Глава 1.0

В детстве, в землях, где я жил, состоялась публичная казнь.

Это было не то потрясающее событие, какое обычно устраивают ради рядового смертника, но этот заключенный был… особенным.

Гнусный преступник, за семь лет совершивший десятки серийных убийств по всей округе.

Мотив? Нечто непостижимое — по всей видимости, извращенное личное хобби.

Каждый, чей путь хоть раз с ним пересекался, хотел увидеть его смерть собственными глазами.

Учитывая настроения в народе, лорд отдал особый приказ — возвести на площади эшафот. Он даже объявил, что всякий желающий может прийти и поглядеть, как умрет этот человек.

— Мид, пора идти.

Мать не хотела быть зрительницей на столь жестоком спектакле, но в той атмосфере, что царила в наших краях, бросить «я не хочу на это смотреть» было сродни самоубийству — толпа бы тебя камнями забила.

Даже для меня, семилетнего мальчишки, исключений не делали.

В конце концов, одной из его жертв стал человек из нашей деревни.

— Стой за моей спиной и закрой глаза.

— Хорошо, мам.

Так, скрепя сердцем, мы побрели к месту расправы.

Народу набилось — не протолкнуться, будто все жители наших земель стеклись в одно место.

Наблюдая за происходящим с возвышения, стоял сам лорд, а палач тем временем медленно зачитывал список преступлений осужденного.

— Сей человек прибыл в наши владения семь лет назад из чужих краев и нанялся на работу к мяснику. По его собственным словам, он «зарезал» там шестерых. Имена жертв…

Он начал перечислять имена.

Из толпы тут же донеслись крики, проклятия и рыдания — вероятно, от друзей и родных погибших.

— Затем, на следующей своей работе на лесопилке…

Но я уже не мог сосредоточиться на голосе глашатая.

«А? Что это?»

Едва различимое.

Над головой узника, чье лицо скрывал мешок, подрагивающий в такт его судорогам, висели слова. Точнее, надпись.

Она не была начертана от руки.

Буквы, словно размазанные кровью по невидимой глади, медленно стекали вниз.

Никогда прежде я не видел ничего столь причудливого. Я крепко вцепился в мамину руку.

— Мид. Все хорошо. Я здесь.

— Мам, ты разве не видишь?

— Я же сказала тебе не смотреть.

Я указал на слова над головой преступника, но мать решила, что я показываю на самого человека, и поспешно закрыла мне глаза ладонью.

Я вывернулся из ее рук.

— Ты правда не видишь? Только я?

— О чем ты говоришь?

Надпись читалась отчетливо:

[Грешен пред Майкен Кнал и еще 31.]

Что это вообще значит?

И почему я вдруг начал такое видеть?

В этот миг голос палача продолжил:

— Более того, сей человек умудрился стать личным садовником лорда, и за это время он умертвил служанок и управляющих. Имена жертв: Айзен Трал, Даркус Мием, Майкен Кнал, Селе…

— А! Майкен! — Внезапно выкрикнул из-под мешка заключенный.

Палач нахмурился и рявкнул.

— Молчать!

— Майкен, да? Это было мое самое захватывающее убийство. Вы ведь по следам на ее трупе на меня и вышли, так?

— Я сказал, молчать!

— Эй, полегче. Не слишком ли сурово для человека, который вот-вот умрет?

От его бесстыдных слов толпу взорвали возмущенные крики.

Но мое внимание было приковано к другому.

Майкен Кнал. Это имя было в той надписи над его головой.

Неужели?..

Я сконцентрировал все свое внимание на буквах над узником.

Фшух—

Словно откликаясь на мою волю, полупрозрачная панель увеличилась.

Часть «и еще 31» исчезла, сменившись десятками полных имен.

— Дриан Лейла

— Ханс Фон

— Риан Дик

— Айзен Трал

— Даркус Мием…

И тут меня осенило.

Это люди, которых он убил!

Я только что слышал, как судья зачитывал те же самые имена.

Значит…

БАМ—

Лорд с грохотом опустил руку на подлокотник кресла и выкрикнул:

— Довольно. Привести приговор в исполнение!

— Слушаюсь, милорд!

— А? Так я и вправду сейчас умру?

Щёлк—

Петля затянулась на шее мужчины.

Люк под ногами распахнулся, и его тело забилось в агонии.

Время шло.

Когда он наконец обмяк, повиснув безвольным куском мяса, я услышал голос матери.

— Фух. Тяжелое зрелище. Ты в порядке, Мид?

— Да…

Я уже было хотел рассказать ей о странных кровавых письменах, что я видел.

Но она заговорила первой.

— Эх… на моем месте должен был быть твой отец.

— …

— В такие моменты его отсутствие ощущается еще острее. Ох, что я несу при ребенке…

Мой отец был охотником.

Искусным и хорошо известным в нашей деревне.

Но во время последней охоты его растерзал медведь.

Его звали…

— Пойдем. Нам здесь больше делать нечего, верно?

— Эм, мам.

— Что такое?

— У тебя над головой…

[Грешен пред Аральдом Моханом и еще 7.]

Это алое, как кровь, имя.

Парящее над головой моей матери.

Имя моего отца.

***

Прошло двадцать лет.

На континент снизошел пятый Король Демонов.

После долгих и извилистых странствий я оказался в отряде героя, которому было предначертано сразиться с этим Королем.

Однажды ночью, когда мы уже разделались со всей армией демонов и нам оставался лишь последний бой…

— Мид, проснись. Твоя смена.

— Тётушка?

— Сколько раз повторять, чтобы ты меня так не называл?

Цыкнув языком, я поднялся.

Голова раскалывалась — наверняка из-за мерзкого кошмара из прошлого, который мне только что привиделся.

Та, что разбудила меня — Нерил Слейн, член отряда и моя соратница — присела рядом.

— Вижу, сон был дурной.

— Старое воспоминание всплыло. Увидеть такое в ночь перед битвой с Королем Демонов — дурной знак. Думаю, завтра мне лучше отсидеться.

— Что ж, это могло бы пойти на пользу единству отряда.

Я коротко хмыкнул на ее слова.

Нерил, бросив на меня косой взгляд, продолжила.

— Ты ведь всегда сам по себе. Тебя все сторонятся.

— Это я их сторонюсь.

— Отличный образец самообмана. Хотя технически ты прав. Ты ведь никому в этом отряде не доверяешь, верно?

Как я мог?

И тебе в том числе.

Я мельком взглянул наверх, над голову Нерил.

[Грешен пред Мэй Энерикой и еще 287.]

Такого числа было достаточно, чтобы тот безумец, которого казнили у нас в деревне, показался робким дитя.

И дело было не только в Нерил.

Для отряда, которому якобы суждено спасти мир, имена и цифры, витающие над головой каждого из них, говорили об обратном.

Что ж, я уверен, у каждого на то свои причины.

Но трудно верить в душещипательные истории о доверии к товарищам, когда перед глазами маячат такие цифры.

Тем временем Нерил продолжила:

— Никто не полюбит того, кто не может первым проявить доверие.

— Нас свела вместе необходимость. Как только Король Демонов падет, мы все разойдемся своими дорогами.

— Некоторые собираются остаться вместе и после этого похода. Я, впрочем, не из их числа.

— Да, с общением у тебя так же плохо, как и у меня.

Нерил лишь пожала плечами.

Она слегка наклонилась ко мне.

Я склонил голову набок и спросил.

— Скажу сразу: надеюсь, ты не собираешься внезапно признаваться мне в любви или что-то в этом роде.

— Все еще не проснулся, да?

— Тогда в чем дело? Ты создаешь какую-то странную атмосферу.

— Я просто хотела поговорить о нем.

Подбородком она указала на одного из наших товарищей, все еще погруженного в мир грез.

Герой, Каэлд Уэйк.

Всякий раз, когда является Король Демонов, восстает и герой. Он был пятым в истории континента.

Я был немного удивлен холодным выражением лица Нерил, когда она смотрела на него.

— У тебя какой-то ледяной взгляд. Не любишь Каэлда?

— Кто знает.

— Расплывчатый ответ.

— Что ж, я прожила долгую жизнь. Мои эмоции со временем притупились. Люблю я кого-то или нет — для меня это уже не имеет большого значения. Важен лишь результат.

— …

— Я признаю твои навыки, Мид. Еще до вступления в отряд ты сделал себе имя как наемник. Осядь ты в какой-нибудь гильдии вместо того, чтобы скитаться, сейчас бы уже был ее главой.

— Хм.

— С другой стороны, если быть объективной, Каэлд не особо-то и проявил качеств героя.

Я издал короткий насмешливый смешок.

Какое разительное отличие от мнения других членов отряда.

— И ты говоришь это сейчас? В ночь перед последней битвой?

— Именно потому, что это последняя ночь, я и могу размышлять спокойно.

— …

— Ты не мог доверять никому в этом отряде, но особенно — Каэлду. Это недоверие лишь усугубляло твое и без того шаткое положение. Раньше я думала, ты просто глупишь… но, быть может, ты видел то же, что и я.

Я молчал.

Нерил бездумно подняла прутик и принялась вычерчивать на земле странные узоры. Затем снова заговорила:

— Что именно в Каэлде внушает тебе недоверие?

— У меня довольно острое чутье.

— Так что же уловило твое чутье в Каэлде?

Я несколько раз шевельнул губами, но в итоге ничего не сказал.

Я никогда никому не рассказывал об этой способности.

Даже собственной матери, разумеется.

Нерил подождала еще немного, а потом внезапно потянулась.

— Хотя сейчас это уже неважно. Завтра мы все узнаем.

— Вот именно. Так что идите спать, тётушка.

— Фу-фу. Старикам не нужно много сна.

— …

— И если ты еще раз назовешь меня «тётушкой», я тебя убью.

Разве она только что сама не назвала себя старой? Чего она ждет, чтобы я ее «бабулей» звал?

Когда она вернулась на свое место, я остался наедине со своими мыслями.

Естественно, они вернулись к Каэлду.

Я мог видеть грехи людей.

И если я замечал среди них свое имя или имя кого-то, кто был мне дорог, я начинал копать.

И всегда находил правду.

Всегда заставлял их платить.

Но этот парень…

Я тихо смотрел на его безмятежно спящее лицо.

Вернее, на багровые, похожие на кровь буквы, что парили у него над головой.

[Грешен пред Бионом Кунзе и еще 148 304 291.]

Примерно сто сорок восемь миллионов человек.

— …

Насколько я знаю, это примерно все население континента.

Абсолютно абсурдное число.

Я даже представить себе не мог, какие преступления он совершил.

Я рыл землю как бешеный пес, но так и не смог выяснить, есть ли мое собственное имя в том списке.

«Что же он, твою мать, натворил… этот ублюдок.»