Семейные Вопросы I
155
Олден склонил голову и уставился на свои костяшки пальцев, пока школа соблюдала минуту молчания по погибшим.
Речь директора Салех началась с ожидаемого. Благодарность всем, кто явился лично или через интерфейсы. Выразительные соболезнования студентам, потерявшим места или любимых людей.
А теперь это.
Поза, форма, звуки большой группы дышащих и тихо ёрзающих на своих местах людей — это вызвало осколок воспоминания. Редкого и драгоценного толка.
Комната, полная склонённых голов, чьи обладатели в большинстве своём не подозревали, что подвергаются критическому взгляду ребёнка. Рука матери, тянущая его обратно на скамью рядом с ней. Олден, смотрящий на неё с протестом, и безмолвный наклон её головы в ответ, передающий целый мир правил и манер.
Он помнил, что чувствовал себя ужасно непонятым.
— Я помогал! — объяснял он с праведным негодованием, когда они вернулись домой тем днём. — Я проверял, чтобы никто не жульничал.
— В молитве? — спросила она, разглядывая пятно на галстуке-клипсе, который он носил. — Это пятно от травы? Милый, как ты умудрился посадить пятно от травы на галстук?
— У некоторых людей были открыты глаза, — мрачно сказал Олден. — Они играли в игры на телефонах.
— Но они никому не мешали, и ты бы не узнал, если бы у тебя самого были закрыты глаза. Твоя рубашка чистая. Я не понимаю… только галстук?
— Я помогал.
Тепло, рука, притягивающая его ближе… улыбалась ли она? Целовала ли его?
Был ли его отец в комнате?
Что они делали после этого?
По опыту он знал, что ответы не придут. Попытки их выжать лишь породят фантазии, которые могли случиться, а могли и не случиться в тот день.
А затем минута молчания закончилась, и директор Салех снова заговорила, её голос заполнил спортзал. Когда её тон стал деловым, настроение отошло от мрачного. Оно начало больше походить на школу.
Занятия завтра отменялись. Все, которые могли возобновиться в среду, возобновятся, но им следует ожидать изменений. Корректировки расписания или структуры курсов оставлялись на усмотрение отдельных инструкторов.
Олден был рад, что они скоро вернутся к занятиям. Судя по количеству людей, драматично стонущих и шепчущих жалобы друзьям, он был в меньшинстве.
— Это собрание закончится в одиннадцать тридцать, — сказала директор Салех. — Снаружи будут доступны упакованные ланчи. Возьмите, если голодны, затем следуйте расписанию, которое вам только что отправили.
Олден открыл своё мыслью. Это было его обычное расписание, сжатое в пятнадцатиминутные периоды, с вставленной получасовой встречей «личное консультирование».
Значит, мы зайдём в каждый класс и услышим от учителей лично, что мы будем делать до конца семестра.
Прежде чем он дочитал, директор Салех снова заговорила. Она сообщила много базовой информации. Питание на кампусе ограничивается определёнными местами и временными окнами до дальнейшего уведомления. Купола на Селина-Сёркл не туристические достопримечательности, и люди, живущие там, не хотят, чтобы через них бродили тысячи любопытных студентов.
— Даже если вы хотите помочь волонтёрами. Людям, живущим там, на самом деле не нужна никакая помощь, которую вы могли бы предоставить. Им просто нужно тихое место, чтобы оставаться, пока они не смогут вернуться в свои дома или пока не получат новые. Единственные студенты, которым следует посетить купола здесь или где-либо ещё, где их разместили, — это те из вас, у кого там живут семьи. Остальные обходите периметр нашего нового района.
Это указание привело к дальнейшему обсуждению жилья. Некоторые люди пускали родственников и друзей пожить в свои комнаты в общежитии.
— Правительство организует безопасное, комфортное жильё для всех, кто в нём нуждается. Купола предоставляются Трипланетами. Другие объекты по всей Анесидоре оборудуются под жилые помещения. — Теперь она стояла спиной к половине зала Олдена, так что он смотрел на неё через проекцию. — Вы, возможно, заметили, но ваши комнаты в общежитиях и квартиры не такие уж большие. Каждому нужно безопасное место и сообщество, особенно в такие времена, и наше сообщество — для наших студентов. Ваши семьи могут навещать вас здесь, но они не могут жить с вами.
Она затронула ещё несколько деталей, затем закончила словами:
— И Апекс, и F-город в настоящее время посещает гораздо больше волшебников, чем обычно, и их число, вероятно, увеличится в ближайшие недели. Переговоры о том, насколько Трипланетное Правительство должно участвовать в нашем процессе восстановления, продолжаются. Советник по культуре из CNU изложит несколько простых рекомендаций для вас на случай, если вы столкнётесь с волшебниками на кампусе. Но перед этим я хочу лично извиниться перед всей школой от имени Программы Развития Талантов.
Олден сел прямее. Что мы натворили?
У него возникла абсурдная тревога, что он мог быть невольно причастен к поведению, достаточно плохому, чтобы потребовать извинений.
— Как, я уверена, многие из вас слышали, группа наших студентов решила, что общенациональная катастрофа — идеальный повод для экспериментов со своими силами в реальных условиях. Они решили покинуть безопасность нашего кампусного убежища и отправиться в район, который уже был эвакуирован. Они посчитали затопленные дома и предприятия своей личной тренировочной средой.
Ещё люди, как Лиам? Серьёзно?
Он надеялся, что братья и сёстры Лонг были уникальны в своём безумии.
— Одно это поведение было бы достаточной причиной для меня, чтобы извиниться перед вами. Но, что ещё хуже, пара этих людей решила надеть модифицированные версии своей школьной формы, пока они гарцевали.
Она не повышала голоса, но резкость в нём была несомненна.
— Мы ожидаем совершенства от всех вас, но те, кто в нашей Программе Развития Талантов, должны быть ещё более ответственными в использовании своих способностей. Докладывать Страже «СкайСи», что эту группу обученных в CNH студентов нужно искать, потому что они решили направиться к пляжу Саньцзяо, чтобы экспериментировать и играть, было низшей точкой в моей карьере педагога.
Кто-то влип. И судя по всему, за дело. Что за эгоистичное, незрелое…
— Думаешь, они исключат всех B-рангов на геройской программе? — спросила одна из студенток-искусствоведов с браслетами «Анесидорец навсегда» у девушки рядом с ней.
Думаешь, ЧТО???
— Не думаю, что это были все, да?
— Я слышала, что все.
— О чём они говорят? — прошипел Олден Хаою. Он открыл чат их «охотничьего домика». [Это B-ранги сделали плохое дело?]
Хаою выглядел заинтригованным. [Я не знать. У меня нет сплетен. Я хочу знать.]
[Олден: Лекси, ты знаешь, кто влип?]
[Олден: Лекси?]
Он посмотрел и увидел, что Лекси снова гневно печатает.
[Хаою: Думаю, он не проверяет чат соседей.]
[Лют: Хаою, не переключайся на пальцевый набор. Ты от этого становишься менее смешным.]
[Лют: Эй, Олден. Ты вернулся в школу?]
[Олден: Да.]
[Лют: Круто. Я смотрю эту речевую штуку отсюда. Клянусь, мои родственники растут в числе и надоедливости. Вчера это была пытка, но стало гораздо лучше.]
Он прислал фотографию себя, сидящего в форте из одеял. Эмилия была рядом с ним, в футболке с принтом музыкальной ноты. Они ухмылялись и держали крекеры с мясом и сыром.
[Хаою: Он даже не пытался вернуться в Апекс.]
[Лют: Я пытался! Просто не с тех пор, как прибыла компания.]
Олден внезапно осознал, что Эмилия была в неудобном положении. Она жила в Апексе, но ездила в школу при Франклине. Как она с этим справится?
[Лют: Куча B и несколько A — вот о ком она говорит. Думаю, в основном это были второкурсники. Я не всех знаю. Один — тот парень, который носит кольца, звучащие как колокольчики. И ещё девушка, которая переделала школьную форму в наряд чирлидера и нарисовала буквы B на животе. И Элла-Клара Томас.]
Значит, это были они. «Злобно соревновательные» B-ранги второкурсники, одержимые Списком Побитых.
Сначала Олден почувствовал облегчение. Ему действительно понравилось встречаться с товарищами-B, но он пока никого из второкурсников хорошо не знал.
Погодите… эти безумцы — почти половина активных членов моего клуба ранга. Если их исключат, мы потеряем доступ в спортзал и к инструктору Плим?
[Лют: Я знал, что от той девицы-Фигуристки будут проблемы, ещё когда она две недели заставляла свою гигантскую куклу бегать по кампусу на четвереньках. Она становилась всё быстрее и быстрее. Я пытался сочинить песню о том, какие чувства вызывало у меня это зрелище, когда она надвигалась на меня по тротуарам, но не мог попасть в нужный уровень жути.]
Олден переключил внимание на следующего выступающего. Советник по культуре университета была оживлённой женщиной с элегантной контрактной татуировкой, заметно красующейся на тыльной стороне ладони.
— Ещё одна важная вещь, которую следует помнить о наших артонианских гостях, — это то, что сейчас они здесь для работы, — говорила она. — Я уверена, что большинство из вас видели или говорили с живущими здесь волшебниками Анесидоры в прошлом, когда они занимались своей обычной жизнью. Сейчас другое. Люди, присланные Трипланетами помочь с кризисом Погружателя, здесь, чтобы донести чувство ответственности, которое класс волшебников испытывает по отношению к нам как к Призванным и к Земле как к ресурсному миру.
— Они ответственны, — тихо сказал парень, сидевший на ряд ниже Олдена. — Они же создали эту штуку и отправили её на Землю, верно? Не человек же изобрёл что-то настолько опасное.
Советник по культуре продолжала:
— Артонианцы сочтут неуместным расслабляться или вести личные дела, когда им поручена эта цель. Так что сейчас не время пытаться заводить с ними светские беседы.
Лекси перестал печатать и посмотрел на Олдена.
Олден в ответ приподнял бровь.
[Олден: Она имеет в виду людей, которые специально пристают к незнакомым волшебникам, замеченным на улице, а не меня.]
— Некоторых из вас также может посетить искушение обратиться с призывом от своего имени или от имени кого-то из знакомых. Вставить маленькую демонстрацию своих сил или упоминание, что вы всегда мечтали о шансе послужить слушателем в элитном учебном круге во время миссии в шепчущих деревнях на Мире Жёлтого Дыма.
Это чрезвычайно конкретный пример.
[Хаою: Это было очень конкретно.]
[Лют: Сто арголдов, что она найдёт волшебника, который возьмёт её на Мир Жёлтого Дыма, прежде чем страну приведут в порядок.]
[Хаою: Я едва помню, как мы учили о шепчущих деревнях на уроках. Но Мир Жёлтого Дыма — это далеко. Её не будет месяцы или годы. И они, наверное, предпочтут другой вид. Я принимаю твою ставку.]
[Лют: Я не серьёзно.]
[Хаою: Теперь ты не можешь забрать слова обратно.]
Олден не мог припомнить, чтобы когда-либо слышал о шепчущих деревнях.
Он написал Бо. Было так приятно иметь возможность делать это сейчас. [Не думаю, что заучивание всех столиц штатов США и изучение истории Иллинойса хорошо подготовило меня к будущему.]
Советник по культуре закончила, и кто-то из кампусного медпункта выступил вперёд, чтобы объявить, что консультационные услуги доступны всем, кто в них нуждается, когда Бо наконец ответил: [Аналогично. Я только что видел, как волшебник призвал, кажется, всех летающих насекомых тропического леса в портфель. Теперь пойду покрасуюсь перед ним с трагическим видом и посмотрю, отправит ли он меня домой.]
Ближе к концу собрания встал последний оратор. Она была одета в школьную форму с серебряным оружием, похожим на фрисби, закреплённым на поясе. Её именная бирка сообщала, что она президент студенческого совета.
Она быстро произнесла речь о солидарности, ответственности и духе CNH, а затем призвала к голосованию о форме. Студсовет считал, что ввиду нынешних трудностей форма должна быть обязательной до конца четверти. В знак единства. И по ряду других причин, которые она перечислила так быстро, что Олден едва успел их услышать, не говоря уже о том, чтобы решить, хороши ли они, прежде чем возможность проголосовать замигала у него перед глазами.
— Пожалуйста, примите решение самоотверженно и с осознанием, что вы несёте на своих плечах наследие всех, кто был до вас, и мечты всех молодых людей, которые представляют себя здесь, в школе Селены Норт, однажды, — сказала она решительным голосом.
Было ясно, что она считала, что только безответственные, лишённые школьного духа люди отвергнут эту идею.
Олден нажал «нет».
Форма выглядела хорошо, но лично он считал, что времена трудностей требуют мягкой, свободно сидящей одежды с обилием карманов.
Когда голосование завершилось, восемьдесят процентов школы были с ним не согласны. Он вздохнул.
— Ты не проголосовал «да»? — удивлённо спросил Хаою.
— Когда становится трудно, я хочу носить треники, — сказал Олден.
Хаою многозначительно оглядел его с ног до головы.
— Мой наряд выбрали за меня этим утром. Ты проголосовал «да»?
— Это твоя вина. Когда я увидел, как ты поднимаешься по трибунам раньше, я подумал, что ты оделся так сегодня, чтобы почтить память погибших. Я подумал, что ты поступаешь по-взрослому и вдумчиво, и мне стало стыдно, что я не надел свою.
Голосование было последним пунктом повестки. Вокруг них все вставали.
— Лекси, — сказал Олден.
— Что? — Он ни на секунду не прекращал долбить воздух во время собрания.
— Я, наверное, смогу отвезти тебя в F. Если ты уверен, что хочешь поехать. Сомневаюсь, что смогу доставить тебя обратно до начала занятий в среду, так что об этом тебе придётся позаботиться самому.
Лекси поднял взгляд.
— На зелёной платформе?
— «Девятигранный Сын, от Которого Отреклась Собственная Мать». Ты тоже можешь поехать, если хочешь, Хаою. Летать весело.
— Звучит отлично, но мои родители сегодня днём будут вместе. Я встречаюсь с ними. Впервые увижу отца лицом к лицу с тех пор, как он уехал на Матадеро. — Он выглядел таким взволнованным. — Я смогу рассказать ему всё о тебе и Люте, и о полосе препятствий, и о сотне других вещей!
— Это важнее, чем увеселительная поездка в F, — согласился Олден.
Лекси выглядел обеспокоенным.
— Тебе точно можно просто летать на нём повсюду?
— Думаю, да. Он сказал, чтобы я брал его, куда захочу. — Его больше волновала «СкайСи», чем Эш-эрди. Но они, возможно, уже и не спросят, почему он летает на нонагоне. Предположением, наверное, будет, что он выполняет указания Эш-эрди.
Лекси колебался.
— Я был бы признателен…
— Сделай это, — сказал Хаою, вставая с места. — Сделай это ради всех нас, кто будет так завидовать, что не прокатился на летающем диске волшебного рыцаря.
— Ты назвал его рыцарем! — воскликнул Олден.
— Это английский перевод, который Системы на Трипланетах обычно дают для них. Мне кажется, это звучит более эпично… если только он сам не велел тебе называть его генералом. Тогда забудь, что я что-то говорил.
— Он неформален. Он сказал, чтобы я отбросил титул.
— Это тоже эпично.
Снаружи всё ещё было солнечно, и упакованные ланчи раздавали студенты университета. Пока они втроём ждали в короткой очереди за своими, Олден то и дело оборачивался проверить нонагон.
— Если нервничаешь, просто перемести его, — сказал Хаою. — Всё равно будет забавно смотреть на их реакцию.
— Но никто же ничего плохого с ним не делает, — ответил Олден.
Студенты то и дело подпрыгивали, карабкались и левитировали себя вверх по стене здания, чтобы посмотреть на него. Рядом было несколько сотрудников, и Олден ожидал, что они прекратят это. Но никто из любопытных не рисковал чрезмерно, используя свои силы, и очень немногие даже пытались прикоснуться к нонагону.
— Люди не настолько глупы, чтобы по-настоящему связываться с летательным средством важного волшебника, — сказал Лекси.
Ты бы удивился, — подумал Олден. — Мне всё равно нужно его переместить. Я не оставлю его здесь одного, пока буду ходить по кампусу на собрания классов.
Ему в голову пришла идея.
— Хотите посидеть на нём, пока будем обедать?
Хаою был разочарован, что не мог прокатиться в F сегодня днём. Это компенсирует.
— Нет нужды привлекать внимание к своему…
— Да! — воскликнул Хаою. — А потом ты с шиком отвезёшь нас на уроки!
Лекси закрыл рот.
Несколько минут спустя они были вдали от толпы, бегом направляясь к беговой дорожке с упакованными ланчами в руках. Расстояние от зрителей было необходимо, если они не хотели, чтобы кто-то сам напросился поесть с ними.
— Зови его, — сказал Хаою, заметив, что Олден остановился и уставился на кольцо управления. — Покажи нам этот инопланетный небесный лимузин.
— Секунду, не хочу ошибиться и разбить его.
Он нажал большим пальцем на логограмму на кольце и указал пальцем прямо вниз. Зелёный нонагон поднялся над линией крыши здания МФО. Он дал ему подняться выше и затем указал в их сторону.
— Быстрее, — посоветовал Хаою. — Ты же знаешь, кто-нибудь погонится за ним.
Как только он достиг их, они забрались на борт, и Олден отправил их в небо. Он остановил их в нескольких этажах над травяным полем в центре беговой дорожки — достаточно высоко, чтобы никто не чувствовал себя приглашённым в гости, достаточно низко, чтобы он не получил ещё один звонок от диспетчерской.
— Эй, он текстурированный! — Хаою нагнулся у края, проводя рукой по поверхности нонагона. Он явно ни капли не волновался о вождении Олдена.
В отличие от него, Лекси сидел ровно в центре, держа одну руку на рукоятке Плети.
— Что бы ты на самом деле делал с кнутом, если бы упал? — спросил Олден.
Лекси моргнул и посмотрел на свою руку, прежде чем убрать её.
— Вы двое, хватайтесь за меня, если разобьёмся. Я смягчу ваше падение, — сказал Хаою, всё ещё касаясь нонагона. — На ощупь он как струпвафель. Вы знаете, что это такое? Такое тонкое вафельное печенье с карамелью внутри.
— Похоже на то, — сказал Олден. — Бедного сына уже назвали печеньем сегодня утром.
Он сел рядом с Лекси и открыл свой ланч-пакет. Он ожидал, что еда будет паршивой, как обычно бывает с массово приготовленной, безличной едой. Но был приятно удивлён, обнаружив, что ролл с веганской «жареной курицей» довольно вкусный.
Пару минут они не разговаривали, пока Олден и Лекси жевали, а Хаою добавлял содержимое пакетиков с приправами в свой ролл с индейкой.
Лекси даже жуёт напряжённо, — подумал Олден, изучая черты своего соседа.
— Сожалею о квартире твоей семьи.
— Спасибо. — Лекси говорил механически. Но потом он посмотрел на свою еду, слегка осунулся и сказал: — Я знаю, многие люди потеряли дома. Это всего лишь вещи. Все это твердят. Это правда. Мне было плевать на дом, когда всё пошло не так. Даже после того, как я услышал, что Ниламу затапливает. Быть на Мосту, когда всё началось… мост, уходящий из-под ног вот так, водяные ракеты, летающие вокруг с грузовиками внутри… Я думал, что всё ещё хуже, чем было. Я думал: «Ничего, если весь остров уничтожен. Главное, чтобы моя семья каким-то образом была в безопасности».
Он осторожно положил свою еду на центр куска пластиковой обёртки, в которую она была завёрнута, снова свернул её, а затем вытер руки салфеткой.
— И они в безопасности. Мне так легко. Но…
— Но твой дом — это не просто вещи, — закончил за него Хаою. — Это все воспоминания, связанные с ним.
— Кон в каком-то отрицании. Он постоянно говорит: «Что-то, наверное, уцелело». Нет. Не уцелело. Оно было полностью под водой. Мы, наверное, сможем спасти посуду? Пластиковые вещи? Ещё немного, если сумеем найти людей с нужными талантами, которые ещё не забронированы на десять лет вперёд.
— Что сказали твои родители? — спросил Хаою.
Лекси потёр глаза рукой и вздохнул.
— Оставить волнения им. Очевидно. Что ещё они могли сказать? Они твердят мне ни о чём не волноваться последние два года, даже когда о многом нужно волноваться.
— Наши родители на немного разных треках, — сказал Хаою. — Когда отец повёл меня ужинать, прямо перед тем как уехать в куб, мы говорили о том, чтобы не добавлять маме забот. Показывать ей, что я могу сам о себе позаботиться здесь в школе, и не психовать, если провалю боевую оценку. Что, как я думал, и случилось на несколько часов.
Он выдавил последние капли из пакетика с майонезом.
— Ничего такого серьёзного, просто снять с неё мелкие заботы Хаою. Думаю, он недооценивает её способность к микроменеджменту, хотя. Я послал ей фото, как стираю бельё, а она потом позвонила и пятнадцать минут говорила о количестве порошка. Лучше же больше, да?
Олден живо помнил, как думал то же самое лет в девять, пытаясь стирать свою одежду. Только у них кончился стиральный порошок, и он использовал жидкость для мытья посуды. Больше — не значило лучше.
Они поели. Лекси написал Кону о поездке в F, которую предложил Олден. Хаою встал и обошёл их двоих по кругу, наслаждаясь панорамным видом на кампус и улицы за его пределами.
— Странный день, правда? Всё так плохо и так нормально одновременно, — сказал он наконец. — Как думаете, что будет дальше?
— Уборка. Строительство зданий, — сказал Лекси. — Годы и годы криков друг на друга о том, что пошло не так и кто виноват. Страны, которые добивались собственных постоянных сил Призванных, используют это как предлог, чтобы сказать, что им нужно строить миниатюрные сверхчеловеческие армии на случай, если Анесидора когда-нибудь будет уничтожена, а Совет, наверное, постарается этого не допустить. И люди продолжат говорить, что нам никогда не следовало позволять становиться самоуправляемой страной… как будто это они нам позволили, а не первое поколение вырвало у них.
Он перевёл дух.
— А Трипланеты сделают что-то или ничего. Честно, кто знает, что там в их энном измерении думают обо всём этом? Я даже не уверен, большое это для них дело или просто человеческая икота.
Когда он замолчал, Хаою кивнул.
— Это суммировало примерно десять процентов.
— Ага, — сказал Лекси. — Я опустил много мелочной драмы. Так как вы двое загадочно отсутствовали значительное время — половина людей в школе только и хочет говорить о том, кто поднял уровень, чьих родителей взяли в нимб и кого Система любит больше всех.
— Это Олден. — Хаою захлопал ресницами на Олдена. — Система любит Олдена больше всех.
Олден фыркнул.
— Заткнись.
— Спроси Мехди. Когда ты исчез с летающей столешницы Марисель, он спросил: «Почему он?» — раз двенадцать за пять минут.
— Я предлагал взять кое-кого из вас с собой.
— И, похоже, мы пропустили отличное время! О нет… — Улыбка Хаою угасла. — А что насчёт того парня, которого ты всё-таки взял? С ним всё было в порядке?
— Маркс. Он был таким придурком, — сказал Олден. — Уверен, он в порядке. Он ушёл в бешенстве, оря на меня за то, что я Кролик-глобусник, которому плевать, что это мой долг высокорангового умереть прежде него. Во всяком случае, он к этому вёл.
— Ты не хотел умирать за того парня, которого Лекси чуть не порезал Плетью? А я думал, ты лучший человек.
— Он достаточно хорош для артонианцев, Хаою, — сказал Лекси.
Он произнёс это лёгким тоном, который вписывался в разговор. Весьма по-приятельски по его меркам.
Олден скомкал свой мусор и положил сверху сумку, чтобы его не сдуло с платформы. Помолчав, он сказал:
— Прежде чем директор Салех начала говорить, ты спрашивал, за что мне дали благодарность.
— Не следовало, — ответил Лекси. — Я был удивлён. Но то, что ты делаешь на Трипланетах, — твоё личное дело, если ты того хочешь.
— Я предпочитаю так в большинстве случаев.
Тегунд и так слишком много забрал. Я готов, чтобы это перестало ударять по мне снова и снова. Я готов, чтобы это стало как «Пожиратель Тел». Я хочу дистанции. Я хочу, чтобы это закончилось.
— Я не хочу прямо сейчас оправдывать благодарность. Типа, если я просто скажу всем, что застрял на злой луне и потом был спасён, они, конечно, будут спрашивать. Но в основном они меня жалеют и спрашивают, всё ли со мной в порядке. С этим справляться легче, чем когда они просят конкретных деталей… что, если тебя поблагодарили, они, конечно, будут делать, правда? «О, ты делал что-то на луне? Крутые Призванные штуки? Какие?» А я не очень готов к тому, чтобы мои действия разбирали под микроскопом люди, которых там не было.
Он вспомнил своё собеседование и нахмурился.
— Я боялся вопросов о том, что случилось на Тегунде, во время финального приёмного собеседования. Все говорили, каким личным и сложным оно может быть, и я был готов. Я думал, они могут попросить рассказать всю историю и потом провести какой-то анализ? И сказать, где я облажался.
— И они сказали бы ровно то, что не надо, и я бы сорвался и сделал что-то ужасное. Например, ударил бы Кляйна стулом. Не то чтобы удар бы достал…
— Тебе правда не обязательно говорить об этом, — поспешно сказал Лекси. — Это нормально, если ты никогда не будешь об этом говорить.
Хаою снова сел рядом с ними. Он согласно кивнул.
— То, что благодарность станет публичной, было неизбежно, — сказал Олден. — Люди уже знали о ней. Преподаватели, охрана ТК, мои кураторы в Приёмном корпусе — все, с кем я делился своим профилем, и все, с кем они говорили. Я просто надеялся, что у меня будет больше времени до того, как это станет общеизвестным. Я хотел сначала узнать вас всех. Хотел хорошо проявить себя в спортзале и доказать, что я вписываюсь в класс.
— Но на данном этапе — либо говорить правду, либо выдумать ложь, которая продержится лишь немногим дольше, прежде чем правда выйдет наружу. Исчезновение B-рангового Кролика раньше всех боеспособных высокоранговых было заметно. Так что я скажу нашим одноклассникам, что у меня есть благодарность, когда они сами дойдут до того, чтобы спросить меня напрямую. И… если они захотят подробностей о том, как я её получил, я либо скажу, что не хочу об этом говорить, либо кратко изложу. Я не решил. Это решение в процессе. Много всего произошло.
Он побарабанил пальцами по нонагону и посмотрел на город. Отсюда был виден спортзал «Северный Предел». Он уже открылся, с ограниченными часами и услугами, согласно письму, полученному этим утром.
— Но вам, ребята, я расскажу об этом, — сказал он наконец. — Правда, даже если без подробностей, это не займёт много времени. Не то чтобы я сражался с монстром или использовал свой навык каким-то особым образом. Я просто сохранял жизнь ребёнку по имени Кибби. А она сохраняла жизнь мне. А потом я отправился в очень, очень долгий забег.
Всё, что демон сделал, — это коснулся её ноги. Просто коснулся. Он разрезал её, и сгноил её, и превратил её плоть в то, чем она не была.
Я нёс её на руках. Я даже не мог использовать свой навык, чтобы помочь ей, потому что боялся менять цели. Я никогда не делал этого без Системы и не был уверен, что смогу.
Она была первым человеком, кому хаос причинил такой вред на моих глазах. Она умерла. Они все умерли.
Кроме Призванных.
И маленькой девочки.
Было ли лучше в лаборатории?
Это сделало выживание возможным.
Были хорошие вещи, которые напоминали мне, что хорошие вещи существуют. В других местах.
Например?
Колючая клубника. Французские косички. Телевидение.
Думаю, мы бы оба свихнулись без телевидения.
Помощь пришла?
На 152-й день.
И это было чудесно. И это было ужасно.
Потому что кто-то наконец пришёл, но они были слишком далеко.
Мы ждали сколько могли. Хотя оба знали, что это будет слишком долго.
Машина всё ещё работала?
Да. Ты можешь в это поверить?
Она была развалиной. Вся в дырах.
Защиты не осталось совсем.
Но она всё ещё катилась.
Я хочу знать, кто её сделал. Мне всё равно, какого они вида. Я хочу однажды отправиться на их планету и поблагодарить их.
Твоя черта так работает?
Это на самом деле потрясающе.
Ага. Мы бы никогда не добрались, если бы я не мог бежать по самой дерьмовой земле.
Это было слишком далеко.
Это было почти слишком далеко даже с чертой. И с наркотиками. Со словесными цепочками. С ирригационными палочками.
Я всё время об этом думаю. О том, как все линии жизни были тонкими, как нити. Умирающий учёный сказал мне взять несколько разбрызгивателей на случай, если понадобится вода. А потом, месяцы спустя, они стали одной из вещей, которые сделали жизнь возможной.
Другие Призванные справились бы со всем гораздо лучше. Гораздо легче.
Есть люди, которые могли бы спасти всех и себя в первый же день.
Я не мог.
Я мог лишь едва делать одно дело, а затем едва делать следующее. Снова и снова. И это «едва» никогда не прекращалось. Не было ни момента, когда я был лучшим человеком для этой работы. Я всегда был потерян, ошибался и справлялся на грани.
Но затем… я добрался.
Моё тело было разрушено. Я был разрушен.
Но я добрался.
И лучший Целитель, о котором я когда-либо слышал, был там, чтобы собрать меня заново.
И очень жуткий старый ритуал телепортации отправил меня обратно в цивилизацию.
И ты получил благодарность.
И я получил благодарность.
За Исключительную Храбрость при Отсутствии Обязательств.
От Ло Алис-арт’х, Четвёртой Хн’тьон.
…
…
Вот и всё. Это большая часть истории.
Ты в порядке?
Думаю, да.
Я бы хотел, чтобы то пальто уцелело.