Связывающий, кода

**Примечание от Sleyca**

*Как вы увидите позже в этой главе, она содержит немного фактической информации, которую вы, читатель, получите, но которую Олден и Хаою не получат. Но не всё, что вы, вероятно, хотели бы знать…

*Чтобы прочитать это, потребуется не менее часа. Я поставила «антракт», чтобы напомнить вам всем встать и размяться. Или поспать, если вы читаете это ночью и уже поздно. Технически, вы даже можете разбить этот пост на четыре части и читать полноценную главу в течение следующих нескольких дней.

*Я сама люблю запоем читать, так что никогда не последую своему же совету в этом вопросе. Не будьте как я.

Спасибо, что составили мне компанию в этом путешествии. Я оставлю вас наслаждаться шоу.

---

**114**

Лют лежал на диване — кожаном честерфилде, который Олден Торн очень легко уговорил купить во время их совместного похода за украшениями в общежитие — и смотрел вверх на медный светильник в виде оленьих рогов.

«Если бы я переписывал историю своей жизни, — подумал он, — закрепил бы я Формирователя Воды прямо там, в школьном коридоре?»

Хаою с воодушевлением рассказывал Олдену о всех традициях, связанных с выпускными булавками. Он считал, что шок среди учеников восьмого класса сделал день откровения Люта менее радостным, чем следовало бы. Люта это тогда не волновало. Ему это казалось правильным, даже если поздравления сверстников были более сбитыми с толку и сдержанными, чем были бы для большинства людей.

Тот день стал концом и началом. Он не был в настроении желать от него большего.

— Всё, что случилось потом, — сказал Лют, — заставляет меня звучать так глупо. Я не знаю, как рассказать об этом, чтобы вы оба не подумали, что я жалок.

Может быть, если он просто будет придерживаться фактов. Безжалостно.

— Я пошёл к Сирилу сразу после школы. Слухи распространялись по семье со стороны матери уже несколько часов, но ему никто не позвонил. Я уверен, что в любом случае не позвонили бы, но на всякий случай я написал Джессике, когда понял, что новости вышли наружу, сказав, что хочу сам с ним поговорить. Это было тяжело.

«Папа, это не должно ничего менять. Пожалуйста. Я не хочу этого».

«…Мне нужно время, чтобы подумать, Лют. Спасибо, что сказал мне. Спасибо. Почему бы тебе не остаться сегодня вечером у мамы?»

— Ему всё ещё нужно время, чтобы подумать, — сказал Лют, — хочет ли он быть моим отцом. Прошло полтора года. Думаю, он когда-нибудь соберётся с решением.

В квартире стало тихо. «Надеюсь, я не травмирую Хаою. Его родители кажутся такими функциональными и любящими. И… чёрт… родители Олдена ужасно умерли, так что, наверное, я должен быть осторожен и не слишком ныть насчёт своих».

— С полудня мне звонили через интерфейс все Велры, когда-либо рождённые, — продолжил он. — Если бы я был Системой, я бы телепортировал родителей Хейзел и Корина на дно какой-нибудь океанской впадины. Они, должно быть, стояли и скандировали: «Позвони Люту! Напиши Люту! Позвони Люту!»

— Я заблокировал их. Они не могли поверить, что я посмел такое сделать. Очевидно, у нас есть правило Велра не блокировать друг друга, потому что «Что, если случится семейный экстренный случай!?»

Роман написал ему прямо перед тем, как занятия закончились. «Если они отдадут его тебе, заставь её заплатить».

«Бабушку или Хейзел?»

«Да».

— Разговор с отцом действительно выбил меня из колеи. Я был так зол.

«Не зол». Он не знал, почему соврал об эмоции. Злым он был сейчас. Тогда он был напуган.

Он стоял в лифте здания Сирила, поднимаясь и опускаясь, когда кто-то заходил в кабину, гадая, только что потерял ли он отца навсегда, и пытаясь понять, было ли это из-за происхождения или из-за того, что он получил то, что Сирил всегда хотел для себя. «Или я сказал что-то не так, когда рассказывал ему? Может, другие слова…»

— Когда я наконец ушёл, это было нелепо. Хью, Кэди и Корин ждали снаружи в «Бентли». Отец Романа стоял там и сверлил их взглядом со своего мотоцикла. Миё и ещё несколько кузенов стояли на тротуаре. Наблюдатель района была Аджастером, и она демонстративно стояла перед библиотекой с выражением лица, говорившим, что она готова вывернуть некоторых Велров наизнанку, если они что-то начнут.

«Как только я вышел, они набросились на меня. Все такие: „Какие прекрасные новости! Ты, возможно, не знаешь, но я сказал горничной сменить тебе подгузник, когда тебе было шесть месяцев, и это делает нас невероятно близкими. А теперь делай в точности, как я говорю“.

«Но Джессика была впереди них. Она прислала водителя, чтобы отвезти меня к вертолёту. Хью попытался сесть в машину со мной, и я сказал ему заниматься своими делами. Вежливо».

******

******

— Схватишь меня за руку ещё раз, и я закричу о помощи, — сказал Лют, отмахиваясь от отца Хейзел одной рукой и пытаясь закрыть дверцу машины другой.

— А теперь послушай меня, молодой человек!

— Нет! Я не буду тебя слушать. Вы, чёртовы психи, приехали сюда из самого Апекса, чтобы наброситься на меня! Не суй свою руку в эту машину!

— Ты ведёшь себя нелепо, Лют. Ты переживаешь трудное время, и тебе нужно руководство…

— Помогите! — заревел Лют так громко, что водитель выругался. — Я пытаюсь уехать, а этот человек не отпускает меня! Он не мой опекун! Я его едва знаю.

Ноги Хью оторвались от земли. Кэди, которая собиралась залезть на заднее сиденье машины с другой стороны, завизжала, когда её мужа подняли за лодыжки в воздух. Он повис там, размахивая руками и бормоча оправдания, пока Аджастер, отвечавшая за поддержание дружественной атмосферы в районе, не подошла. Она закатывала рукава своей серой униформы и выглядела глубоко раздражённой.

Лют замер на месте. Корин поправлял галстук, словно от этого наблюдательница отнеслась бы к нему серьёзнее. Отец Романа хихикал у гидранта. Половина кузенов выглядела ошеломлённой, другая половина — довольной.

— У вас всех какие-то проблемы? — спросила она на китайском. Она обращалась к Люту, вероятно, потому что знала, что он иногда здесь живёт. Он видел её в этом районе время от времени.

— Моя мать вызвала для меня эту машину. Только для меня. Эти люди пытаются сесть в неё со мной, хотя не должны, — сказал Лют на том же языке.

— Мы его семья! — быстро сказал Корин по-английски. — Не то чтобы мы были незнакомцами.

— Верно! — Хью всё ещё висел в воздухе. — Мы просто пытаемся помочь ему. Он…

— За минуту до того, как стать Призванным, — сказала Аджастер, скрещивая руки на груди. — У него включена табличка с именем и есть уведомление не-Призванного, что означает, что его недавно выбрали. Поздравляю, кстати.

— Спасибо, — сказал Лют.

— Почему вы все, кажется, думаете, что кто-то, кто собирается принять одни из самых важных решений в своей жизни, нуждается в вашей помощи для маленькой поездки на машине? — сказала она, наклоняясь, чтобы посмотреть на Хью с угрожающим выражением. — Хм?

Она издала мычащий звук и жестом вернула Хью на ноги. Ущерб был нанесён. Люди с любопытством смотрели из окон квартир.

Кэди подняла воротник пальто, словно это могло скрыть её от взглядов.

— Пристегнись, — сказала наблюдательница Люту. — Хорошего дня.

«Я мог бы быть Аджастером, — подумал Лют, когда машина отъехала. — Интересно, какие у неё заклинания? Может, это связывающие заклинания, и то просто поднимает цель над землёй. Не похоже, чтобы она возилась с гравитацией».

Было так много разных методов, которыми эта замечательная женщина могла наказать его семью. Она, вероятно, просто делала им внушение, но Люту нравилось представлять их всех висящими вверх ногами.

Счастливая мысль была недолгой.

«Папа…»

«Если я просто дам ему время, всё будет хорошо. Не так ли? Очевидно, он совсем не подозревал. И он расстроен. Это много».

Лют надеялся, что это не слишком много.

«Что, если мама так же расстроена?»

Она написала ему несколько раз, но всё это было в очень деловом режиме. «Да, ты можешь пойти к отцу. Я организую вертолёт. За тобой приедет машина. Не принимай поспешных решений. Приезжай прямо ко мне. Ты в порядке в школе?»

«Что, если никто из них не хочет сына, который отличается от них таким образом? Как бы я чувствовал себя, если бы кто-то из них вдруг стал Призванным?»

Он прислонился головой к окну. Ответ пришёл к нему немедленно — «Как будто они оставили меня позади. Как будто они ушли к остальной Анесидоре».

«Одиноко».

Чувствовала ли его мать сейчас то же самое? Будет ли она иначе смотреть на него, когда он войдёт в дверь?

«Если никто из них не захочет меня таким, думаю, это меня убьёт».

Машина до вертолёта. Вертолёт до Дома Нарцисс. Немного абсурдно только ради того, чтобы сэкономить минуты в пути, но, по крайней мере, Связывающие не умеют летать. Если бы умели, они были бы здесь и пытались вытащить его из вертолёта.

«Семья Хейзел действительно хотела, чтобы я закрепился до того, как бабушка вернётся с Трипланет. Они беспокоятся о её положении больше, чем показывают».

А отец Романа был там, чтобы сказать ему не закрепляться, пока не вернётся Аулия.

Никто из них даже не спросил, какого класса он на самом деле хочет. Корин просто начал выкрикивать названия вещей, которые мог достать очень быстро.

Лют смотрел, как внизу проплывает город и море.

Он постоянно проверял телефон и интерфейс в поисках сообщений, надеясь увидеть от Сирила что-то вроде «не волнуйся». Или даже одного эмодзи было бы достаточно. Не обязательно сердечко, просто большой палец вверх. Подмигивание.

Вертолёт приземлился, и Лют направился к задней части дома с пальто на руке и чувством, близким к ужасу, бурлящим в желудке.

«Мама справится. Справится. У неё будут советы, и она поможет мне всё это понять. Она, наверное, сейчас работает в кабинете бабушки. Я пойду к ней и расскажу всё…»

Раздвижная дверь, ведущая из солярия в летнюю кухню, открылась, и Джессика Велра стояла там. На ней был тёмно-зелёный свитер, который Лют купил ей на День матери, и джинсы. На ней были те уродливые шлёпанцы на липучках, которые она любила, но носила только тогда, когда вряд ли ожидала гостей. Её белокурые волосы свисали боковой косой.

Она плакала. Она всё ещё плакала. Тушь, которой она иногда красила ресницы, размазалась. Её щёки были мокрыми.

Лют замер на месте, боясь больше, чем когда-либо в жизни.

«Мама, нет. Пожалуйста, не надо. Всё в порядке».

Он хотел произнести эти слова вслух, но не произнёс.

Затем она побежала к нему, раскинув руки, и Лют даже не успел уронить пальто, как она уже обнимала его.

— Мама, что…?

Он споткнулся. Не успел он опомниться, как оказался на траве, а Джессика сидела на земле рядом с ним, всё ещё сжимая его в объятиях.

— Посмотри на себя, — рыдала она ему в ухо. — Посмотри на себя, малыш. Ты Призванный! Я так счастлива.

— Правда? — спросил Лют. — Серьёзно?

— Ты красивый, — сказала она, откидываясь назад и касаясь его щеки рукой. — Ты всегда был таким красивым. Тебе было трудно. Это моя вина. Прости. Я боялась, что будет трудно вечно, но теперь не будет. Лют, у тебя всё будет хорошо.

«Что?» — «Мама, у меня всё хорошо».

— Я была эгоисткой, что так сильно хотела тебя. — Она украла его карманный платок и вытерла им лицо. — Ты в порядке? Ты пострадал?

— От падения в траву?

Она усмехнулась.

— Я знаю. Я глупо себя веду. Я видела Выбор у скольких других людей? Но теперь это ты, и первое, что я подумала: «Надеюсь, Контракт будет осторожен с ним! Надеюсь, он его не напугал!»

— Он напугал меня до чёртиков — тьфу — до полусмерти.

— Правда?

— Я даже не поверил, что это происходит, пока не прошёл час.

Она встала и подняла его на ноги.

«…Мама, ты правда рада?»

Страх угасал. Ему на смену пришло облегчение.

Она улыбнулась и протянула руку.

— Лют Велра, это самый счастливый день для меня со дня твоего рождения. Я горжусь тобой.

— Но я ничего не сделал.

Несмотря на то, как некоторые, казалось, считали, стать Призванным не было тем, что ты заслуживаешь. Тем не менее, он не мог не ответить на её улыбку.

— Пойдём! — сказала она. — Пойдём со мной. Нам нужно поговорить, пока твоя бабушка не вернулась домой!

******

Радость Джессики от выбора Люта была заразительна. У самого Люта не было подобных эмоций по этому поводу, и после недели, когда он чувствовал всё, кроме радости, он позволил себе немного расслабиться.

— Ладно, ладно! — сказал он, стряхивая крошки от брауни с рубашки и наклоняясь к ней с таким же нетерпением, с каким она наклонялась к нему. Они сидели в двух розовых бархатных креслах внутри просторной проходной гардеробной, которая соединяла её спальню со спальней Аулии, и установили панические протоколы, чтобы не слышать стука родственников.

Лют с удовольствием представлял, как некоторые из особенно токсичных снаружи снова и снова глупо бросаются на стены того, что, по сути, было бомбоубежищем. Как зомби.

— Итак, первый человек после Кона видит мою булавку, говорит что-то своему другу, и дальше это расходится по всему коридору. И становится тихо, за исключением пары старшеклассников, которые такие: «Эй! Круто! Восьмиклассник носит булавку!» И все пытаются понять, действительно ли меня выбрали или это какой-то трюк, а затем миссис Шарма идёт по коридору, жонглируя всеми своими сумками и кучей материалов. Она просто останавливается и смотрит на меня целую вечность, не замечая, что кружка наклонена в её руке и она капает тем артонианским цветочным чаем, который она любит, на пол.

«Наконец она понимает, что её нога мокнет, выходит из оцепенения и просто бросает всё, что несла, на Деклана, даже не спросив — как на стол для мусора! — и спешит убедиться, что я не делаю ничего глупого. Казалось, она думала, что я мог быть перегружен и начать закрепляться прямо там, у шкафчиков».

Он покачал головой.

— Я не был отличником, когда дело касалось вещей о Призванных, но я не настолько невежественен.

Он был в четверти секунды от того, чтобы из любопытства стать Мастером, но нужно ли было это упоминать?

— И тогда они все поняли, что это правда! И эта волна сплетен обрушилась на школу, и… это было странно, но весело. Люди смотрели на меня так, будто я стал совершенно другим человеком за одну ночь.

Его мать сияла. Её руки были сложены на сердце.

— Я хотела этого для тебя, — сказала она дрожащим голосом. — Всю твою жизнь, я хотела, чтобы тебе не пришлось проходить через то, через что прошла я. Я хотела, чтобы у тебя было всё, но не могла быть уверена.

— Ты не была уверена… в чём? — осторожно спросил Лют. Он не знал, хочет ли он ответа.

Но она всё ещё любила его. Они всё ещё были командой, прячась здесь, в этом гигантском шкафу, от всех остальных Велров. Ничто другое не могло иметь такое же значение.

— Я не была уверена, станешь ли ты Призванным или нет. — Джессика потянулась к его колену и сжала его. — Вырасти, предполагая, что я им буду — вся эта бесконечная подготовка, и вдруг… всё исчезло. Я ненавидела себя. Я ненавидела себя годами. Я не могла позволить этому случиться с тобой. Если бы ты не знал, ты не мог бы быть так ранен. Если бы ты не знал, и случилось бы что-то прекрасное, это могло бы быть для тебя только благословением.

У Люта сжалась грудь. «Значит, это была ложь. Она думала, что я, возможно, смогу… но она говорила мне, что никогда. Вся моя жизнь была построена на этой лжи».

Её лицо было заплакано.

Она думала, что станет Призванной. Аулия спроектировала её такой. Обучала её. Говорила, что она будет сильной.

А потом она не стала.

Потом она стала помощницей.

Лют знал эти вещи о своей матери. Но в его глазах она была каким-то образом выше этого. Ему никогда не приходило в голову до этой секунды, что она могла думать о его жизни и будущем таким образом.

«Я думал, мы одинаковы. Я, она и папа. Но это не так. Они выросли… как все остальные, кого я знаю. Как Призванные».

«Не как я».

— Ты понимаешь, не так ли? — быстро сказала Джессика. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать. Я не могла растить тебя, как остальных. Я не могла позволить тебе жить так, тренироваться ради будущего, которое может не наступить. Я хотела, чтобы у тебя было всё, чего не было у меня. Школа, хобби, детство, никакого страха разочаровать меня… ты никогда не мог бы меня разочаровать… и тогда, может быть, это пришло бы к тебе вот так. Как подарок. И я никогда не представляла… S. Малыш, ты будешь S-рангом! До конца жизни никто не сможет у тебя этого отнять.

— О, — сказал Лют, всё ещё чувствуя, будто у него украли последние крошки твёрдой почвы из-под ног. — Мама, я знаю, ты любишь меня, но это…

«Ложь. Неправильно. Я не знаю, что было бы правильно, раз ты только думала, что я могу быть Призванным, но ты ошиблась. Весь мир причинял мне боль каждый день из-за твоей лжи».

Но она была так облегчена. Она плакала весь день… потому что больше не боялась за него. Он не мог сказать что-то настолько грубое.

— Я действительно хотел стать лучшим арфистом в мире, — тихо сказал он. — Я гордился этим. Я хотел этого.

«Ты заставила меня этого хотеть».

— Ты можешь им быть, не так ли? — сказала Джессика, сияя на него. — Ты можешь быть им и многим другим теперь.

Его телефон на маленьком столике рядом с тарелкой брауни завибрировал, и он схватил его.

«Папа?»

Нет, конечно. Каким-то образом Миё раздобыла его номер телефона и хотела знать, что он собирается делать.

— Они так поглощены собой, что не могут даже представить, что меня может не волновать Связывающий, — сказал Лют. — Они предполагают, что все так же одержимы этим классом, как и они.

Джессика глубоко вздохнула.

— Не забегай вперёд, но бабушка может подумывать отдать его тебе. Она хочет поставить перед артонианами самого сильного члена семьи, какого только можно, а Хейзел…

Лют фыркнул.

— Неважно, подумывает она обо мне или нет. — Он всё ещё смотрел на свои текстовые сообщения, желая, чтобы появилось новое. — Я составил список. Связывающий не так высоко в нём. Я знаю, что есть положительные стороны, но тот факт, что он в основном у людей, которых я ненавижу, отбрасывает его далеко вниз в рейтинге.

— Лют, ты не ненавидишь свою бабушку.

Он задумался.

— Думаю, это очень близко к ненависти, — сказал он. — Что такое ненависть, но с меньшей страстью? Ненависть, но в смысле «я хочу, чтобы ты умерла»? Потому что такое чувство.

«Справедливое чувство», — подумал он, учитывая, как она к ним относилась.

Джессика моргнула.

— Я обменялся на Формирователя Воды, — сказал Лют. — Мама, я хотел поговорить с тобой о Кролике и Аджастере и посмотреть, сможем ли мы обменяться на один из них без помощи Корина? Или с ней. Он кажется чрезвычайно готовым помочь. Я не уверен, что хочу этого. Я не готов принять решение. Думаю, мне нужен профессиональный консультант по классам и карьере. У многих моих одноклассников они есть.

— Формирователь? — сказала Джессика. — Формирователь S-ранга? Я знаю, ты раньше восхищался ими, но…

— Я знаю, я знаю, — быстро сказал Лют. — Это, наверное, не идеально. Мне просто нужно время, чтобы разобраться. Если станешь хорош в этом на S, не знаешь, для чего и как часто тебя будут призывать. И я полагаю, что захочу быть талантливым в том классе, который у меня будет? Но в нём есть что-то. Даже держать его было приятнее, чем Мастера.

— Не закрепляйся, пока мы не разберёмся вместе! — быстро сказала Джессика. — Думаю, ты можешь передумать. Даже если ты возьмёшь Связывающего, это не значит, что ты должен постоянно находиться рядом с нелюбимыми членами семьи. Твоя бабушка будет ожидать, что ты бросишь школу и будешь учиться у неё, но…

— Нет.

— Но тебе не пришлось бы, — продолжила она. — Ты всё ещё можешь ходить в школу, куда захочешь. Ты можешь играть на арфе. Не принимай поспешных решений.

— Я и не собираюсь. — Лют потянулся за ещё одним брауни. — Но бабушка ничего не скажет, что убедит меня взять Связывающего.

Его мать снова моргнула. Её улыбка стала немного натянутой.

— Я знаю, я никогда не поощряла тебя любить словесные цепочки. На самом деле, я отговаривала тебя от этого, потому что не хотела, чтобы кто-то слишком заинтересовался, если ты окажешься в них хорош. Но они полезны. И безопасность… Лют, это класс, который никогда не будет беспокоиться о том, чтобы быть принесённым в жертву в какой-то ужасной зарубежной битве или…

— Но есть же Кролик, мама.

— Связывающий может приносить столько же денег, сколько Кролик, если тебя это волнует.

— Нет. — Лют помолчал. — Я надеюсь, она захочет отдать его мне. Чтобы я мог сказать ей, что мне всё равно на её особенный, таинственный класс. Наверное, она могла бы убедить меня взять его, если бы отдала «Весы»… нет, даже тогда. Может, если бы отдала Целителя.

Он был немного драматичен. Он слышал, как кто-то однажды сказал, что «Весы» со всеми их магическими модификациями и удобствами стоят больше, чем всё остальное, чем владеет Аулия, вместе взятое.

— Целителя? — сказала Джессика. — Что ты имеешь в виду…?

— Тот человек, который делает омоложение. — Лют не мог сдержать гнев, просочившийся в его голос. — Тот, с кем у неё сделка. Его. Я возьму его, а она может дать мне любой класс.

— Лют, важно серьёзно относиться к таким вещам. Я знаю, семья не была дружелюбна к тебе. В целом. Но ты не можешь выбрасывать свою жизнь только чтобы досадить им.

Лют проглотил последний кусок.

— Я серьёзен. Мама, я знаю, мы не говорим об этом, но тебя даже нет в списке омоложения. Ты недостаточно важна для этого? Недостаточно важна, а Кейко — важна? Я встречал её дважды! Она даже не любит семью. А Кэди? Кэди может оставаться молодой, хотя она и Хью — те, кто… кто…

«Кто так говорит о тебе при Хейзел. Кто говорит ей, что ты подбираешь мусор за другими членами семьи».

— …они пытались сесть в машину со мной, когда я уезжал от папы! — сказал он вместо этого. — Мне пришлось позвать дежурного наблюдателя, чтобы они оставили меня в покое, как ребёнка в ролике о безопасности!

Выражение лица Джессики стало пустым.

Лют вцепился в бархатные подлокотники кресла.

— Мы заслуживаем лучшего. Ты заслуживаешь лучшего. Я не знаю, понравится ли мне быть Призванным. Я не могу этого представить. Это как будто чужая жизнь упала на меня и раздавила мои планы в пыль. Но даже если я возненавижу Систему в своей голове, даже если никогда не смогу покинуть эту крошечную страну-ловушку, есть одна хорошая вещь: здесь больше Целителей. И как S-ранг, я в конце концов смогу заработать деньги, даже без помощи Аулии. К тому времени, как я закончу школу, я смогу найти какую-нибудь работу. И я сделаю так, чтобы мне не приходилось приходить ужинать сюда, в особняк, через сто лет и смотреть на лицо бабушки, гадая, почему она может быть здесь, когда вас с папой нет.

Он использовал весь кислород в лёгких на эту маленькую речь. Он вдохнул.

— Я не знала, что тебя волнуют такие вещи, — странным голосом сказала Джессика. — Не в твоём возрасте.

— Ты моя мама, — сказал Лют. — И папа мой… он папа.

Она сложила руки на коленях.

— Хорошо, — сказала она через минуту. Она прочистила горло и перешла на деловой тон. — Мы всё это обсудим, прежде чем тебе придётся принять решение. Когда мы оба будем немного спокойнее. Когда твоя бабушка вернётся домой с Хейзел.

Лют откинулся на спинку и вздохнул.

— Был долгий день.

— Похоже на то. Хью действительно…?

— Он сделал это. Как сумасшедший. — Лют покачал головой. — И Кэди собиралась с ним! Что они собирались делать? Избить меня на заднем сиденье машины и заставить закрепиться прямо там?

Джессика нахмурилась. Она постучала накрашенным ногтем по столику.

— Думаю, мы устроим вечеринку сегодня вечером.

— Что? — сказал Лют.

— Вся семья. Даже более дальние родственники. Может, ещё несколько друзей. Лидия.

«Лидия?» Люта потребовалась секунда, чтобы вспомнить это имя, и когда он вспомнил, он удивился.

— Мать Орфея?

Бывшая жена Хью. Брутал Силы S-ранга, с которым он развёлся ради Кэди.

— Да, думаю, с ней рядом у родителей Хейзел не будет времени беспокоить тебя сегодня вечером.

— Я должен пойти на эту вечеринку? — спросил Лют.

— Да, — сказала мать. — Смысл в том, чтобы окружить себя людьми, чтобы предотвратить инциденты. Пока твоя бабушка не вернётся из ТК и не напомнит всем об их обязанностях перед семьёй. Это должно быть поздно вечером. Кроме того, для кого ещё была бы эта вечеринка в этот конкретный вечер?

— Для меня?

— Ну, да, — сказала Джессика. В её глазах блеснуло что-то, чего Лют никогда раньше не видел. — Кажется, я помню, как заставила тебя присутствовать на двух вечеринках Совершеннолетия одной из твоих кузин. Не хотел бы ты устроить свою собственную?

******

******

— У тебя были лошади на вечеринке? — прервал Олден, ухмыляясь.

— Лошади? — спросил Хаою.

Они оба теперь сидели на ковре. Олден гладил его. Лют не думал, что он осознаёт, что делает.

— Ты серьёзно думаешь, что я заставил лошадей бегать кругами вокруг особняка, чтобы напомнить Хейзел о её причудливом вкусе в развлечениях?

— А ты?

— Нет! Это было очень спонтанно. И, честно говоря, не весело. Я был уставшим и напряжённым, и люди, которые мне не нравились, наводнили меня рукопожатиями, советами и требованиями. Они все были такими фальшивыми… — Он покачал головой. — Джессика спросила меня, какую вечеринку я хочу, а я понятия не имел. Я был такой: «Торт на четырнадцать с половиной лет? Музыка. Свечи. Может, приход папы».

Он хмыкнул.

— Не то чтобы я сказал последнюю часть вслух. Мама хороша в организации мероприятий. Иногда Аулии просто нужно что-то, так что она кое-что собирает. Она пригласила Аджастера, чтобы тот обработал газон заклинаниями, и стало похоже на лето, и повсюду были припаркованы фуд-траки. Уличные музыканты по очереди играли на одном из балконов. Никто меня не избил и не Подчинил, чтобы заставить закрепиться, так что, наверное, сработало.

— Нам стоит устроить тебе ещё одну, — сказал Хаою, с интересом наблюдая, как Олден гладит пушистый ковёр. — Чтобы ты мог действительно насладиться. Вечеринки Совершеннолетия должны быть в радость для тех, у кого они есть.

— Мне исполнится шестнадцать в январе.

— И?

— Я слишком стар. Не хочу.

— Я хочу вечеринку в честь дня рождения, — сказал Олден. — Я только что решил. У меня будет вечеринка. Моя последняя была запоминающейся, но я бы хотел, чтобы следующая была более обычной.

— Что ты делал на последней? — Хаою экспериментально погладил ковёр.

— Я собрал все овощи, в которых был уверен, что они не ядовиты, из теплицы в лаборатории, и сделал из них нечто, похожее на семислойный дип. Затем я надел гавайскую рубашку и съел это на крыше с Кибби. Я научил её свечам, и она улучшила традицию. Теперь все по очереди их задувают.

Лют обменялся взглядом с Хаою.

— Это звучит… мирно? — предположил Лют.

— Думаю, я неплохо справился. Я пел. Мы смотрели на коррумпированные луга Тегунда и говорили о том, хватит ли света в лаборатории на всю долгую ночь. Я занимался паркуром.

— Вам обоим отчаянно нужны нормальные дни рождения, — пробормотал Хаою.

— Я не пел на своей, — сказал Лют. — Но я сыграл песню.

******

******

У Люта Велры был маленький голосок в голове, который говорил ему быть осторожным с местью.

Ему не очень нравилось, как это закончилось в прошлый раз. Несколько человек плакали.

Он очень пристально смотрел на аккордеониста и ел луковые кольца из бумажного кулька. Он надеялся, что смесь его, судя по всему, интенсивной фокусировки на музыканте, его вонючего дыхания и того факта, что он спрятал табличку с именем и надел бейсболку, защитит его от родственников хотя бы на несколько минут.

Эта вечеринка была полна самых ожесточённых семейных взаимодействий и ядовитых сплетен, которые он когда-либо видел или слышал. Ни одно из них не было направлено на него, конечно. Боже упаси!

Сегодня вечером все были его друзьями.

Сторонники Романа жаждали реванша, и они подхватили знамя Люта, согласился он на это или нет! А сторонники Хейзел теряли позиции, но всё ещё находили время, чтобы подойти и сообщить ему, что Связывающий — просто худший. Серьёзно. Он не был подготовлен. Если Аулия решит предложить ему это — не то чтобы она когда-либо сделала такое! — он будет мучиться и найдет это ужасно скучным, и не хочет ли он взять другой класс?

Любой другой? Они похитят для него какого-нибудь невинного пятнадцатилетнего и доставят его связанным, как подарок, если он захочет.

«Бабушка и Хейзел вернутся домой к этому».

«Не думаю, что у неё внутри есть слёзы. Она, наверное, плачет кислотой. Но всё равно… думаю, мне следовало отказаться от этого безумия. Мы могли бы спрятаться у кого-то надёжного. Мама просто разозлилась из-за того, что они пытались меня принудить».

Затем зазвонил его телефон. Он начал тянуться к карману, но остановился.

— Система, можешь отправить это в мой интерфейс?

Ему нужно начать изучать функции.

Знакомое лицо появилось, плавая в круглом окне в верхней части его поля зрения.

Каштановые волосы Хейзел были заплетены в корону. На ней было чёрное платье с белым воротником и манжетами. Она стояла в туалетной кабинке в ТК.

Лют узнал плитку на стене позади неё, потому что недавно перед ней некоторое время сморкался.

— Лют, привет, — сказала она. Она звучала очень профессионально, как будто этот звонок был встречей, которую они назначили целую вечность назад. — Поздравляю! Мой телефон полон новостей о том, что случилось. Это прекрасно. Бабушка и я так за тебя рады.

— Спасибо, — сказал Лют таким же профессиональным голосом. У него было несколько часов практики благодарить людей, когда он этого не имел в виду, сегодня вечером. Он был хорошо разогрет.

— Слышала, у тебя Формирователь Воды. Это прекрасный класс. Тебе всегда нравилось… плавать.

«Небольшая запинка».

— Спасибо, — снова сказал Лют.

— Я думала… это такое безумие, — сказала Хейзел. Она облизала губы. — На работе сегодня была женщина, которая напомнила мне тётю Джессику…

— Ты серьёзно?

— Нет! — быстро сказала Хейзел. — Слушай, это важно. Была женщина, которая напомнила мне тётю Джессику… из-за её характера. У неё сегодня был трудный день, и я помогла ей с ним смириться. Я иногда так делаю, когда навещаю наших друзей там. Извини, что не могу рассказать больше. Но я хотела, чтобы ты знал, она напомнила мне твою мать и тебя, и я подумала… это ужасно, что я никогда не извинилась перед тобой. Я не должна была говорить тебе те вещи…

— В какой раз? — прервал Лют.

— Что?

— За какие именно вещи ты извиняешься?

«Скажи их мне вслух прямо сейчас. Любые из них. Любые из тысячи. Я тебя вызываю».

«…знаешь, ты был прав, когда кричал на меня на моей маленькой вечеринке в честь Королевских скачек. Я была такой незрелой. Я должна была извиниться, но вместо этого сказала то, что сказала. Я не думаю о тебе и тёте Джессике так. Никогда не думала. Я просто была расстроена и сбита с толку».

В одной из соседних кабинок спустили воду.

— Спасибо, Хейзел, — сказал Лют. — За извинения. Увидимся, когда вернёшься домой.

Вертолёт должен был уже ждать их в ТК.

«Сколько это займёт? Полчаса, если они будут медленными. Достаточно времени».

Он повесил трубку. Он нашёл свою мать смеющейся за фуд-траком с матерью Орфея, Лидией. Бывшая жена Хью была брюнеткой с очень заметной фигурой «песочные часы». Лют сразу понял, что никогда не видел её в доме раньше, потому что запомнил бы её. Она была эффектной. Магнетической, что заставило его подумать о высоком показателе Привлекательности, хотя это не обязательно было так.

Если он правильно помнил, Лидия была Бруталом Силы. Одна из тех, кто прошёл одну из программ повышения уровня Апекса… так что в какой-то момент она хотела быть супергероем или чем-то подобным.

У Кэди тоже была очень изогнутая фигура и она была брюнеткой. Лют задумался, был ли у Хью определённый тип.

— Мам, я буду в гостиной некоторое время. Я возьму с собой Айми. — Она была где-то здесь, пробовала еду. — Бабушка и Хейзел вернулись.

— Я знаю. Твоя бабушка написала. — Она проверила одни из своих умных часов. — На самом деле, пишет.

— Я буду там, когда они вернутся в дом.

— Тебе не нравится вечеринка?

— Я хочу сыграть одну песню. Мне нужно размяться.

******

Лют оставил Айми наслаждаться подносом, полным жареной еды и мяса на шампурах, пока она охраняла дверь в гостиную.

Он разучивал песню, пока не убедился в каждой ноте, а затем продолжал играть, пытаясь вдохнуть в неё жизнь. Прошло некоторое время.

Ждать пришлось недолго.

Когда Аулия впорхнула с сияющей улыбкой на лице, а Хейзел вбежала за ней с напряжённым выражением, в комнате было темно. Свет шёл только из окон и от лампы над нотами.

— Здравствуй, Хейзел, — сказал Лют со своего места у пианино. Он не отводил взгляда от нот. — Ты помнишь название этой песни?

Табличка с именем, парящая над его плечом, гласила: «Лют - Младший из Велра».

Он сомневался, что его бабушка вообще помнила, что говорила это, но идея всё равно дойдёт.

— Это Gymnopédie 1, — сказал Лют, его пальцы были нежны на клавишах. — Это любимая песня моей матери. Она почти болезненно красива. И каждый раз, когда я играю её… я должен думать о салфетках в мусорных баках. Спасибо за это.

Он наконец посмотрел на неё. Его пальцы продолжали двигаться.

— Не волнуйся о вечеринке в честь Королевских скачек. Это было так давно. Тебе было всего четырнадцать. — Он помолчал. — О. Подожди. Это тот же возраст, что и мне сейчас.

******

Маленькие мокрые ноги, шлёпающие по палубе, когда Лют бежал за пляжным мячом. Взрослая босая нога остановила его. Лодыжка, покрытая блестящими подвесками, заставила его замереть для любопытного изучения.

И фрагмент разговора владелицы лодыжки с другим членом семьи, подслушанный, но отложенный в глубине его разума. Взрослый артефакт в день, полный более интересных вещей для маленького ребёнка.

— Все думают, что попытки Аулии находить знаки и предзнаменования в магических событиях — это слабость, единственная трещина в иначе несгибаемой натуре. Они ошибаются.

Вдох. — Тётя Хикари! Ты ведь не веришь в это всерьёз, правда…?

— Это не имеет значения, — сказала Хикари. — Вот чего, кажется, никто не понимает. Не имеет значения, существуют ли такие знаки. Не имеет значения, правильно ли Аулия их читает. Она думает, что они существуют и что их можно интерпретировать, и это освобождает её от одних из оков, которые сдерживают большинство из нас.

— Я не понимаю.

— Страха. И инерции, которую он порождает. — Она толкнула мяч к Люту. — Как только Аулия уверена, что магия указывает ей путь, она идёт по нему. Её собственная уверенность в сверхъестественном происхождении её курса уменьшает препятствия на её пути. Так что она обычно достигает своего пункта назначения, когда по всем правилам не должна.

Пухлые пальцы обхватили влажный винил. Лют встал и повернулся обратно к своему бассейну.

— Не так много людей достаточно сильны, чтобы остановить инерцию того, кто верит, что расшифровал голос своего бога.

******

Аулия Велра стояла улыбаясь рядом со скамейкой пианино, её волосы сияли глубоким медовым цветом в свете лампы, когда Лют закончил песню.

— Лют, голубь мой, — сказала она. — Разве ты сегодня не великолепен! Я не знала, что ты вообще продолжал заниматься пианино. Я думала, вы с Анжелой более эксклюзивная пара.

Удивлённый, он посмотрел на неё.

«Она знает имя моей арфы?» Он был уверен, что говорил его при ней несколько раз. Но он мог бы поспорить на цену Анжелы, что она не удосужилась запомнить.

Табличка с надписью «Младший из Велра» плавала рядом с его головой не просто так.

— Я не особо им занимался, — сказал он. — Просто не так трудно вернуться к песне, на которую ты когда-то тратил много времени.

— Ммм, — сказала Аулия. — Поздравляю. Я искренне рада узнать, что вся моя душевная боль о твоём будущем была напрасна.

— Ни на секунду не поверю, что у тебя болело сердце обо мне.

Она коснулась его щеки. Так близко она пахла жасмином.

— Я знаю, что не веришь, — сказала она. — Это моя вина, не так ли? Мне было даровано больше талантливых маленьких внуков, чем я могу уследить. Это не значит, что я не люблю каждого из вас. Но иногда я оборачиваюсь и понимаю, что вы так выросли за последние несколько мгновений, а я не обращала внимания.

«Она звучит искренне. Как тревожно».

— Бабушка, — сказала Хейзел, — ты не собираешься…

Глаза Аулии не отрывались от лица Люта.

— Хейзел, милая. Я знаю о трудностях, с которыми ты столкнулась. И ты должна знать, что твоё положение в моём сердце и в этой семье никогда не будет под угрозой. Ты, возможно, самый уникально одарённый человек на всей Анесидоре. Ты станешь Связывающей.

Хейзел выпрямилась. На её лице, смягчившемся от облегчения, была лишь тень самодовольства.

— Давай совершим маленькую поездку, — сказала Аулия. — Только втроём. Я поведу.

В последовавшей тишине шум с вечеринки проник в комнату.

— Ты умеешь водить? — сказали Хейзел и Лют одновременно.

Они нахмурились друг на друга.

— Боже праведный, вы двое, — сказала Аулия, отбрасывая волосы за плечо. — Это я причина, по которой анесидорцы ездят по правой стороне. То, что я не делала этого некоторое время, не значит, что я забыла как.

— Но… как давно это было? — спросил Лют. Он никогда не видел, чтобы его бабушка управляла автомобилем.

— Я продлила права лет пятнадцать назад. Так что это было совсем недавно! Мы поедем на «Бентли».

Она отвезла их в квартиру. Поездка была тихой, если не считать одного из местных новостных каналов, транслировавшихся через динамики машины. Они говорили о недавних обновлениях. Когда Аулия подъехала к зданию и передала ключи швейцару, она приподняла бровь, глядя на них двоих.

— Хорошая работа, — сказал Лют. — Мы живы.

— Бабушка, ты можешь научить меня водить? — спросила Хейзел.

— Корин может научить тебя, — сказал Лют. — Я знаю, потому что он привёз твоих родителей к моему отцу сегодня, чтобы они все могли напасть на меня.

Она сердито посмотрела на него.

— Твой от…

— Мне неинтересно слушать, как вы двое пререкаетесь, — сказала Аулия, делая в сторону швейцара жест рукой, который она использовала, чтобы автоматически отправлять чаевые через Систему. — Вы семья. Ведите себя соответственно.

«Мне начать говорить на языке, который Хейзел не понимает? Это было бы очень по-семейному, насколько эта семья семейна».

Когда они поднялись в пентхаус, он был пуст. Резиденции Аулии редко были пусты. Всегда находился какой-нибудь член семьи, наслаждающийся роскошью. Может быть, все были на вечеринке, но Лют думал, что скорее она позвонила заранее и очистила место.

Она провела их в квартиру, сбросила туфли и уронила артонианское пальто с широкими рукавами, которое было на ней, на ножку шезлонга. Огни, управляемые командой через её интерфейс, зажглись, затем приглушились. И гигантские окна, обрамляющие две стороны главной жилой зоны квартиры, стали непрозрачными, закрывая вид на горизонт.

— Садитесь где хотите, — сказала Аулия, завязывая волосы в хвост резинкой, которую она вытащила из кармана штанов. Синие татуировки виднелись из-под облегающей кремовой майки без рукавов — на плече, груди, талии.

Лют, видевший её в купальнике, знал, что геометрические узоры переплетаются, образуя сеть по левой стороне её торса. Новые были меньше старых, но такие же замысловатые.

Одна за каждого Велра, у которого есть своя собственная.

— Давайте проведём небольшой урок, — сказала Аулия. — Особенный. Мы выучим словесную цепочку вместе. У неё приятное название. «Глаз Тысячи Мгновений».

Хейзел устроилась в центре дивана.

<<Я никогда не слышала о такой?>> — сказала она по-артониански. <<Какая…?>>

— Старая, — сказала Аулия. — Настолько старая, что дряхлая, можно сказать.

Хейзел вдохнула.

— Но если она такая… она не… и не попадём ли мы в беду…?

— Я знаю, что делаю, — ответила Аулия. — И зачем нам попадать в беду? Если один из вас выкуёт половину цепочки, я позабочусь, чтобы другая половина была выкована, чтобы встретить вас. Это просто. Посмотрим, не сможем ли мы её разбудить.

— Я не соглашался на это, — сказал Лют. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, и я не занимаюсь словесными цепочками.

— Ха! — сказала Хейзел торжествующим тоном, как будто он только что признался в том, что ковыряется в носу, а не в том, что не балуется семейным хобби.

— И что эта вообще делает? Может, я не хочу видеть тысячу мгновений.

— Ничего такого грандиозного, — сказала Аулия. — Если у тебя получится, это даст тебе возможность видеть на дальние расстояния на мгновение. Есть и другие цепочки с похожими эффектами. Эта просто создана так, что она необычна… и нежелательна для некоторых людей на руководящих должностях. Так что ты не найдёшь её ни в одной книге. Хейзел тоже не найдёт её ни в одной из своих книг.

— На самом деле, её нет ни в одной из моих книг. Она настолько далека от мира, в котором мы работаем.

Хейзел ахнула.

Лют посмотрел между ними. «Они такие мелодраматичные. Думаю, им это нравится».

— Это моё особенное приобретение, — сказала Аулия. — И слова и знаки не очень трудные, Лют, так что преимущество Хейзел будет немного уменьшено. Она уникально подходит для маленького дружеского соревнования.

— Что делает другая половина?

— Тебе не придётся её расплачивать. — Её улыбка расширилась. — Я позаботилась о долгах Хейзел за цепочки, которые она накладывала на своё Совершеннолетие. Было бы нечестно, если бы я не сделала того же для тебя.

«Совершеннолетия, — подумал Лют. — Во множественном числе».

Он пошёл в ванную и написал матери.

[Бабушка хочет, чтобы я выучил какую-то древнюю цепочку для зрения. Это соревнование с Хейзел.]

[Удачи! У тебя получится!] — ответила Джессика.

«Не то я имел в виду». Он написал Айми.

[Бабушка хочет, чтобы я выучил древнюю цепочку. Соревнование с Хейзел. Это не ловушка какая-то?]

Через несколько секунд Айми ответила: [Беги! Спасай свою жизнь! :) Шучу. Она постоянно так делает. Бои кузенов заставляют нас всех чувствовать себя более любящими друг к другу по мере взросления.]

Лют вздохнул.

[Проводить часы, наблюдая, как ты неуклюже возишься с артонианским, — очень неудобный способ убийства, тебе не кажется?] — добавила Айми.

[Я не думал, что она собирается меня убивать. Но зачем ей так жутко себя вести?!]

[Настрой.]

«Ну, и ладно. Не то чтобы я должен серьёзно пытаться, если не хочу».

Он был уверен, что весь этот план был задуман, чтобы укрепить уверенность Хейзел и успокоить её.

«Да, вот оно. Вот, Хейзел. Я знаю, тебе грустно, что тебе шестнадцать, и половина семьи злится из-за Романа. Разгроми Люта в своей любимой игре, чтобы все всё равно знали, что ты выше него».

Словесная цепочка, которой их научила Аулия, была, как она и сказала, простой. Условно-простой. Двадцать слов. Несколько жестов. Им не разрешили практиковаться всем сразу. Вместо этого нужно было делать это по частям вне очереди.

— Когда решите, что готовы попробовать полный каст, дайте мне знать, — бодро сказала она, закончив обучение. — Только по одной попытке на каждого!

— Только по одной? — спросила Хейзел.

Казалось, она была недовольна этой цепочкой. Она продолжала смотреть на Аулию и спрашивать: «Это всё?» в отношении жестов и слов. Как будто хотела, чтобы было сложнее.

Переводы слов, появившиеся на интерфейсе Люта, указывали, что цепочка сделает то, что сказала Аулия. Речь шла о том, чтобы видеть очень далеко. Он записал слова фонетически на английском с примечаниями о нюансах произношения в стороне. У цепочек Аулии также был приятный ритмический речитатив, и это помогало.

Артонианский — плохо.

Песни — хорошо.

Жесты рук — это было не похоже на игру на арфе, но он был довольно хорош в том, чтобы заставить пальцы делать то, что он им говорит, когда он им говорит.

Хейзел, видимо, беспокоясь о том, чтобы дать ему какие-либо преимущества, отказывалась практиковаться вслух. Она только беззвучно шевелила губами и смотрела в пространство.

Лют выбросил страницу, на которой записал определения слов, потому что пытаться запомнить, что всё это значит, не нужно, не так ли? Просто произнеси звуки правильно и передай идею.

«Эй! Дай-ка мне дальнее зрение на секунду. Я расплачусь».

Нет причин быть формальным.

«Но будь искренним», — решил он.

Волнуют ли словесные цепочки искренность? Он сомневался. Хейзел же могла их делать. Но они звучали так, будто должны быть искренними, так что он выцарапает преимущество там, где сможет.

Хейзел определённо победит его в этой странной маленькой игре, которую Аулия решила пригласить младшего из Велра, теперь, когда он выглядит менее младшим.

«В любом случае, это тише, чем вечеринка».

Когда он подумал, что запомнил это, он подождал. Ни за что он не пойдёт первым. Он хотел увидеть, как Хейзел попробует.

Она тоже поглядывала на него, как будто думала о том же.

«Я могу пересидеть тебя, — подумал Лют. — Потому что я не хочу доказывать себя так сильно, как ты».

Он усмехнулся ей.

— На случай, если у вас обоих получится, первый, кто успешно сделает, побеждает, — сказала Аулия, печатая на ноутбуке поблизости.

Хейзел вскочила.

— Я пойду первой!

— Что мы вообще выигрываем? — спросил Лют, не двигаясь с места.

— Ты можешь выбрать меню на следующий месяц, — сказала Аулия. — Что захочешь. Как тебе?

— С Кабиром?

— Если только у нас не появился другой повар.

Неплохая награда. Хейзел ненавидела острую еду. Лют целую вечность не ел фирменную ямайскую курицу-гриль Кабира.

Он всё равно позволил Хейзел попробовать первой. Аулия отвела её к окнам и убрала непрозрачность. Она велела Хейзел смотреть на горизонт.

— Начинай, — сказала она.

К удивлению Люта, его бабушка начала накладывать то, что казалось противоположной половиной цепочки, всего через несколько секунд после того, как Хейзел начала свою.

«Вот так "послушать Хейзел для советов по произношению"».

Это звучало как каша, когда они обе скандировали.

Хейзел закончила. Аулия внимательно наблюдала за ней. Она внезапно перестала накладывать на полуслове и опустила руки.

— Ты очень хорошо справилась, дорогая. Твой каст был безупречен, — сказала Аулия.

Руки Хейзел были сжаты по бокам.

— Ты всегда так обижаешься, когда это происходит. Расслабься. Всё придёт к тебе в своё время.

Она посмотрела на Люта.

— Ты готов?

— Конечно, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Почему нет?

Он подошёл к ней у окна.

— На что мне смотреть?

— На что хочешь. Лучше на что-то вдалеке. Это продлится лишь мгновение, так зачем тратить его впустую?

— Если сработает, ты имеешь в виду, — пробормотала Хейзел.

Лют уставился на самую дальнюю точку, которую мог видеть с этой высоты. Мимо улиц, крыш и шпилей, мимо Иглы Наутилуса, к маленькому огоньку вдали на воде.

Он выполнил цепочку, отключившись от одновременного исполнения Аулии ушами, привыкшими игнорировать некоторых из более невыносимых членов молодёжного оркестра.

Слова были для него просто звуками. Движения рук были танцем, идущим в ритме с песней, которую он создавал. Он искренне пытался захотеть одолжить это, чтобы увидеть крошечный огонёк там.

Он не почувствовал ничего особенного. Ни головной боли, ни психического события. Просто он делал это настолько хорошо, насколько позволяла утомительная ночь практики. Он произнёс последний слог.

И затем…

То, что он принял за лодку, не было лодкой. Он мог видеть это ясно, как будто темноты и расстояния не существовало. Это была луна. Не настоящая луна, но большая сияющая луна, тем не менее, оживлённая чьей-то магией иллюзий и висящая над водой, как гигантский фонарь. Мужчина и женщина, укутанные в пальто и наушники, внезапно появились из того, что должно было быть тёмной стороной их гигантской луны. Они шли под руку, медленно облетая её.

— Это, должно быть, самое лучшее свидание в Апексе за всю историю свиданий! — воскликнул Лют. — Кто из них летает, а у кого заклинание иллюзии?

Он моргнул, и больше не мог этого видеть.

Он уставился на город и маленький огонёк над водой, который больше не был загадкой.

— Словесные цепочки могут такое? — удивлённо спросил он. — Это был настоящий уровень Дальнозоркости…

Позади него раздался стук, привлёкший его внимание, и он повернулся, чтобы увидеть Хейзел, прыгающую на одной босой ноге. Она держалась за другую и кривилась.

«Она только что пнула диван?»

Он сказал:

— Пинать вещи — это само наказани…

— Заткнись! — выплюнула Хейзел. — Просто заткнись!

— Теперь я вижу. — В голосе Аулии было что-то, заставившее Люта забыть о кузине. Одна из её рук была прижата к окну. Она закрыла глаза. — Или, скорее, не вижу.

Её выражение было мягким. Она повернулась лицом к Люту безошибочно, даже с закрытыми глазами.

— Так вот к чему я была слепа.

******

Четыре дня спустя его мать разбудила его ночью.

Он выбрался из-под простыней, адреналин захлестнул его от срочности в голосе матери, и планшет, с которым он заснул, ожил, показывая последний веб-сайт, который он просматривал.

Услуги консультирования по классам и карьере. Он нашёл один, который казался крутым. Он собирался попросить маму назначить встречу. Он хотел поговорить о Формирователе и Кролике. И об Аджастерах с иллюзионными способностями — свидание на луне было слишком ярким, чтобы выбросить из головы, поэтому он хотел узнать больше о пути, который привёл бы его к такому заклинанию.

— Что случилось? — спросил он, глядя в глаза Джессики. — Что-то не так?

— Тебе нужно одеться, — прошептала она. — Не шуми. Это твой шанс.

— А? — прошептал он в ответ.

Она протягивала ему одежду. Джинсы и футболку с лицом Бетховена.

— Быстрее, — сказала она. — Твоя бабушка ждёт. Не нужно, чтобы она передумала.

— Она всё ещё… ты знаешь. Она снова видит?

Люту совсем не нравилась эта странная цепочка, которой она их научила. Она была не похожа ни на одну из тех, о которых он когда-либо слышал, даже живя в доме, полном Связывающих. Плохая половина, казалось, была совсем несоразмерна хорошей, а словесные цепочки должны быть равны, не так ли? Стоила ли та единственная минутка суперчеловеческого свидания дней слепоты?

То, что она делала, казалось неправильным в первую очередь, а Хейзел была вся такая: «Держу пари, ты чувствуешь себя самодовольным, но не думай, что это заслужит тебе уважение важных людей!»

Неудивительно, что это была какая-то забытая древность.

— С ней всё в порядке, — сказала Джессика. Она подошла к Анжеле Обержин. — Одевайся. Быстро. Не шуми. Если остальные проснутся, они будут мешать.

— Мешать чему? — Лют натянул футболку через голову и начал натягивать джинсы. Пара кроссовок и носков уже были на кровати.

— Связывающему, — прошептала Джессика. Она смотрела на арфу. — Ты его получаешь.

Лют замер с носком в руке.

— Я не хочу его. Я сказал бабушке, что не хочу. Я сказал ей, прежде чем она успела прямо спросить, заинтересован ли я.

На самом деле он сказал что-то более паническое о сумасшедших старых Призванных, делающих жуткие словесные цепочки, которые они, вероятно, получили от тех волшебников, у кого под кроватями разлагаются тела.

Но он был уверен, что «нет, спасибо, я не хочу ничего такого» прозвучало громко и ясно.

Джессика издала один короткий смешок.

— Да. Ты удивил её. Возможно, в положительном смысле. Ты… это хорошо, если ты можешь немного постоять за себя в этой семье. У нас есть некоторые сильные личности.

Лют не надевал носки.

— Я сказал нет. Она не может заставить меня взять класс, который я не хочу. Я просто… я закреплю Формирователя, даже если не готов.

Он не был уверен, что у него хватит смелости сделать это. Он действительно хотел времени.

Мать посмотрела на него. Её лицо вдруг стало очень собранным.

— Лют, просто поговори с ней. Связывающий — хороший класс. И я думаю… я уверена, что она сделает это стоящим для тебя.

— Если я это сделаю, тогда мы сможем пойти к консультанту по карьере завтра?

Джессика не ответила мгновение.

— Да, — сказала она. — Мы можем это сделать.

— Это недалеко от квартиры папы, — добавил Лют. — Я мог бы зайти ещё раз. Он не ответил на мои голосовые сообщения.

Он засунул ноги в туфли, затем последовал за матерью через особняк, вниз по изогнутой лестнице в Белую Гостиную, через неё и по коридору в кабинет Аулии.

Джессика остановилась у двери.

— Ты не пойдёшь со мной? — прошипел Лют.

— Зачем? Боишься своей бабушки?

— Нет. — «Немного».

Она наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Я люблю тебя, малыш. Больше всего на свете. У тебя получится. У тебя всё будет отлично.

Теперь Люту стало неловко, что он заставил её сказать нечто подобное перед простым разговором с собственной бабушкой. Он шагнул в дверь.

Аулия была за своим столом. Четыре глобуса — Земля и каждая из Артон — стояли на деревянных подставках позади неё. Пушистая серая кошка сидела у неё на коленях, мурлыча, пока она гладила её.

Персию принёс Орфей несколько лет назад. Лют не знал, чья это кошка официально, но её сердце принадлежало экономке.

Аулия встала и опустила её на пол. Она вышла из-за стола.

— Ну? — сказала она, раскинув руки и кружась медленно. — Что скажешь?

Бирюзовая облегающая водолазка без рукавов. Батик-шаровары. Кеды на низком ходу. Большие деревянные серьги-кольца и деревянный браслет. Её волосы были заплетены во французскую косу.

— Начало 1970-х, Универсалия, — сказал Лют. — Они хотели выглядеть как артониане, но круче.

— Бинго! — сказала Аулия, уперев руку в бок. — Они также хотели выглядеть как можно более отлично от тех старых пердунов, которые мечтали о возвращении в 50-е.

— Я не хочу Связывающего. Отдай его Хейзел.

Его бабушка драматично вздохнула и упала обратно в своё кресло на колёсиках. Она скрестила одну ногу на другой.

— Знаешь, Лют, — сказала она, — я уверена, что артониане могли бы сказать мне, является ли Хейзел S-рангом. Или они могли бы сказать мне, что им был ты. Возможно, не в минуту твоего рождения, но, безусловно, до этого возраста. Если Система знает, как они могут не знать? Но они очень упрямо отказывались давать мне такую информацию. На самом деле, они до нелепости обижаются, когда я спрашиваю. Кажется, они считают, что наличие таких ответов может привести к неправильному воспитанию юных умов. Довольно отсталая точка зрения, учитывая, как всё прошло.

«Если бы артониане сказали ей обо мне много лет назад, провёл бы я всё своё время взаперти с ней и Хейзел?» Лют содрогнулся.

— Джессика… — Аулия нахмурилась. — Твоя мать, кажется, придерживалась похожего мнения, не осознавая этого. Если бы она вела себя иначе, если бы она дала мне понять, что ты можешь быть Призванным… у тебя было бы меньше проблем. Я бы настаивала на том, чтобы учить тебя. По мере взросления я, уверена, заметила бы, что ты выше среднего. Некоторые дети превосходят других благодаря усилиям, даже если у них нет таланта, как твоя мать. Но когда талант присутствует, он всегда проявляется в конце концов. Сливки поднимаются, как говорится.

Она изогнула бровь, глядя на него.

— Если честно с тобой, Лют, я не отказалась от мысли, что Хейзел достигнет S-ранга. Так что надеюсь, ты примешь как комплимент то, что я хочу отдать эту позицию тебе, а не ей. У тебя не было подготовки, которую я предпочитаю давать нашим новым Связывающим перед тем, как представить их людям Трипланет, но, как указывает твоя мать, ты доказал свою способность в других отношениях. Ты говоришь на двух иностранных языках, привык к долгим часам практики на арфе, и твой каст такой ржавой цепочки был судьбоносным. Тебе не кажется? Я выбрала именно её, потому что знала, что так и будет. Магия так очевидно выбрала твою кузину, я была слепа к тому факту, что она также выбрала тебя.

«Да. Это совершенно нормальный способ определять, насколько ценны члены семьи».

— S в четырнадцать, — сказала Аулия. — Знаешь, сколько людей звонили поздравить меня с тобой? И уже были безвкусные вопросы о твоём происхождении. Ожидай немного зависти и необоснованного гнева от дураков и их посредственных детей в ближайшие несколько лет. Воспринимай любые идиотские обвинения, которые они тебе бросают, как комплименты. И, конечно, ты мой внук. Ты хорошо подойдёшь Связывающему.

Лют сглотнул.

— Ты хочешь сказать, что семья не поможет мне получить какой-либо другой класс?

— Похоже, я это говорю?

Аулия открыла ящик стола и достала колоду карт Таро. Они лежали там так долго, сколько Лют себя помнил. Когда он был маленьким, он спросил её, верит ли она в них, и она сказала, конечно, нет. Они просто полезны, чтобы привести мысли в порядок. Только идиот воспринимал бы их всерьёз, когда существует настоящая магия.

Он всё ещё не знал, что об этом думать.

Она положила первую карту на стол.

— Что, по-твоему, ты ненавидишь в Связывающем?

— Я не хочу находиться рядом с большинством людей, у которых есть этот класс.

— Сними квартиру, — сказала Аулия. — Закрой дверь и скажи нелюбимым членам семьи, чтобы уходили.

«Неужели она не понимает, что это включает её?»

— Я даже не понимаю, что вы все делаете, когда вас призывают.

— У тебя прекрасно получится! Это просто. Ты идёшь, используешь Массовое Дарование, пока оно не перестанет работать, встречаешь много людей, которые очень рады видеть важного Призванного, а затем возвращаешься домой.

— Любой может делать словесные цепочки, — сказал Лют. — Я знаю, ты учишь дополнительным…

— Любой может делать словесные цепочки, да. Но видишь ли ты много людей, использующих их так же часто, как мы? Система настроит тебя так, что учить их станет намного легче. И ты сможешь передавать их другим людям. Освой несколько очень желанных, и сможешь заработать собственное состояние, если захочешь.

— Это… — Лют колебался, — …Связывающий не очень похож на магию.

Аулия подняла взгляд от Десятки Мечей.

— Что?

— Бабушка, если у меня будет магия — после того, как я так долго думал, что её не может быть, — я бы предпочёл, чтобы она делала что-то более очевидно магическое.

Иллюзия луны. Полет. Целый бассейн воды, подчиняющийся его команде. Даже что-то вроде нового навыка Романа по поиску потерянных предметов.

— Я понятия не имею, о чём ты сейчас говоришь, — сказала Аулия. — Через несколько секунд я могла бы передать тебе цепочку, которая сделала бы тебя сильным, как бык. Что в этом немагического?

Лют пожал плечами.

— Просто я так сейчас чувствую. Связывающий звучит нормально, но это не мой любимый. Если ты поможешь мне получить другие классы, это отлично. Если нет, я возьму Формирователя Воды.

«Нет, спасибо. Мне не понравилось быть Велрой огромной ценности последние несколько дней. Я буду прокладывать свой путь».

Он чувствовал себя хорошо, говоря это.

Когда бабушка не ответила, он решил, что сам может объявить встречу оконченной. Он повернулся, чтобы уйти.

— Я слышал, ты заявил, что не возьмёшь Связывающего, только если я не отдам тебе «Весы». Или Горацио. У тебя такие дорогие вкусы?

Горечь зашевелилась. Лют боялся, что если обернётся, то накричит на неё. А он не хотел злить её настолько.

Аулия была высшей властью в его жизни и, что более важно, в жизни его матери. Всегда была. Даже если он сможет снять квартиру и запереть её оттуда… пройдёт некоторое время, прежде чем он закончит школу и сможет работать. Пройдёт некоторое время, прежде чем у него будут ресурсы, чтобы полностью разорвать связи, не рискуя тем, что было для него важнее собственной гордости.

— Ты можешь получить Горацио.

Лют развернулся.

— Что?

Улыбка Аулии исчезла.

— Представь себе. Просить меня о целом человеке. Целителе. Я почти восхищаюсь тобой за это.

Она отложила колоду.

— Ты говоришь, что Связывающий для тебя «нормален», так что ты не так уж сильно ненавидишь этот класс. Этого достаточно. Ты увидишь его преимущества, когда он будет у тебя в руках. Ты не можешь получить всего Горацио, как бы… интересен я ни находила этот запрос. Ты можешь получить сто сорок лет омолаживающих процедур для кого угодно, когда угодно. Десятилетие омоложения за каждый год твоей собственной жизни. Не то чтобы его таланты контролировали вещи буквально год за годом, но мы можем аппроксимировать количество. Что думаешь?

Лют не думал вообще ничего. Его разум опустел.

Аулия скрестила руки на груди и ждала.

— Ты… — сказал Лют, его голос сорвался. — Ты просто…. ты собираешься дать мне сто сорок лет омолаживающих процедур. Чтобы делать с ними всё, что я хочу. Когда ты не даёшь…?

Его шея горела. Джессика всё ещё могла быть за дверью. Он понизил голос до свирепого шёпота.

— …когда ты не даёшь маме ничего?! Она делает для тебя всё. Она самый трудолюбивый член всей семьи. И только потому, что я получил S…

— Ранний S, — сказала Аулия. — Очень ранний и благоприятный S.

— Мне всё равно, насколько он ранний. Мне всё равно, родился ли я с этой буквой, вытатуированной на заднице!

— О, ты уже достаточно взрослый, чтобы ругаться на бабушку. Мило.

«Ты чудовище, — подумал Лют. — Ты ужасное чудовище, старая леди, и если бы была магическая сила, чтобы высосать всю молодость и красоту из твоего лица, я бы использовал её на тебе прямо сейчас».

— Я заработаю свои собственные деньги, — сказал он. — Я заработаю достаточно, чтобы самому получить омоложение.

— Я уверена, что сможешь, — сказала Аулия. — Ты явно очень зол, но поскольку это ради твоей матери, я не буду держать это против тебя. Я обещаю, в тот день, когда у тебя будет достаточно денег и связей, чтобы пробиться в лист ожидания омоложения, я буду аплодировать тебе. Как думаешь, сколько времени это займёт?

Лют уставился на неё.

— Ещё восемь лет школы, прежде чем ты сможешь работать полный рабочий день. Но, возможно, тебя будут призывать часто, и это действительно ускорит тебя в плане денег и связей. Формирователь Воды так полезен. Если ты пройдёшь через программу развития талантов и сосредоточишься на интенсивном повышении его уровня в ущерб всему остальному, ты, без сомнения, станешь одним из лучших в мире. И, возможно, артониане перестанут быть такими скупыми с навыками омоложения в первую очередь. Если они будут раздавать их чаще, то Целители, которых выбирают сейчас и которые идут по этому пути, могут достичь уровня Горацио через… ну, он того же возраста, что и я.

Она вздохнула носом.

— Я верю, что ты способен туда попасть. Но впереди у тебя болезненный и долгий путь. Ты не поверишь, через что некоторые люди проходят, чтобы попасть в эти списки. Они губят свою молодость в процессе погони за молодостью, если спросишь меня. Разве не было бы намного проще, если бы я… — Она сделала щёлкающий жест пальцами, — …сбросила с тебя какого-нибудь родственника, который уже пробыл в списке несколько раз, чтобы ты мог поставить на его место кого захочешь?

«Я в ловушке, — подумал Лют».

Он чувствовал напряжение в своих мышцах, как будто готовился бежать.

— Почему…? — сказал он. — Почему ты так сильно на меня давишь? Только из-за Связывающего? Почему…?

«Почему S-ранг стоит так много? Когда всего несколько дней назад я вообще ничего для тебя не значил. Когда моя мама, очевидно, всё ещё ничего не значит».

«Я ненавижу Анесидору. Я хочу покинуть это место навсегда».

— Не чувствуй давления, — спокойно сказала Аулия. — Это всего лишь деловое соглашение. Я предлагаю тебе вариант, которого у тебя раньше не было. Делай любой выбор, какой хочешь.

Затем она развернула кресло и уставилась на глобусы.

— Мне нужно время, чтобы… подумать.

— Бери столько времени, сколько хочешь, — сказала его бабушка. — Но… пока думаешь, учти это: если Хейзел получит S, я отдам приз ей. Это как в нашей игре на днях. В случае равенства, первый, кто вызовется, побеждает.

Лют бросился прочь.

В доме было темно. Один из автоматических ночников в коридоре включился, когда он выбежал из кабинета, отбрасывая его тень на стены. В Белой Гостиной он нашёл свою мать, сидящую на диване с компьютером и смотрящую на свои руки.

— О, — сказала она, дрожащей улыбкой, — ты поймал меня. Я так нервничала, что просто сидела здесь вместо того, чтобы работать.

Он бросился к ней и обнял.

— Что случилось? — спросила Джессика.

— Нам нужно уехать, — приглушённо сказал Лют. — Она ужасна, мама. Нам нужно жить где-то ещё.

Она погладила его по затылку.

— Лют, мне здесь нравится. И я люблю твою бабушку.

— Она не любит тебя в ответ. — Он не отпускал её. Ему казалось, что если он отпустит её, она исчезнет. — Думаю… думаю, мне, возможно, придётся взять Связывающего.

Её руки сжались вокруг него.

— Всё будет хорошо, правда? — Он едва мог думать об этом. Внезапно над его головой появились тикающие часы, и это был не дружелюбный девяностодневный таймер, который дала ему Система.

«Первый, кто вызовется, побеждает». Хейзел, вероятно, не получит S. Но могла. Могла в любую секунду. Она была такой чертовски старой. Система могла давать ей эту речь прямо сейчас.

— Это был не… это не мой самый нелюбимый класс. И мне не обязательно тусоваться с семьёй только потому, что я Связывающий. Я могу снять квартиру и запереть людей. Я могу содержать себя. Когда я составлял свой список, мне понравилось расписание. Потому что я мог бы продолжать быть музыкантом вместо того, чтобы тратить всё время на вещи Призванных. Я никогда этого не хотел, так что любой класс, который не слишком сложен и не приведёт к моей смерти… вот как я думал в первый день. Так я всё ещё думаю. Как если бы я получил правильный навык Кролика, это не сильно отличалось бы от Связывающего, не так ли? Я поставил его так низко только из-за кузенов. Это такая ребяческая причина, чтобы отбрасывать класс. Может, он мне на самом деле нравится?

Формирователь Воды был у него в голове. И луна. Это было глупо. Лют прожил всю свою жизнь, совсем не желая магии. Теперь, когда он думал, что может получить её, он сбивался с пути.

— Я справился с той цепочкой, когда Хейзел не смогла в тот вечер. Так что мне, вероятно, не будет отстойно с ними. И… мне нужно быть практичным. Связывающий очень практичен.

Он продолжал бормотать, пока наконец не понял, что бормочет.

Он всё ещё был так взволнован, что не мог испытывать неловкости от того, что слишком долго обнимал мать и бормотал ей в ухо. Он отпустил её и встал, поправляя футболку с Бетховеном.

— Я принимаю правильное решение, не так ли, мама? Это… я знаю, это важное решение, и она заставляет меня спешить. Я так чертовски ненавижу её. Но это всё ещё правильное решение?

Джессика наклонилась вперёд.

— Ну, — сказала она, — я хочу, чтобы ты был счастлив. И я хочу, чтобы ты был в безопасности. И я не хочу, чтобы тебе пришлось жить, получая призывы каждые несколько секунд ради неизвестно чего. Я думаю, Связывающий даст тебе всё это, тогда как немногие другие вещи могут.

— Да. Я знаю, тебе не нравится идея Формирователя, — сказал Лют.

— Я думаю, этот класс может однажды тебя убить, — сказала Джессика. — Так что ты должен простить меня за то, что я не фанат. Мне он просто не кажется тобой.

— А Кролик… если бы у меня был идеальный навык Кролика, это могло бы быть здорово, но что, если артониане внезапно решат, что не могут прожить пяти минут, не видя моего лица?

— У тебя милое лицо.

— Так что они будут призывать меня всё время. Одна минута я в постели, следующая — я падаю, пытаясь надеть одежду, прежде чем кто-то прикажет мне полировать их люстры.

— Ты даже не любишь убирать в своей комнате, — сказала Джессика.

— Думаю, мне бы это нравилось гораздо больше, если бы была замешана магия. — Лют вздохнул. — Но всё равно. Связывающий. Совсем неплох.

— Он тебе подходит, — твёрдо сказала она.

— Так думаешь?

— Искренне считаю.

Заверение действительно заставило его чувствовать себя лучше.

— Хейзел сойдёт с ума. Если она действительно получит S, мне, возможно, придётся нанять охрану. Ладно. Связывающий. Лёгкое решение. Не знаю, почему я паникую. Позволь мне просто пойти сказать бабушке.

Он вернулся в её кабинет. Чуть менее паникующий.

«Это нормально. И у меня есть примерное представление о том, сколько стоит время Горацио из-за моей одержимости этой темой. Её бабушка — ненавистная ведьма за то, что держит это над моей головой, но, по крайней мере, я получаю огромный бонус за класс, за который мои кузены готовы убить друг друга».

«Эта бессмыслица о Призванных действительно очень сложна. Неудивительно, что мои одноклассники — кучка психопатов».

Он постучал в дверь и вошёл.

— Это не заняло у тебя много времени. — Голос его бабушки был приятным. Её ноги были на столе, и она смотрела в потолок.

— Я сделаю это, — сказал Лют. — Я возьму Связывающего. Эм… я должен получить эту татуировку, как все…?

— Семейный знак не обсуждается.

— И мы нанимаем адвоката утром, чтобы составить соглашение о Целителе, или как?

Ни за что он не даст ей ничего, пока не будет уверен, что она не сможет его обмануть.

— Ты хочешь, чтобы это было связывающим, не так ли? — сказала Аулия. — Мы привяжем это к татуировке со всем остальным, чтобы ты мог быть уверен в моей честности.

«Я получу эту татуировку на заднице. Настоящую. На той ягодице, которая мне меньше нравится».

— Так когда мы…?

Она улыбнулась.

— Прямо около…

— Когда?

— Подожди… сейчас.

[Приглашение от Художника Контрактов Рекисс-тха

Дом Южной Конвокации

Дворец Несокрушимости

Артона III]

[Телепорт через 74 с]

[Принять/Отклонить]

******

******

— И так меня заклеймили на всю жизнь в четырнадцать лет, — сказал Лют. — Следующее, что случилось, было…

— Я не услышу о церемонии татуировки?! — запротестовал Хаою. — Это была твоя первая поездка на Трипланеты!

— Но я почти ничего не могу тебе о ней рассказать. Я не могу сказать, где именно я был или какова её функция. Я не могу рассказать обо всём, на что согласился или нет.

— Я не против. Ты пропустил другие вещи, и всё равно интересно. Например, ты сказал, что бабушка проверила тебя цепочкой, но не сказал нам, как она называлась или что делала.

— Это потому, что она заставила меня пообещать не разглашать это во время нашей маленькой тату-сессии.

— Как выглядел художник по татуировкам? — спросил Хаою. — Он был милым?

— Она. И я на самом деле не знаю, была ли она милой. Она не была со мной злой или что-то. Но я был не в лучшем расположении духа, чтобы делать суждения о характере. Очевидно.

— Ты был под кайфом? — спросил Олден.

Хаою с удивлением посмотрел на него.

— Я имею в виду, пока ему делали татуировку, — пояснил Олден. — Я не спрашиваю, был ли он под кайфом, когда принимал решения о своём классе.

— Не думаю, что был. Я был расслаблен очень специфическим образом… ладно, я расскажу вам кое-что.

******

******

Лют Велра никогда не ожидал увидеть одну из Трипланет в реальной жизни. Когда телепорт закончился, его глаза были плотно закрыты, и он думал: «Другая планета! Волшебники будут смотреть на меня! Инопланетяне будут думать обо мне и разговаривать со мной! Волшебники-инопланетяне! Мне делают татуировку! Становлюсь Призванным! Мама! Как там звали Художника Контрактов? Как это произносится? У меня должно было быть больше времени».

Его глаза открылись. Он дышал быстро.

Он был… на парковке. Снаружи того, что выглядело как стадион. Пара гигантских изогнутых крыльев, сделанных из металла, похожего на кованую бронзу, укрывала его.

«Система поместила нас не туда?» — удивился он. Затем, безумно: «Если так, это мой единственный шанс сбежать и жить в Европе под чужим именем?»

Реальность быстро дала о себе знать.

На парковке не было разметки для машин. Вместо этого она была покрыта узорами и логограммами. Воздух пах странно. Был солнечный день.

— Тепло, — сказал он. — Думаешь, здесь тридцать градусов?

— Возможно. Хотя для этой местности это не особенно жарко.

Аулия быстрым шагом направилась к стадиону, и Лют поспешил за ней. Беспилотная тележка встретила их на полпути и доставила к месту назначения.

— Здесь играют в какой-то спорт? — спросил Лют, выходя из тележки перед огромным входом, где возвышающиеся статуи артонианцев, поддерживающих края одного из бронзовых крыльев, создавали тенистую зону.

Его бабушка рассмеялась.

— О, быть в твоём возрасте!

«Это "да" или "нет"?»

Вскоре он вошёл в своё первое инопланетное здание. Оно выглядело как конференц-центр, но очень декорированный. Повсюду логограммы. Ни людей…

«О, вот один».

Лют увидел артонианца. Они выкатывали что-то похожее на библиотечную тележку, покрытую маленькими деревянными пирамидами, из ближайшей комнаты.

Увидев Люта и Аулию, артонианец замер. И уставился.

Только когда они спустились на лифте на нижний уровень, Люту пришло в голову, что он был настоящим инопланетянином в этом инопланетном месте. У того человека был обычный артонианский понедельник. А потом мы прошли мимо.

Может быть, они пойдут домой и расскажут своим детям, что сегодня на работе видели человека-мальчика.

Они встретили своего Художника Контрактов в жаркой и тёмной круглой комнате, полной того, что выглядело как регулируемые массажные столы. Трое людей в одинаковых мантиях, которых Лют предположил были ассистентами, готовили два соседних стола. Рекисс-тха, стоявшая между ними, взглянула на Люта и сказала: <<Этот слишком молод.>>

<<Он старше, чем выглядит,>> — легко сказала Аулия.

— Мне четырнадцать. — Лют был полон решимости не позволять Аулии всё говорить за него, даже если он был ограничен в языке. — По земным меркам.

У Рекисс-тха была линза, парящая перед левым глазом. Лют предположил, что через неё она получает переводы. Её волшебный наряд казался необычно сложным и очень разноцветным.

<<Слишком молод,>> — повторила она.

<<Его выбрали,>> — сказала Аулия. <<Он скоро будет работать на Дворец.>>

«Я скоро буду работать на какой-то дворец. Это… это хорошо?»

Художница фыркнула с явным недовольством этой новостью. Затем она сделала порхающий жест в сторону Аулии. <<Ладно. Как я могу спорить против меньшего контракта, когда больший уже заключён?>>

Аулия улыбнулась и запрыгнула на ближайший стол.

Рекисс-тха подозвала Люта. Она посмотрела на него красновато-карими глазами.

<<Четырнадцать. Лют. Первая татуировка?>>

— Да.

<<Аулия всегда приводит ко мне членов своей семьи для первой татуировки. Вы интересные люди, у которых есть свой собственный семейный контракт. Хочешь её на лицо?>>

Она звучала с надеждой.

— Нет, — быстро сказал Лют. — Нет… спасибо. Не на лицо.

<<Куда ты хочешь?>>

«На задницу».

«На попу».

«На ягодицу».

Неа, ни одно из этих слов не выходило. Он их имел в виду, но они не выходили.

«Что насчёт "крестец"?»

Тоже не то. Лют не мог смотреть волшебнице в глаза через десять минут после прибытия на другую планету в первый раз и просить о татуировке в таком месте. Как бы он ни был недоволен своей бабушкой.

«Я, кажется, боюсь Рекисс-тха, не так ли?»

В животе завязался узел тревоги. Он был на грани того, чтобы стать Призванным. Она была волшебницей. Она могла призвать его.

Она, вероятно, была гораздо надёжнее Аулии, просто по вероятности. Но всё равно было очень странное осознание того, что он вот-вот будет официально, по первому требованию артонианцев.

«Может, Связывающий действительно лучший выбор. То скучное рабочее расписание, которое, кажется, у них всех, звучит обнадёживающе прямо сейчас».

Тем не менее, он не мог позволить себе быть полностью подавленным. Он будет стоять на своём. Бороться со страхом. Бороться с бабушкой.

«Это останется навсегда. Оно должно быть в правильном месте. Я должен сделать заявление как младший из Велра. Я подросток. Я могу сказать слово "жопа"!»

— Я бы хотел её на поясницу, пожалуйста.

— Ты уверен в этом, дорогой? — спросила Аулия. — Я знаю, я не дала тебе много времени на подготовку. Ты можешь подумать ещё немного.

Лют набросился на неё.

— Я могу сделать татуировку где захочу. Думаю, я знаю свой разум. Поясница — классическое место.

Она подняла руки.

— Я всегда хотел её там.

«Чёрт, — подумал он, забираясь на свой стол и принимая чашку… маслянистого серого чая?… от одного из ассистентов. — Всё нормально. Поясница достаточно близко. Я всё ещё могу называть её татуировкой на заднице».

В любом случае, кто будет делать татуировку на ягодице в присутствии бабушки? Он принимал лучшие решения.

«На вкус как мел».

Несколько позже он лежал на столе лицом вниз. Приятно пахнущий дым неуклонно тянулся к его ноздрям от горящих вокруг благовоний.

Лют находился в странном психическом пространстве. Были применены заклинания и чай, и он был одновременно очень расслаблен и очень сосредоточен. Он едва осознавал линии краски, которые Рекисс-тха наносила ему на спину тонкой кистью. Но он был чрезвычайно внимателен к словам, которые она говорила. Казалось, каждое из них имело настолько мощное значение, что могло уничтожить всё остальное на своём пути.

<<Аулия Велра соглашается действовать в наилучших интересах семьи Велра, а Лют Велра соглашается не раскрывать следующие ограничения класса Связывающего другим людям, кроме как в ходе выполнения своих обязанностей Призванного.>>

Он понимал, что узнаёт много нового о Связывающем в процессе. Но в то же время не мог заботиться о таких тривиальных вещах. Что имело значение, так это каждое слово. Понять его. Подумать, согласен ли он с ним или нет.

В какой-то момент Рекисс-тха похлопала Люта по плечу. Звенящий тон, заполнивший комнату — когда это началось? — внезапно прекратился, и она сказала: <<Сколько раз я говорила тебе, Аулия? Этот контракт слишком сложен. Для такого количества деталей нужны несколько татуировок и несколько сеансов. Он не оседает должным образом с таким большим весом на нём.>>

Долгая пауза.

<<Со всеми остальными это сработало нормально,>> — отстранённо сказала Аулия.

<<Этот слышит твои стандартные условия в первый раз,>> — сказала художница. <<Думаешь, я не могу сказать? И ты ему не нравишься. Думаешь, я не могу сказать?>>

<<Рекисс, ты всегда помогаешь мне.>>

<<Контракты священны. У каждого есть право заключать их на то, что он хочет. Даже если Дворцу не понравились бы некоторые детали твоего, если бы они о них узнали.>>

— Что не так? — пробормотал Лют.

<<Ничего,>> — сказала Рекисс-тха, снова похлопав его по плечу. <<Всё. Мы все делаем свою работу правильно, но контракт слаб. Выглядит непрофессионально. Аулия, этот очень плохо сочетается с тобой. Он едва соглашается с твоими условиями, но ваши разумы не будут едины. Вы снова и снова будете друг против друга.>>

<<Если он несбалансирован, побеждает более сильный человек,>> — сказала Аулия, всё ещё отстранённо. <<Я помню, ты однажды говорила мне это.>>

Рекисс-тха фыркнула. <<Глупый человек,>> — сказала она. <<Как ты можешь думать, что понимаешь так много, когда понимаешь так мало?>>

Затем тон вернулся в комнату, и Лют снова сосредоточился на словах.

Возможно, часы спустя, он постепенно пришёл в себя настолько, чтобы понять, что сидит в удобном кресле, держа чашку вевви, и вежливо кивает одному из ассистентов. Она спрашивала его, помнит ли он всё, на что согласился.

— Да, — сказал он. — Всё это прямо здесь, в моей голове.

В передней части его разума, на самом деле. Как будто информация была написана там совсем недавно жирным почерком.

— Я помню, как спорил с бабушкой о некоторых пунктах. Но также кажется, что этого на самом деле не происходило.

<<Так и должно быть.>>

Она задала ему ещё несколько вопросов, которые, казалось, были предназначены для того, чтобы проверить, правильно ли он восстанавливается после изменённого состояния, затем оставила его одного в боковой комнате с чашкой вевви. Лют пробежал в уме условия семейного контракта, потягивая напиток.

«Было бы лучше с какао. Ух, бабушка доводит мелочный контроль до неловкого уровня. Все эти мелкие детали просто глупы. Никогда не рассказывай никому о навыке этого члена семьи. Обо всём остальном можешь рассказывать. Держи эти тридцать восемь конкретных фактов о своей работе в секрете».

У него ещё не было этого класса в руках, но всё это звучало так, будто Аулия сеет путаницу в том, как работают их силы, чтобы люди думали, что она более особенная, чем на самом деле. И чтобы скрыть некоторые слабости от врагов. Например, Глянец — большой козырь, который Лют теперь был обязан позволить ей наложить на себя, с определёнными условиями…

******

******

— А что насчёт Глянца? — спросил Хаою.

— Тату на заднице.

— Ооооо…

******

…большой козырь, который Лют теперь был обязан позволить ей наложить на себя, с определёнными условиями — должен был быть полностью оплачен.

Все знали, что одним из главных преимуществ быть Связывающим было то, что ты получаешь больше, чем платишь, и можешь выборочно уменьшать стоимость половин словесных цепочек. Но Лют только что согласился хранить множество секретов о том, как в целом работает погашение долга Связывающего, так что где-то происходит что-то нехорошее. И он специально согласился никогда не позволять никому узнать, что некоторые словесные цепочки, включая Глянец, не могут быть ослаблены или выплачены другими сторонами.

Фирменная цепочка Аулии имела мифический статус на Анесидоре. Если ты можешь призвать удачу для себя и своей семьи и не получить столько же неудачи взамен, то у тебя есть гарантированная кнопка победы. Если бы ты просто продолжал нажимать её, ты бы в конце концов обошёл всех остальных, и единственная причина, по которой Аулия не делала этого, была в том, что она была уважаемым членом совета, который не хотел рисковать, вызывая всенациональный хаос ради собственной выгоды.

«Что ж, это куча дерьма, — подумал Лют. — Причина, по которой она этого не делает, очевидно, в том, что нет смысла! Нет выгоды, если нужно всё возвращать! Да зачем бы она вообще её использовала?»

Аулия впорхнула в комнату, её деревянные серьги-кольца раскачивались.

— Ты вернулся к себе, я вижу! Отлично. Я как раз рассказывала о тебе кое-кому. Они не могут дождаться, чтобы встретиться с тобой. Но им придётся, боюсь. У нас записано, чтобы получить твой новый класс.

«Она весела».

— Эй, — сказал он. — Связывающие работают только на этот Дворец Несокрушимости? Потому что один из пунктов в контракте…

— Верно! — сказала Аулия. — Вставай. Мы выйдем из того же места, откуда прибыли.

Она протянула руку, как будто собиралась вытащить его из кресла на ноги. Лют проигнорировал её и встал сам.

— Нас никогда не призывают никто другой? Никогда?

— Почти никогда, — сказала Аулия. — У Дворца эксклюзивные права на призыв Связывающих. Они могут отдавать нас в аренду, но редко считают нужным это делать.

Лют прищурился на неё.

— Это хорошо?

Это не звучало как худшее, в зависимости от того, насколько приятны люди во Дворце, но семья была очень сдержана на этот счёт. Лют думал, что они все работают на одно и то же место, но не знал, что они могут работать только там.

— У этого есть свои плюсы и минусы, — сказала Аулия, её улыбка стала натянутой. — Когда я была немного старше тебя и у меня было моё первое магическое приключение… признаюсь, я была несколько расстроена, обнаружив, что у меня не будет доступа ко всем Трипланетам. Но какой Призванный имеет доступ?

«Доступ…» — думал Лют, пока они ехали на тележке по парковке, где никто не парковался.

— Разве у тебя нет друзей по всем Трипланетам? — сказал Лют. — Все говорят, что ты…

— Дворец существует во многих местах на всех трёх Артонах, — ответила Аулия. — И есть несколько на других мирах. Плюс есть много других способов заводить связи.

— Да… но это определённо не то впечатление, которое у большинства людей о тебе.

— Как я и сказала, есть плюсы и минусы. Например, Дворец не призывает другие классы Призванных. Не стесняйся рассказывать людям об этом, пока придерживаешься семейных правил, чтобы это звучало правильно.

— Зачем нам правила о том, как что-то звучит? Это странно.

— То, что люди думают как правда, часто более могущественно, чем сама правда, — сказала Аулия тоном, который, казалось, должен был передавать мудрость.

«Это звучит липово, — подумал Лют. — Это звучит как то, что ты говоришь, потому что настоящая правда в том, что Связывающие изолированы от остальных Трипланет и могут работать только с одной конкретной группой артонианцев. У которых есть здания, выглядящие как спортивные стадионы».

— Почему это хорошо, что они не призывают других Призванных? — спросил он.

— Потому что здесь есть сила, дорогой, — сказала Аулия. — Зачем нам ею делиться?

******

Когда они вернулись домой, было около середины утра. Джессика ждала в кабинете Аулии с темноволосым мальчиком в рубашке. Он вскочил на ноги, как только Аулия вошла, и взволнованно сказал:

— Консультант Велра!

— Да, ты выиграл в лотерею, не так ли? — сказала Аулия. — Спасибо, что держали для нас класс последние несколько месяцев. Средства переведены? Хорошо. Джессика, оставь нас на минутку.

Мать Люта обняла его и вышла.

— Лют, обменяйся с ним, — сказала Аулия, когда дверь за ней закрылась.

«Слишком рано. Я не совсем готов. Позволь мне подумать ещё немного».

Протест умер внутри него. Среди тысячи других вещей, которые говорила татуировка, которую он теперь носил, он обещал, что закрепит Связывающего, и взамен Аулия обещала сделать всё возможное, чтобы выполнить свою часть сделки, даже если Целитель Горацио внезапно умрёт.

Другой парень с энтузиазмом инициировал обмен. Аулия стояла как авторизованный свидетель. Лют принял.

Укол сожаления, когда слова «Формирователь Воды» были заменены на «Связывающий».

Отказ от Мастера не ощущался так.

Он знал, что просто ребячится. Он провёл всю свою жизнь, думая, что вообще не станет Призванным. Любой класс, который он получит, сделает его гораздо более магическим, чем он когда-либо ожидал.

Пока он пытался отвлечься от неожиданного чувства потери, рассматривая глобус Артоны III и пытаясь понять, где именно он провёл последние несколько часов своей жизни, Аулия говорила любезные политические вещи его партнёру по обмену и пожелала ему светлого будущего, прежде чем выпроводить его за дверь.

Та щёлкнула за ним.

— Ладно, — сказала она. — Какое захватывающее утро! Теперь ты будешь держать назначение Связывающего следующие два с половиной месяца, пока мы дадим тебе ускоренный курс по всему, что нужно. Я бы загрузила язык в твою голову, если бы могла, но даже началу изучения такого придётся подождать. Так много всего другого. Тебе понадобится сначала репертуар словесных цепочек, уроки уникальной культуры, окружающей Дворец Несокрушимости, и этикет. Боже, этикет! И, конечно, я дам тебе полное описание всех важных фигур, с которыми ты можешь встретиться в ходе работы.

Лют посмотрел вокруг.

— Ты не хочешь, чтобы я сразу закреплял класс?

— Абсолютно нет, — сказала Аулия. — Ты уже контрактован это сделать, так что я не беспокоюсь о перемене мнения. Ты S. У нас их не так много. Больше, чем у других, тебе нужно тщательное образование о том, как себя вести и как обращаться с людьми, которых ты встретишь. Это займёт время, но Дворец имеет обыкновение призывать новых Связывающих очень быстро, чтобы поздороваться. Я не хочу, чтобы ты закреплялся, пока я не подтолкнула некоторые вещи и не поговорила с лидерами о тебе. Учитывая твой возраст и то, как развалился Орфей, когда начал, не составит труда убедить их, что тебе нужно работать рядом с кем-то из нас при каждом призыве в ближайшие несколько лет.

— Думаю, я справлюсь сам.

Она драматично закатила глаза.

— Да, да. Я знаю, ты решил, что я ужасный человек. Но ты действительно предпочёл бы работать в полном одиночестве с кучей инопланетян, а не иметь поддержку от более опытных членов собственной семьи?

— Может, если это будет Айми.

— Айми не может быть твоим хранителем. Айми нужен свой собственный хранитель. Сейчас… девять утра. Пусть принесут завтрак сюда, и мы начнём с твоих первых уроков прямо сейчас.

«На завтрак сегодня запеканка из французских тостов». Лют помнил меню, которое составил с Кабиром на эту неделю. Завтраки были единственными неострыми блюдами в нём почему-то.

— Сколько времени займёт всё это репетиторство? — спросил Лют.

— Я очищаю своё расписание на ближайшие недели. У нас нет ни минуты, чтобы терять. — Глаза Аулии мелькали в воздухе, пока она что-то делала со своим интерфейсом.

— У меня школа.

— Не будь нелепым. Ты хочешь провести ближайшие несколько недель, уча таблицу умножения, или хочешь знать, как управлять своей карьерой на Трипланетах?

«Таблица умножения? Когда она в последний раз смотрела на домашнее задание по математике восьмого класса?»

Она подошла к нему и забралась в своё кресло на колёсиках. Он стоял между ней и глобусом.

— И ещё кое-что… — Её губы скривились. — Джессика просила меня не говорить тебе, что ты совершил ошибку в суждении, пока тебе не понравится твой новый класс, но боюсь, я не смогу удовлетворить её пожелания. Я предпочла бы не становиться репетитором для внука, который думает, что я злая. Мне было бы плохо, так как у нас с ней отношения, построенные на доверии. Но, видимо, это доверие не так глубоко, как я думала.

— О чём ты говоришь?

— Я спросила её, кто твой биологический отец. Она настояла, что это Сирил. Ты ещё не требовал знать иначе; думаю, она чувствует, что сохранит эту маленькую иллюзию для тебя, если захочешь. Сообщи мне, если передумаешь. Мне было бы очень интересно. — Аулия сложила карты Таро, которые оставила раньше, и убрала их обратно в ящик стола. — Что касается твоей ошибки… у меня никогда не было намерения позволять твоей матери или тебе страдать от опустошения времени, пока остальные из нас живут дальше.

— Я не верю…

— Исцеление не всегда работает. Ты знаешь?

Лют нахмурился.

— Я знаю, что есть вещи, которые магия не исправляет. И есть откат.

— Артониане владели магией задолго до того, как поняли клетки или гены. Исцеление делает вещи за пределами медицины и страдает от недостатков за пределами медицины. Откат, например. Время от времени или в ответ на определённые вмешательства работа Целителя может откатиться. Проходит неделя, и вылеченная кость внезапно снова ломается.

— Откат очень редок.

— Да. Но он чаще встречается после интенсивных или повторяющихся исцелений. И чаще, когда исцеление проводится Призванными.

— Что? Я никогда такого не слышал!

— Это достаточно редко, независимо от того, кто Целитель, так что тебе не нужно беспокоиться об этом ежедневно. Моя мысль в том, что исцеление чудесно, но оно не безупречно. Специально обученный волшебник — или иногда целая команда — может предложить более мягкие, более индивидуализированные варианты исцеления, чем любой Призванный, который у нас сейчас есть на Земле. Омоложение считается экстремальным магическим процессом. Артониане, которым разрешено им пользоваться, почти никогда не используют Призванных для своих собственных процедур.

Она сложила пальцы на животе и смотрела на него.

— Когда я поняла, что Джессика не станет одной из нас, я изучила этот вопрос. Не так много обычных людей получили омолаживающие процедуры, особенно не несколько, и здесь, на Земле, было не так много информации. Но я нашла её на Трипланетах. Мне сказали, что не-Призванный будет более деликатным, чем мы с тобой. Сказали, что если я хочу, чтобы у неё была самая долгая жизнь, её должны лечить там специалисты. Не здесь, таким, как Горацио.

— Устроить это для неё непросто. Мы ждём ещё около десяти лет, а затем я соглашусь на то, что, без сомнения, будет чередой ужасных услуг, чтобы у нас был Кролик, который разбирается в поиске дружественных людям целителей, чтобы организовать это для нас.

Первое, что почувствовал Лют, было облегчение.

Второе — зарождающееся понимание, которое почти перехватило ему дыхание.

— Ты… я знаю, ты лжёшь, — сказал он. — Мама знала, что я думаю. Я сказал ей, и она никогда не говорила… у неё не было причин позволять мне думать…

— Именно она и рассказала мне о твоём заблуждении, — указала Аулия. — Я была уверена, что смогу убедить тебя захотеть Связывающего самостоятельно, но она боялась, что ты будешь только больше влюбляться в Формирователя по мере того, как время будет идти. Или в Кролика. Она думала, что один слишком опасен. Другой может забрать тебя с планеты, так что она никогда больше тебя не увидит. Немного глупо. Не то чтобы у нас Формирователи умирали направо и налево. Большинство Кроликов наслаждаются своими путешествиями. Но Джессика лучше всего знакома со Связывающим. Она понимает все его недостатки и преимущества. Она хотела его для тебя. И я хотела тебя для него. Поэтому она предложила, если всё остальное не поможет, мы могли бы воспользоваться твоим недопониманием, чтобы ты сделал то, что лучше для себя.

«Нет, — подумал Лют. — Нет, она бы не стала этого делать. Она бы не стала так со мной поступать».

— Я уверена, ты подхватил идею, что я холодное существо, которое позволило бы собственной дочери умереть, от остальной семьи. Очевидно, Джессика и я не говорим им, что в будущем она получит доступ к гораздо лучшим магическим процедурам. Это только сделало бы их завистливыми и невыносимыми. Некоторые из более бесстыдных будут торчать вокруг меня круглосуточно, выпрашивая больше, чем я уже им даю.

Аулия положила ноги на стол. Один из шнурков её кед начинал развязываться.

— Итак, теперь у тебя есть полная картина. Твоя мать всегда была хорошо обеспечена. Ты должен был быть хорошо обеспечен. И, пожалуйста, помни, что даже если я сыграла с тобой маленькую шутку, я дала тебе время Горацио для использования в любых целях. Было бы так легко просто пообещать тебе, что я помогу Джессике получить омолаживающие процедуры, и это ничего бы мне не стоило, так как это уже был мой план.

«Я уже согласился. Я согласился».

Когда он попытался представить, как отдаёт Связывающего кому-то другому, он почувствовал это. Контракт. Он мог ненавидеть класс. Мог хотеть избавиться от него. Но как только он серьёзно думал о попытке избавиться от него, возникало это… отрицание возможности того, что это может стать реальностью.

Он обещал. Он имел это в виду. Всё было кончено.

Аулия внезапно рассмеялась.

— Ты первый человек, которому я когда-либо платила, чтобы взять Связывающего! Считай это извинением за все годы моего обучения, которые ты пропустил. Делай со своим призом что хочешь. Продай за целое состояние. Отдай человеку, которого называешь отцом. Оставь себе или поделись с кем-то, кого найдёшь в будущем. Наслаждайся!

Раздался крик ярости. Глобус Артоны III упал на пол. Лют Велра бежал через особняк, через Белую Гостиную, мимо кухни, к входной двери.

Его мать была там, подбирая пару туфель, которые кто-то оставил не на месте, когда заходил.

— Лют?

— Ты лгала мне! — закричал он. — Ты лгала мне всю мою жизнь! Ты лгала мне о всех самых важных вещах в моей жизни!

Она выглядела так шокированно.

— Лют, давай успокоимся…

— НЕТ!

Она потянулась к нему, и он отшатнулся от неё так быстро, что чуть не споткнулся.

— Это должно было быть моим решением! Моим! Это самый большой выбор, который я когда-либо сделаю, и я так старался сделать всё правильно, и ты знала это, и ты лгала мне!

— Я просто хочу, чтобы ты был самым счастл…

— Иди ты! Продолжай подбирать за всеми их дерьмо, пока действительно не умрёшь. Обещаю, я не пророню ни единой слезинки по тебе!

Он пробежал мимо неё и выскочил за дверь.

«Она лгала. Она лгала мне и папе. Она лгала о том, что я, возможно, Призванный. Она сговаривалась с бабушкой, чтобы заставить меня взять Связывающего».

Он бежал, пока почти не упал. Он забрёл в автобус.

Джессика продолжала присылать ему сообщения и голосовые, пытаясь объяснить, что понимает, как он расстроен, и что любит его, и что она просто хотела убедиться, что у него будет лучшая возможная жизнь.

[Это всё, — написала она, — чего я когда-либо для тебя хотела.]

[Заставь Аулию согласиться расторгнуть контракт,] — наконец ответил он.

[Возвращайся домой. Мы поговорим.]

[Заставь Аулию расторгнуть контракт. Позволь мне сделать выбор, когда у меня будут все факты. Исправь то, что ты сделала.]

Он пошёл к Сирилу и практически ворвался в квартиру. Он остался на пару ночей, пытаясь игнорировать тот факт, что атмосфера стала ядовитой из-за сочетания того, что он нуждался в том, чтобы папа вёл себя нормально, и того, что папа не мог этого сделать.

Единственный момент связи произошёл, когда он впервые объяснил, что случилось.

— Её воспитали такой, не так ли? — сказал Сирил, давая Люту апельсиновый сок, так как у него было только это в холодильнике. — Связывающий то, Связывающий это. Джессика всегда говорила, что ненавидит это и что с тобой всё будет иначе, но, думаю, она имела в виду, что подождёт и посмотрит, будешь ли ты Призванным, прежде чем отправить тебя в семейный бизнес, вместо того чтобы начинать, когда ты был в яслях.

Лют сжал стакан с соком в обеих руках.

— Если она хотя бы не попытается заставить Аулию вытащить меня из соглашения, я никогда её не прощу.

— Сомневаюсь, что она тебе поверит. В конце концов, она