Смерть Смауга

Глубокая ночь. Пылающий Эсгарот был виден за многие мили. Огненное зарево окрасило небосвод в багряные тона. В бушующем море пламени по улицам метались жители города — рыдая, вопя, крича от боли и ужаса. Высоко в небе, над городом, Смауг продолжал сеять хаос — изрыгая языки пламени, ревя и кружась над руинами.

Сквозь огонь и пепел по улице неслись две фигуры.

— Сюда! — крикнул Бард, бежавший впереди. 

Он знал Эсгарот как свои пять пальцев. На спине у него висел колчан, в руке была чёрная стрела. Позади, следом за ним, мчался Морган. Они направлялись к единственной уцелевшей башне — самой высокой точке города. 

Но вдруг... дракон вновь налетел, ревя, изрыгнув очередной поток пламени. Огненные волны, одна за другой, обрушивались на улицы, пожирая всё на своём пути. 

Морган, не отставая от Барда, петлял по узким переулкам, уворачиваясь от потоков огня. Каждый раз, когда дракон приближался, он прикрывал лицо руками — чтобы не попасться ему на глаза. Он помнил: в сокровищнице Одинокой горы Смауг видел его лицо. И если сейчас дракон его узнает — немедленно развернётся и ринется в погоню. Морган, естественно, не боялся, что Смауг его увидит. Наемник уже решил сражаться с ним вместе с Бардом. Просто в данный момент он был еще не готов. Ещё нет. С этой мыслью Морган вырвал кусок ткани из своей одежды и быстро повязал на лицо, прикрыв большую часть. Так он стал неузнаваем.

— Морган, быстрее! — обернулся Бард, заметив, что тот замедлился. Морган, теперь уже в образе таинственного воина, рванул вперёд.

Вскоре они добрались до подножия башни. Бард мельком взглянул на Моргана, но не стал спрашивать, зачем тот спрятал лицо. Времени на разговоры не было.

Они быстро взбежали по винтовой лестнице на самую вершину. Площадка наверху оказалась достаточно просторной — вдвоём они разместились без труда. Но тяжёлый колокол над их головами не унимался — звенел и звенел, словно отсчитывая последние мгновения. Морган нахмурился, выхватил меч, и одним ударом перерубил верёвку, удерживавшую язык колокола. Звук мгновенно стих.

Использовать чёрную стрелу было ещё рано. Бард, не колеблясь, выхватил обычную, натянул тетиву и прицелился в дракона, всё ещё кружащего в небе и изрыгающего пламя. Свист — стрела с воем понеслась в небо и врезалась в спину чудовища. Раздался звук столкновения, как от металла об металл. Стрела отскочила, и ее мгновенно унесло прочь. 

Увидев действия Барда, Морган решил не отставать. Он подошёл к краю башни и, взяв стрелу, выстрелил в брюхо дракона. Свист... Бзынь! Снова ни царапины. 

Бард не сдавался — ещё одна стрела, ещё один свист, ещё один глухой отскок. 

Морган тоже не верил в неуязвимость. Он снова прицелился, но в этот раз не выстрелил сразу. Все тело Смауга было покрыто чешуей, твердой, как сталь. Даже чёрная стрела может не пробить её, если ударить наугад. Но у каждого зверя есть слабое место. У Смауга — тоже.

Морган помнил, как на восточном тракте их отряд столкнулся с тремя огромными каменными троллями. Толстые и жирные, покрытые плотью, словно доспехами, они спокойно принимали стрелы в тело — и не получали ни малейших ран. Тогда Морган целился им в глаза — и именно это решило исход боя.

Наемник считал, что то же самое относится и к Смаугу. Хотя тот и был покрыт чешуей и броней, его тело было похоже на сталь, но глаза всегда оставались одной из самых уязвимых частей почти всех существ. Морган не считал Смауга исключением, хотя он и был драконом. Вдох... Морган наполнил грудь воздухом, натянул лук до предела — и всё ещё ждал. Выдох... Он успокоил дыхание и вёл стрелу вслед за движениями дракона, внимательно отслеживая каждый его манёвр.

И вот момент настал. Смауг, закончив извергать очередную волну пламени, задрал голову к небу, готовясь к оглушительному реву. В этот миг глаза его раскрылись полностью. Это шанс!

Взгляд Моргана вспыхнул. Он мгновенно отпустил тетиву.

Стрела, разрезая воздух с оглушительным свистом, понеслась прямо к Смаугу. В следующую секунду…

Бум!

Она ударила точно в чешую у края глазницы дракона. С громким металлическим звоном, словно молот ударил по стали, стрела срикошетила и, беспомощно вращаясь, полетела вниз, теряясь в огне, поглотившем город.

— Хух... — Морган тяжело выдохнул, увидев, как стрела бессильно отскочила.

Метод, позволявший ему так концентрироваться, был получен от системы. Он был исключительно эффективен против могущественных врагов, но выматывал разум до предела.

Промахнувшись, Морган глубоко вдохнул, вновь достал стрелу и поднял лук. Обладая знаниями и воспоминаниями о будущем, он быстро изменил тактику.

Позади него Бард уже выпустил пятую стрелу. Он одну за другой посылал стрелы в небо, в массивную фигуру дракона. Каждая стрела попадала точно в цель, но всякий раз с глухим звоном отскакивала от прочной, как броня, чешуи.

С вершины высокой колокольни, стоящей у главного канала, Морган и Бард не переставали натягивать луки, стреляя в небо по дракону — и эту сцену ясно видели все жители Эсгарота, пытавшиеся спастись по воде. Ведь в такой момент не только не бежать, а ещё и решиться атаковать дракона — на это способны лишь самые храбрые. К тому же башня, на которой они стояли, была очень заметна.

Лодка с Баином, Сигрид и Тильдой как раз находилась на том же узком и переполненном канале. Баин первым заметил двух человек на башне — он увидел их раньше других, когда проследил за направлением взглядов бегущих вперёд людей, тут же округлил глаза и, указывая на вершину башни, громко воскликнул:

— Смотрите! Это папа! Это папа! И дядя Морган!

Сигрид и Тильда одновременно посмотрели туда, куда указывал брат, и в ту же секунду узнали двух людей. Они закричали от радости. Их восклицания привлекли внимание ещё большего числа людей — теперь почти все смотрели на двух лучников, стреляющих по дракону с вершины башни.

— Боже мой, вы только посмотрите, кто там!

— Это Бард! Бард наверху!

— Да, он! Он стреляет в дракона! Он защищает нас!

— Зря мы тогда не послушали Барда...

— И я жалею. Этот гном нас обманул. Называл себя Королем под Горой!

— И бургомистр! Если бы не он, мы бы не поверили этим глупым сказкам!

— Точно! Это всё он. Он и эти проклятые гномы...

— А кто с Бардом? Кто этот второй?

— Кажется, я его видел. Он был с гномами вчера!

— С гномами? Не может быть… Тогда почему он сейчас здесь, сражается с драконом?

— Я тоже его видел. Он действительно был с ними. Но если он здесь — значит, он не был с ними по-настоящему...

— Верно. Это же не гномы нас спасают. 

— Это дядя Морган! Он не заодно с ними! — воскликнула Тильда, услышав споры.

Голоса множились. Те, кто видел Барда и Моргана на вершине башни, становились всё более уверены в них. 

Но не только жители Эсгарота заметили этих двоих. Среди них был и главный виновник бедствия — сам Смауг. После стольких выстрелов, словно кто-то использовал его, как мишень, так что дракон, разумеется, давно их заметил. Просто выстрелы были настолько слабы, что он не придавал им значения: это казалось лёгким щекотанием. И всё же это не значило, что он не злился.

Так же, как когда-то, беседуя с Бильбо в сокровищнице, Смауг лишь делал вид, что развлекается, а в следующий миг внезапно попытался его убить — такие же чувства росли в нём и теперь. Он знал, что эти двое угрозы не представляют, но всё же...

Но сейчас Смауг решил, что с него довольно. Он резко развернулся и полетел прямо к той крошечной башне вдалеке. 

На вершине колокольни, глядя на приближающегося дракона, лицо Моргана изменилось. Он понял, что момент для использования чёрной стрелы наконец настал, и тут же крикнул:

— Бард! 

Бард мгновенно отреагировал: отбросил обычную стрелу и схватил лежащую рядом ту самую, чёрную.

А Морган тем временем принялся снимать тетиву со своего лука. После того, как гномий стреломет был уничтожен, они с Бардом обсудили возможность выстрелить чёрной стрелой из обычного лука. Способ был рабочий, но дальность при этом уменьшалась, а сила удара — терялась.

Чтобы сохранить смертоносную мощь стрелы, нужно было сократить дистанцию. Кроме того, требовался по-настоящему мощный лук.

И вот теперь такая возможность появилась. 

Морган быстро снял тетиву с большого лука, который держал в руке, а затем достал вторую, которую он взял из оружейной. 

Возникает вопрос: как получилось, что Бард, совсем недавно вырвавшийся из темницы, вдруг оказался при полном вооружении — с длинным луком и стрелами? Ответ прост — после того, как Морган вытащил Барда из тюрьмы, они вдвоём направились прямо в оружейную Эсгарота и захватили её. 

Бард взял себе длинный лук и колчан, полный стрел. Морган, на первый взгляд, лишь помог разобрать один лук и, согласно их договорённости, тоже прихватил лук и набитый колчан. Но со времени побега из Одинокой горы прошло уже немало часов, за которые наемник успел восстановить силы. А деревянные стрелы всё же гораздо легче, чем золото или драгоценности. Так что, сколько именно стрел он унес из оружейной — знал только он сам.

Но вернёмся к делу. Чтобы длинный лук Барда смог выпустить чёрную стрелу, на него было натянуто сразу три тетивы. И только благодаря этому, лук получал хоть какую-то возможность выпустить тяжёлый снаряд. Однако усилие, необходимое для натяжения такого лука, было куда выше, чем при обычном выстреле. А если к этому добавить почти двухметровую чёрную стрелу, выкованную целиком из стали… Нужно было обладать поистине исполинской силой.

С помощью Моргана, три тетивы были быстро скручены в одну и натянуты на лук. Бард поднял чёрную стрелу, наложил её на тетиву и лишь немного потянул — как тут же почувствовал, что сил не хватает.

— Морган, помоги! — тут же крикнул он.

Наемник встал у него за спиной: одной рукой он ухватил тетиву, другой — лук, помогая Бардy натянуть его до предела. В этот момент Смауг был уже совсем близко к колокольне. Морган, глядя на приближающегося дракона, опустил голову, зацепив маску на подбородке за плечо. Он глухо произнёс: 

— Пора.

Сразу после этих слов, откуда-то вылетел дрозд и опустился на плечо Барда. Даже стоя прямо за ним, Морган не смог расслышать, что именно шепнула птица Барду на ухо, но он почувствовал, как в мужчине что-то изменилось — лёгкое напряжение, словно что-то щёлкнуло внутри.

Моргану было не до этого. Сосредоточив свое внимание на драконе, он слегка дернул головой, срывая с лица маску. В следующую секунду парень увидел, как Смауг, стремительно летевший к ним, вдруг расширил свои вертикальные зрачки — будто увидел привидение. А затем его морда исказилась от ярости, и дракон обрушился на землю с оглушительным грохотом.

Смауг тяжело приземлился, сотрясая всё вокруг. Он уставился на колокольню, на которой стоял Морган, и зарычал:

— Я узнал тебя! Вор! Проклятый вор!

Холодный, полный ненависти взгляд дракона впился в фигуру Моргана, стоящего на вершине башни.

Бард, всё ещё держащий наготове натянутый лук с чёрной стрелой, не понимал, что именно произошло. Но, уловив связь между открывшимся лицом Моргана и внезапной яростью дракона, он мгновенно всё понял. И осознал, что именно сейчас парень дал ему шанс.

Он сосредоточился ещё сильнее, и начал искать ту самую уязвимую точку, о которой сообщил дрозд — чешую, отсутствующую на боку чудовища.

— Подлый человеческий вор! — взревел Смауг. — Я покажу тебе, что значит разозлить меня!

Он с яростью взревел, и с оглушительным рыком бросился к башне.

А в этот момент Морган, стоящий на башне, с холодной ухмылкой поднял руку и показал самый универсальный жест оскорбления во всех мирах — средний палец.

Увидев это, Смауг взвился от ярости. Пламя в его брюхе едва не вырвалось наружу. Он не находил слов, и мог только взреветь от гнева:

— Я сожгу тебя заживо!

На вершине башни Бард наконец заметил — с левой стороны груди у дракона действительно была тёмная впадина, лишённая чешуи.

Рааа! Рааааа!

Смауг с нечеловеческой яростью нёсся вперёд, стремясь уничтожить башню и тех, кто на ней.

Он был всё ближе…

И ещё ближе…

Наконец, Бард стиснул зубы, коротко выдохнул, дал знак Моргану, и отпустил тетиву.

Раздался сухой, глухой звук. Чёрная стрела закрутилась в воздухе, и со страшной силой полетела навстречу дракону.

В следующее мгновение...

Она вонзилась точно в тёмное пятно, слева на груди дракона, почти полностью погрузившись внутрь.

- Аааа!

Смауг, на полном ходу мчавшийся к башне, резко потерял равновесие. Будто обезумевший паровоз, он снес колокольню, а затем — десятки домов, сметая всё на своём пути. Спустя несколько секунд он, тяжело дыша, с трудом поднялся в небо.

Он всё ещё пытался сопротивляться, пытался лететь...

Но было уже поздно.

С пронзительным стоном, испуская последние рыки, Смауг рухнул с неба, повергнув охваченный пламенем Эсгарот в гробовую тишину.