Семейные Вопросы, II
Примечание от Sleyca
Спасибо, что читаете историю. Надеюсь, глава вам понравилась! :)
156
— Думаешь, можно наступать? — спросил Олден, глядя вниз сквозь нонагон Эш-эрди на крышу корпуса «Прямодушный». Благодаря скорости, заклинанию или приспособлению кому-то удалось покрыть почти всю поверхность крыши яркой меловой фреской. Сцены Призванных, совершающих вдохновляющие акты мужества, окружали слова: «Мы И Есть Анесидора».
— Потрясающе. — Хаою так сильно свесился с края, что Олден начал опускать их на случай, если он упадёт. — Кто это бежит по воде? А вот Плопстар на Мосту! И линия Формирователя, перенаправляющая поток вниз в F — так круто.
— Если художник смог создать такое так быстро, я уверен, он либо знает, как защитить это, либо ему всё равно, если по рисунку будут ходить, — сказал Лекси.
Столы для пикников для студентов всё ещё стояли на месте, прямо поверх рисунков, так что Олден решил, что всё в порядке.
— Кто-нибудь должен сказать им нарисовать Марисель и столешницу. И Джеффи, делающего то, что он делал, — сказал Хаою, спрыгивая.
Он приземлился на изображение красного нимба. Мужчина стоял на палубе маленькой яхты с поднятыми руками, поднимая судно в воздух. Вода, льющаяся с бортов и дна лодки, становилась каплями дождя, падающими на женщину, которая целилась из установленной пусковой установки в невидимую цель.
Хаою проверил подошвы на наличие мела.
— Ничего не стирается.
После того как все трое сошли, Олден задумался о нонагоне.
— Так трудно понять, где парковать свою шикарную машину, — сочувственно сказал Хаою. — Столько ужасных вещей может случиться с…
— Не надо. Я заставлю тебя охранять её.
Олден действовал, исходя из убеждения, что пока он достаточно близко к «Девятигранному Сыну, от Которого Отреклась Собственная Мать», Друзи-отта может присматривать за ними обоими.
Он время от времени оглядывался в её поисках, но начинал думать, что её на самом деле нет рядом с ним. Она могла просто следить за ним через заклинание или с помощью магической шпионской камеры размером с песчинку. Может быть, если кто-то подойдёт, чтобы побеспокоить его, её план — не выпрыгивать и убивать, а позвонить этому человеку и сказать, чтобы он проваливал.
Драматично затачивая какое-нибудь магическое оружие служительницы.
Он направил нонагон к остановке прямо над узкой остеклённой будкой, которая защищала лифт с крыши от непогоды.
Хаою посмотрел на него.
— Я понимаю, почему ты не хочешь делать большого дела из благодарности. И почему не хочешь, чтобы люди лезли в то, через что ты прошёл. Но я рад, что ты рассказал нам об этом. Это… — Он поправил свою футболку со Скорпионом. — Я даже не знаю, что хочу сказать, кроме того, что рад, что знаю.
Лекси открыл дверь и придержал её, чтобы они вдвоём прошли.
— Я тоже рад, — сказал он, когда Олден проходил мимо. — Думаю, что люди узнают об этом, будет хорошо во многих отношениях. Ты, кажется, волнуешься об этом, но…
Хаою драматично ахнул.
— Лекси Робертс раскроет Социальную Динамику! Какую же?!
Олден не смог сдержать ухмылки.
— Но, — продолжил Лекси громче, — твоя благодарность отвечает на весь этот вопрос «Почему Кролик?».
— Исчерпывающе, — согласился Хаою.
— Некоторые люди уже предполагали, что твой опыт там, — он неопределённо махнул в потолок, — был большой причиной, почему ты один из наших B-рангов.
— Я думал, это из-за твоих уровней и твоего классного навыка, — сказал Хаою.
— Я думал, это из-за того, что ты был мазохистом во время нашего командного боя на боевой оценке и тянул Плеть, как будто боль тебе не вредила.
— Нет, — сказал Олден. — Это точно было больно. Ты должен позволить нам ударить тебя ею в спортзале как-нибудь. Чтобы ты сам убедился.
Лекси проигнорировал это.
— Я говорю о том, что для <<придурков>>, которые будут вести себя так, будто этих вещей недостаточно, благодарность должна их заткнуть. Думаю.
— Ага, — сказал Хаою, когда прибыл лифт. — Не похоже, чтобы у них самих она была. И это показывает, что ты уже проявил себя в трудных ситуациях, разве нет?
Олден вошёл следом за ними.
— Может быть.
Лют, казалось, думал, что люди будут завидовать и вести себя хуже из-за этого.
— Я волновался, что люди поймут, что я попал на программу только благодаря благодарности. И будут сволочами из-за этого. Поэтому я хотел ещё несколько недель, прежде чем информация станет широко известна. Чтобы я мог вроде как… проявить себя.
Лекси нахмурился.
— Такая благодарность и есть доказательство! — уверенно сказал Хаою. — Она должна поддерживать тебя, даже если ты сделаешь что-то действительно глупое. Например, переделаешь форму в наряд чирлидера, а потом ударишь себя по лицу машиной.
— С чего ты вообще взял, что попал только благодаря благодарности? — спросил Лекси. — Мы только что назвали несколько причин, почему должен был.
— Моё собеседование было странным, — признался Олден. — Полная халтура. Мне давали самые пресные темы для обсуждения. Типа «Почему тебе нравятся супергерои? Расскажи о своих целях. Кем ты восхищаешься?» То, что я не мог запороть, потому что уже отвечал на эти вопросы на предыдущих собеседованиях.
— О. — Хмурый взгляд Лекси стал глубже.
— Кляйн был более честен в конце концов, — сказал Олден. — Ему не нравится идея, что кто-то с моим классом находится здесь, потому что он не видит, как программа сможет превратить меня в готового к опасности Призванного, имея на выбор только навыки и заклинания Кролика. С тем, что он это сказал, и с тем, как всё прошло… довольно очевидно, что благодарность была моим входным билетом. И им даже было всё равно, за что она.
Хаою выглядел обиженным.
— Если он так сказал, это просто он слишком традиционен. Нет причин, почему ты не можешь взять какой-нибудь навык Кролика, предназначенный для парикмахерского дела или садоводства, и превратить его в нечто ужасающее. Или, по крайней мере, дополняющее тот отличный навык, что у тебя уже есть.
— Спасибо. Всё нормально. Я действительно понимаю, что он имел в виду под…
— Но это действительно не так! — запротестовал Хаою. — И благодарность должна была быть входным билетом, потому что им было важно, за что она. Они думают, такие вещи на деревьях растут? Думают, артонианцы раздают их, как значки Бруталов-Скаутов?!
Он распалялся ещё больше.
Олден взглянул на Лекси, ожидая, что тот скажет что-то, чтобы успокоить Хаою.
— Я согласен с ним, — сказал Лекси. — Не насчёт парикмахерского дела. Но даже если комбинация класса и ранга вызывает у некоторых высокоранговых тревогу о том, насколько ты будешь уязвим, если всё пойдёт не так, то что с того? Они принимают некоторых других людей, исходя из предположения, что всё пойдёт правильно.
— Кон — Аджастер с одним-единственным заклинанием. Он взял абсолютную неизвестность, и школа приняла его, предполагая, что это станет чем-то великим. Я рад, что для него так сложилось. Но если то, что Кон S-ранг, значит больше, чем твоя благодарность за храбрость… меня это раздражает.
— А как насчёт всех организационных навыков Кроликов? — сказал Хаою. — Ты думаешь, магическая сортировка не может быть опасной? Или СКЛАДЫВАНИЕ ОДЕЖДЫ!
Страсть в его голосе заставила Олдена усмехнуться.
— Что, если ты сможешь использовать очень сильный навык складывания одежды на одежде с врагом внутри? — потребовал Хаою. — Кляйн об этом подумал? Очевидно, нет!
— Тебе не обязательно искать мне новый навык, — сказал Олден. — Того, что у меня есть, мне достаточно для работы прямо сейчас.
— Я только начал!
Всего через полчаса Олден выходил из класса инструктора Марион в корпусе Вонга со вздохом.
Его утренний научный класс уже встретился и был распущен. Они официально возобновят занятия в среду, как и предполагалось, но без личного присутствия. Двое из трёх инструкторов, которые должны были вести оставшуюся четверть, планировали быть слишком заняты, чтобы ездить в кампус, поэтому они будут предварительно записывать лекции и отправлять их всем. Домашнее задание будет просто чтением.
Занимайтесь, и удачи!
Финальный экзамен в следующем месяце будет единственной личной встречей.
На «Вовлечении в Неожиданное» Марион только что объявил, что меняет программу курса, чтобы освободить время для обсуждения того, что они пережили в пятницу вечером. У них была свободна оставшаяся неделя; он ожидал, что они используют дополнительные дни, чтобы осмыслить всё произошедшее и подготовить продуманные темы для разговора. Он предполагал своего рода ведомый студентами курс «Вовлечение в Катастрофу» до конца семестра.
Это была бы хорошая идея, но только если все отнесутся к этому серьёзно, — думал Олден, проскальзывая мимо девушки-Аджастера со способностями призыва в оживлённый коридор. Она разговаривала с Анджеем о пресс-конференции, которая должна была состояться сегодня вечером. Ходили слухи, что имена людей, причастных к атаке, будут обнародованы.
Сколько из этих ребят действительно хотят серьёзно поразмышлять о своём личном опыте катастрофы? Разве большинство из них не будут отлынивать, а потом придут в класс с какими-нибудь низкопробными драматическими темами, как обычно, чтобы мы все могли поспорить?
У некоторых из них, однако, были очень серьёзные лица. Большинство находилось на кампусе, в безопасности спортзала во время опасности, но Анесидора была маленьким миром. Каждый, кто сам ничего не потерял, по крайней мере знал кого-то, кто потерял.
Надежды Марион, что все они будут зрелыми собеседниками, могли оправдаться.
Олден потом решит, о чём будет говорить. Но сейчас он мысленно перестраивался на расписание, которое не будет начинаться раньше одиннадцати утра всю оставшуюся неделю. И это при условии, что инструктор Рао оставит класс Артонианского Разговора без изменений.
Это, по крайней мере, даст мне достаточно времени на дорогу с Матадеро.
— Да. Я слышал те же слухи, но только здесь, в школе. — Акцент Анджея привлёк внимание Олдена, и он обернулся. Польский парень всё ещё разговаривал с Аджастером. Его дубинка торчала из верхней части рюкзака. Казалось, она выглядывает через его плечо.
— Тебе ничего не рассказали дома? — спросила девушка. — Твои родственники не говорят об этом, или…
— Они не делятся со мной новостями Совета. Извини. Мне нужно на следующий урок.
Он скользнул мимо неё и направился к Олдену.
Мы встретились взглядами. Можно и подождать его.
Олдену было любопытно, что случилось с теми B-рангами, которые убежали во время чрезвычайной ситуации, и Анджей, вероятно, знал. Он был активно вовлечён в клуб ранга. Он не раз приглашал Олдена на учебные группы и ужины. Олден пока не принимал этих приглашений, потому что у него, казалось, всегда было много других дел.
Другие B-ранги на геройской программе, похоже, были немного более изолированы по рангу, чем он и Макс. Прошло ещё мало времени, так что Олден не успел выяснить, какие именно отношения связывают студентов из более продвинутых групп. Но, очевидно, было достаточно плохой крови, раз Анджей, который казался человеком, с которым легко ладить, предпочитал компанию B-списка большинству своих одноклассников по боевому классу.
— Привет, — сказал Олден, когда другой парень присоединился к нему, и они направились по коридору к выходу.
— Ты ранен. — Анджей посмотрел на его ботинок. — Ты не был… не говори мне, если был. <<Не выдавай себя.>>
Последнее было сказано шёпотом.
Олден покачал головой.
— Я не выходил с Фрэнсис, БиБи и всеми остальными дураками. Я был на другой стороне Апекса. И я изо всех сил пытался добраться до безопасности, а не убежать от неё.
— О! — Анджей выглядел облегчённым. — Это так хорошо. Я уже начинаю волноваться, что в этой школе недостаточно B-рангов, которые не сумасшедшие.
Когда они вышли на улицу, глаза Олдена сразу же устремились к густому дереву, стоявшему на другой стороне дорожки. Группа людей стояла под ним, показывая пальцами вверх.
— У тебя были проблемы с тем, чтобы добраться до убежища? — Тон Анджея стал сочувствующим. — Тебя оставили, потому что ты Кролик.
— Немного другое, — сказал Олден. — В любом случае, ты серьёзно думал, что я мог быть с той группой? И что я каким-то образом сбежал от тех, кто отправился их забирать? Не знаю, как бы я ушёл от тренированных членов «СкайСи». Уверен, они поймали всех причастных.
— Нет, они пропустили Сэмми, — ответил Анджей. — Но она чувствовала себя виноватой, когда все остальные попали в неприятности, и решила признаться. Вероятно, очень хорошо для остальных…
— Сэмми? — Он не встречал никого с таким именем в B-списке.
— Она S-ранг. Она пошла с ними по какой-то причине. — Анджей понизил голос. — Она, наверное, слишком талантлива, чтобы её исключать. Так что, может, остальные будут в порядке? Было бы несправедливо исключать только B-рангов.
Олден согласился, что было бы несправедливо исключать всех B-рангов. Но его уровень сочувствия к искателям приключений недавно достиг нового минимума.
— О чём они думали? — спросил он. — Ты знаешь?
Анджей возвёл глаза к небу.
— Элла-Клара думала, что заработала всего четыре уровня в этом году, и даже это недостаточно быстро для неё. Остальные, наверное, думали: «Давайте последуем за Эллой-Кларой и посмотрим, что она делает».
Четыре уровня было впечатляюще. Но всё остальное — нет.
— Я просто не хочу, чтобы время в спортзале для B-списка отменили.
— Думаю, так и будет, — сказал Анджей. — По крайней мере на пару недель.
Сердитый звук вырвался из горла Олдена прежде, чем он успел себя остановить.
Анджей приподнял свои светлые брови.
— Инструктор Плим — могущественный Формирователь Воды.
Олден уже собирался сказать что-то едкое о людях, которые разрушают образовательные возможности других, но его рот захлопнулся при этих словах.
— Точно. Она, наверное, занята.
— Волшебники всё ещё используют Формирователей Воды, чтобы подавить загрязнитель Погружателя…
— Я слышал в новостях.
— Это важнее, чем наш клуб.
— Я знаю! — сказал Олден. — Я просто… на время забыл, что она Формирователь Воды.
Он прижал палец к зелёному кольцу и указал им в землю. Раздался шорох и вскрик, когда один затерявшийся подросток выпал из нижней части дерева, а один Девятигранный Сын показался из верхней.
Анджей уставился, пока Олден подзывал своё средство передвижения.
— Хочешь со мной? — спросил Олден.
<<Нет,>> — сказал Анджей, снова поворачивая голову, чтобы осмотреть дерево, будто думал, что оттуда может выскочить ещё одно. <<Я могу пройтись.>>
[Иду на собрание класса Разговора, Лют], — написал Олден, взбегая по лестнице за девушкой с канареечно-жёлтыми волосами. Она разбрасывала уйму наклеек «Анесидорец навсегда» на каждой лестничной площадке.
Этот лозунг, кажется, быстро приживается, — подумал он, перепрыгивая через некоторые наклейки и приземляясь на свой хлюп-ботинок так сильно, что лодыжка впервые пожаловалась с тех пор, как он его надел.
Чёрт.
Было легко забыть, что он ранен, когда ходьба не причиняла боли. А он уже так привык к ботинку, что отсутствие обратной связи от стопы, запертой внутри, больше не привлекало его внимания.
Лучше замедлиться.
[Ты что, заходишь в класс онлайн?] — спросил он Люта.
[Я должен,] — ответил Лют. [Но Рао ещё не прислала ссылку для подключения. Похоже, она опоздает, как обычно.]
Секунду спустя он позвонил Олдену по видео. Он всё ещё сидел в форте из одеял, минус одна девушка-Кролик F-ранга.
— Эмилии пришлось ехать в школу Франклина, — сказал он, плюхаясь обратно на груду разномастных подушек и диванных валиков. — У них сегодня нет занятий, но ей нужно уладить кое-какие дела днём. С тем, как сейчас обстоят дела с транспортом, это, наверное, займёт у неё вечность. Как дела?
— Нормально, — машинально сказал Олден. Потом остановился, держа одну руку на перилах. У него и правда было немного нежелательного напряжения в груди. Оно было там с тех пор, как он рассказал ребятам о Тегунде.
Просто остатки. Рассказывать было не так уж трудно. Но решить, что пора, и гадать, что они подумают, — было.
— Я в порядке, — сказал он. — Я рассказал Лекси и Хаою об этом. О том, о чём рассказал тебе в день нашей большой сессии изучения словесных цепочек.
— Что они сказали? — Лют катал круглую закусочную крекеру по тыльной стороне пальцев, как некоторые люди делают с монетами. С очень высокой скоростью. Не кроша её.
— Интересно, смогу ли я так, — сказал Олден.
— Они это сказали? О получении такой награды, как твоя? Они ещё амбициознее, чем я думал. Приходило ли тебе в голову, люди с геройскими мозгами, что вы не бессмерт…
— Нет! Я имел в виду, что хочу делать то, что ты делаешь с крекером. Хаою и Лекси отреагировали отлично.
— А-а-а. — Лют закинул игрушку в рот и захрустел ею. Не потрудившись проглотить, он сказал: — Я же говорил тебе. Разве нет? Хаою — классный парень. И у Лекси тоже есть класс. Просто он прячет его под своей личностью.
— Приятно, что теперь это открыто между вами троими, — сказал Олден, продолжая подъём. — А всё остальное в порядке.
Школа существует. Много счастливых живых людей здесь.
Минуту спустя он добрался до класса, взял подушку, на которой, наверное, сидели все кому не лень, просто так, и опустился на колени в ожидании инструктора Рао. Почти весь класс был на месте. Большинство людей находилось на кампусе в пятницу вечером, так что они не застряли в F.
Громкость болтовни росла по мере того, как шло время, и Олден начал гадать, появится ли инструктор вообще.
— Она опаздывает на десять минут на собрание, которое длится всего пятнадцать, — заметил Лют. — Если бы с ней что-то случилось, школа бы нам сказала, разве нет?
Раскрашенный деревянный шар ударился об пол у края подушки Олдена. Предмет был чьим-то ремесленным проектом, и группа студентов уже некоторое время перебрасывала его туда-сюда, пробуя на нём разные трюки с помощью магии. На этот раз, когда он упал, он не издал резкого звука, какого Олден ожидал от дерева об дерево. И он подпрыгнул вверх и через него, словно был сделан из резины.
— Эй, это заклинание передачи свойств!? Я не знал, что у тебя оно есть! — весело крикнул парень слева от него бросавшему, шагнув вперёд, чтобы поймать его и бросить обратно на другую сторону комнаты.
Класс стал таким шумным, что Олден, честно говоря, удивлялся, что никто из преподавателей из соседних комнат не зашёл сказать им всем, чтобы прекратили.
— Эй, прекратите! — сказала девушка, сидящая в заднем углу.
Видимо, она думает о том же.
Примерно половина студентов обернулась, чтобы посмотреть на неё.
— Люди погибли, — строго сказала она. — Нам не следует играть сегодня.
— Она права, — согласился один парень. — Давайте проявим уважение. Как Дайкон в форме.
Олден поднял руку и помахал.
— Если вы не против, я Олден. Не Дайк…
<<То, что случилось что-то плохое, не значит, что мы обязаны страдать 24/7.>>
— Да, какая-то девчонка обвинила меня в предательстве за то, что я попросил её переключить телевизор в общей комнате с новостей вчера вечером. Но мы все смотрели новости два дня подряд. Моя семья живёт в куполе. Я хочу иметь возможность посидеть часок с друзьями и не думать о нападавших и о том, что место, где я вырос, разрушено.
Они начали спорить, Олдену не удалось вставить больше ни слова, а Лют грустно покачал головой.
— Ты теперь навсегда Дайкон.
— Ага, наверное. Я отвезу Лекси и Кона в F позже. Хочешь, чтобы я забрал тебя, пока буду там? Мы планируем выехать, как только закончим с…
— Эй, мелюзга! — внезапно крикнул кто-то, перекрывая все остальные голоса в комнате.
Олден и все остальные подняли головы и увидели девушку с веснушчатым лицом в университетской футболке и шортах, входящую в комнату; шлёпанцы хлопали её по пяткам. Она хрустнула жевательной резинкой и оглядела их всех.
— Извините, что опоздала, — сказала она. — Но я спала до двадцати минут назад, когда мне позвонила глава языкового департамента и спросила, не возьмусь ли я за эту работу. Занималась уборкой с волонтёрским корпусом университета. Я Келли, и я буду вашей учительницей до конца четверти.
Она изобразила им пальцы-пистолетики.
— Она мне нравится, — сказал Лют.
— С инструктором Рао всё в порядке? — спросил кто-то.
— Боже мой, она не…!
— Она в порядке, — сказала Келли. — В смысле, у неё приоритеты немного… но она здорова, насколько я знаю. Она уволилась. Она гонится за своими мечтами и бросает преподавание.
За мечтами? — задумался Олден.
Он был не единственным с озадаченным выражением лица.
— Итак… — Келли переплела пальцы и потянулась руками над головой. — Я просто скажу вам, если вы ещё не знаете. В университете всё равно об этом сплетничают. Инструктор Рао из тех людей, кто хочет убраться с этой скалы. Она хочет жить на одной из Артон и не возвращаться. Но её не так часто призывают, так что она использует свой шанс сейчас, пытаясь найти волшебника, который захочет увезти её домой с собой.
Несколько секунд никто ничего не говорил, а затем все разом заговорили или засмеялись.
— Она хочет быть той леди-браконьершей, что встречается с фермерами!
— Может, она просто хочет работать на них полный день?
— Если они узнают, насколько она безразличный учитель, они никогда не подпустят её к одной из своих планет.
— Поверить не могу, что она бросает школу посреди кризиса.
— Давай, Рао!
— Она делает именно то, что советник по культуре нам всем только что велел не делать!
— В здании моих родителей есть парень, который пытается сделать то же самое!
Олден был занят мыслями о том, насколько безумно бросать стабильную работу, чтобы гоняться за инопланетным образом жизни, который совсем не гарантирован.
Ну, это менее безумно, если ты анесидорец. Потеря работы учителя и отказ в обратном найме не были такой уж большой проблемой, если тебе был гарантирован достойный уровень жизни даже без работы. И вокруг бегало много волшебников. Но у него сложилось впечатление, что большинство из них совсем не те, на кого рассчитывала Рао.
На видео, парящем перед ним, Лют выглядел позабавленным.
— Это немного смешно, но, кажется, ужасный выбор с её стороны.
[Я почти уверен, что большинство новых волшебников, которые сейчас здесь, даже не имеют прав призыва для нашего вида,] — написал ему Олден. [Думаю, многие из них здесь, чтобы доказать, что они заслуживают этих прав. Вероятно, есть несколько, кто мог бы пригласить её жить на Трипланетах, но как она вообще узнает, кто они?]
Келли хлопнула в ладоши.
— Ладно. Все быстро выключите свой артонианский перевод.
— У нас урок? — спросил кто-то. — Осталось всего несколько минут.
— Я сказала, выключайте. Или завалите.
Несколько человек выглядели окаменевшими. Келли рассмеялась.
— Блин, может, я и хочу быть учителем. Ладно, дети. Система вам больше не помогает? Хорошо-хорошо. Поехали. Я расскажу вам серьёзную, грустную историю о трёх артонианцах.
Она прочистила горло и начала говорить по-артониански, низким и серьёзным голосом:
— «Мы втроём идём сейчас по высокой и узкой ветке. Хотя наши руки не могут быть соединены, я вижу твою косу перед собой. Я слышу её шаги позади. Я как река в своём ————. ————, который ты делаешь для меня, будет удерживать меня на моём пути. Давайте пойдём сейчас и засунем косточки от фруктов, которые мы уже переварили, в ноздри того парня вон там».
Олден расхохотался.
Что в итоге оказалось неловко, потому что все остальные сочувственно кивали, очевидно, поверив ей на слово, что история серьёзная.
— Только один из вас? — сказала Келли подавленным голосом, переходя на другой язык. — Блин, ребята, вы отстой. Когда уроки языка в старшей школе стали такими халтурными? Парень в Форме с Хорошими Манерами Обращения с Подушками, перескажи-ка то, что я сейчас сказала, по-артониански, а потом переведи для всех.
— О… правда…?
— Шевелись, — сказала Келли.
Олден пересказал и перевёл, предположив, что непонятые им слова были «русло реки» и какая-то версия «пути». Несколько человек загоготали, включая Люта. Один парень почему-то выглядел оскорблённым.
— Ты сказала, это грустная история!
— Она была грустной для ноздрей, — ответила Келли, пожимая плечами. Она посмотрела на Олдена. — Честное слово, ты не используешь никаких запрещённых заклинаний, записывающих устройств или что-то такое, что делает тебя лучше в языке?
— Нет, — ответил кто-то прежде, чем Олден успел. — Он уже говорит по-артониански.
— Да, Олден — это лунный Кролик.
Келли одарила их всех пустым взглядом.
Олден открыл рот, чтобы объясниться.
— Он застрял на луне, — предложил кто-то ещё.
— О! — сказала Келли. — Тот самый парень. Ого. Приятно видеть тебя обратно на Земле.
— Спаси…
— У него есть одна из летающих штуковин генерала! Он просто катается на ней по кампусу.
— Что?
— Серьёзно?
— Я слышал, у кого-то есть! Это был он?
Все взгляды в комнате обратились к нему. Олден напрягся на своей подушке и почувствовал, как на его лице застыла вежливая улыбка.
— Это интересно. — Келли склонила голову, разглядывая его. — Но к классу Разговора не относится. Олден, верно? Можешь не появляться до конца семестра. Придёшь на финал, и это будет твоей оценкой.
Люди ахнули, как будто она только что вытащила из кармана обвязанного ленточкой пони.
— А как же остальные?
— Дайте нам ещё один шанс!
— Это несправедливо!
— Это справедливо, — сказала Келли. Она взмахнула обеими руками в сторону Олдена: — Этот человек говорит по-артониански.
Она махнула руками, указывая на остальных: — Эти люди — нет. Я буду одной из самых справедливых учителей, которых вы когда-либо встречали!
— Можно я всё равно буду приходить на занятия, если захочу? — спросил Олден.
Лют застонал.
— Бери победу и беги, дурак!
[Я тебе не нравлюсь как партнёр по разговору?] Это был класс, где он общался с Лютом и учил его словесные цепочки.
Конечно, с учителем, которому, кажется, действительно важен прогресс каждого студента, всё, наверное, будет иначе.
Глаза Келли пробежались по нему.
— Видимо, исходящая от тебя аура соответствует.
— Ты мне не нужен! — крикнул Лют из своего форта. — Беги! Будь свободен!
— Конечно. Приходи, если хочешь, — сказала Келли. — Или нет. Но думаю, мне стоит уделять большую часть времени тем, кто действительно нуждается в обучении. Остальным: я взволнована! Заведена! Увидимся в среду. Не опаздывайте.
— Что у тебя дальше? — спросил Лют, пока Олден стоял на крыше «Прямодушного», подзывая нонагон.
— В административный корпус. На личную консультацию.
— Какую личную консультацию? — Пальцы Люта скользнули по воздуху. — Чёрт. Я что-то пропустил? Я не был сверхсосредоточен, когда получил расписание впервые. По крайней мере, не на расписании… нет, у себя такого не вижу.
Олден нахмурился, закидывая сумку на летающую платформу и запрыгивая следом.
— Я не упоминал об этом Лекси и Хаою. Я тоже был сосредоточен на всём остальном. Думаешь, это только у меня?
— Было бы странно. Может, потому что я не на кампусе, — сказал Лют.
— Ты так и не сказал, хочешь ли, чтобы я забрал тебя сегодня днём.
— Хочу, — сказал Лют. — Квартиру Сирила очистили, так что мне не нужно здесь оставаться, чтобы давать ему «доступ» к собственности Велра и смягчать обстановку. И мне правда не хочется тусоваться с ним дольше. Пьяный и почти гипотермичный, он засунул мою голову себе подмышку и сказал, что не хочет, чтобы какая-то Полли несла обо мне чушь. Что касается извинений, это, наверное, лучшее, на что я мог надеяться, но я всё равно готов к тишине и покою.
— А как насчёт твоей… Твоей мамы, — подумал Олден. Но передумал прежде, чем задать вопрос.
— А как насчёт лодки твоей семьи? — спросил он вместо этого.
— Странный вопрос.
На самом деле Олдену было интересно из-за истории Кабира о спасении с «Либры».
Почти случайно он до сих пор избегал говорить соседям по комнате, что находится на Матадеро. Это было из тех вещей, которые они могли бы выяснить сами, если бы попытались, но разговор пока просто не заходил в это русло. А обсудить нужно было так много всего другого.
— «Либра» выжила, — сказал Лют. — Я слышал, она была с другой стороны Матадеро, когда всё произошло. Почти всё, что связано с Погружателем, направилось в противоположную сторону. Особняк затопило, но если Великая Ведьма до сих пор не заперла там какого-нибудь бедного Призванного, заставляя его накладывать осушающие заклинания, я буду потрясён.
Олден взлетел с крыши и направился к следующей остановке.
— Ты выглядишь таким гордым собой, — сказал Лют.
— Нет.
— Ты выглядишь так, будто наслаждаешься бризом в волосах, паря надо…
— Я решил, что если уж буду смотрителем этого прекрасного летающего отвергнутого сына, то буду ценить это. Что ещё остаётся?
Лют выглядел задумчивым.
— Бочка.
— Да.
— Вижу, ты уже думал об этом.
У Олдена было несколько свободных минут, так что он не спешил с полётом к крыше административного здания, крытой серой черепицей. Он смотрел, как Лют стряхивает крошки от крекера с одной из подушек в своём форте.
Был вопрос, который он хотел задать, но чувствовал, что нужно быть осторожным в формулировке.
На дне рождения Бенджамина Велры Лют предложил дать Олдену «бесплатное» Спокойствие Разума. Но Олден не думал, что «бесплатное» значит бесплатное для Люта, и не хотел нагружать дружбу, которой было всего несколько недель, чем-то вроде: «Не примешь ли ты трёхчасовую дозу плохих эмоций ради меня?»
Хм. Если бы Бо был здесь и не ненавидел использовать свои силы, как бы он взаимодействовал с чем-то подобным?
— Слушай, приятель, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, — мне было интересно. Какие словесные цепочки ты ненавидишь отрабатывать больше всего? Типа… какие самые отстойные?
Пожалуйста, скажи, что ненавидишь что-то физическое. Что-то физическое.
— Глянец, — сухо сказал Лют.
Он указал на свой искусственный глаз, а затем захохотал над выражением лица Олдена.
— Это напоминает мне наш первый совместный урок! — ликовал Лют. — Шутки про глаз никогда не надоедают!
— У тебя такое извращённое чувство юмора!
— Ты сам купился.
Олден застонал.
— Штука с отработкой долгов в том, что это очень ситуативно, — сказал Лют. — Всё, что имеет две потенциально позитивные половины — хорошо. Всё, что я могу просто проспать — нормально. Меняется, когда начинаешь говорить о более сильных цепочках. Слабая цепочка чувствительности кожи может быть нормальной в обеих половинах. Но с увеличением силы становится проблематично. В общем, отрицательные стороны цепочек улучшения ума, конечно, тяжёлые, и…
Чёрт.
Было бы идеально, если бы Лют признался, что ненавидит отрабатывать цепочки силы или что-то в этом роде. Олден мог бы предложить обменяться долгами.
Но никто не скажет мне, что им нравится словесная цепочка, которая заставляет их нервничать, впадать в депрессию или бояться. Всё равно было безумием спрашивать. Я заплачу за свои решения.
У него был целый свободный день завтра, и он мог использовать его, чтобы отработать одно из «Спокойствий Разума». Будет лежать в больничной кровати и переживать славный приступ тревоги со своим непредвзятым другом-змеёй.
Лучше сделать это, когда моим единственным соседом будет рептилия.
— …сейчас я немного волнуюсь за себя, — говорил Лют. — Я, возможно, слегка переборщил с использованием. Как думаешь, у нас могут быть неприятности за порчу общественной собственности, если это было во время чрезвычайной ситуации и ради праведного дела? Потому что я…
Внезапно выражение лица Люта изменилось. Он встал на ноги, пригнувшись, чтобы не удариться головой о ткань над собой.
— Что-то не так?
— Не, — сказал Лют с отвлечённым лицом. — В смысле, наверное, нет. Мама Романа только что крикнула что-то о том, что Аулия публично убивает Орфея, но она слегка паникёрша.
— Тебе нужно идти?
— Нет. Всё нормально. Мне всё равно, что они все там делают. Я волновался, что Великая Ведьма появится и начнёт меня донимать, пока я здесь, но её не было. Её и по телевизору не было. Я ожидал увидеть её повсюду, сующей своё лицо в камеры для публичного шоу. — Он наклонил голову. — Ага. Вот оно. Она сейчас стримит себя. Семья вся послушно настраивается. Она, наверное, выражает соболезнования и мягко напоминает всем, что её любовь к Анесидоре вытатуирована поверх того органа, который качает твою кровь, когда ты злобное создание тьмы, маскирующееся под человека.
— Я думал, Орфей — это твой кузен с личными проблемами?
— Это такой милый способ сказать, что он намеренно уничтожал свой разум и тело с тех пор, как был едва старше нас. Каждый раз, когда его исцеляют, он тут же возвращается к этому.
— Аулия обычно стримит с ним? — спросил Олден, пытаясь вписать новую информацию в свою всё более запутанную ментальную карту семейных отношений Велра.
— Не-е-е… не стримит. — Лют улыбнулся. — Ладно. Теперь мне слишком любопытно, чтобы не посмотреть. Давай поглядим, что замышляет Великая Ведьма. Я пришлю тебе ссылку.
Когда она пришла, Олден открыл её мысленно, планируя лишь быстро глянуть перед сессией консультирования.
Аулия Велра стояла на причале с портовым краном на заднем плане. На ней был чёрный свитер и одна нитка жемчуга. Её светлые волосы были собраны в тугой высокий хвост, а выражение её лица было настолько пронзительным, что почти казалось, будто она может видеть сквозь пространство, встречаясь с глазами каждого зрителя своими.
— Анесидора, — сказала она, её богатый голос, лишённый обычной ноты бодрости, — мы стоим сейчас перед одним из самых трудных наших испытаний, не так ли? Так многие из вас были так храбры, и я не предам эту храбрость трусостью. Даже если это будет стоить мне кусочка моего собственного сердца.
Она посмотрела вниз, и камера сместилась, показывая более чёткий вид худого темноволосого мужчины, сидящего и рыдающего у её ног.
— Погружатель был на моём попечении. И он был украден и продан тем, кто в итоге вызвал всю эту трагедию, моей собственной кровью.
Она прижала руку к груди.
— Я не могу загладить вину. Всё, что я могу предложить вам, — это моё признание.