Лавина

**121**

****

Олден Торн усвоил сегодня ценный жизненный урок — один момент честности может превратить управляемую вечеринку в череду социальных страданий. А социальные страдания в геометрической прогрессии хуже, когда они связаны с Велрами.

— Я говорила, я всегда говорила, что эта девочка однажды сорвётся и убьёт кого-нибудь, — сказала дама, которую Олден считал матерью Романа, наклоняясь так близко, что край её палантина окунулся в его лаймовый имбирный эль. — Тебе повезло, что это было только ментальное нападение, а не конец твоей жизни. Смерть смотрела на тебя. Помяни мои слова.

«Ой», — подумал Олден.

Как только он сбежал от этой женщины, он столкнулся с мальчиком на пару лет младше его, который говорил так, будто обладал сверхчеловеческой ёмкостью лёгких, хотя ещё не был Призванным.

— Я раньше думал, что Хейзел милая, но она не совсем милая, потому что однажды я рассказал ей о своём хомяке, а она спросила, почему я думаю, что её это волнует, и когда Тара получила C, и ей не дали Связывающего, Хейзел сказала: «Ну, чего ты ожидала?» А я сказал: «Что это значит?» А она сказала: «Тара произносит слова так, будто у неё язык из цемента», а я сказал…

— Кто такая Тара? — спросил Олден только для того, чтобы остановить поток слов.

— Моя вторая по старшинству сестра. А я сказал: «Что значит "у неё язык из цемента"?» А Хейзел сказала: «Ты когда-нибудь заткнешься?» Как она могла так сказать тому, чья сестра только что стала C-рангом? Это было так зло. Поэтому я сказал…

«Спаси меня», — подумал Олден.

— Но можно ли получить полноценное образование без частных репетиторов? — спросил другой мальчик. — Я не знаю. Мне кажется, тебе стоит беспокоиться больше, чем большинству людей.

«Осмелюсь спросить, почему?»

— Молодой человек в вашем положении должен заботиться о своём имидже, — сказала ему одна из тёть Люта. — Позвольте мне связать вас со своим пиарщиком.

— Если Аулия попросит поговорить с тобой наедине… — Говорящий был отчимом кого-то, кто был кузеном… Олден даже не хотел это запоминать. — Ты звони мне. Расскажешь всё, что она скажет, а я дам тебе совет.

— Это было всего лишь «Спокойствие Разума», сынок, — раздражённым голосом сказал мужчина, который определённо не выглядел достаточно взрослым, чтобы называть незнакомых подростков «сынком». — Нужно продумывать такие вещи. Любой Велр — хорошая партия для B-ранга, так что даже если они немного с приветом, нельзя упускать возможность.

[Олден: Где вы трое, чёрт возьми? Пусть кто-нибудь утащит меня отсюда…]

— Олден, вот ты где! — раздался голос его спасителя. Хаою подскочил, звеня бижутерией. — Ты нужен. Иди сюда ко мне. По вечериночным причинам.

— Вы оставили меня одного так надолго, — пожаловался Олден, когда они сбежали.

— Всего пять минут. Я думал, что заметил пузырь с часами.

[Олден: Это не может быть правдой! Я разговаривал с сотней Велров.]

— Здесь даже сотни Велров нет, — сказал Хаою.

[Олден: Вон тот парень думает, что мне нужны специальные репетиторы, потому что я из Америки. Мы можем уже уйти?]

[Хаою: Конечно. Но это ты решил, что нужно остаться.]

Олден вздохнул. После того, как Хейзел взорвалась и сбежала с вечеринки, его соседи по комнате предложили уйти. Но Лют оставался, а Олден не хотел выглядеть так, будто убегает после того, как бросил камешек, вызвавший лавину.

Кроме того, план поддерживать Люта и облегчить его возвращение в лоно Велров на самом деле не провалился. Если на то пошло, он шёл даже лучше, чем ожидалось. Аулия всё ещё вела себя так, будто была рада, что они все здесь.

«Думаю, то, что я выделил Хейзел как проблему и намекнул, что её присутствие — моя единственная проблема с Велрами, возможно, заставило выглядеть так, будто я действительно благодарен и готов узнать остальных».

Благодарный, готовый человек не стал бы пытаться сбежать, когда Аулия так открыто встала на его сторону против собственной внучки.

«Она даже страшнее, чем я думал».

Она была такой… возможно, слово было «невозмутимая»? Олден не знал, что промелькнуло в её голове в тот момент, когда она проанализировала его обвинение против Хейзел, но он знал, что у неё была мысль, и она немедленно действовала в соответствии с ней, ожидая, что каждый член её семьи подчинится.

Она раскрыла навык Хейзел. Похоже, все считали, что это было нечто действительно экстремальное, и это определённо было необратимо. И она приняла решение сделать это примерно за полминуты.

Олден посмотрел туда, где матриарх Велров держала чьего-то ребёнка, разговаривая со своим сыном, Бенджамином. Сегодня у него был семидесятый день рождения, и эта вечеринка была для него; но он был чуть ли не самым тихим человеком здесь. Бенджамин был A-рангом, который выглядел на середину тридцатых. Он был обычным парнем по меркам Призванных, и у него была куча детей от Хикари, второй по старшинству Связывающей S-ранга в мире.

«Тётя Конни была бы в восторге, услышав всё это».

Олден был так занят с тех пор, как началась учёба, что у них было всего пару коротких разговоров. Но Велры были, по сути, одним из тех реалити-шоу, которые она любила, усиленным до тысячи и пропитанным магией.

[Хаою: Хью всё ещё бросает на нас злобные взгляды.]

[Лекси: Чего ты ожидаешь? Олден обвинил его дочь в злоупотреблении силой перед всеми здесь. Эта сцена, наверное, уже загружена в интернет.]

Ноги Олдена перестали нести его вперёд. Звуки вечеринки затихли.

— О, чёрт.

Хаою взглянул на него, а затем посмотрел ещё раз, заметив выражение лица Олдена, которое, он был уверен, было тошнотворным.

— Не о чем волноваться, — быстро сказал он. — Ты не звучал неразумно.

— Что, если это действительно в интернете?

Уголки губ Хаою приподнялись в вежливой улыбке, и он моргнул на Олдена.

Это было выражение, которое дают ребёнку, только что сказавшему, что у него есть подозрения насчёт Санта-Клауса.

— Хаою…

— Всё в порядке. Это было отредактировано перед публикацией.

— Кто-то уже выложил это? Ты смотрел это?

Хаою начал печатать в воздухе так быстро, как только мог.

[Хаою: То, что ты отдал ей класс, не упоминалось. Очевидно, что некоторые из её криков в твой адрес и некоторые из твоих слов были обрезаны, так что люди будут придумывать всякое. Но это не выставляет тебя в плохом свете.]

[Лют: Не-не 2 обижай ведьму. Все знают. Нормальные дела.]

[Хаою: Он пытается сказать, что для видео естественно быть отредактированным. Никто здесь не хочет обидеть его бабушку.]

[Олден: Тогда зачем они вообще выкладывают это в интернет?!]

— Не волнуйся, — сказал Хаою. — Сама Аулия тебя поддержала. Ты выглядишь хорошо.

«Всё в порядке, — сказал себе Олден. — Он имел в виду почти каждое слово, которое сказал. Просто…»

[Олден: Ненавижу быть в центре общественного внимания. Я знал, что дроны там, но они везде и всегда. Я слишком привык к ним.]

— Хочешь, я позвоню Молли? — спросил Хаою.

— Ассистентке твоей мамы?

— Она занимается такими вещами. Она скажет тебе, что всё в порядке.

— Нет. Всё хорошо. Я просто не продумал это.

Хаою пожал плечами.

— Мы не можем обдумывать каждую мелочь. В прошлом году один член геройской группы моих родителей надел шляпу, которая напоминала шляпу, которую носила одна из участниц «Сверхлюдей Повсеместно», когда её поймали, и до сих пор есть люди, которые отказываются верить, что это было совпадение, а не политическое заявление. И… ты не выглядишь так, будто эта история тебя успокаивает, так что… выпей имбирного эля!

Олден посмотрел в свою чашку.

— Одна из родственниц Люта окунула в неё свой шарф.

— Это трагедия. Давай принесём тебе другую.

******

Олден общался столько, сколько мог выдержать, а затем пошёл прятаться в мусорный бак.

Это был очень хороший мусорный бак, который явно никогда не видел мусора. У него были подушки, на которых можно было сидеть, и большие искусственные драгоценные камни, которые на самом деле были светильниками на батарейках, чтобы радовать глаз.

— Мусорные баки для детей, — сообщила ему маленькая девочка. Она стояла на удобной стремянке, по которой можно было залезть внутрь, и смотрела на него сверху вниз.

— Нет таблички, которая бы это говорила.

Внутри было много прыгучих мячей и большой набор магнитных кубиков, но это могли быть игрушки для всех возрастов. Нет причин, почему взрослые не могут время от времени строить хороший магнитный замок.

— Все это знают, — сказала девочка.

— Я ребёнок.

Она прищурилась.

— Ты уже Призванный?

— Нельзя ставить это мне в вину!

— Эй! — сказал знакомый голос. Лют запрыгнул и приземлился на корточках на край металлического бака с неестественной грацией. — Ты в детском мусорном баке?

— Видишь. Я говорила, он не для тебя! — объявила девочка.

— Мило, — сказал Лют. Он позволил себе опрокинуться вперёд и растянулся на спине на подушках рядом с Олденом. — Ты потрясающий. Мне нужно поехать в Чикаго. Ты и Анжела Обержин — вы оба оттуда. Должно быть, что-то в воде.

— Да. Правильная фторизация в моей юности привела к этому моменту. — Олден сглотнул, глядя на веб-страницу, которую открыл в интерфейсе. — Шестьдесят тысяч просмотров и растёт.

— Не читай комментарии.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Откуда ты знаешь, что я это делаю?

— Конечно, делаешь. Все читают комментарии.

Лют скрестил руки за головой. Кусочек конфетти слетел вниз в мусорный бак и приземлился на его футболку. Девочка исчезла со стремянки.

— Извини, чувак. Мне следовало упомянуть, что такая вечеринка, как эта, с присутствием не родственников, почти всегда справедливая цель для публикаций и сплетен.

— Я знал. Я видел дронов. Я просто не думал, что я настолько интересен.

— Честно говоря, сомневаюсь, что ты был бы таким уж интересным сам по себе. Я уверен, что это извинение моей бабушки и несдержанная тирада Хейзел набирают тысячу просмотров в минуту. Или, может быть, это я, задыхающийся от чипсов на заднем плане. У меня отличное сценическое присутствие. — Он схватил прыгучий мяч и бросил его в стену мусорного бака. — Это пройдёт по Анесидоре как лесной пожар, но, если тебе станет легче, драмы Велра обычно не распространяются так широко, как новости о супергероях, в остальном мире.

Олден вздохнул и смахнул видео.

[Спасибо.] — Лют отправил сообщение приватно, а не через их групповой чат. — [Извини, что моя семья устроила беспорядок. Это то, что они делают. Спасибо, что пришли. То, что вы были здесь, было здорово.]

— И насколько я понимаю, — сказал он вслух, — сказать всему острову, что моя кузина не имеет приличия держать свой навык подальше от нежелающих людей, было общественной услугой.

[Её отец плохо это воспринимает,] — написал Олден. — [Я в этом мусорном баке отчасти потому, что он выглядит так, будто хочет меня прикончить.]

— Хью? — Лют фыркнул. Его пальцы начали мелькать в воздухе. — [Слушай, позволь рассказать тебе кое-что о Хью. Он неудачник. Он развёлся с сексапильной S-рангом сразу после того, как родил с ней ребёнка, потому что она была круче его, и люди постоянно на это указывали. Поэтому он женился на C-ранге, которая подозрительно похожа на его первую жену, но с гораздо более слабой личностью. Он боится собственной матери, своего отца, своей бывшей жены, своего сына и, очевидно, Аулии. Он пытался ехать на хвосте Хейзел к славе с тех пор, как она родилась, а Аулия только что стащила пальто Хейзел и бросила его в шредер.]

Олден попытался всё это осмыслить.

[Я говорю, что у него нет ни храбрости, ни энергии, чтобы тебя прикончить,] — сказал Лют. — [И если бы он попытался что-то сделать… мы бы его побили.]

Олден фыркнул.

— Думаешь?

— Я уверен. — Лют взглянул на него. — [Хочешь, я дам тебе бесплатное "Спокойствие Разума"?]

— Что? Нет. Да ладно. Я не так расстроен. Отдых в роскошных мусорных баках — часть моего процесса. После каждой вечеринки нужно несколько таких штук.

Он постучал по металлической стене за головой для убедительности.

— Ладно. Но это действительно не проблема. Так что если передумаешь…

— Я в порядке, — настоял Олден.

— Тогда давай уберёмся отсюда и вернёмся в нормальность. Я получил то, за чем пришёл.

Олден уставился на него.

[Уже? Приглашение на "Весы"?]

— Я имею в виду это, — сказал Лют, вытаскивая из-под рубашки большую банку икры. — Мы будем есть как короли! По крайней мере, остальные из нас. Я бы украл что-нибудь и для тебя, но не было никаких дорогих фруктов и овощей, лежащих на виду.

[Я бы не беспокоился о приглашении на "Весы",] — добавил он. — [Я не знаю, что сейчас в извращённом уме Аулии, но она явно про-тебя. Так что держу пари, оно случится.]

Они вылезли из мусорного бака и встретились с Хаою и Лекси поблизости. Эти двое были не одни.

— Я мог бы пройтись с вами, ребята, до поезда, — сказал Роман, бросая фальшивый жемчуг и ослепительные браслеты-манжеты в один из пластиковых пакетов для покупок, который наполнял Лекси. — Если вам нужна компания.

— Нас четверо, — указал Лют. — Мы как бы сами себе компания.

— Он может пойти. — Тон Лекси был тоном человека, который только что согласился на удаление зубов мудрости человеком с плоскогубцами.

Вежливый побег с вечеринки занял двадцать минут. Люди постоянно останавливали их, чтобы высказаться, и по крайней мере один заметный дрон был направлен на Олдена, как будто он собирался показать фокус. А затем, прямо перед тем, как они вышли на улицу, их остановил самый последний человек, с которым они хотели бы столкнуться.

— Лют, — сказала Джессика Велра, — я так рада, что ты решил прийти. Как ты…

— Ребята, это дочь Аулии Джессика, — мёртвым голосом сказал Лют, глядя прямо через её плечо. — Джессика, это мои соседи по комнате. Мы как бы спешим.

Обеспокоенность Олдена по поводу видеосъёмки на мгновение полностью забылась. Он почти желал, чтобы мать Люта узнала его по их недавней короткой встрече в коридоре дома Лоры. Было бы легче, если бы она устроила с ним какую-нибудь сцену, вместо того чтобы смотреть на Люта так, будто вот-вот заплачет.

Даже Хаою, казалось, не знал, как бороться с таким уровнем напряжения. Его улыбка была натянутой.

Роман ахнул.

«Хорошо, — подумал Олден. — Он знает их обоих. Может, он скажет что-то полезное».

Палец коснулся его плеча, и когда он посмотрел на Романа, другой парень сунул ему в руку недопитый холодный кофе.

— Что…?

— Мои волосы выглядят нормально? — потребовал Роман.

— В них немного конфетти. Зачем?

Роман перевернул голову вниз и вытряхнул волосы. Через секунду после того, как он выпрямился, он исчез в воздухе. К тому времени, как Олден пришёл в себя от удивления, Лют воспользовался возможностью, которую предоставило отвлечение, чтобы уйти. Лекси и Хаою последовали за ним. Неловко кивнув Джессике, Олден бросился за ними.

— Ладно… — сказал Хаою пару минут спустя, когда они проходили мимо клуба, рекламировавшего стендап-комедию. — Это определённо было интереснее, чем вечеринка Константина. Я всегда надеялся, что старшая школа будет захватывающей, но она уже превосходит мои ожидания.

— Объявляю нашу первую операцию успешной, — сказал Лют тоном таким беззаботным, что Олден никогда бы не догадался, что он только что пережил, должно быть, эмоциональную встречу. — Мы выжили в моей семье. Лекси не нашёл бриллиантов, но он всё равно присвоил себе процентов восемьдесят вечериночных сувениров, и у него больше никогда не закончатся украшения.

— Это рождественские подарки для моей младшей сестры.

— А Олден… раскрыл нам и всем остальным свою истинную природу, — продолжил Лют.

Олден застонал.

— Праведный, вежливо сокрушительный… — сказал Лют.

— Он был вежлив, — согласился Хаою.

— Это сделало его атаку гораздо более эффективной! — Лют перепрыгнул через решётку на тротуаре.

Олден был рад, что они одобряют. «И по крайней мере теперь я точно знаю, на каком мы с Хейзел месте».

Он думал, что в долгосрочной перспективе будет менее напряжённо, когда всё выложено начистоту. Теперь ему не придётся гадать, почему она это сделала, что это значило, и не сумасшедший ли он, что расстроен из-за этого.

— В комментариях к этому видео есть настоящие идиоты, — сказал Лекси. — Тебе определённо не стоит их читать.

— А ты читаешь?

Лекси пожал плечами.

— Большинство людей желают тебе добра, — сказал Хаою.

— Я не хочу, чтобы мне желали добра. Я хочу, чтобы меня игнорировали.

— Кто-то связал тебя с видео песен про гокоратч, которое Финлей выложил вчера, — сказал Хаою. — Оно тоже начало набирать много просмотров.

Олден задумался.

— Этого недостаточно для утешения. Но я согласен.

— Ты действительно собираешься отправить это своему… иностранному другу? — спросил Лекси.

— Да, — сказал Олден. — Моему иностранному другу нужно знать, как нам всем нравятся его вклады. Можем мы обсудить что-нибудь, кроме инцидента с Хейзел?

На секунду воцарилась тишина, затем Лекси сказал:

— Лют, твоему кузену Роману нужно домашнее животное или что-то в этом роде. Такое, которое не против, чтобы он разговаривал с ним часами.

Упоминание о Романе заставило Олдена посмотреть на кофе, который он всё ещё нёс.

— Я могу его выбросить, да? Он же не появится снова и не захочет его?

— Его призывы обычно длятся около тридцати минут, — сообщил Лекси. — Мы будем уже в квартире. Говорю, выбрасывай.

— Вы, ребята, говорили о его призывах? — спросил Хаою.

— Он говорил, — мрачным голосом сказал Лекси. — Он принял моё молчание за то, что я хороший слушатель.

— Если ты запомнил всё, что он сказал, разве это не делает тебя хорошим слушателем?

******

Манон Барре почти не спала с тех пор, как вернулась на Землю. «Удивительно, как много может развалиться, когда меня нет всего несколько часов».

Теперь она сидела на третьем этаже здания на складном стуле и смотрела на людей в переулке внизу через окно. Проникнуть внутрь было слишком легко. Она просто сказала владельцу, что рассматривает возможность аренды этого пустующего помещения в будущем, и получила код доступа. У неё была отличная репутация в индустрии мероприятий. Не было причин отказывать ей, даже если сегодня вечером проходила вечеринка одной известной семьи.

Её почтовый ящик был полон злых, сбитых с толку сообщений от лодочников, и было раздражающее количество «уважительных советов по достижению наших общих интересов» от дочери Аулии Велра, ставшей личным помощником. Первая проблема решалась по одному члену лодочника за раз. Трое из них уже были умиротворены, а остальные будут… как только она сможет это устроить.

Вся суетливость маленькой помощницы Аулии была не нужна. Манон вырезала канавки, в которые вписывалась жизнь её людей. Они были в основном довольны, и они перефокусируются на том, что действительно важно, после того как она посвятит достаточно времени, чтобы снова запрятать проблемные идеи в глубины их разума.

«Аулия только усложняет мою работу, вмешиваясь».

Теперь, когда некоторые из них обнаружили, что представитель Велра прибежит по их зову, у них появилось завышенное чувство собственной важности. С этим тоже нужно будет разобраться.

Манон не была уверена, что дополнительная работа, которую ей создали Велры, была непреднамеренной.

«Было бы хорошо для Аулии, если бы я была слишком занята, заботясь об их мелких обидах, чтобы задавать ей неудобные вопросы о нашем соглашении».

И сейчас было много обид. Манон никогда не подозревала, что такое короткое отсутствие может привести к такому хаосу, не после всех этих лет.

«Маленькое дерьмо всё продумало. Это я ему зачту».

Вера членов в своего лидера, их благодарность к ней и их привязанность к ней были бы достаточно сильны, чтобы выдержать простое предупреждение. Но многостраничное эссе с предупреждением, доставленное каждому из них, и в двойном экземпляре, было совсем другим. Произнесённое слово можно так быстро вытолкнуть из головы. Иметь так много слов, которые так тщательно предполагали часть их жизни, сунутыми перед глазами один раз, а затем снова вскоре после этого в бумажном виде…

Это был век текстовых сообщений и короткой концентрации внимания. Что делал подросток, создавая исследовательские работы о деятельности Манон в своё свободное время? Неужели ему нечем было больше заняться?

«Можно подумать, что у того, кто только что выбрался из какой-то катастрофы, найдутся другие заботы».

И почему, чёрт возьми, он сейчас стоял под ней, лопая конфетти-шары на вечеринке Велра?

Манон не могла понять. Поняла ли Аулия, что мальчик знает о её причастности к лодочникам? Пригласила ли она Олдена Торна сюда как своего рода взятку? Был ли он здесь сам, потому что прознал о том, что Аулия поддерживает Манон, и вообразил себя сыщиком?

Он пришёл с одноглазым невысоким мальчиком. S-рангом Джессики. Может быть, они были знакомы, и это просто совпадение?

«Неважно. Я разберусь с ним, когда лодочники снова успокоятся».

Одно дело за раз, и сегодняшнее уже было решено. У Аулии и её помощницы, очевидно, было недостаточно дел в последнее время, если они могли вести тонко завуалированные переговоры с некоторыми из людей Манон. Ей нужно было убрать их с дороги, чтобы восстановить контроль.

Попытка выполнить работу в Лифсонге без неё была бы обречена. Это было очевидно для неё, но, возможно, не так очевидно для оторванного от жизни S-ранга.

«Итак, сегодня вечером мы найдём что-нибудь, чтобы отвлечь её от вмешательства в мою часть бизнеса. Если я займу её на некоторое время и полностью восстановлю контроль, она оставит это в покое на время. И…»

Поиск способа заставить Аулию соблюдать их сделку мог подождать ещё немного. Это потребовало бы большего планирования.

Манон смотрела. Она ждала.

Эта вечеринка была не её. Люди, посещавшие её, были не её. Но Кролик с «Обустройством Среды» больше привык работать с чужими вещами. И навык Манон достиг предела некоторое время назад, и последние прекрасные особенности улеглись в её сознании, сделав её одной из лучших в том, чтобы понимать, какие именно изменения она может внести, чтобы угодить владельцу пространства, мероприятия или мысли.

Как следствие, она также могла сказать, какие изменения были менее подходящими.

На этой вечеринке было несколько разных людей, которых можно было считать «владельцами» с разными потребностями и степенью связи с пространством. Манон сначала нацелилась на Бенджамина Велра, так как у мужчины был день рождения.

«Господи, — подумала она. — Его вообще спрашивали, хочет ли он вечеринку?»

Почти всё в переулке было для него не идеально. Если бы она действительно переставляла и размещала вещи, чтобы угодить ему, а не просто заглядывала, она бы заказала для него машину побега и сказала ему уехать куда-нибудь в тихое место. Единственными вещами в этой обстановке, которые ему подходили, были торт, мусорные баки, в которых играли дети, и завернутый подарок, который его старшая дочь вручала ему.

Манон нахмурилась на Айми, затем продолжила.

Она нацелилась на жену Бенджамина. Хикари Велра. И внезапно увидела дюжину новых возможных расположений столов и стульев.

«Её волнует, где люди сидят».

Многому можно научиться, обустраивая среду.

«Не удивительно, что другой S-ранг, который так долго был рядом с Аулией, заинтересован в манипулировании различными семейными отношениями».

Прежде чем Манон смогла переключиться на новую цель, прибыла сама королева.

«Вот и ты, Аулия. Давай посмотрим, что тебе сейчас подходит. Давай посмотрим, может ли ничтожный C-ранг сделать так, чтобы это осталось вне твоей досягаемости».

******

Интересная вещь об «Обустройстве Среды», которую большинство непользователей не понимали — желания и потребности владельца имели значение, когда речь шла об обустройстве идеального пространства. Навык уравновешивал эти вещи, но не говорил Манон, как он их уравновешивает или каковы на самом деле мысли клиента. Ей не нужно было знать, чтобы делать свою работу, поэтому она не знала.

Но она часто могла догадаться. Например, если магия указывала, что фамильную реликвию следует поместить в очень заметное, но иначе неудобное место, это, вероятно, означало, что владелец так её любит, что его желание её присутствия перевешивает практичность.

«Это то, чего хочет Аулия? Или то, что ей нужно?» — гадала Манон, наблюдая, как женщина пробирается сквозь толпу с той своей манерой, которую большинство пожилых анесидорцев, вероятно, узнали бы, даже если бы она внезапно оказалась в другом теле.

Право собственности женщины на эту вечеринку было настолько сильным с момента её появления, что Манон могла видеть всю картину целиком, и то, что больше всего подходило Аулии сейчас, было не её собственным комфортом… а комфортом Олдена Торна.

Это было не самое лёгкое для восприятия, но для опытного глаза это было заметно. Чтобы это пространство подходило Аулии настолько хорошо, насколько это возможно в данный момент, особенно красивое украшение следовало переместить в поле зрения Олдена. Один из конфетти-пузырей — без сомнения, содержащий вечериночный сувенир, который ему понравится — должен был оказаться перед ним.

«Что это значит?»

Аулия двигалась сквозь толпу так быстро, что у Манон едва было время понять, что говорит ей её навык. Выяснение того, почему он говорит ей такую вещь, без сомнения, займёт часы. Действовать нужно было сейчас.

Аулии было комфортно, когда мальчику было комфортно. Манон было выгодно, чтобы у Аулии были проблемы.

«И Олден заслуживает страданий», — подумала Манон. — «Иногда вселенная дарит нам такие неожиданные возможности».

Когда Аулия завязала с ним разговор, Манон искала возможность. Она не могла просто выбросить стул из окна и ударить мальчика по голове, хотя это, без сомнения, решило бы проблему. Пришлось бы действовать тонко. Что было непросто.

Это были не её люди. Переназначение мыслей на месте без чего-то, напоминающего согласие владельца мыслей, было не тем, для чего на самом деле предназначался навык, но был способ, если она найдёт именно того человека с правильным психическим состоянием…

Она попробовала Джессику первой, потому что слабые люди обычно легче. Затем Кэди Велра.

Без особой надежды она попробовала самого Олдена и обнаружила, что он тоже не подходит. Даже в Лифсонге ей едва удалось отодвинуть пару его мыслей на задний план — подозрения в отношении себя, в чём она теперь была уверена. И это, вероятно, было возможно только потому, что мальчик на своём первом задании был так напряжён во многих отношениях, что уменьшение этого напряжения пошло ему на пользу.

Затем она нацелилась на Хейзел Велра — дочь Аулии, хотя все, казалось, были согласны вежливо притворяться, что она правнучка.

«Вот! Часть, которую я могу подвинуть».

Манон не могла прочитать мысль. Для неё это была просто форма, которую ей разрешалось взять и поместить в новый слот. Чтобы догадаться, что это было, ей нужно было бы хорошо знать Хейзел или быть там, читая выражения лица девушки и внимательно слушая, что она говорит. А это было невозможно.

Но со всеми вовлечёнными сторонами, на которых была нацелена, и с её навыком, работающим на полную мощность, Манон могла сказать, что подталкивание этой мысли вперёд в сознании девушки каким-то образом сделает среду менее приятной для Олдена и менее идеальной для Аулии.

«Неряшливо. Но придётся сработать».

Она сосредоточила всё своё внимание на Хейзел Велра. «У тебя есть что-то внутри, что тебя беспокоит, не так ли? Что-то, что тебе так нужно и хочется выпустить, что ты готова лопнуть от этого. Есть часть твоей ментальной среды, которую было бы так приятно выпустить, но какие-то другие надоедливые проблемы сдерживают тебя».

Чтобы это было возможно сделать на лету, когда Манон никогда даже не говорила с девушкой, должно быть, это было именно так.

«Позволь мне помочь тебе, Хейзел. Тебе будет комфортнее самой с собой, если ты выскажешь то, что у тебя на уме».

Она подняла форму мысли к свету. Затем она подождала.

Язык тела за последние несколько секунд указывал на то, что Аулия делала хорошую работу, заставляя Олдена Торна чувствовать себя некомфортно. Пока Манон выявляла полезность Хейзел, он метал панические взгляды на мальчика с повязкой на глазу.

Одноглазый что-то сказал. Затем Аулия рассмеялась, сделав пренебрежительный жест рукой, пока наклонялась к Олдену. Он уставился на Хейзел и ответил.

Пока Манон работала, происходила некоторая перепалка, и теперь…

— Я твоя внучка! — закричала Хейзел так громко, что слова разнеслись над музыкой и достигли окна Манон. — Я твоя протеже. Я делала всё, что ты просила, а ты отдала моего S тому нытику, ленивому промаху, как только его выбрали!

«Так вот какая идея тебя грызла», — подумала Манон, пока девушка внизу продолжала свою тираду в полный голос. Некоторые из сказанных ею вещей были противоречивы. Некоторые не имели смысла. Но Манон знала, что Хейзел на самом деле говорила.

«Так по-детски. Такое распространённое чувство, и всегда такое полезное для меня, хотя это определённо самый драматичный результат, который у меня когда-либо был от его вытаскивания из кого-то».

Манон задумалась, нужно ли было ей вообще что-то делать. Чтобы так сорваться, девушка, должно быть, находилась на самом краю своего самообладания. Она могла бы потерять голову в любую секунду и без помощи Манон, выпуская это из своей системы.

«Это несправедливо», — кричала Хейзел Велра во весь голос, используя гораздо больше слов, чем необходимо. — «Моя жизнь несправедлива».

Манон улыбнулась. Хейзел раскрывала обиды, желания и слабости в изобилии. Она была взрывной натурой, но взрывность была проблемой, только если вы планировали управлять кем-то долгое время. Если вы просто хотели, чтобы они предоставили вам информацию или устроили неприятности для кого-то другого, это было полезным качеством. Девушка провела всю свою жизнь у ног Аулии. И вот у неё такой ужасный день.

«Это, — подумала Манон, — возможность».

******

— У нас с тобой много общего, — сказала женщина-Кролик, сочувственно качая головой.

Она уже давно говорила бла-бла-бла. Хейзел обратила внимание на достаточно болтовни, чтобы знать, что у них нет ничего общего. А её босые ноги мёрзли на мраморном полу. Этот диван был твёрдым, как камень.

«Зачем я согласилась пойти с этим надоедливым незнакомцем?» — гадала она.

Потому что она убежала с вечеринки в рыданиях. Потому что она предположила, что чёрный седан, который остановился для неё, был послан её родителями, чтобы отвезти её домой с комфортом, и как только она села в машину, женщина заговорила так, будто была как-то связана с семьёй. Одна из прислуги, предположила Хейзел. Возможно, кто-то из офиса дедушки Корина.

И когда она поняла, что Крольчиха была просто одной из тех, кто хочет подлизаться к Велру… ну, Хейзел не возражала. Может быть, если она исчезнет и откажется отвечать на сообщения какое-то время, её семья поймёт, как плохо они с ней обошлись. Её родители и дедушка могли бы заступиться за неё. Вместо этого они просто бесцельно шевелили губами и съёживались.

«Мой навык… они забрали у меня мой навык».

Она не могла поверить, что это действительно происходит.

Способность была полезна на Земле только в том случае, если люди не знали, что она у неё есть. И ей не требовалось получать согласие перед его использованием, в отличие от многих её родственников перед использованием их собственных навыков. Это была привилегия, которую она заслужила для себя, продукт её одарённости и её усилий. Её единственное утешение после катастрофы с рангом.

«Этот мальчик…»

«Я не сделала ничего плохого. Это не было большой проблемой. Но бабушка встала на его сторону. Как с Лютом. Она думает, что они особенные, хотя они ничего не сделали, чтобы это заслужить».

По крайней мере, Лют был S. По крайней мере, он получил его в четырнадцать. Он этого не заслуживал, но это было что-то.

Олден Торн был просто мальчиком на побегушках, который доставил Хейзел её Связывающего.

Она чувствовала себя почти онемевшей. Видео заполнило её глаза, непрозрачность была достаточно низкой, чтобы она всё ещё могла видеть женщину, сидящую рядом с ней и поедающую карааге, которым она постоянно предлагала поделиться с Хейзел.

Хейзел взяла несколько кусочков. Её рот был жирным, а комментарии под видео впивались ей в глаза.

— Знаешь, избавиться от таких вещей может быть очень приятно, — сказала женщина. Манон Что-то Там. В потоке бла-бла она как-то умудрилась сообщить, что она подрядчица какого-то рода для бабушки Хейзел. Как будто это была особая связь, которую они разделяли.

«Бабушка, наверное, даже не знает её имени. Она, вероятно, однажды улыбнулась ей, а эта старая леди думает, что это значило, что она важна».

Хейзел потянулась за ещё одним кусочком курицы и пожевала его. Она вытерла пальцы о платье. Она больше никогда не сможет его надеть. Оно заставит людей вспомнить, как Олден Торн объявил, что находиться рядом с ней опасно.

«Может быть, ей действительно хотелось избавиться от чего-то».

— Он нестабилен. — Она указала на видео перед глазами, хотя Манон не могла его видеть. — Люди не должны просто верить всему, что он говорит. Призванные, которые проводят месяцы в плохих ситуациях, обычно возвращаются с повреждениями. Это грустно, но это правда. Наверное, поэтому он так расстроен из-за своего "Спокойствия Разума". Потому что у него проблемы. Он чрезмерно реагирует, а люди слишком невежественны в словесных цепочках, чтобы понять, что то, что я сделала, не было бы таким уж плохим для нормального человека.

Манон помолчала секунду. Затем она просияла.

— Эй! Хочешь обменяться историями? Я на самом деле немного знаю Олдена. Я расскажу тебе о нём кое-что неловкое, а ты расскажешь мне о… о, ком хочешь! Кто вёл себя неловко рядом с тобой в последнее время?

«Это звучит глупо. Зачем мне сплетничать с такой, как ты?»

— Думаю, я пойду, — сказала Хейзел, вставая и направляясь к двери.

— Не так быстро! — Манон звучала так разочарованно. — У меня даже есть несколько его фотографий в забавном костюме. Позволь мне взять планшет, на котором я храню фотографии с Трипланет.

«Фотографии?» — Хейзел нахмурилась. — «Может, мне станет легче».

Женщина-Кролик рылась на книжной полке, казалось, слишком долго.

«Почему она просто не отправит мне копию через интерфейс?»

Технологии могли быть лучше и удобнее для съёмки фото и видео. Хейзел любила свой дрон и свой телефон. Может, Манон была такой же.

Она стояла у полки, наблюдая, как Манон очень медленно прокручивает папку с фотографиями на планшете.

— Аулия думает, что я слишком много сижу в соцсетях, — сказала Хейзел. — Я сказала ей, что это мой выход, но она не понимает. «Хейзел, почему бы тебе не завести продуктивное хобби?» Но не то чтобы заводить фанатов непродуктивно. А теперь они будут думать обо мне всякие неправильные вещи из-за Олдена.

— Аулию не волнуют твои интересы? — удивлённым голосом спросила Манон. — Но ты же её внучка!

— Она постоянно говорит, что ожидает от меня зрелости. Она сама не всегда зрелая. Но я должна быть.

— Старшие поколения не всегда справедливы к младшим. Я бы извинилась от нашего имени, но твоя бабушка немного старше меня.

— Когда она была в моём возрасте, у неё уже был первый ребёнок. Не думаю, что она даже знает, кем был отец дедушки Корина.

— Похоже, ты более ответственна, чем она была.

— Я годами работаю на Трипланетах. Думаю, я понимаю реальный мир лучше, чем большинство людей. — Большие горизонтальные песочные часы на книжной полке привлекли внимание Хейзел. Они выглядели не на месте с остальным декором в квартире. Она протянула руку, чтобы бесцельно постучать по металлическому футляру, и нахмурилась, когда он скользнул по дереву.

«Неправильно».

Ей не казалось, что она стукнула так сильно.

«О. Я только что наложила дополнительное "Силы Тела Путника". Помню. У двери, прямо перед тем, как подойти сюда, чтобы встать рядом с Манон и посмотреть фотографии». Она даже чувствовала собственное нарушение равновесия, но оно никогда не беспокоило её так, как беспокоило других.

«Как странно, что я забыла об этом».

Хейзел нравилась вся серия словесных цепочек «Силы Тела». Ей нравилось превращать взмах руки во что-то взрывное. Обычно она предпочитала накладывать одну в обычный день. «Зачем я решила добавить ещё одну?»

— Большинство людей не мыслители, — сказала Манон. — И не деятели. Они просто существуют. Ты другая. Я могу сказать. Аулия не видит этого в тебе?

Хейзел нахмурилась.

— Что ты сказала, что ты делаешь для моей бабушки?

— Я веду небольшой побочный бизнес для неё во время одного ежегодного мероприятия. Мы партнёры уже почти пятнадцать лет. — Манон посмотрела на таймер. — К сожалению, моей оплатой должно было быть время с Горацио К…

— Так вот оно что. Все хотят знать, когда вернётся целитель. — Хейзел закатила глаза. — Он просто нытик. Айми едва задела его машиной. Он орал о том, что Глянец угрожает его жизни, а затем запросил назначение на Артону III в дополнительную школу целителей. Он скоро успокоится и попросится домой. По словам бабушки, он даже не любит другие планеты.

Улыбка Манон была натянутой.

— Это хорошая новость, но «скоро» для кого-то такого старого, как Горацио или твоя бабушка, может быть довольно долгим для остальных из нас… в любом случае, на чём мы остановились? Ты рассказывала мне, что Аулия ожидает от тебя зрелости, хотя сама не всегда зрелая!

— У тебя вообще есть неловкие фотографии Олдена Торна?

«Откуда бы? Точно! Это была мысль. Поэтому я наложила дополнительную усиливающую цепочку. Потому что фотографии звучали неправдоподобно, и я подумала, что она немного жуткая. То, как она ела эту курицу, было ненормально».

Олден и Манон были оба Кроликами, но Олден недолго был на Анесидоре. Почему они должны были знать друг друга? Почему они должны были знать друг друга достаточно хорошо, чтобы у неё были его фотографии «в забавном костюме»?

Это звучало как выдумка, которую женщина придумала только для того, чтобы Хейзел говорила с ней дольше.

— У меня есть, — сказала Манон. — С одной работы, которую мы делали вместе. Они на этом планшете.

«Ложь».

Хейзел не знала Олдена. Но она знала о нём. У него была только одна работа. Та, что закончилась плохо. Иронично, что работа была в…

«Лифсонг. В этой школе из всех мест. Неудивительно, что бабушка совершенно лишилась чувств, когда дело касается мальчика на побегушках. Она, наверное, думает, что вселенная кричит его имя».

Хейзел начала отворачиваться. Она собиралась выйти за дверь и оставить эту жалкую лгунью-Крольчиху её жалкой маленькой жизни. И затем… остальные факты сложились воедино.

— Вступительные экзамены в Лифсонг? — медленно спросила она. — Это та работа, которую ты имеешь в виду?

— Да, — сказала Манон, улыбаясь ей так, будто она сказала что-то лестное.

В тот момент Хейзел Велра поняла всё о последних нескольких часах.

«Она думает, что я не знаю, что она делает в этой школе. Она думает, что это такой важный секрет, что Аулия не поделилась бы им со мной».

— Ты знаешь, что у меня не один контрактный татуировка с моей бабушкой, — выплюнула Хейзел. Её гнев закипал внутри неё.

Манон уставилась на неё.

— Не один?

— Ты думаешь, она не доверила бы мне информацию? Мне?

«Наглость этой женщины. Она сделала это… со мной…!»

— Я не могу поверить, что она платит такой, как ты, Горацио! — Хейзел не могла повторить точные детали работы Манон даже самой женщине из-за правила в одном из контрактов. Но она вытолкнет каждую горькую правду, которую сможет, в обход ограничений. — Ты даже не делаешь ничего трудного! Множество людей могли бы делать эту работу. И нам она не особо нужна. Бабушка просто думает, что, заставляя тебя делать это, однажды мы сможем получить что-то интересное. Ты бесполезна. Тебя следует уволить.

Брови Манон поползли к её седеющей линии роста волос.

— А теперь успокойся. Нет нужды нам ссориться…

— Ты пытаешься сделать это со мной снова? Думаешь, я не знаю, что ты можешь делать с людьми? Думаешь, бабушка Аулия не рассказала бы мне о таком? Я. Имею. Значение. Я знаю вещи. Я знаю, кто ты!

Лицо Манон побледнело.

— Ты была там, чтобы забрать меня, как только я сбежала с вечеринки! — закричала Хейзел. — Думаешь, я глупая?

В углу глаза, там, где она свернула видео, комментатор писал, что её платье делает её похожей на буррито из круглосуточного магазина.

— Я бы никогда не вела себя так, как сегодня! Я бы никогда не говорила таких вещей! — Хейзел ударила рукой по книжной полке так сильно, что керамическая фигурка упала и разбилась о ледяной пол. — Ты заставила меня!

— Я не заставляла! — сказала Манон.

— Я тебе не верю! Ты меня Подчинила. Почему ты не делаешь это сейчас? У твоего C-рангового навыка кончилась сила?

— Я не Подчинитель! Послушай, Хейзел, я понимаю, ты…

Она протягивала руку к Хейзел.

Рука Хейзел обхватила что-то тяжёлое на полке рядом с ней. Она взмахнула рукой в воздухе.

Все её любимые ежедневные цепочки были с ней, защищая её от злой сумасшедшей женщины, стоящей перед ней. Хейзел была грациозной, точной, сильной.

Песочные часы встретились с виском Манон. Был удар. Тёплые брызги. Мягкий, но увесистый стук тела, падающего на пол.

Хейзел смотрела вниз, грудь вздымалась. Ей было холодно и жарко. Воздух пах кровью.

— К-контракт, — сказала она, — позови… позови мою бабушку. Она мне нужна. Она нужна мне прямо сейчас!

В её руке, незаметно, одно зёрнышко песка переместилось с одной стороны пятнадцатилетнего таймера на другую, отмечая очередную минуту.

******

Вечеринка заканчивалась. Когда последние несколько гостей вышли из переулка и команда низкоранговых Бруталов и Формирователей начала уборку, Аулия водружала тиару на голову Миё.

Пришло уведомление о звонке.

— Хорошо, — со вздохом сказала Аулия. Она подмигнула в ответ на вопросительный взгляд Миё. — Твоя кузина звонит. Хочешь поспорить со мной, будет ли это извинение или нет?

— Нет, — немедленно сказала Миё. — Тысяча арголдов.

— Договорились!

Это была их маленькая игра.

Она перевела звонок только в аудио.

— Да, Хейзел, дорогая. Ты хочешь мне что-то сказать?

— Бабушка, — рыдала Хейзел. — Бабушка, я убила Кролика.

— Ой!

Аулия случайно дёрнула тиару, зацепившуюся за волосы Миё.

— Что ты сказала? — спокойным голосом спросила она.

— Я у-убила К-кролика.

Аулия сложила руки перед грудью. Граффити на стене за Миё сменилось изображением языка и леденца.

— Повтори, пожалуйста, — сказала Аулия.

Огни её интерфейса вспыхнули и изменились, экраны быстро менялись, пока она запрашивала и оплачивала информацию. Мальчика в последний раз видели на публике, когда он входил в своё общежитие с Лютом и двумя другими. Последнее известное местонахождение Хейзел было в многоквартирном доме недалеко от Иглы Наутилуса.

Аулия выдохнула.

— Хейзел, Олден Торн, возможно, однажды станет необычайным другом этой семьи. Мне жаль, что у тебя такие трудности с привыканием к несколько иной реальности, чем мы планировали, но я не вижу причин поощрять твоё поведение дальше…

— Не того Кролика! — Голос Хейзел был почти криком. — Манон! Крольчиху из Лифсонга. Она попыталась использовать на мне свои силы. Мне пришлось… мне пришлось убить её. Это была самооборона!

Скрежет стульев и столов, царапающих бетон, наполнил переулок, когда уборочная бригада начала их убирать.

— Ты уже третий раз делаешь сегодня такое лицо, — заметила Миё, потирая кожу головы.

Аулия взглянула на неё.

<<Гладко,>> — сказала Миё по-артониански, проведя рукой прямо вниз по своему лицу, сделав выражение пустым.

У неё появлялся интересный характер теперь, когда она стала подростком. Аулия не могла оценить это в данный момент.

<<Полагаю, Хейзел не смогла принести надлежащих извинений?>> — спросила Миё. — <<Я выиграла.>>

— Действительно выиграла, — сказала Аулия. — Одну минуту, дорогая. Хейзел, я так рада слышать о твоём решении! Практиковать свой навык и служить другим — хороший способ загладить вину за то позорное представление сегодня вечером. Наши друзья будут рады иметь тебя рядом на полный день.

— Ч-что? — спросила Хейзел. — Бабушка, здесь повсюду кровь. Но это была самооборона. Клянусь. Она делала со мной что-то своими силами.

— Не убегай так быстро! — сказала Аулия. — Где ты? Я пришлю за тобой кого-нибудь. Тебе нужно вернуться домой и собрать вещи.

— Хейзел куда-то уезжает? — спросила Миё.

Аулия кивнула ей.

— Важные новости, — сказала она им обеим. — Хейзел планирует стать волонтёром на Трипланетах. Она скоро покинет нас.

— Волонтёром? — спросила Миё.

— Да! Это вариант для нас, Связывающих. Если чувствуешь призвание к службе и решаешь отказаться от собственного комфорта и пожертвовать правами на оплату и свободное время, тебе не откажут!

Миё приподняла бровь.

— Значит, она пытается избежать последствий этого видео. Как долго она останется?

— Надолго, — тонким голосом сказала Аулия. — Она, вероятно, останется там очень надолго. Я предлагала волонтёрство вскоре после того, как она закрепилась, но она была так разочарована своим рангом, что отказалась. У неё произошла перемена в сердце. Хочешь машину, Миё?

— Я?

— Ты такая прекрасная внучка. — Аулия наклонилась и поцеловала её в обе щеки. — Думаю, ты заслуживаешь больше, чем тысячи арголдов. Давай получим для тебя лицензию. И машину. Или вертолёт. Выбирай.

******

Олден глубоко вздохнул и позволил себе погрузиться под поверхность воды. Ему наконец досталась очередь в ванну на львиных ножках.

«И всё, что мне нужно было сделать, это попросить Хейзел Велра держаться от меня подальше. Проще пареной репы».

Он выпустил воздух из носа, и пузырьки поднялись на поверхность.

Время в восстановительной сауне сотворило чудеса после вчерашней физкультуры, но он всё ещё был более ноющим, чем обычно. Горячая вода была хороша. Он чувствовал, как его ауриада, свободно обмотанная вокруг пальцев после заклинания, которое он практиковал, пока отмокал, дрейфует.

«Было бы весело закончить словесную цепочку к завтрашней полосе препятствий, — подумал он. — Но, думаю, пришлось бы просидеть всю ночь, долбя её. Пятница — более реальная цель».

Индикатор уведомления индигового цвета, его высокоприоритетного цвета, появился, и он принял его мыслью, выныривая для глотка воздуха.

«О, это просто то».

Он надеялся, что это Бо. Вместо этого это было уведомление о том, что Манон Барре обновила свою страницу в социальных сетях. Он перешёл по ссылке, чтобы посмотреть, потому что не мог остановить себя, и, к своему удивлению, увидел, что новая запись снова была её анимацией отсутствия.

«Её призвали? Она только что вернулась».

Песочные часы перевернулись.

«Может, на этот раз её оставят дольше, чем на несколько часов. Один или два члена лодочников всё ещё могут хотеть от неё сбежать. Если они не все такие, как Лора…»

«Нет». Он должен был отпустить это. Он сделал то, что намеревался. Если это не помогло, значит, не помогло.

Олден снова опустил голову под воду.

«Интересно, сколько времени потребуется, чтобы сделать кубик льда в горячей воде с помощью моего заклинания заморозки?»

Его ауриада перестала так сильно дрейфовать в воде. Он почувствовал, как несколько петель сжались вокруг его пальцев.

Он улыбнулся.

---