Французский соус

— Олден… ты… я просто знал, что ты потерян навсегда, — сказал Бо. — Я справлялся с этим примерно так, как ты ожидаешь… ммпф!

Олден сжимал его в объятиях, даже не осознав этого. Он был твёрдым. Он был настоящим.

— Тебя не было здесь, когда я вернулся домой! — закричал Олден ему в ухо. — Я тоже думал, что ты мёртв!

— Разве Джереми не говорил тебе…?

— Конечно. И я ему верил. В основном. Но уже столько пошло не так, и иногда я думал… ты же знаешь, это не то же самое, что видеть тебя своими глазами!

— Мудак, — приглушённо сказал Бо. — Ты не имеешь права прикидываться жертвой, когда сначала умер ты. И вместо того чтобы Джереми сказал мне, что ты в порядке, чёртова Система сказала мне, что ты космическая пыль.

Бо обнял его одной рукой на мгновение, затем оттолкнул.

Олден сделал шаг назад.

— Как, чёрт возьми, ты здесь оказался, Бо?

— Ты только что сказал коту, что не будешь задавать мне вопросы.

— О том, где ты был всё это время. Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Но как ты попал на Анесидору?! Как ты вообще проник в мою квартиру? Дверь не должна открываться для людей, если я не дам ей разрешения.

Он осмотрел друга. Рваные джинсы. Мокрые волосы.

— И когда ты сказал, что тебе нужно собраться, ты имел в виду, что нужно принять душ и нарядиться в мою одежду?

Улыбка Бо стала шире.

— Это определённо то, что я имел в виду.

Олден рассмеялся немного слишком безумно.

— Какого чёрта, чувак?

— Нет, я действительно собирался с мыслями. Душ помог. Вообще… не мог бы ты сделать мне одолжение?

— Всё что угодно, — немедленно сказал Олден.

«…ты звучишь так серьёзно. Я не собираюсь просить у тебя первенца. Не мог бы ты просто… произнести свою словесную цепочку?»

— Какую цепочку?

— Ты упоминал в паре своих сообщений, что отточил «Спокойствие Разума»? — Бо перевёл взгляд на мокрые разводы, которые полотенце оставляло на полу. — Эту.

— О. Ладно? Хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас?

— Ага.

«…тогда секунду».

Это заняло больше секунды, но Олден собрался и начал жесты руками. Гремлин ненадолго зашевелился, а затем проигнорировал его.

— Моё сердце взывает к другому в доброй вере, — сказал он на артонианском. — Даруй мне часть лёгкости твоего разума в этот час, когда мой собственный разум встревожен. Завтра я дарую другому равную лёгкость разума.

Мгновение спустя он почувствовал, как цепочка успокаивается. Ошеломляющая радость, которую он испытывал, немного утихла.

— Ты даже не спросил зачем, — заметил Бо.

— Это всего лишь словесная цепочка. Я буду произносить её весь день, если хочешь.

— Но в данном случае она немного притупила твоё настроение. Уверен, не так ты обычно хочешь использовать эту. Спасибо. За то, что сделал. И… за то, что был так рад меня видеть, что мне пришлось тебя попросить.

Олден обдумал это — немного спокойнее, чем минуту назад. Он подумал о множестве вопросов. Все они были о том, на что Бо, должно быть, знал, что он умирает от желания получить ответы.

Наконец он сказал:

— Хочешь еды?

— Ту волшебную еду, которую я не заслуживаю, потому что я ужасный человек?

— Ага.

— От такого я не могу отказаться.

Олден подошёл к холодильнику.

— Скандинавская, индийская или китайская? — спросил он, разглядывая контейнеры.

— Так интернационально.

— Натали — ты слышал какие-нибудь из моих сообщений о ней? — она хочет готовить для всех, так что пытается учить рецептам со всего мира.

— Индийскую, — сказал Бо, опираясь локтями на стойку. — А теперь, когда ты не посреди толпы сверхлюдей, ты можешь спросить меня, где я был и что делал. И почему я хотел, чтобы ты произнёс словесную цепочку. Только потому, что ты пообещал коту, что не будешь, не значит, что я заставлю тебя держать слово.

— Знаешь… у меня был обратный вариант этого разговора с Джереми на прошлой неделе. — Олден направился к микроволновке с блюдом из овощного карри. — Где я сказал, что он может спрашивать меня о чём угодно, потому что он мой друг, а он сказал, что ему не нужно ничего спрашивать, потому что он мой друг.

— Фу. — Бо закрыл лицо руками и посмотрел на Олдена сквозь пальцы. — Он сказал это? Своим собственным ртом?

— Да.

— Ладно. Он ангел среди людей. Чёрт. Как с этим конкурировать?

— Никак. И я знаю, что ты не можешь.

— Ну, я ублюдок. Это уже установлено.

— Я тоже. Но я меньший ублюдок. Так что я задам только один немного назойливый вопрос вместо миллиона, которые хочу. Как твоя рука?

Бо открыл глаза.

— Моя рука?

Олден сделал вид, что бьёт кулаком по шкафу. Он улыбнулся Бо.

— Твоя рука, — сказал он.

— О.

— Я имею в виду руку, которую ты просунул сквозь кирпичную стену, — уточнил Олден.

— Я понял, какую руку ты имеешь в виду.

— Руку, которую ты просунул сквозь кирпичную стену после того, как попытался заставить ангела избить тебя. И сказал ему что-то настолько ужасное, что он даже не повторяет это.

— Я там был. Я знаю, что сделал.

— Та рука. — Олден достал карри из микроволновки и пододвинул его через стойку к Бо вместе с вилкой. — Она сломана? Тебе нужен Целитель?

Бо уставился на свои пальцы.

— Нет, — наконец сказал он. — Ни царапины.

«Что ж… тогда вопрос должен быть задан». Он глубоко вздохнул.

— Тебя выбрали, пока меня не было?

— Это было до твоего отъезда.

Наступило краткое молчание.

— О, не надо так, чувак, — простонал Бо.

Олден тянулся за мылом. Он остановился.

— Не мыть соус карри и тренажёрные микробы с моих пальцев?

— Нет… пожалуйста, не грусти, что я не сказал тебе. Обидься. Или разозлись. Или даже рассердись.

— Я не грущу. Просто у меня такое лицо.

— Ты грустишь, — сказал Бо. — Грусть… она худшая. Я ужасно справляюсь с грустью. Со своей. С чужой. Это разрушает мой самоконтроль.

— Я не грущу, — снова сказал Олден.

Он абсолют точно грустил. Но только об одной конкретной вещи. Это было не так важно, и это затмевалось его облегчением, что Бо жив, его беспокойством о том, что его друг здесь делает, и немалой долей счастья.

— Олден, мне так жаль.

В голосе Бо была необычная искренность.

— Зачем? — Олден забыл о своих намыленных руках и уставился на него. — Ты не сделал ничего плохого, кроме того, что был огромным мудаком по отношению к Джереми, и даже он говорит, что ты был потрясающим до инцидента с пробиванием стены. Я не хотел раздувать это больше, чем оно было, поднимая так тему.

— Это… «инцидент с пробиванием стены» был гораздо большим, чем он показал, — сказал Бо. — Но это между мной и им. Мне жаль, что я не сказал тебе, что у меня есть силы. Ты сказал мне сразу после того, как это случилось с тобой.

«Конечно».

— Всё нормально. У всех есть секреты.

— Я знал, что ты не думал, что у нас они есть. Я знал, что это неправильно — скрывать это от тебя. Я так ненавидел себя за это, особенно после того, как ты… я не хотел, чтобы так было. Я просто чёртов трус. Я чуть не сказал тебе сотню раз. Были причины, по которым мне следовало, но я не хотел терять друга.

Олден фыркнул. Затем понял, что Бо серьёзен.

— Я не перестану быть твоим другом. — «Как он мог так думать?» — Мы проводили почти каждый день вместе с одиннадцати лет. Ты мог бы сказать что-то жёсткое дик-дику, и мы всё равно остались бы друзьями.

— А что насчёт детёныша дик-дика?

— Нет. Не тогда. Я должен где-то провести черту.

Они улыбнулись друг другу.

Олден сказал:

— Те последние несколько дней, прежде чем всё пошло не так… я не хотел быть таким поглощённым собой? Но я ни на секунду не замедлялся. Выбор, а потом похороны, а потом моя лунная миссия…

— Точно, — прервал Бо. — Лунная миссия. Тебе придётся объяснить мне это очень медленно. Потому что сообщения, которые я прослушал до сих пор, совсем не ясны. Ты просто вбрасываешь фразы вроде «демоны-кузнечики» и «бежать, пока не стану кровавым и разбитым» в монологи о том, как ты любишь гуакамоле своего личного шеф-повара. Как будто эти вещи одинаково важны. И как будто у меня есть полная история.

Олден открыл рот.

— Не сейчас, — поспешно сказал Бо. — Дай мне сначала закончить с моими драматическими откровениями, пока что-нибудь не случилось или я не струшу. Как я и сказал, я пожалел об этом. Так что позволь мне это сделать. Во-первых, я У-тип.

«У-тип. Такого я не ожидал. Подожди…»

— Не поэтому ты не сказал мне, да? Ты должен знать, что я ничего не имею против У только потому, что…

— Знаю.

— Ну и хорошо, — сказал Олден. — И У! Это круто. Я предполагал Брутала из-за средних значений и пробивания стены.

— Это не круто.

— Нет?

«…некомфортно — самый мягкий эпитет, который я к нему применял, и то только в хорошие дни. Представь, что Система сунула Подчинителя и Скорбящего в блендер. А то, что вышло, работает не так хорошо, как любой из них. Поэтому она продолжает пытаться залатать существо случайным дерьмом, которое находит в своих карманах».

Олден уставился на него.

— Подчинителя. И Скорбящего?

— И случайное дерьмо. — Бо кусал ноготь большого пальца и нервно смотрел на него из-под мокрой чёлки.

Скорбящий. Класс эмоционального переноса.

— О… ты не говорил, что я выгляжу грустным секунду назад. Ты говорил, что знаешь, что я грущу.

Бо кивнул.

Олден не знал, что он об этом думает. «Или знаю, но это не то, что я должен чувствовать, так что это сбивает с толку».

— Ешь своё карри, — сказал он, наконец снова обратив внимание на мытьё рук. Он смотрел, как мыльная пена стекает в слив. Он слышал, как вилка Бо скребёт по контейнеру.

Если бы кто-то другой сказал Олдену, что шпионит за его чувствами, он бы разозлился. И испугался. Несмотря на то, что он прилагал усилия, чтобы не быть одним из тех, кто относится к Подчинителям как к прокажённым, ему всё равно приходилось сознательно игнорировать этот укол тревоги, когда он был рядом с ними. Даже инструктор Мэрион сегодня утром в классе… Олдену очень нравился учитель, но всегда был фактор «А что, если?», через который нужно было перепрыгнуть, прежде чем можно было вести себя естественно рядом с ним.

Так зачем…?

— Ты сейчас не делаешь какую-нибудь подчинительно-скорбящую штуку, чтобы успокоить меня?

Бо поморщился.

— Не сращивай названия классов вместе. «Подчинительно-скорбящий» звучит ужасно, и я не являюсь ни тем, ни другим. Я собственный монстр. — Он сделал паузу. — Я ничего не делаю с тобой. Но это карри делает что-то странное со мной. У меня такое чувство, будто оно обнимает меня, пока я ем? Такого не может быть.

Олден вытер руки бумажным полотенцем, а Бо подозрительно щурился на кусок моркови.

«Где его очки?»

— Не думаю, что мне есть дело, — сказал Олден.

Бо поднял взгляд.

— Может, это просто словесная цепочка работает сверхурочно, но… не думаю, что меня очень волнует, читаешь ли ты сейчас мои мысли.

Его друг нахмурился.

Олден пожал плечами.

— Ну, я не читаю твои мысли. Я не слышу твоих мыслей, — сказал Бо. — Но я чувствую то, что чувствуешь ты, будто твои эмоции давят на мои собственные.

— Тогда ты знаешь. Мне действительно всё равно, что ты это делаешь. Это безумие, да?

Олден нагнулся, чтобы поднять Виктора, прежде чем кот сможет попытаться — и провалиться — запрыгнуть на стойку с едой.

— Тебе будет очень не всё равно позже. Сейчас ты очень облегчён и рад меня видеть. — Бо наклонил голову. — Положительные эмоции и «Спокойствие Разума» отменяют гнев, который ты должен испытывать.

— Возможно.

— Но ты немного встревожен. Если хочешь уйти, я…

Олден уставился на пухлого оранжевого кота в своих руках.

— Я не беспокоюсь о том, что ты читаешь мои мысли…

— Чего я не делаю.

— Или мои эмоции. То, о чём я беспокоюсь, это, типа, нытьё маленького ребёнка. Так что давай просто притворимся, что я вообще не беспокоюсь.

«Очень маленькие детские вещи. Лежать в постели со своим плюшевым вомбатом и гадать, не думает ли твой лучший друг, что ты не его лучший друг, потому что он скрывал от тебя секрет».

«Разве из таких страхов не вырастают?»

Олден прочистил горло.

— Даже если мне всё равно, ты, очевидно, не должен читать мои эмоции без разрешения в первую очередь. Потому что это грубо. И аморально. Так что прекрати.

— Я не могу прямо сейчас. Я как раз собирался сказать тебе, если ты уйдёшь и вернёшься часов через семь, у тебя будет полная эмоциональная приватность.

— Просто перестань использовать свой навык. Или как ты называешь талант, который используешь для этого.

— Я не использую никакой. Моё состояние по умолчанию — эмпатическая губка. Я использую навык, чтобы блокировать твои эмоции, а не получать к ним доступ. А поскольку я сейчас магически «поджарился»… не сжимай кота так сильно, ты, дурак. Он укусит тебя.

— Извини! — Олден опустил Виктора обратно. — Что значит «эмпатическая губка — моё состояние по умолчанию»?

— Думаю, ты знаешь определение всех этих слов.

Олден прищурился на него.

— Это не имеет смысла. Магическая штука, которую ты делаешь, — это твоя норма? А неделание магической штуки — это… использование твоих сил?

— Та-да, — сказал Бо, размахивая руками и шевеля пальцами, как фокусник. — Я очень особенный. Бесполезным образом.

— Какого… ты прирождённый психический какой-то?

«Как Хейзел Велра?»

Это было буквально единственное, что Олден мог придумать, что подходило бы. Но, с другой стороны, это совсем не подходило. Психические силы не были частью стандартного человеческого набора. Он просто предполагал, что уникальность Хейзел была из-за того, что её экспериментально улучшил какой-то очень неэтичный учёный. Велра не казались типом, который стремится к полностью органическим детям.

— Думаю, можно назвать это психическим? Заставляет меня чувствовать, что у меня должны быть браслеты-обручи и хрустальный шар. Но это не естественно. Или, по крайней мере, я не родился таким. Чтение эмоций появилось одновременно с моим закреплением.

— Это специфичный и необычный способ выразиться.

Выражение лица Бо было сардоническим.

— Система любит держать Уникальных в тишине. Наши закрепления необычны. И мы можем получить… значительную помощь… с ними, если не разглашать, почему мы получили силы иначе, чем все остальные. Я пока отказывался от дополнительной помощи. Думаю, это необычно, судя по тому, как часто Система меня об этом достаёт. Но я предпочёл бы не сжигать этот мост, пока не буду уверен, что мне не придётся по нему идти — святые угодники, Олден, твои эмоции повсюду! Что…?

— Я в порядке! — сказал Олден. Он случайно опрокинул дозатор для мыла и поймал его в тот момент, когда он чуть не упал.

— Ты не в порядке. Что случилось?

— Ничего не случилось.

Бо протянул к нему руку.

— Что-то серьёзно…

Олден резко развернулся и открыл случайный шкафчик.

«О боже. Так умно. Повернуться спиной, чтобы спрятать лицо, чтобы мой эмпатический друг не знал, что я чувствую».

К этому нужно было привыкнуть. Он уставился на все бутылочки с разноцветными ароматизаторами для кофе, стараясь не думать так сильно о необычных закреплениях с необычным участием Системы.

— Может, тебе стоит съесть немного карри? — напряжённым голосом предложил Бо.

Олден рассмеялся, несмотря на себя.

— Извини. Я не хочу быть фриком. Это вышло из ниоткуда, да? Теперь ты знаешь, насколько беспорядочным может быть новый я. Ты в порядке?

— Не беспокойся обо мне сейчас. Есть тема, которой мне следует избегать? Я буду, но я не уверен, что я сказал.

— Дело не в тебе. Не сжигай мост. Я не уверен, какую «значительную помощь» Земля предлагает тебе, но, возможно, она тебе однажды действительно понадобится. Так что не сжигай его. Закрепления… они очень важны. Так что дополнительная помощь — это хорошо. Эй, я наконец-то стал пить кофе! Теперь я делаю латте. На этой абсурдной магической кофемашине. Хочешь?

«Ты тараторишь, Олден».

«Просто потому, что у Бо что-то странное с закреплениями».

«Это не похоже на моё. Его тон был слишком небрежным. И у каждого У-типа есть что-то странное. Что ты и так знал. Это не большой сюрприз. Они Уникальные не просто так».

Бо позволил ему сменить тему, по крайней мере.

— Я возьму мокко без кофеина.

— Разве ты не говорил мне однажды, что без кофеин для людей с нелеченными сердечными заболеваниями?

— Мне не нужно быть более бдительным прямо сейчас. А тебе определённо нет.

«Принято». Олден потянулся за бутылкой шоколадного сиропа.

— Итак… ты действительно не можешь отключить барометр чувств?

— Действительно не могу. И ты действительно не уходишь из квартиры, хотя я тебе сказал.

— Бо, это моя квартира. Если бы я хотел от тебя избавиться, я бы выгнал тебя, а не убежал сам.

— Не надо. Меня арестуют.

Олден повернулся к нему лицом.

— Ты собираешься это объяснить?

— Я не могу рассказать тебе, как я получил свои странные силы. Но я могу рассказать тебе, что все они из себя представляют, — сказал Бо вместо ответа. Он откусил ещё кусок еды. — Если тебе интересно.

— Нееет… мне совсем не интересно. Оставь их при себе.

— Ладно.

Олден с грохотом поставил шоколадный сироп.

— Расскажи мне. Или я начну нарочно думать о ужасающих вещах и выблеваю свои чувства на тебя.

Бо моргнул.

— Ну, это угроза, которой я не ожидал.

— Ты не поверишь в некоторые травмы, которые теперь у меня в голове. Их определённо можно использовать как оружие.

— Не знаю, почему Джереми думает, что ты хороший.

— Он просто ещё недостаточно долго меня знает. Хочешь розетку на латте?

— Хочу посмотреть, как ты попробуешь её сделать. Я чувствую эмоции всех в своём окружении. Если только не использую навык, чтобы активно блокировать их.

— Как называется навык?

— Система позволяет мне называть их самому.

Олден случайно выплеснул шоколадный сироп на стойку.

— Что?!

— Ни у кого больше их нет. Они индивидуальные. Так почему бы мне не иметь право?

— Это так несправедливо!

— Я могу даже менять их. Просто ввожу новое. Сначала я называл навык блокировки эмоций «Барьер Лунного Настроения».

— Обожаю это. Так мистически.

— У Бедлам Белдам есть навык под названием «Барьер Кошачьего Настроения». Это было в её честь.

— Великолепно.

— Теперь я называю его «Навык № 1».

Олден свирепо посмотрел на него.

— Я был так рад, что у тебя есть дурацкое имя дошкольника для твоей сверхспособности, а ты взял и изменил его на самое пресное в мире.

— Извини. Навык № 2…

— Серьёзно?

— Не все мы можем быть Кроликами с багажом. Навык № 2 — действительно мерзкий. Он позволяет мне усиливать эмоции людей или навязывать им свои.

«О. Ага, это немного…»

— Значит, вот что ты имел в виду, сравнивая себя с Подчинителем. Скорбящие только забирают у людей отрицательные эмоции, верно?

— Верно. У них также есть усиленный контроль над собственными эмоциями. Но что касается других, они просто поглощают нежелательные. И есть последствия… — Бо замолчал. — Думаю, Система, должно быть, хочет, чтобы они были помощниками Целителей Разума? И, возможно, надеется, что люди будут использовать их как менее возраждаемую версию Подчинителя. Но на практике, насколько я могу судить, не многие из них занимаются такой работой.

— О них не часто слышно, да? Я знаю, что они невероятно редки, но…

— Думаю, они в основном сидят без дела и делают себя счастливыми.

— Ты имеешь в виду магически счастливыми? — спросил Олден.

— Это особенность. Их набора сил. Как противовес плохому. Но зачем вообще впитывать плохое? Зачем не игнорировать вселенские страдания, нажать на кнопку счастья на себе и блаженствовать, сколько сможешь, пока не переборщишь и не превратишь свой мозг в желе?

— Ты думаешь, Скорбящие сидят весь день под кайфом от своих же навыков?

Бо пожал плечами.

— Система со временем производит их всё меньше и меньше. Если обращать внимание на такие вещи. Так что, какова бы ни была надежда артонианцев на то, для чего хороши человеческие Скорбящие, на практике это, должно быть, не работает.

— У тебя есть кнопка счастья?

Бо поднял обе брови.

— Думаешь, у меня есть кнопка счастья?

«Саркастичная и резкая — возможно».

— Ты никогда не казался мне тем, кто может выбрать быть бодрым.

Бо посмотрел на розетку поверх своего латте.

— У меня нет кнопки счастья, — сказал он после долгой паузы. — Но я могу… есть способы злоупотребить моей силой, которые… они заставляют меня чувствовать себя хорошо. Давай не будем об этом. Особенно пока у меня нет «Барьера Лунного Настроения».

— Понял. — Затем Олден улыбнулся. — И ты назвал его так, просто чтобы позабавить меня?

— Думаю, когда люди возвращаются с того света, я становлюсь уступчивым. Это отвратительно. Навык № 3…

— Чёрт. Сколько у тебя разных сил?

— Последняя. Кроме базовых улучшений. Я на самом деле дал Навыку № 3 новое имя. Я ввёл его во время той отвратительной поминальной службы, которую они устроили для тебя в школе.

Это было как раз перед тем, как он сбежал.

— Она называется «Мне нужен перерыв от людей», — сказал Бо.

— Это то, что ты написал в записке, которую оставил на кровати Джереми после поминок. Когда оставил кота и исчез.

— Ага. Это… — Бо всё ещё смотрел в свой кофе.

— Можешь пропустить, если не хочешь говорить об этом. Мне не нужно знать.

— Нет. Дело не в этом. Этот не основан на нарушении чужих эмоций. Так что это хорошо. Но просто я никогда не описывал его раньше. Я на самом деле не знаю, что он делает, так что это сложно.

— Мой новый директор — Уникальная. Она может проходить сквозь твёрдые предметы.

Бо моргнул.

— Гхостен?

— Она самая.

— Леседи Салех — твой директор. Ты действительно поступил в школу супергероев! Всего через несколько недель после возвращения домой? Ты был… ничего себе, ты был очень занят.

— Тебе нужно дослушать мои сообщения. Они не все про гуакамоле.

— Их было шестьдесят. Дай мне время. Мой третий навык не такой крутой, как сила Гхостен. Он как запасной выход.

— Он даёт тебе передышку от людей?

Бо кивнул.

— Отсюда и название. Это одна из тех вещей, которые я упоминал — что Система нашла в своём кармане и попыталась залатать меня. Это моё лучшее предположение о её намерениях в любом случае. Когда я активирую навык, я ухожу куда-то. На некоторое время.

— Куда? — спросил Олден.

— Я не знаю, — медленно сказал Бо. — Я бестелесен. Но я всё ещё могу думать. Я — это я, но без… сложности… моего физического тела, тяготящей меня. Это даёт мне некоторую ясность. Знаю, звучит как тарабарщина…

— Это звучит как межпространственная телепортация, — сказал Олден.

— Что? Звучит?

— Звучит. Я думаю, я их фанат.

— Если ты так говоришь.

— Они очень центрируют.

— Нам определённо нужно поговорить о тебе после того, как я закончу свою очередь и мои силы снова заработают. — Бо отпил свой напиток. — Куда бы я ни уходил, когда активирую этот навык, там только я. И у меня остаётся только эхо моих эмоций… моих собственных эмоций. Нахождение там полностью сбрасывает все чувства других людей, которые спутались со мной. Так что… ладно. Ага. Это очень центрирует.

— Видишь. Я кое-что знаю.

— Угу. Чтобы воспользоваться запасным выходом, я должен сделать то, что Система называет «привязкой моего существования» к другому существу.

Олден побарабанил пальцами по стойке.

— Ладно. Я больше ничего не знаю. Что это значит?

— Это означает, что я должен нацелиться на человека или достаточно разумное животное, прежде чем активировать навык. Они либо носят меня как-то, либо их эмоции действуют как маяк, освещающий путь обратно к реальной жизни? Я не уверен.

— Это…

Бо усмехнулся.

— Ты сбит с толку.

— Это очень уникальный талант?

— Ну, ты знаешь, что означает «У» в У-тип.

— Но что ты должен делать с таким набором сил?

Бо отставил кружку.

— Ты просто предполагаешь, что я вообще должен что-то с ними делать. Что у них есть цель. Рискуя разжечь искру под тем мостом, о котором я только что говорил…

— Не надо.

— Система могла бы высветить предупреждающий знак у меня перед глазами, если бы хотела, верно? Думаю, можно сказать и так. Я не верю, что мои таланты предназначены быть полезными мне, Земле или Трипланетам. Я не думаю, что артонианцы хотят, чтобы я был Бо — Тёмным Эмпатом, который иногда уходит в тайм-аут в своём личном другом измерении. Я думаю, я… о, вот и мигающий знак. Так ты проснулся. Привет, говнюк. Дай мне список того, что я могу сказать.

«Он только что назвал Систему говнюком и потребовал список тем для разговора?»

Это не было шоком, учитывая, что это был Бо. Что удивило Олдена, так это то, что его друг вообще не звучал раздражённо.

«Это было фамильярное ругательство, да?»

Глаза Бо метнулись вверх и вниз.

— Случайно.

— Ты говоришь со мной или с ней?

— Мне разрешено сказать тебе только: «Я думаю, я случайный», — уточнил Бо. — Больше, и могущественный магический надзиратель разгневается на меня.

— По крайней мере, она тебе отвечает.

— Она ответит кому угодно, если думает, что ответ, вероятно, избавит её от проблем в будущем, — пренебрежительно сказал Бо.

— Мои сообщения доходили до тебя через твой мобильный телефон? Или через Систему?

— Думаю, и то, и другое. Если только у автоплатежа за телефонный план не было сбоя. Я просто не мог получить к нему доступ, пока меня не было. — Бо посмотрел на него. — Ты всё ещё не расстроен из-за того, что я знаю, что ты чувствуешь?

— Нет.

«Не то чтобы я не… облегчён. И довольно тронут. Но думаю, это определённо не продлится долго».

— Мои чувства не особенно смущают меня сейчас, не так ли?

— Тебе нужно всего несколько дней испытывать чужие эмоции, чтобы понять, что почти ничто из того, что мы невольно чувствуем, не должно нас смущать, — сказал Бо.

Олден почувствовал, как его левая бровь взлетела вверх.

— Ты уверен, что ты Бо, а не его добрый двойник?

— Не пойми неправильно. Люди ужасны. Они такие, такие отвратительные. Я ненавижу большинство из них большую часть времени. Но не из-за того, что они чувствуют. А из-за того, что они делают с этими чувствами. Две совершенно разные вещи.

— О совершении ужасных поступков… то, к чему ты подходишь, — ты хочешь сказать, что использовал Навык № 3, чтобы привязаться к моему коту, да?

— Мне нужен был перерыв от людей, — сказал Бо. — Мне становится трудно, когда я впитываю чужое безумие вдобавок к своему. В конце концов, я больше не могу распутаться. Начинает казаться, что меня перезаписывают. А после поминок… зачем ты снова идёшь к дивану, чтобы беспокоить это бедное животное?

Олден нагнулся над Виктором.

— Это из-за тебя он теперь толстый? Он устал от того, что носил тебя, и это испортило его метаболизм?

— Именно так и работает магия.

— Виктор, хочешь, я поколочу Бо за тебя? — спрошал Олден, пытаясь найти доказательства магического вмешательства в его питомца. — Злой Скорбящий спросил у тебя разрешения, прежде чем использовать тебя как какой-то оздоровительный курорт?

— Скорбящий — не вариант. Это даже хуже, чем Подчинительно-скорбящий. Ты заставляешь меня звучать как французский соус.

— Мы не можем использовать «Тёмный Эмпат, Который Иногда Уходит в Тайм-аут Внутри Бывшего Подтянутого Кота Олдена» или как там было. Это слишком длинно.

— Ты серьёзно хочешь обсудить название для моего безумного уникального класса?

— Конечно. — Олден улыбнулся ему. — Это то, что должны делать друзья, когда у тебя появляются неудобные случайные силы.

Бо слез с табурета у стойки и подошёл встать рядом с ним. Он посмотрел на кота. Спустя долгое время он сказал:

— Олден, ты был мёртв.

— Извини.

— Знаю, тебе, вероятно, было хуже, чем мне.

— Было плохо. Я иногда думал об этом… как ужасно это было бы для тебя. И Конни, и Джереми тоже.

— Я почти не мог этого вынести, — тихо сказал Бо. — Где ты был?

— Луна Тегунд сломалась. Она была полна хаоса и крошечных демонов. Не было пути домой. Извини, что это заняло так много времени.

Бо вздохнул.

— Я тоже. Я не хотел пропадать на месяцы. Время для меня течёт не так, когда я прячусь в том месте. Я чувствую его ход, но это не точно. Я остаюсь, пока не почувствую, что не развалюсь на части. Кажется, что это часы. Но обычно это несколько недель.

— Это звучит опасно, — сказал Олден. — Так терять счёт реального времени.

— Не знаю, опасно или нет. Я боялся того же самого — что годы пройдут, а я не узнаю. И у меня не было практики с навыком. Поэтому, когда я использовал его сразу после твоих поминок, я вернулся слишком рано. Я ещё не был в порядке. Тогда я и сорвался на Джереми.

Олден посмотрел на него.

— Должно быть, это было мучение, — нерешительно сказал он. — Когда чужое горе наваливается поверх твоего собственного, звучит…

Бо не ответил сразу.

Наконец он подтолкнул Олдена локтем.

— Ты должен чувствовать себя виноватее. Выдай мне немного хорошей вины.

— Я сказал, что извиняюсь…

— Не за то, что пропал. За то, что сделал меня нелегальным иммигрантом. Я ожидал появиться снова в особняке Джереми в пригороде. Была причина, по которой я привязался к твоему коту. Вместо этого я выскочил голым в чужой квартире. Я думал, он отдал Виктора. Я думал, какой-нибудь домовладелец ворвётся и застрелит меня.

Олден уставился на него.

— Твоя одежда не идёт с тобой?

— Даже мои очки не идут со мной. Они закопаны в пластиковом пакете под кустом под окном спальни Джереми. Ты для меня сейчас просто размытая форма друга.

Олден рассмеялся.

— Мудак.

— Извини; не должно быть так смешно…

— Я паниковал. Я бегал по комнате, пытаясь понять, где я, и надеть на себя одежду, чтобы сбежать, а затем вижу океан за окном и наброски Апекса и F-города на стене. И я думаю… это место похоже на фотографии приёмных общежитий на Анесидоре. И я сбит с толку и очень обеспокоен, потому что единственное, что хуже, чем проникновение в дом какого-нибудь вспыльчивого человека, — это проникновение на остров, полный людей со сверхспособностями!

Олден засмеялся ещё громче.

— А затем я вижу уведомление о вызове, мигающее в интерфейсе, и нажимаю на него, не проверив, ожидая, что это Джереми, потому что единственный другой человек в мире, которому не насрать на меня, мёртв, и, может быть, Джереми сможет сказать мне, что, чёрт возьми, происходит. Но затем… это ты. Оставляешь голосовое сообщение. О том, как ты составляешь личный список, кого из Велра ты ненавидишь меньше всего. Я подумал… я искренне подумал, что потерял связь с реальностью.

— Бо…

— Я подумал, что мне следовало сделать это много лет назад, если всё, что нужно было, чтобы снова услышать своего лучшего друга, — это сойти с ума.

Олден попытался контролировать свои эмоции. Не смог.

Он сделал несколько шагов назад от Бо, который смотрел на него с таким raw выражением, что Олден не знал, что с ним делать.

— Извини. Чёрт, я… — извиняющимся тоном сказал Олден. — Я знаю, тебе нужно, чтобы я был менее… но я не могу просто быть спокойным после того, как ты сказал что-то подобное.

— Справедливо, — сказал Бо, всё ещё глядя на него. — Это была моя ошибка.

— «Спокойствие Разума» — не очень сильная словесная цепочка, чувак. Она не может выдержать такого удара.

— Это я полностью истощил свой барьерный навык перед тем, как уйти в тайм-аут. Я знаю, что он не сильно восстанавливается, когда меня нет. Так что это тоже моя ошибка.

— Я… мои чувства снова интенсивны и повсюду. Это тяжело для тебя, да? Это тебя беспокоит. Мне уйти?

«…тебе, вероятно, стоит уйти». — Бо криво улыбнулся. — Если только ты не хочешь, чтобы я ушёл. И попытался объяснить суперполиции, как я добрался до Точки Немо в одиночку.

— Я должен встретиться со своим персональным тренером в спортзале сегодня днём. — Олден отступил к двери. — Я это сделаю. Я вернусь сегодня вечером. Ты сказал несколько часов. Несколько? Я забыл число.

— Шести или семи должно хватить. У тебя есть тренер?

— У меня есть тренер. И я в школе героев. Сегодня был мой первый день. И у меня есть благодарность от очень важного артонианца. И у меня есть двенадцать миллионов долларов.

Бо открыл рот при этих словах, но ничего не сказал.

— Ага. Много всего, — сказал Олден. — Мы всё обсудим, когда тебя не будут заставлять кататься со мной на каждом моём эмоциональном нюансе. Я пошёл. Угощайся моей едой. И одеждой. И вообще… у меня есть дорогой ноутбук. Наслаждайся. Позвони Джереми. Не корми кота. Он лжёт.

Рука Олдена зависла над панелью двери, но он не коснулся её.

— Бо… ты не снова исчезнешь, да? Ты будешь здесь, когда я вернусь?

— Рад, что ты спросил первым. Я не хотел быть тем, кто звучит нуждающимся. — Бо сел на диван, закинул ноги на низкий журнальный столик и скрестил руки на груди. — Я буду здесь. Никаких исчезновений. Ты вернёшься, да?

— Ага. Просто в спортзал. Никаких поездок в другие миры на месяцы. Обещаю.

— Хорошо.

— Хорошо. И пришли мне рецепт на свои очки. Я закажу новые с доставкой дроном.

— Хвастаешься своими новыми деньгами?

— Ты любишь щуриться на всё?

Текстовое сообщение с рецептом появилось в его интерфейсе. Бо даже не дёрнулся.

— Я тоже могу писать мысленные сообщения, — сказал Олден. — Ты не так уж впечатляешь.

— Требуется тонна практики, не так ли?

— Я понял это очень быстро и самостоятельно. Я такой удивительный.

— Твои эмоции меняются, когда ты лжёшь. Дерьмовый B-ранг.

Олден внезапно понял…

— Какой у тебя ранг?

— A.

— Это всего на один выше меня.

— Но он выше тебя.

— У меня зрение 20/10, — сказал Олден. — Так что мы квиты.

Бо вздохнул.

— Олден, уйди на шесть часов, пока мой навык не восстановится. Я действительно буду здесь, когда ты вернёшься.

— Ах. Извини. Я немного тянул время. Пока.

— Пока, — сказал Бо. Затем, прямо перед тем, как дверь закрылась, он тихо добавил: — Я тебя тоже люблю.

П.п. Не в том смысле, если что. По крайней мере я не увидел ничего подтверждающего этого в будущих главах.