Сорок ананасов, часть первая

**Примечание от Sleyca**

P.S. В этой и следующей главе ОЧЕНЬ много персонажей. Очень, очень много. Помните, что вам не нужно запоминать каждого из них, если не хотите. Их количество — просто часть атмосферы для этих двух глав, а важные люди появятся снова достаточно, чтобы вы хорошо их узнали позже. Остальные — это наш фоновый колорит для больших массовых сцен. Внизу есть список для тех, кто хочет. А в следующей главе будет выложен больший список.

***

— Я ведь не обязан считать Люта Велра?

Была пятница. Олден упаковывал чемодан всеми вещами, которые приобрёл за последние пару месяцев, пока Бо сидел на кровати с блокнотом, записывая возможные схемы добрых дел для возвращения домой. За последние сорок восемь часов Олден прошёл путь от паники из-за нового «Типа Героя» своего друга до абсолютной ярости из-за этого… до… сейчас.

Сейчас он чувствовал необъяснимое желание одновременно обнять и придушить этого ублюдка.

Потому что он действительно серьёзно относился к тому, что они это делают. Бо обычно не был причудливым, но Олден всё равно хотел, чтобы это было причудой. Однако, если на то пошло, он всё больше и больше вникал в это, полностью перестраивая их дружбу.

Будто он нашёл ответ на вопрос, который Олден даже не подозревал, что задаёт. И теперь он возродился как тот, кто намеревается подражать моральному лидерству Олдена.

Это было страшно. И по крайней мере немного испорченно.

И Олден думал, что он тоже, возможно, немного испорчен. Потому что новый план уже работал на нём, как чёртовы чары.

Когда он наконец достаточно успокоился, чтобы выполнить просьбу Бо и обдумать, что бы он действительно сделал, если бы они были «партнёрами в геройстве на расстоянии», он больше не чувствовал никакой неопределённости по поводу лодочника. Знание того, что его друг планирует подражать его усилиям, дало ему такую ясность, что он почти не узнавал себя.

Что они вдвоём должны лодочнику? Что им следует сделать, чтобы остановить Мэнон? Стоит ли им покупать шпионское снаряжение и пытаться выведать её истинные цели, как герои детективного сериала?

Ответы были: письма с сильными выражениями, ничего и, очевидно, нет.

Так просто. Так ясно.

Его уровень вины и стыда? Почти НОЛЬ.

Взрослый супергерой, который был экспертом по контролю разума, уже был проинформирован. Члены лодочника тоже должны быть проинформированы. Тревожить осиное гнездо таким способом было не совсем безопасно, но достаточно безопасно, как он думал. И это было правильным поступком. Когда он пытался представить, как Бо делает больше этого — шпионит, использует свои силы против Мэнон или пробирается через болото проблем и моральных дилемм, которые возникли бы из-за публичного осуждения одного из самых популярных навыков Кроликов — это звучало нелепо.

«Это безумие, — подумал он, убирая свою растущую коллекцию лавандовых саше из спортзала в сумку. — Моё принятие решений не должно быть настолько изменено только потому, что я учитываю, как подобные действия повлияют на него. Я не мог держать себя к таким совершенно другим стандартам, чем один из людей, о которых я забочусь больше всего».

«И если я так и делал… это повреждённость?»

— Ты сказал Люту, что он может быть твоим соседом по комнате, потому что тебе было его жаль. Это можно считать тем, что ты высовываешь шею ради незнакомца, учитывая, кто он.

— Забудь об этом. — Олден сложил рубашку и убрал её к остальным. — Это было больше из-за того, что я злился на себя за то, что позволил Аулии Велра манипулировать мной из тени.

— Ладно. Я всё равно не могу придумать для этого рабочего эквивалента.

— Я зайду в квартиру Лоры лично, — сказал Олден. — Не в эти выходные, но скоро. Я мог бы попытаться дождаться, пока Мэнон не покинет планету. Она достаточно часто пишет в соцсетях о том, что её призывают на задания, и предупреждения могут дойти до них лучше, если её не будет рядом.

— Лоры?

— Это та женщина-Брутал, которую Мэнон ранила сильнее всех. Я решил сегодня на занятии. Она единственная, кто получает личный визит в дополнение к сообщению. Я даже не буду заходить к ней. Я буквально просто постою в коридоре и скажу ей лично, что, по моему мнению, ей нужно отнестись к этому серьёзно.

Электронные письма будут отправлены через Систему с разными интервалами, причём люди, которые, по мнению Олдена, с наименьшей вероятностью были добровольными сообщниками Мэнон, получат их первыми, а Пинеда — последним.

— Мило. Личное действие. Мне тоже подкрепить одно из моих личным визитом?

Бо остановился на том, чтобы рассылать людям письма о преступном или супружеском поведении их партнёров. Он решил, с некоторым сожалением, что это будет быстрее, чем пытаться выследить своего собственного лидера маленького культа.

Олден до сих пор не совсем понимал, как они здесь оказались, но они оказались.

— Ещё раз, не пытайся подстроить мельчайшие детали своих схем под мои, — твёрдо сказал он. — Мне слишком трудно это обдумывать.

— Справедливо. Я буду использовать собственное суждение о том, заслуживает ли кто-то большего, чем письмо.

— Я говорю Лоре, потому что я на сто процентов уверен, что она не знает, что происходит, и потому что думаю, что это не будет слишком опасно, — объяснил Олден. — Я буду всё время, пока говорю с ней, на связи с каким-нибудь надёжным местным. Если она мне не поверит и не обратится за помощью… это её проблема. После этого лодочник получает ноль. И я буду держаться подальше от F-города, насколько смогу, следующие шесть месяцев.

Бо поднял взгляд.

— Это новое. Какова мысль насчёт этого?

— Снижение риска. Сила Мэнон, теоретически, может быть использована для сложных и трудных для избежания схем мести. Я не думаю, что она попытается? Но даже если захочет, она и все её кусочки пазла живут здесь, в F. И они перестали пытаться вытрясти из меня деньги, когда я однажды намекнул, что у меня есть друзья в Апексе. Они осторожны в том, чтобы связываться с высокими рангами. Отныне я буду в кампусе девяносто пять процентов времени. Я буду окружён настоящими супергероями.

— Итак, это победа для человеческой порядочности и минимального риска. Мне нравится. — Бо напевал себе под нос. — И я собираюсь помочь хорошим людям обнаружить, что им следует выбирать романтических партнёров более мудро. Мы делаем мир намного лучше здесь.

«Как будто он превратился в зеркало для меня. И что бы я ни делал, я не смогу отвести взгляд от отражения».

Олден думал об этом, собирая свою обувь из шкафа. Развернувшись с четырьмя парами на руках, он сказал:

— Слушай… если мы действительно собираемся попробовать это, и ты хочешь, чтобы я относился к этому так же серьёзно, как ты, это должно быть взаимно.

Бо рисовал маленькие разбитые сердечки рядом с именем одного из их учителей восьмого класса, который, без сомнения, был будущим разведённым.

— Что?

— Если я должен говорить тебе, когда и как я высовываю шею ради незнакомцев, ты должен делать то же самое.

Бо моргнул на него.

— Эм… ты меня знаешь? Не думаю, что ты получишь много сюрпризов в этом плане.

— Тогда что-то ещё. Я тоже хочу как-то подражать тебе.

Бо поправил очки.

— Извини. Это уже попытка исправить мою общую мерзавческую натуру. Не думаю, что у меня есть другие вредные привычки, которые ты можешь исправить, подражая мне.

«Ты не мерзавец только потому, что не помогаешь каждому нуждающемуся человеку, которого можешь почувствовать своими силами».

Олден не сказал этого, потому что точно знал, какой взгляд бросит на него Бо, если сделает это.

— У каждого есть что-то, — сказал он вместо этого. — Ты отражаешь меня. Позволь мне отражать тебя.

— Как скажешь. Пожалуйста. Но не знаю, как, по-твоему, это сработает.

Олден уронил обувь на кровать. Это было правдой. Казалось, почти всё, что он мог придумать, что беспокоило или тревожило его в Бо, было проблемой, о которой Бо уже знал и планировал решить — восстановление дружбы с Джереми, возвращение в школу, заставить Олдена выучить контрактные татуировки, чтобы он мог высказать свой виноватый секретный материал.

Эмпатия была сложнее. За последние несколько дней Олден пытался определить, когда Бо это беспокоит, но после той первой встречи он, казалось, всегда либо ставил щит, либо так сильно контролировал себя, что Олден не мог сказать, когда он его не ставил.

«Он очень хорошо умеет скрывать от меня вещи. А я не могу скрывать от него, если он не хочет. Это несправедливо».

«О, возможно, это…»

Олден обдумывал это некоторое время.

— Эта вещь, которую ты хочешь сделать, может быть для меня нормальной, — признал он. — И, кажется, пока что делает тебя счастливым.

— Я в восторге. Мой гений превзошёл сам себя. — Бо снова что-то строчил в блокноте.

— Вся динамика зависит от того, что я буду очень честен с тобой.

— Если я прочитаю в новостях, что ты принял пулю за кого-то, прежде чем ты сам мне об этом расскажешь, я буду считать, что ты сделал это сто раз тайно.

— Не утруждай себя предположениями. Я обязуюсь говорить тебе правду. А также… — Он замешкался всего на секунду. — А также, отныне ты можешь читать мои эмоции. Когда тебе нужно. Или даже если тебе просто очень хочется. Я был бы признателен, если бы ты сообщал мне, когда делаешь это, но ты можешь даже не делать этого.

Ручка Бо перестала строчить по бумаге.

— Нет. Всеобщее разрешение на что-то подобное — это слишком много для любой дружбы.

— Это так? — Олден носил свою ауриаду на шее сегодня днём и провёл по ней пальцами, размышляя, как это сказать. — Если ты серьёзно скажешь мне, что это неправильно, я поверю тебе и отзову предложение. Но я размышлял об этом с тех пор, как узнал, и если бы я был эмпатом, не думаю, что смог бы удержаться от чтения в ста процентах случаев. Тот навык, который у тебя есть, для воздействия на людей — я думаю, я мог бы устоять перед ним. Но чтение?

— Я не читал тебя вообще на этой неделе, кроме случаев, о которых ты уже знаешь! — Бо отложил блокнот. — Клянусь.

— Я тебя ни в чём не обвиняю. Видишь, поэтому я и думаю, что лучше всего дать тебе всеобщее разрешение. Если бы у меня была эта сила, и я боялся, что ты ранен, напуган или врёшь мне о чём-то важном… я надеюсь, что уважал бы твою частную жизнь. Но, честно говоря, я бы ошибался. Вероятно, много раз. Это слишком легко, не так ли? Сделать это и оправдать. Иногда, держу пари, мне было бы просто слишком любопытно, чтобы остановиться.

Выражение лица Бо было напряжённым.

— Вот именно, — сказал Олден. — Так что если мы оба согласимся, что ты не должен меня читать… это не сработает. Мы можем притворяться, что ты совершенен. Но я всегда буду знать, что ты, должно быть, иногда ошибаешься, и я буду немного возмущаться нарушением границ, даже если не буду пытаться. А ты будешь чувствовать себя куском дерьма за то, что предал моё доверие каждый раз, когда делаешь это, и это просто сделает тебя… замкнутым и расстроенным. Это в конечном итоге разрушит нашу дружбу.

Бо усилил хватку на одеяле под собой.

— Я не допущу этого.

«Ладно, — подумал Олден. — Так вот она, настоящая проблема. Я был прав».

— Давай просто уберём всю работу из этого. Для нас обоих. Бо, ты можешь проверять мои эмоции в любом объёме, который для тебя правилен. Если только я специально не попросил тебя не делать этого по какой-то причине. И я… с этим смирюсь.

В долгосрочной перспективе так будет легче. Иногда неловко, но знать, что он согласился на чрезмерный обмен информацией, будет не так плохо, как чувствовать, что его друг берёт что-то, что он не предлагал.

— Олден, ты не смиришься с этим, — резко сказал Бо. — Как ты мог бы? Ты беспокоишься о том, насколько несправедливо будет знать, что я иногда ошибаюсь? Как ты будешь себя чувствовать, просто гуляя в предположении, что у тебя нет эмоциональной приватности от меня?

— Я как раз к этому подходил. Почему бы тебе не попытаться сделать это справедливым?

— Что это значит?!

— Ты можешь сделать это справедливым для меня, — повторил Олден.

Приятно было быть спокойным для разнообразия. Он был такой драматичной wreck на этой неделе и наконец почувствовал, что снова начинает брать себя в руки.

— Ты хочешь подражать мне в других отношениях. Так что подражай и в этом. Ты единственный, кто наверняка будет знать, какова правильная мера «давать и брать». Уравновесь нас так, чтобы это была не просто односторонняя открытость с моей стороны. Не беспокойся о тех случаях, когда это настоящая случайность, или когда мы соглашаемся тусоваться, даже если твой барьер истощён. Просто сделай так, чтобы чтения, которые ты делаешь намеренно, были справедливыми.

Вся краска ушла с щёк Бо.

— Ты хочешь, чтобы я делился своими эмоциями в обмен.

Олден уставился на него.

— Не магически или что-то в этом роде. Я знаю, ты сказал, что не хочешь использовать Навык 2. Ты можешь просто рассказывать мне о себе то, что я знал бы, если бы тоже был эмпатом.

«Почему он выглядит таким напуганным? Он что-то недопонимает?»

— Например, когда ты неизбежно прочитаешь меня в неподходящий момент и наконец поймёшь, что я немного слишком увлекаюсь сверхмягкими носками сейчас… скажи мне свою собственную версию этого. Или мы могли бы договориться, что иногда я могу спрашивать тебя, как ты себя чувствуешь, а ты должен отвечать честно. Легко.

— Достаточно, чтобы уравновесить намеренные чтения, — слабо сказал Бо. — Легко.

— Если ты захочешь жульничать, я всё равно не узнаю. Но это сделает тебя огромным мудаком.

Бо сглотнул.

— Что, если моё уравновешивание таким способом просто сделает твою жизнь ещё труднее? Как это будет справедливо по отношению к тебе?

— Потому что я буду беспокоиться о твоём психическом здоровье или мне придётся знать, что ты ненавидишь меня каждую третью среду? — спросил Олден. — А тебе не приходится иметь дело с таким же? Не знаю, заметил ли ты, но я сейчас не образец стабильности. Мне снятся кошмары о буквальных демонах. И о худшем.

— Для меня «справедливость» не означает, что ты отплатишь мне за чтение милыми, счастливыми вещами, которые заставят меня чувствовать себя хорошо. Это означает, что мы имеем дело друг с другом более равноправно. Хорошее и плохое. Если в основном плохое, то… как ты сказал, когда решил этот свой новый план: «Думаешь, я трус?» Я справлюсь.

— Не думаю, что я справлюсь.

— Ты привыкнешь. — Олден направился обратно к шкафу. — Я уже привыкаю к мысли, что ты мой собственный личный герой-подражатель. Почти лестно, если смотреть под определённым углом.

Десять минут спустя он закончил упаковку. Бо смотрел в свой блокнот с безучастным выражением лица. Олден задавался вопросом, не сломала ли его просьба об эмпатическом равноправии.

«По крайней мере, он относится к этому действительно серьёзно, наверное».

Он нацелился на Бо и ткнул его в колено.

— Дай мне похвастаться. Скажи мне поднять мой чемодан.

Бо посмотрел на абсолютно огромный синий чемодан, который Олден заказал у Драконьего Кролика сегодня утром. Он покачал головой.

— Каждый, кто увидит, как ты носишь это, подумает, что ты Брутал.

— Я знаю! — сказал Олден. — Я так взволнован.

— Твоё новое открытие навыка приличное.

— Дай мне команду.

— Олден, — серьёзно сказал Бо, — возьми багаж.

Олден сосредоточился. Только чемодан. Ничего больше.

Он практиковался. Когда он пытался сделать только ручку чемодана, это не срабатывало. Пока. Но это была просто игра ума. Он добьётся этого вскоре.

А сохранение чемодана без содержимого уже стало относительно лёгким.

Он поднял его и сразу почувствовал, как активировался навык. Чемодан был сохранён. Одежда, обувь, кошачьи игрушки и накопленный хлам внутри — нет. Он чувствовал их вес своей властью, поднимая сумку двумя пальцами и сияя на Бо.

— Я просто знаю, что ты будешь носить это с собой повсюду с этим самодовольным выражением лица. Хотя у него есть колёсики.

— Колёсики для слабых. — Олден размахнулся чемоданом, чуть не задев прикроватную тумбочку. — Я мог бы разбить это о чью-нибудь голову. Одной рукой! Я просто отменяю сохранение в последнюю секунду, так что моя магия больше не держит вес, и БАХ! Так просто.

— Очень героически.

— Я знаю, ты завидуешь. Мне не нужно читать твои эмоции, чтобы понять это.

— Я сейчас совсем не завидую, — сказал Бо. — Я облегчён.

Олден с удивлением посмотрел на него.

— Облегчён?

— Ты из тех людей, которые влипают в большие неприятности. Ты поступил в школу, которая тренирует тебя для боя. Когда я вижу, как ты размахиваешь чемоданом весом в тридцать два килограмма, как будто он весит два, я чувствую облегчение.

— Ах! — сказал Олден. — Эмоциональная прозрачность. Ты делишься со мной. Спасибо.

Бо слабо улыбнулся.

— О, это было немного. Я… уравновешу нас. Просто дай мне время подумать, как сделать это справедливым. Может, я что-нибудь придумаю к тому времени, как ты вернёшься с вечеринки со всеми своими новыми одноклассниками.

Олден опустил чемодан.

— Нееет, — простонал он. — Я не хочу идти. Дай мне снова обыграть тебя в пинбол.

— Ты должен идти. Ты уже сказал парню, который её устраивает, что пойдёшь.

— Я останусь здесь. Я решил.

***

Бо почти вытолкал его за дверь, чтобы заставить пойти на вечеринку Константина.

[Я собираюсь видеть этих незнакомцев всё время в течение следующих неизвестно скольких лет!] — протестовал он из коридора, используя шрифт, который они договорились считать «злым». [Ты должен уехать домой завтра утром!]

[В этом и суть! Не отшивай популярного парня, который брат твоего нового соседа по комнате, и не будь единственным в своей группе поступления, кто не тусуется со всеми остальными, вдобавок к тому, что ты Кролик B-ранга!]

[Волшебный Кролик!]

[Вытащи себя из шляпы, если хочешь, но ты всё равно должен идти. Я проклинаю тебя за то, что заставил меня, того, кто настаивает на социализации. Это неправильно.]

[Ты эмпат. Ты должен любить людей.]

[Что это за мультяшная идея? Люди — needy, эгоистичные, неуверенные, грязно мыслящие маленькие чувствователи. Иди веселись с ними.]

Олден вздохнул. [Ладно. Я выпью безалкогольный коктейль за тебя.]

Он направился по коридору. Оставшиеся хэллоуинские украшения всё ещё украшали большинство дверей. По какой-то причине воздух пахнул бенгальскими огнями.

[Эй, разве анесидорские подростки не притворяются пьяными от безалкогольных коктейлей?] — спросил Бо.

[Вероятно. Это, вероятно, именно то, на что ты меня подписываешь.]

Ментальная переписка за последние несколько дней перешла от довольно лёгкой к совершенно естественной. Олден начинал чувствовать, что у него есть телепатия.

Он следил за Марисель, пробираясь через здание, надеясь её заметить. Он видел её пару раз в кампусе, обычно с Тьет или Ванди. Мейстер Дротиков и Формирователь Неба должны были стать её соседками по комнате, и она, казалось, ладила с ними обеими, несмотря на их три очень разных личности.

«В одной комнате будет много S-рангов».

Когда он не встретил её в фойе, он отправился один. Он остановился в модном угловом магазине недалеко от Приёмного корпуса.

[Какие хорошие ингредиенты для безалкогольных коктейлей?] — спросил он, бродя по проходам, глядя на банки с оливками и засахаренными фруктами.

[Откуда мне знать? Думаешь, я в своей жизни пробовал безалкогольный коктейль?]

[Я должен что-то принести. Мне нравятся ананасы. Но сколько ананасов нужно принести на вечеринку?]

[Я бросаю тебе вызов использовать свой новый трюк, чтобы пронести сорок ананасов.]

[Я бы попробовал, но уверен, что из-за этого все возненавидят меня в поезде.]

В итоге он купил несколько разноцветных газировок. В магазине была касса самообслуживания. Олден достал из кармана НезиКарту, которую Бо вверил ему несколько минут назад, снял заклинание с металлического диска пальцем и использовал карту, чтобы прикрыть свои действия, пока держал само заклинание рядом со сканером карт.

Он снял сохранение.

Экран показал, что он заплатил за напитки, а заклинание, отделённое от своего дома, в последний раз сгорело.

«Не самая практичная вещь, которую я когда-либо делал, но было интересно узнать, что я могу платить пальцем за вещи с заклинанием такого типа по крайней мере один раз». Он предположил, что эта информация может более широко применяться к другим видам заклинаний и магических сканеров. И он получит ещё одну карту, когда завтра отвезёт Виктора и Бо в Телепортационный Комплекс.

[Ты всё ещё моя цель,] — написал он. — [Скажи мне поднять сумку с напитками прямо передо мной.]

[Мы пробовали это двадцать раз по-разному. Это не сработает с такого расстояния.]

[Чувствуется, что должно было бы. Если ты можешь сделать это текстом с пары этажей, почему не с пары кварталов?]

[Подними сумку с напитками перед собой,] — сказал Бо.

Олден сделал это. Навык не активировался.

Он поковырялся в «Носильщике Всех Тягот». «В чём дело? В чём разница, когда я нахожусь так далеко, когда даётся вверение? Почему ты придирчив?»

— Олден?

Он поднял взгляд и увидел Марисель, только что входящую в магазин. После того как её хвост отрезали ради боевой оценки, она отремонтировала волосы в стрижку пикси. Они выглядели достаточно хорошо для нетренированного глаза Олдена, но он не мог сказать, любит она это или ненавидит. В школе они обычно были на виду, но когда он замечал её в общежитии, она натягивала капюшон, чтобы прикрыть их.

— Привет, Марисель! Я только что искал тебя минуту назад. Ты тоже покупаешь ингредиенты?

Она кивнула и направилась к одному из холодильников в глубине.

— В этом месте есть сок каламондина.

После того как она заплатила за свой сок, они направились к ближайшей станции и поехали к дому Кона на северо-западной окраине F-города.

— Я ожидала увидеть тебя больше, — сказала Марисель полчаса спустя, следуя указаниям на своих интерфейсах к месту под названием Нилама Марина. — Ты много тусуешься со своими новыми соседями по комнате?

Олден на этой неделе даже не видел Лекси или Хаою.

— У меня с одним из них занятия. Извини, что я затворник. Я просто наслаждался последними днями покоя и тишины в Приёмном корпусе.

«А под покоем и тишиной я имею в виду шокирующие откровения и переговоры с моим другом-преступником».

— Это, вероятно, хорошая идея. — Она с любопытством посмотрела на мужчину в тюрбане, который произносил заклинание над клавиатурой уличного пианино. — Может, мне тоже следовало бы отдохнуть, но я хотела, чтобы с моими новыми соседками по комнате всё было лучше, чем со старыми. Кстати, думаю, тебе стоит ожидать, что сегодня вечером люди будут задавать тебе вопросы.

Олден нахмурился.

— Почему?

— Потому что Ванди и Тьет спрашивают меня о тебе. И ни одна из них никогда не сплетничает о других.

— Э… хорошо. Ценю предупреждение.

[Я ненавижу тебя,] — написал он Бо.

[Что я сделал?]

— Они не говорят о тебе ничего плохого. Они просто кажутся очень любопытными, — добавила Марисель. — Они не хотят с тобой встречаться, правда. Я спросила. Так что не поэтому они интересуются.

— Ты спросила их, хотят ли они со мной встречаться? — Олден уставился на неё. — Зачем бы им хотеть со мной встречаться? Мы даже не знаем друг друга!

Она улыбнулась ему.

— Я спросила в шутливой манере, когда они не могли заткнуться о тебе. Это не было странно. Я проверяла для тебя.

Он почувствовал тревогу. «Но, наверное, она помогает?»

— Спасибо, — неуверенно сказал он. — …они хотят знать обо мне из-за моего ранга или класса или…

— Из-за всего остального. Думаю, слухи распространяются. Я не говорила о тебе. И Тьет, вероятно, не стала бы делиться слухами с кем попало, но думаю, она рассказывает всё своим сёстрам и брату. Она кажется очень близкой с ними.

Они повернули на более узкую улицу, где были предприняты попытки превратить одинаковые коробкообразные здания в более весёлые с помощью пастельных красок и рядов высоких пальм, которые, должно быть, регулярно поддерживались чьей-то магией, учитывая, насколько неподходящий здесь для них климат.

— Всё нормально, — сказал Олден, проходя мимо тату-салона, где девушка примерно их возраста вешала гирлянду бархатцев над дверью. — Любой из Приёмного корпуса может говорить обо мне. Или преподаватели могли сказать что-то, где люди могли подслушать. И я не удивлюсь, если Макс проводил проверку биографий всех нас.

— Почему ты так думаешь, Олден? — спросил мужской голос.

Олден развернулся, его сумка с напитками дико закачалась. Марисель взвизгнула. Она уронила свою сумку с соком на тротуар, её рука вылетела вперёд, и комок земли вылетел из одного из её карманов в высокого парня, который только что заговорил. Он стоял так близко позади них, что ему пришлось намеренно маскировать свои шаги, чтобы они не заметили его присутствия.

Он вскинул руку перед собой в последнюю секунду, и земляной шар Марисель врезался в него. Сильно.

Кулак Макса отлетел назад к его собственному носу. Он прижал другую руку к лицу и выругался приглушённым голосом.

Всё закончилось через пару секунд, и они втроём стояли, уставившись друг на друга в ужасе.

«Мне так жаль!» — закричала Марисель, её глаза были огромными. — «Ты напугал меня, и я…»

— Всё нормально. Я в порядке. — Макс убрал руку, и по его лицу потекла маленькая струйка крови.

Марисель взвизгнула и начала похлопывать карманы своей толстовки, как будто искала салфетку. Но вместо этого вытащила ещё одну горсть земли и посмотрела на неё с безучастным выражением.

— Макс… привет. Ты истекаешь кровью, — наконец сказал Олден.

Губы Макса сжались.

— Я заметил.

— Извини, что говорил о тебе за спиной. Говорить, что ты проверяешь биографии всех нас, не должно было быть оскорблением. Я просто заметил, что ты дотошный человек. В положительном смысле.

Он надеялся, что это звучало убедительно.

— Конечно. — Голос Макса был ровным.

Олден прищурился.

— Ты буквально подкрадывался к нам и подслушивал только что.

— Я думал, это будет забавно. А теперь у меня сломан нос.

— Правда?! — выдохнула Марисель. — Мне так…

Макс махнул на неё неокровавленной рукой и потрогал переносицу.

— Я шучу. Не чувствуется сломанным. Я просто не ожидал, что твоей реакцией будет атака. Своими силами. Я думал, ты закричишь, а затем засмеёшься, как нормальный человек. — Он приподнял бровь. — Я не буду удивлять тебя в будущем.

Олден заметил, что он не исключил себя из этого.

— Но серьёзно… — Макс прижал костяшку пальца к кровоточащей ноздре, наклонив подбородок, чтобы посмотреть на Марисель. — Ты понимаешь, что нельзя так делать? Не здесь. Я знаю, ты, вероятно, не привыкла к Анесидоре, но ты S. И это не Апекс. Мы в нескольких сотнях метров от одной из семейных зон. Если бы мы стояли вон там…

Он указал в направлении, куда они направлялись. «…вместо здесь, тебя бы засняли дюжины камер, и кто-то, кто на связи в этом районе, набросился бы на тебя, как гнев божий. Не думаю, что они арестуют тебя за первое нарушение с маленьким земляным бейсбольным мячом. Но они точно оштрафуют, запретят тебе посещать безопасные зоны на некоторое время и внесут твоё имя в список, который появится во всех местных новостях».

Глаза Марисель всё ещё были устремлены на него. Её выражение лица застыло.

Олден посмотрел обратно в сторону семейной зоны. В его интерфейсе было предупреждение о том, что они приближаются к ней — крошечный светящийся символ домика в разделе, который он назначил для локальных всплывающих предупреждений. Но так легко было привыкнуть к этим вещам и игнорировать их. Особенно потому, что не было большого риска, что он сам использует свой навык в нападении в качестве рефлекторной реакции.

Он мог бы освободить свою ауриаду и ударить что-нибудь заклинанием квадратного удара, но он не беспокоился, что сделает это случайно.

«Это хорошо. Я бы ненавидел бояться собственной магии».

— Я не пытаюсь напугать тебя, — говорил Макс. — Я просто указываю, что тебе нужно привыкнуть к крайностям в этом месте. Призванные любят играть со своими силами, и это дом, так что мы позволяем себе быть очень безответственными с ними в некоторых условиях. А в других, например, когда вы находитесь в общественных местах в семейных кварталах, всё наоборот. У тебя должен быть режим «Не шмаляй».

— В том тату-салоне, вероятно, есть что-то, что поможет с твоим носом. А магазин одежды в паре кварталов назад, по карте района, — сказал Олден. — Хочешь, я забегу и куплю тебе новую рубашку?

Он не знал, что ещё сделать, чтобы сделать ситуацию менее неловкой.

Макс взглянул на свою бледно-зелёную рубашку на пуговицах.

— Прекрасно. Кровь и грязь.

— Это займёт у меня минуту, — сказал Олден.

— Я заплачу! — немедленно сказала Марисель.

— Нет. Давайте просто быстро пойдём. Если мы успеем к дому Кона вовремя, он сможет это исправить, — сказал Макс, направляясь длинными шагами. — И он кажется человеком, который любит демонстрировать свой талант. Я бы тоже, если бы у меня был такой. Один из самых полезных навыков, о которых я слышал.

Олден шёл рядом с ним, а Марисель поспешила догнать.

— Я слышал, как некоторые люди говорили на встрече, что беспокоились, что он не поступит в программу из-за него, — сказал Макс. — Идиоты.

— Он на самом деле немного беспокоился об этом сам.

Олден думал, что разговор — это хороший план. Это заставляло их меньше походить на трио, состоящее из подслушивающего, сплетника и нападавшего, которые только что столкнулись друг с другом на тротуаре.

Макс закатил глаза.

— Я иногда боюсь, что желание стать профессиональным супергероем — это то, что не следует делать, если у тебя есть хотя бы крошечная искра здравого смысла. Константин Робертс — самый трудоустраиваемый член всей нашей приёмной группы. Он, вероятно, будет одним из самых трудоустраиваемых людей во всей Селене Норт. Ему пришлось бы укусить инструктора, чтобы они его не взяли.

Он выбросил обе руки перед собой и сделал серию жестов. Пара пар медного цвета браслетов выглядывала из-под его рукавов. Олден подумал, что они больше похожи на какое-то оборудование, чем на украшения.

— Увеличение скорости примерно через пять шагов. Ощущается как движущийся тротуар. Не останавливайся и не падай, — сказал Макс.

Не переводя дыхания, он продолжил:

— Даже если мы проигнорируем потенциал чтения объектов Кона для расследований и сосредоточимся только на впечатлении заклинания… разве никто не понимает, сколько урона Призванные наносят всему вокруг, когда сражаются друг с другом? В некоторых местах и ситуациях это нормально. Потому что это то, чего люди действительно хотят — сверхчеловеческий боевой театр, за которым им хорошо наблюдать. Но это если вы сражаетесь на свалке или в пустом парке. Когда вы начинаете разрушать имущество, которое рядовые граждане Земли действительно ценят, вы подвергаете себя и того, кто вам платит, гораздо более негативному осуждению.

Олден пытался следить за речью Макса, но был немного отвлечён предвкушением предстоящего магического эффекта. Внезапно его нога ступила на участок тротуара, который казался менее твёрдым, чем бетон. Его шаг вынес его на три шага дальше вперёд, чем следовало. Глядя вниз, он чувствовал головокружение, поэтому резко поднял глаза.

Позади него Марисель издала удивлённый звук. Макс снова произносил заклинание.

— Если Кон получит заклинание, которое позволит ему восстанавливать более крупные объекты, или если он сможет значительно расширить своё временное окно, он сможет убирать за другими героями. И обе эти вещи кажутся возможными, судя по тому, как обычно работает Аджастер. Он S, так что даже если он не получит наступательных заклинаний, он должен быть в состоянии позаботиться о себе на краях боя. В идеале, каждый увидит, как кто-то проносится ураганом по городу, а затем увидит, как он магически восстанавливается. Никто не будет испытывать неудобств, а страховые компании отправят Кону столько подарочных корзин, что ему придётся лопатой расчищать себе путь каждое утро, чтобы приветствовать своих фанатов. Которых у него будут легионы, даже если он не будет специалистом по бою. Потому что вдобавок к тому, что он благословлён Системой, он будет естественен перед камерой. Три или четыре шага до конца зоны скорости. Затем восемь до следующей.

— Не думаю, что боевой театр — это то, чего большинство людей хочет от своих супергероев, — запротестовал Олден.

Ни Макс, ни Марисель не ответили.

Когда они вышли из второй зоны скорости, Макс наконец посмотрел на него.

— Я понимаю, почему ты так можешь думать. Думаю, это зависит от того, боятся ли они на самом деле преступников со сверхчеловеческими способностями. И как они относятся к Призванным в целом. Но для большого процента людей… супергерой — это просто красивый, симпатичный персонаж, который использует весёлые магические силы, чтобы избить отвратительного, несимпатичного персонажа. Для них это не более серьёзно.

— Зачем тогда тебе вообще участвовать в этой программе?

Макс не ответил, пока они не дошли до конца улицы, высаженной пальмами. Они направились к жилой башне у моря с огромной вывеской из букв — в данный момент выключенной — наверху, и он протиснулся через вращающуюся дверь.

— Только потому, что большинство людей так думают, не значит, что я так думаю, — сказал он, оглядывая фойе с красной плиткой и направляясь к лифтам. Пока кабина играла фонограмму с акцентом на терменвокс и мчалась на седьмой этаж, он добавил: — Кстати, Марисель права.

— Насчёт чего? — спросила Марисель.

— Люди заинтересовались тобой, Олден. Удивлён, что ты не заметил, если на этой неделе был на занятиях.

— Это была напряжённая неделя. И у меня нет академических занятий ни с кем из нашей группы, кроме больших лекций. Не так много возможностей поболтать.

«Введение в другие миры» и «Подготовительные науки» были единственными занятиями, где он с кем-либо разговаривал, и то это были только Марисель и Финлей, оба достаточно хорошие люди, чтобы не лезть в чувствительные темы.

— Мы все будем видеть друг друга гораздо больше с понедельника. Физкультура. Должно быть восхитительно.

— Что именно за сплетни обо мне? — Олден не хотел спрашивать Макса, но он действительно хотел знать. И он был уверен, что Макс знает.

Аджастер улыбнулся, когда золотые металлические двери лифта открылись.

— Только то, что любой на Земле мог бы найти, если бы проверил биографию. И под этим я имею в виду «ввёл твоё имя в компьютер».

«Прекрасно».

[Ты плохой друг,] — написал он Бо. — [Ты отправил меня разбираться с этими людьми в одиночку.]

[Ты теперь живёшь с этими людьми.]

[Это ошибка. Я признаю. Я совершил большую ошибку. Научи меня входить в котовселенную.]

[Нет.]

***

Олден раньше был на вечеринке в стиле «родителей нет дома» для старшеклассников. Однажды. Он бесцельно бродил по чужому дому, гадая, не попал ли он в альтернативную реальность, где все люди, которых он видел в школе нормально ведущими себя каждый день, обязались притворяться стереотипными персонажами из фильмов о подростках.

Он ожидал того же самого от этой, с возможным добавлением назойливых вопросов, основанных на предупреждениях Макса и Марисель. Поэтому он приготовился, когда дверь в квартиру открылась, и пообещал себе, что должен пробыть всего час.

— Эй! Вы, ребята, тоже рано! — сказал Кон экстравертно. — Это здорово!

На нём была форма Селены Норт и ярко-жёлтая бумажная колпак-шапка, которую обычно надевают только на дни рождения. Он отошёл в сторону и жестом пригласил их в просторную квартиру. Около двадцати человек, многих из которых Олден узнал по приёмной встрече, были разбросаны на мебели, спальных мешках и подушках, расставленных перед проекционным экраном, на котором показывали конец китайского боевика.

«Это выглядит иначе, чем я ожидал. В положительном смысле».

— Все, это Олден, Макс и Марисель! — крикнул он.

— Глобусники подтягиваются! — крикнул парень в том, что выглядело как форма одной из местных средних школ. Его рубашка была покрыта подписями.

«Как страница выпускного альбома, наверное? — предположил Олден. — Это имело бы смысл. Для местных, которые не решились начать занятия в СНГ на этой неделе, сегодня был бы их последний день в старых школах».

— Моя мать анесидорка, — сказал Макс.

— О, скучно.

Ещё несколько человек помахали и крикнули «привет».

— Ты немного окровавлен. — Кон уставился на Макса. — Что случилось?

— Я упал лицом в грязь. Это было около четырёх минут назад. Можешь исправить мою…

— Да! Конечно! Я король удаления пятен. Четыре минуты — почти мой предел, так что давай сразу полечим твою рубашку. Марисель, Олден, вы двое можете пройти на кухню и положить свои вещи. Сделайте себе напиток. Там много пахлавы. Будут ещё закуски. Возьмите шляпу!

Он взял Макса под локоть и повёл по коридору.

Кухня была полна большого и очень случайного ассортимента напитков. Астрид — та девушка с торчащими волосами, Морф-Брутал, которую Кон и Олден «спасли» во время игры «герои против злодеев» — и невысокая девушка с косичками хихикали и кидали всё подряд в блендер.

«Что вы принесли?» — спросила более низкая девушка, наливая миндальный экстракт в кувшин и с нетерпением глядя на их сумки с покупками.

— О боже! — сказала Астрид, указывая на Олдена. — Америка! Ты когда-нибудь видел лося?!

Её язык больше не был явно проколот, но её бровь была.

«Она перемещает свой пирсинг, практикуя оборотничество?» Он поставил свои газировки на мятно-зелёную стойку и попытался понять, почему его спрашивают о лосях.

— Не в зоопарке или что-то в этом роде, — уточнила Астрид, бросая горсть коктейльных луковиц в направлении блендера. — Настоящего лося. В дикой природе.

— Нет, — медленно сказал Олден.

— Чёрт возьми!

— Зачем…?

— Все мы, изучающие «Норми-исследования»…

Другая девушка прочистила горло.

— Ладно. «Опыт и культуры не-Призванных». Мы делаем домашнее задание «бинго», и для одного квадрата мне нужно взять интервью у кого-то о страшных вещах, с которыми они сталкивались в природе. И я как-то видела программу о нападениях лосей, и я очень хочу взять интервью у того, кто видел лося.

— Я Ребекка, — сказала другая девушка. Она сделала движение пальцем возле уха, и появился бейдж. Она была Бруталом A-ранга. Вместо того чтобы называть себя одним из знакомых Олдену названий подклассов, она указала «прыгун» как свою специализацию. Он не знал, что это значит с точки зрения её реальных сил. — Я в том же классе. Ты когда-нибудь был в лесном пожаре?

Олден и Марисель оба покачали головами.

— Тогда забудьте о бинго! — воскликнула Астрид. — Принесите подношение для блендера.

Ребекка бросала ложку растворимого кофе поверх луковиц.

— Ты не собираешься это пить, да? — лицо Марисель исказилось, когда она изучала содержимое блендера.

— Все будут! Это для игры позже. Это свяжет нас друг с другом навсегда.

— Пока мы не умрём от пищевого отравления, — сказала Ребекка.

— Это была моя идея, — сказала Астрид. — Или, может, Мехди. Я не уверена. Мы немного отупели по дороге из школы сегодня, и родился блендер связи. Когда подтянется ещё пара десятков людей со своими подношениями, здесь может быть достаточно ингредиентов, чтобы квалифицироваться как настоящее волшебное зелье.

— Вся наша группа поступления придёт? — спросил Олден.

— Кон пригласил всех. Плюс ещё около сорока. — Она пожала плечами. — Реалистично, почти никто из тех, кто не поступил, не придёт. Слишком рано, понимаешь? Нужно время зализать раны.

— Это и хорошо, — сказал Кон, врываясь на кухню с более чистым на вид Максом позади себя.

Новый сосед Кона по комнате, Мехди, потягивал что-то, похожее на кофе, из бокала для мартини и замыкал шествие.

— Восемьдесят человек точно нарушили бы правила здания. Наши соседи крутые, но не настолько. Я забронировал крышу на всякий случай, но погода сегодня вечером будет отвратительной. Вы видели волны там?

Он кивнул в сторону одного из больших овальных окон, выходивших на марину и океан за ней. Заходящее солнце было видно только иногда в разрывах облаков, и вода выглядела почти штормовой.

— Твой брат утонет, — сказал Мехди, обращаясь к Кону, но разглядывая Макса. Затем он перевёл тёмные глаза на Олдена, сканируя его с головы до ног.

«Он осуждает мой наряд или что-то в этом роде?» Если и так, Олден был уверен, что его комбинация джинсов и свитера не дотягивает. На новом соседе Кона было длинное чёрное пальто со стилизованной львиной головой, нарисованной на спине бронзой.

— Я знаю, — говорил Кон. — Он сумасшедший.

— Он купался? — Макс готовил себе какой-то сложный напиток, который включал зажигалку и апельсиновую цедру. — Я знаю, люди купаются, но…

— Нет, температура воды сегодня около шести градусов, не так ли? И он не настолько сумасшедший. Он просто в своей лодке с Хаою.

— У него есть лодка? — спросил Олден.

— Маленькая. Наши родители купили ему её на день рождения.

— Дрянной Подарок на Шестнадцать, — сказал Мехди, поднимая свой бокал.

Другие анесидорцы все кивнули.

Марисель оглядела их всех.

— Лодка звучит как дорогой подарок для меня, правда?

Кон повернулся к ней, моргая.

— Это был дорогой! Наверное, это совершенно островная вещь… я не думал об этом. Но когда ты начинаешь выходить из обычного окна выбора для ранга, который, по мнению всех, у тебя будет, иногда твоя семья внезапно становится слишком щедрой на подарки.

— Обычно это Дрянной Подарок на Семнадцать, — добавил Мехди. — Но когда твой младший брат получает S-ранг до того, как ты вообще получил какой-либо…

Кон закинул голову и застонал.

— Я даже не говорил им целую неделю! Я знал, что он будет так расстроен. И что он может меня убить. Я надеялся, что Система сжалится над нами обоими.

— Уау… ты сильнее меня, — сказала Астрид. — Я разбудила полрайона на рассвете, когда получила свой A. Я разбудила свою собаку, чтобы сказать ей.

Кон улыбнулся Марисель.

— В любом случае, Лекси очень надеялся на A или S. Мы оба знали, что хотим пойти в школу героев годами. А для этого нужен соответствующий ранг… если только вы не Олден и Макс здесь.

Макс бросал кубик сахара в свой стакан. Олден только что открыл лимонную газировку.

— Мы ещё не паниковали за него, но мы определённо начинали вести более неловкие за обедом разговоры, где мама и папа заметно говорили положительные вещи об образе жизни D и F.

— Нужно опускать ожидания полностью вниз, как только начинаешь их опускать. — Мехди указал на пол. — Мои тётя и дядя сделали это неправильно с одним из моих кузенов. Они опускали уровень за уровнем, продлевая пытку каждые несколько месяцев. Он закрепился как F. Выброс за границы в почти девятнадцать. И он был полностью в депрессии и уже покончил со всей нашей семьёй к тому времени.

Кон поморщился.

— Ага. Мне наконец пришлось выложить правду. Нельзя просто ждать, когда это S. Так трудно обменяться, и я очень хотел Аджастера. Потому что мы лучшие.

— Эй! — сказала половина людей в комнате.

— Я говорю только правду, — сказал он. — В любом случае, Марисель, когда я сказал своей семье, прошло около десяти недель после шестнадцатого дня рождения Лекси. И внезапно, вдобавок к тому, что они выложили кучу денег, чтобы помочь мне с обменом на класс, они нашли деньги и на лодку. Не думаю, что он тогда вообще хотел лодку, но он много ею пользуется.

— Итак, твой брат получил лодку и высокий ранг в конце концов, — сказала Астрид. Она салютовала океану наполовину очищенным бананом. — Вот это правильный способ!

— Он чувствовал себя виноватым из-за этого, когда его выбрали через пару месяцев после меня. Они только что закончили платить за мой обмен и его лодку, а затем им пришлось помочь ему и с Мейстером. Он предлагал продать лодку, но они не хотели признавать, что это был подарок «мы уже отчаялись в тебе», поэтому не позволили. Тот факт, что у них был намечен этот тур на Артону II, был огромным облегчением.

— Обмены были такими трудными в этом году, — сказала Ребекка, её губы опустились. — Я хотела Мейстера с дальнобойным оружием, но не смогла обменяться, и мои родители не могли позволить себе предложить достаточно денег сверху.

— Ты будешь крутой как Брутал, правда, — сказала Астрид. — Мы тоже крутые.

— Да, согласно опросам, у Бруталов на самом деле уровень удовлетворённости выше, чем у Мейстеров или Аджастеров. Так что, в долгосрочной перспективе, у вас, ребята, всё, вероятно, будет лучше, чем у любого из нас, — сказал Кон. — Кроме, может быть, Олдена.

Олден стоял в стороне со своей газировкой, задаваясь вопросом, сколько анесидорским родителям приходится копить, чтобы сделать мечты своих детей о классах реальностью.

— Почему я?

— Кролик сразу после Целителя по удовлетворённости классом, — сообщил ему Кон. — Знаю, это, вероятно, результат самоотбора, учитывая, как трудно получить редкий, но это всё равно интересно отметить. В основном вы, ребята, счастливый класс.

«Могу в это поверить». — Приёмный корпус Кроликов весел, насколько я видел. По сравнению с другими группами.

Мехди поставил свой мартини и делал микро-настройки своей причёски, используя своё отражение на ручке холодильника.

— Я в душе знаю, что вы, новички, вечеринкуете каждый день. Три полных месяца без школы. Все эти милые вещи. Я пытался пробраться с друзьями пару раз в прошлом году, но у них есть ниндзя-охранники, чтобы не пускать нас.

— Это просто люди безопасности в тёмной одежде, чувак, — сказал Кон.

— Похожие на ниндзя люди безопасности.

— Они не хотят, чтобы мы беспокоили новых граждан, — сказала Ребекка.

— Они не хотят, чтобы мы наслаждались нашей юностью! — сказал Мехди. — Все эти глобусники с новыми силами, куча свободного времени и никаких родителей, которые пилят их, как будто они всё ещё дети. Некоторые из них выходят оттуда беременными. Очевидно, это фу—

Астрид бросила бутылку чёрносмородинового сиропа ему в спину, и он развернулся и выхватил её из воздуха. Она разбилась со взрывным звоном. Марисель закричала. Олден прикрыл лицо на полсекунды позже.

К счастью, он просто оказался в брызгах, а не порезался.

— Чёрт, вы двое! Давайте! — сказал Кон, отпрыгивая от расползающейся лужи. — Чёртово стекло?

— Ой. — Кольцо в брови Астрид упало с её лица и ударилось об пол. Она, должно быть, поддерживала пирсинг, чтобы практиковаться в оборотничестве. — Это была моя ошибка. Я знала, что он может поймать, но бросила сильнее, чем хотела.

«…возможно, это была и моя вина, — сказал Мехди, стряхивая сироп с пальцев. — У меня не хватает силы хвата, когда я удивлён. Я много вещей дома ломаю. Моя рука не порезана, правда. Так что мы не слишком перестарались!»

Люди вбегали на кухню посмотреть, что за шум.

— Ладно! — закричал Мейстер, который на прошлых выходных расстрелял Олдена кучей стрел во время их поединка. — Вечеринка на самом деле начинается!

Он ударил кулаком парня в рубашке с автографами.

Макс стоял там, абсолютно капая тёмно-фиолетовой жидкостью. Выражение его лица было громче любого вздоха.

**Примечание от Sleyca**

****Заметки о персонажах****

Астрид — в своём дебютном появлении её тащили по полу спортзала Кон и Олден. Она была очень предана своей роли жертвы, и Олден отметил её пирсинг языка, потому что она вываливала язык, пытаясь выглядеть более раненой. Нужно найти того, кто сражался с лосем. A-ранг. Морф-Брутал.

Мехди — мы видели его мельком на приёмной встрече. Всё, что упоминалось о нём, это то, что он новый сосед Кона по комнате, он дразнил Лекси больше, чем нужно, к небольшому раздражению Кона, и он с нетерпением ждёт «комнаты для вечеринок» в общежитии. (класс и ранг ещё не указаны)

Ребекка — новая в этой главе. Ориентирована на блендеры. Говорит, что она «прыгающий (?) — Брутал».

Кон(стантин) Робертс — Аджастер S-ранга с совершенно новым навыком и впечатлением заклинания. Украл немного гуакамоле Олдена. Экстремальный экстраверт.

Лекси Робертс — менее дружелюбный старший брата Кона. Желает комнату, полную тихих людей, которые не будут его беспокоить. Не разговаривал с Лютом Велра год, но думает, что нет ничего странного в том, чтобы просить жить с ним после такого долгого молчания. A-ранг, Мейстер «Плети Для Разума» (инопланетное оружие, похожее на кнут).

Макс — у него один родитель-человек и один сверхчеловек, он вырос, проводя каникулы на Анесидоре с мамой, а остальное время в Южной Африке с папой. Не смог поступить в Селену Норт с первой попытки и потратил четыре месяца на подготовку ко второй. Он решил пойти по пути безжалостного и манипулятивного подхода к выигрышу боёв и устранению других угроз B-ранга, и это окупилось. Аджастер B-ранга с зональными заклинаниями движения.

Тьет — дружелюбная, но выглядит тревожной девушка, которая не любит социальные конфликты. Она и Марисель ладят и решили быть соседками по комнате. Мейстер Дротиков S-ранга.

Ванди — видели мельком, спорила о надлежащем поведении для кандидатов в школу героев и, казалось, была удивлена, что другие люди не разделяют её чувства по этому вопросу. Один из её друзей назвал её «самоправедной». По словам Джеффи, она назвала его хулиганом за то, что он прыгнул в фонтан столовой, и сказала, что школе, возможно, придётся заменить его кем-то получше. Формирователь Неба S-ранга.

Олден Торн — Волшебный Кролик