, что он потомок самого Гириона, бывшего правителя Дейла?

— Ты не "вроде" слышал — ты слышал правильно, — хмыкнул другой гном. — Он и правда потомок Гириона. Об этом прямо говорили в том самом гостеприимном Эсгароте.

— Теперь он не просто лодочник, а настоящий герой — Убийца дракона. Разве ты забыл, что вчера говорил Кили? Он и Морган вместе убили то чудовище…

— Но тогда... зачем он сюда пришёл?

— Эти проклятые эльфы вон там, в Дейле. Неужели они заодно?

— Торин, — позвал кто-то с тревогой в голосе.

Гномы заговорили все разом — недоумённые, настороженные.

— Скоро узнаем, зачем он здесь, — с холодной сдержанностью ответил Дубощит и, поманив к себе стоявшего рядом Балина, шепнул ему несколько слов на ухо. 

Тот кивнул и один ушёл вниз со стены, скрывшись в глубине Одинокой горы.

В этот момент раздались громкие удары копыт. Бард наконец прибыл. Он натянул поводья, остановил своего коня прямо у главных ворот Одинокой горы и, подняв голову, произнёс:

— Ваше Величество Торин, сын Траина, внук Трора. Я рад видеть, что вы выжили.

Слова приветствия прозвучали искренне.

Но Торин, не обрадовавшись ни капли, хмуро глядел на него с высоты стены и холодно ответил:

— Рад за нас? Тогда почему бы тебе не остаться в Дейле, если всё так хорошо? Зачем вы связались с эльфами? Что ты делаешь у ворот Короля под Горой? Хочешь продемонстрировать свою силу? - Голос Торина был резким, колючим.

Улыбка на лице Барда исчезла.

— А разве Король под Горой не первым закрыл ворота, возвёл стены и спрятался за ними, словно разбойник, охраняющий свои сокровища?

Торин, кажется, знал, к чему клонит лодочник, и спокойно — почти с насмешкой — ответил:

— Потому что я догадался: рано или поздно сюда придут грабители. И, как видишь... я оказался прав.

Он говорил так, словно напрочь забыл, что всего несколько дней назад сам, перед лицом всего Эсгарота, дал людям клятву.

Бард сжал кулаки, в его голове всплыли слова Моргана: "Торин болен. У него драконья болезнь. Он будет оберегать золото как Смауг, и не отдаст никому ни монетки."

Бард глубоко вдохнул. Он пришёл сюда ради мира. Он не должен сорваться, даже если Торин доводит его до предела. За его спиной стоит армия эльфов. Любая искра — и начнётся пламя.

— Мы не грабители, — твёрдо произнёс Бард. — И ничего у вас отбирать не собираемся.

Он сделал шаг вперёд.

— Я пришёл, чтобы поговорить, чтобы найти справедливое решение. Вопрос лишь в том — готовы ли вы меня выслушать?

Его голос звучал искренне, взгляд был прямым. 

Торин молча смотрел на него с высоты. Он знал, что не сможет сбежать от обещания, которое его заставили дать, когда он попросил помощи у жителей Озерного города. Но и уступать он не собирался. Он собирался лишить человека перед собой всяческой надежды. 

Что до эльфийской армии, стоящей в Дейле... Пф. У них скоро будет много противников. А сам он сейчас должен лишь одно — тянуть время.

Ждать.

Чем дольше — тем лучше.

Подумав так, он наконец кивнул и с неожиданной мягкостью в голосе сказал:

— Конечно. Я тоже желаю мира. И приветствую всё, что ведёт к нему.

Сказав это, он повернулся и зашагал прочь, по каменной лестнице, ведущей вниз.

У Барда отлегло от сердца. Если Торин согласен на разговор — значит, ещё есть шанс. Значит, его можно убедить.

Он спешился.

В тот же момент из глубин Одинокой горы вылетел огромный чёрный ворон и, описав круг над воротами, устремилась прочь. Бард вскинул голову, проводил птицу взглядом, но не придал ей особого значения. Он поспешил по длинному мосту, ведущему к горе.

В самом его конце, у громадных врат, наглухо заваленных камнями — словно в те времена, когда здесь ещё царил дракон, — между двух валунов он увидел Торина Дубощита. Тот уже ждал его.