Стать жестоким
«Императорские солдаты прибыли…Кажется, они пришли арестовать ваших родителей.»
«Что?» - голос Присстин дрогнул.
Это было как удар молнии среди ясного неба.
[С какой стати солдаты дворца пришли за её родителями?]
«Что ты такое говоришь?» - растерянно переспросила она.
«Я и сама не понимаю…Они просто ворвались…»
Тук-тук-тук-тук.
Резкий, настойчивый стук в дверь прервал разговор. Присстин обернулась, удивлённо глядя на вход.
«Госпожа.» - донёсся приглушённый голос горничной. «Вам нужно выйти…хоть на минутку.»
Голос служанки был слабым, надломленным. Присстин сразу поняла, что-то неладное. Она поспешно вышла из комнаты. Перед ней предстала дрожащая от страха горничная.
«Что происходит?» - спросила Присстин, с трудом сдерживая тревогу.
«Лучше вам самой спуститься вниз…»
Присстин ничего не ответила, только кивнула и медленно пошла по лестнице. Внизу её встретила пугающая картина: мать бледная, едва стоящая на ногах, отец с суровым лицом, а Кристин крепко вцепилась в подол маминого платья. Перед ними, группа крепких вооружённых солдат.
Сердце Присстин оборвалось. Но, стараясь сохранить хладнокровие, она сошла вниз. Один из солдат заметил её и шагнул вперёд:
«Леди Ламонт. Вам нужно пройти с нами.»
«Что происходит? Почему вы здесь?»
«По приказу Его Величества, Уильям Ламонт, Джоанна Ламонт и Присстин Ламонт должны быть немедленно доставлены во дворец.»
«Но за что?! Вы даже не говорите, в чём обвинение!»
«Нам самим это неизвестно.»
«Вы серьёзно? Хотите увести нас, даже не объяснив почему?»
«Присстин.» - вдруг раздался голос отца.
Она обернулась. Граф Ламонт медленно покачал головой. Его лицо было мрачным, будто высеченным из камня.
Он молча дал понять: не сопротивляйся.
И в этот момент Присстин почувствовала, как всё внутри неё рухнуло.
***
Так, ничего не понимая, Присстин вместе с родителями была доставлена в столицу. По странному стечению обстоятельств, только Кристин осталась свободной. Ни одна из попыток Присстин выяснить причины ареста не увенчалась успехом. Все молчали.
После долгой дороги, когда экипаж наконец прибыл в Имперский город, всех троих без суда и следствия бросили в камеру. Ни объяснений, ни официальных обвинений, только каменные стены и железная дверь.
«Это невозможно…» - прошептала Присстин, вцепившись в решётку. «Они не могут просто так посадить нас в темницу! Это беззаконие! Такого не было даже при перевороте!»
Она кричала, требовала встречи с кем-нибудь из Императорского совета, умоляла о справедливости, но в ответ получала лишь глухое молчание. Для неё, члена уважаемой, но не властной семьи, такое обращение было унизительным и чудовищным.
***
И всё же её не избивали, не пытали сразу.
Но Присстин вскоре поняла: физическая боль, не единственный способ сломить человека.
Им давали лишь крохи еды и чуть-чуть воды, ровно столько, чтобы не умереть.
Когда она только начинала засыпать, её грубо будили и заставляли пить какие-то возбуждающие лекарства.
Она перестала спать. Голова кружилась, мысли путались.
Дни сливались в одну бесконечную пустоту, а в душе разрасталась тоска.
На третий день Присстин, некогда гордая и упрямая, осознала, больше не может бороться.
Сил не осталось. Ни физических, ни душевных.
[Если это будет продолжаться…я перестану быть собой. Я даже думать нормально не смогу…]
Но ей было уже всё равно. Осталась только усталость. Страх. И мольба:
«Пожалуйста…Отпустите меня…Я умоляю…»
Никто не отвечал. Никто даже не смотрел на неё.
Так, в отчаянии и бессилии, Присстин провела целую неделю.
***
«Леди Присстин.»
Сквозь тьму её полусознания прорвался чужой голос. Перед ней стояла незнакомая пожилая женщина. Сухая улыбка на губах. Уверенные, выверенные движения.
Присстин еле подняла голову.
«Тяжело, правда? Я знаю.» - мягко сказала женщина. «Вы хотите домой?»
Присстин кивнула. Молча. С отчаянием.
«Есть способ.» - продолжила незнакомка, присев рядом. «Один простой вопрос. Ответите, и вернётесь домой.»
«…Какой вопрос?»
«Где наследный принц?»
«Что?»
«Вы ведь знаете, где он. Мы уверены, что вы поддерживаете с ним связь. Говорите, и всё закончится.»
«Я…Я никогда даже не встречалась с Его Высочеством…»
«Врёшь. Вы его сообщница.»
«Нет! Я правда не знаю!»
«Ах ты, лгунья. Плохая девочка.»
«Я говорю правду! Клянусь!»
«За ложь нужно наказывать, верно?»
Хлоп.
Резкий звук, женщина резко хлопнула в ладони. В комнату вошли двое мрачных солдат.
Улыбка на лице старухи исчезла.
«Начинайте допрос.»
«Есть.»
«П-пытки? Пожалуйста, не надо! Я ничего не сделала!»
«Она будет страдать…до тех пор, пока не заговорит.»
Женщина медленно подняла её лицо за подбородок и хладнокровно произнесла:
«Не стоит портить такую прелестную внешность, милая.»
***
Так начался настоящий ад.
Присстин впервые в жизни подверглась настоящим пыткам. Физически на её теле почти не оставалось следов, всё было продумано: водяные пытки, удушье, прерывание дыхания, шок, гипотермия.
И один-единственный вопрос, снова и снова:
«Где наследный принц?»
«Я не знаю…Я правда не знаю!»
Она отвечала честно. Она действительно не знала.
Но её слова никого не волновали.
Они уже решили, что она лжёт. Им не нужен был ответ, им нужно было признание.
«Умоляю…» - Присстин больше не могла думать. Не чувствовать. Не жить.
Она просто хотела, чтобы всё это закончилось.
Даже смерть казалась облегчением.
Но каждый раз, когда она пыталась покончить с собой, её останавливали. Оживляли. Возвращали обратно, только чтобы начать всё сначала.
***
Присстин дошла до предела. Её сознание стало мутным, тело, чужим. Она больше не боролась. Не плакала. Не кричала. Она просто ждала конца.
[А, может…просто сказать, что я знаю?]
Такая мысль вдруг пронеслась в голове Присстин.
Но уже в следующую секунду она отказалась от неё.
Дело было вовсе не в какой-то привязанности к наследному принцу. Просто если она скажет, что знает, её вынудят назвать точное местоположение. А если вдруг окажется, что принца там нет…возмездие будет страшнее любых пыток.
Так Присстин и не решилась на обман. Она молчала, и за это её продолжали мучить.
Шли дни.
***
Казалось, Альберт в конце концов понял, невозможно выбить признание даже пытками, если человек действительно ничего не знает. Он словно потерял интерес и...вдруг отпустил её.
Неожиданно Присстин вернули обратно в родовое имение вместе с родителями.
Но в дороге никто из них не проронил ни слова.
Никакой радости от возвращения.
Никаких объятий, утешений, расспросов о том, как каждый из них перенёс пережитое.
И даже ни единого слова о Кристин, оставшейся дома в полном одиночестве.
Они просто сидели молча, уставившись в окно.
Глаза - пустые, лица, словно вырезанные из камня.
Атмосфера в карете была жуткой. Живые, но будто неживые.
И никого из них это не тревожило.
***
Когда карета остановилась у ворот фамильного особняка, тишина всё ещё не рассеялась. Но Присстин уже чувствовала: на этом беды не закончились.
«Господин! Госпожа! Леди Присстин!» - навстречу выбежал встревоженный дворецкий.
«Где Кристин?» - спросил граф.
«Это…» - дворецкий замялся.
«Говори.»
«Леди Кристин…пропала.»
«Пропала?! Что это значит?!»
«Пока вас не было, за ней, как положено, наблюдали…Но потом пришло срочное послание из Империи Перк.»
«Послание? Какое ещё послание?»
«В нём сообщалось, что графиня Гремлин при смерти.»
Услышав это, графиня Ламонт пошатнулась, и служанки поспешили подхватить её. Граф Ламонт побледнел:
«И что дальше? Что произошло?»
«Так как вас всех троих не было, леди Кристин решила, что должна поехать в Империю сама. Объяснила ситуацию солдатам, и они…они уехали вместе.»
«Но?» - графу становилось всё труднее сдерживать себя.
«С тех пор...известий от неё не поступало.»
«Вы не получали ни одного письма?!»
«Мы пытались связаться с Империей. Отправили несколько посланий…И в ответ…»
Он замолчал, прежде чем договорить. Лицо было мрачным.
«Ответ был…что после смерти герцогини никто леди Кристин там не видел.»
«О, Боже…!»
«Госпожа!»
Графиня потеряла сознание. И оставшиеся двое были на грани того же.
Граф стоял, будто окаменев, и не мог вымолвить ни слова. Тогда Присстин, с трудом справляясь с дрожью в голосе, прошептала:
«Значит…Кристин действительно…»
«Да. Учитывая, что с ней были солдаты, но и от них нет вестей…всё указывает на то, что что-то случилось в дороге.»
«Нет! Не может быть!»
Внезапно граф закричал:
«Пропала? Нет! Не может быть! Это абсурд!»
«…»
«Это всё...бред. Моя девочка…моя Кристин…»
И тут его голос сломался. Он опустился на колени прямо в зале, закрыл лицо руками, и зарыдал. Не тихо, не сдержанно, а мучительно, почти нечеловечески.
Когда он вернулся из ада, пережив пытки, его младшая дочь исчезла.
И не просто исчезла, всё говорило о том, что она, возможно, мертва.
Граф больше не мог с этим справиться.
А Присстин…Присстин слишком хорошо понимала отца.
Потому что сама тоже больше не могла сдерживаться.