Семейные Вопросы III, Часть A+В
Примечание от Sleyca
Вопрос:
Что это за название такое? Ты в порядке?
Ответ:
Нет, возможно, я веду себя нелепо. Извините. Но думаю, эту главу следовало разбить на две более короткие, когда я её писала. Я разбила её так, когда публиковала на Патреоне из-за проблем с расписанием, и, честно говоря, думаю, так она читается лучше. Этот первый маленький кусочек с Аулией даёт много пищи для размышлений и обсуждения, хоть он и короткий, и достаточно отличается от второй половины главы. Надо было назвать её 157 и 158. Некоторые ранние главы и главы с Тегунда были примерно такого размера, так что не было причин паниковать из-за размера (1700 слов) и притворяться, что у неё не может быть своего номера. Но я так и сделала! Ах... задним умом все крепки.
Я не буду менять номера сейчас, потому что это ломает нумерацию глав в ePub для людей, которые их скачивают (они становятся бесплатными на Патреоне после публикации главы здесь), и делает все отсылки к «Главе номер X» в комментариях за последние пару месяцев неточными.
Так что вот так. С главой 157, часть A. Что в моём нынешнем уставшем состоянии я считаю хорошим решением. И, надеюсь, вам понравится. И хотя название может быть странным, это значит, что вы получите две дозы «Super Supportive» в скором времени. 157, ЧАСТЬ B ВЫЙДЕТ ЗАВТРА!! И не так поздно ночью. Скоро увидимся!
Первая часть этой главы была опубликована вчера!
Надеюсь, вам понравится чтение! Увидимся в среду.
П.п. Я объединил две главы(157А и 157В) чтобы было удобнее
157A+B
Олден совершенно забыл, что летит. Нонагон остановился в воздухе, пока он увеличивал непрозрачность интерфейса, чтобы яснее видеть три лица Велра, которые были сопоставлены в его поле зрения.
Слева была Аулия, суровая и твёрдая, лишь с оттенком печали в уголках глаз. И Орфей, испуганный и мокрый от слёз. В правом видеоокне выражение лица Люта застыло. Он так замер, что если бы Олден не использовал Систему для этого разговора, он бы решил, что его техника зависла.
— Мой правнук будет передан властям, чтобы заплатить за свои преступления, — сказала Аулия. — Но S-рангового Связывающего может оказаться трудно задержать, и я не вижу причин, чтобы его ошибки привели к ещё большим потерям жизней. Поэтому я беру ответственность за эту работу на себя.
Она присела рядом с мужчиной и заглянула ему в глаза.
Он покачал головой.
Она изогнула бровь, глядя на него, и её губы сжались.
Губы Орфея задрожали. Прошло несколько секунд, затем он упал на тротуар у ног своей бабушки.
Он без сознания или притворяется?
Аулия даже не прикоснулась к нему. Олден был уверен, что существуют словесные цепочки, которые могут вырубить тебя вот так; что-то, полностью лишающее энергии, было самым очевидным. Но что бы это ни было, Аулия определённо умела произвести впечатление.
Она поднялась с места рядом с упавшим внуком и повернула лицо к воде. Камера осталась на её профиле.
— Анесидора так сильно изменилась с тех пор, как я сошла с корабля, который привёз первых из нас сюда. И я горжусь. Я горжусь, что видела это. Я горжусь, что наблюдала, как большинство из вас выросло в стране, где Призванные свободны.
Её голос смягчился.
— Потому что когда-то мы не были. Не так давно.
— Когда они сбросили первое поколение здесь, мы были потерянными молодыми людьми, ищущими новую семью. Дом. Но у них не было намерения создавать для нас дом. Здесь было больше иностранных солдат, чем Призванных. Больше учёных, изучающих нас, чем учителей, помогающих нам. В этом месте, настолько удалённом от их собственных берегов, насколько возможно, люди пытались контролировать сверхлюдей.
— Они пытались подчинить нас, потому что не могли совладать со своими страхами. Перед нами, перед другими мирами и друг перед другом.
Она снова посмотрела в камеру.
— Я не виню их. Силы и убеждения, на которых они строили свою жизнь, только что лишились иллюзий и оказались местными особенностями на вселенской сцене. Сейчас всё гораздо лучше, но…
Уголки её губ приподнялись. Понимающая улыбка.
— Но даже хотя я не бросаю обвинений, я не забываю. Как вы все знаете, я посвятила десятилетия своей жизни Анесидоре. Я делала всё возможное, чтобы внести вклад в создание страны, где Призванные могут использовать дарованные нам способности, чтобы жить так, как мы считаем нужным, строить нечто превосходящее мечты большинства обычных людей и защищать себя от тех, кто пытается нас разделить.
Аулия взмахнула рукой.
— Анесидора больше не тюрьма. Это. Наша. Сила. Наша сила. Сколько раз я стояла на трибунах и говорила, что Призванные должны оставаться едиными? На этой земле. Вместе.
— Мы могущественны. Но нас также значительно превосходят числом те, кто с радостью использовал бы нас в своих целях… или уничтожил бы нас, потому что они тоскуют по укладу жизни, который исчез в тот момент, когда Земля столкнулась с планетами, полными новых народов и новых идей.
— Прогресс требует времени. Труда. Веры. Я верю в ту Анесидору, о которой мы мечтали в тот день, когда несколько из нас стояли на этом самом месте и смотрели, как последний корабль, полный тюремных охранников, возвращается в их собственные страны, чтобы доложить своим лидерам, что они совершили ошибку.
— В своей спешке справиться с нами они вместо этого познакомили нас друг с другом. И дали нам общую цель.
Аулия подошла обратно к Орфею и посмотрела на него.
— Молодые не могут помнить того, через что они не жили. Поэтому я умоляю вас довериться тем из нас, кто действительно прошёл через такие времена. «Сверхлюди на Свободе» и им подобные — не освободители. Они эгоистичны и опасны.
Она вздохнула.
— Похоже, что моё давнее противодействие расширению зон Призванных в других странах и моя поддержка политики, которая будет побуждать незарегистрированных выходить мирно и присоединяться к нам здесь, сделали меня врагом этих организаций. Атака на Матадеро… возможно, это моя вина в более чем одном смысле.
— Сомневаюсь, что у меня будет много времени на объяснения, прежде чем кто-то явится с возражениями, — сказала она. — Но Погружатель находился в моём распоряжении много лет. Он хранился на борту моего корабля, «Либра», в комнате, созданной <<Взломщиком>>. Он был для моего личного использования, а также для защиты Анесидоры в случае нападения иностранного флота.
— Все нынешние члены Совета знали о существовании Погружателя. Он, если бы когда-либо понадобился для чего-то, всегда был в распоряжении Анесидоры.
Она великодушно склонила голову.
— Президент назначила пресс-конференцию на сегодняшний вечер. Я не раскрою личности исполнителей атаки до того, как это сделает она. Хотя я считаю, что с честностью чем раньше, тем лучше, и поскольку эти личности уже известны… что ж…
— Я требую — и мы все должны требовать, — чтобы продолжающееся расследование не ограничилось кражей устройства с «Либры», совершённой Орфеем. Увы, он ущербный индивид. Но его недостатки хорошо известны любому, кто когда-либо с ним встречался. Ни один разумный человек не подумает, что он был способен в одиночку украсть из хранилища работы Мастера такого качества. Кто-то ещё, кто-то более умный и более вероломный, чем этот жалкий дурак у моих ног, должно быть, был замешан.
— Орфей не может сказать мне, кто это был. Он даже не помнит, как украл устройство. И я думаю, мы должны предположить, что вдохновитель его преступления не лишил себя жизни во время атаки.
— У Анесидоры есть больший враг.
— И этот враг решил использовать моего внука и мой Погружатель, чтобы атаковать Матадеро, пока я была там, помогая одной из наших боевых групп.
Её голос слегка дрогнул впервые, когда она произнесла:
— Простите. Я не могу быть уверена, была ли атака направлена на нашу Анесидору или на меня лично, и поэтому я должна попрощаться со всеми вами на время. Чтобы никакое нападение на меня больше не коснулось ваших жизней, я буду жить в море, настолько далеко от нашего дома, насколько позволяет закон, пока не буду уверена, что тот, кто был ответственен за эту трагедию… кто был действительно ответственен… задержан.
— И я посвящу следующие недели, месяцы или годы своей жизни тому, чтобы выяснить, кто это был.
Она закрыла глаза.
Олден вздохнул. Он понял, что не шевелился с тех пор, как она начала говорить.
— Святой… э… Лют? — спросил он. — Ты знаешь что-нибудь о чём-нибудь из…?
— Я не могу сейчас говорить, — выдохнул Лют. — Кажется, я, возможно, мёртв.
— По-моему, ты выглядишь живым. Немного бледным.
— Нет. Я мёртв. Просто ещё не упал.
— Моя бабушка убила сотни людей.
Лют теперь уже упал. Его голос был приглушён подушкой, которую он прижимал к лицу, но Олден мог разобрать большую часть того, что он говорил.
— Не думаю, что это должно было быть твоим выводом из её речи, — ответил он, пересекая лужайку в направлении парадных ступеней административного здания. — Думаю, смысл речи был в том, что она не убивала сотни людей?
— Этот муд-дила Орфей убил сотни людей!
Это слово, наверное, означало «мудак»?
Аулия исчезла со своего стрима. Вместо этого медленно прокручивалось письменное письмо с детальным описанием всех действий, которые она предпринимает, и всех действий, которые, по её мнению, должен предпринять Высший Совет, чтобы защитить анесидорцев от дальнейшего вреда.
Олден был сбит с толку признанием Аулии. На более чем одном уровне.
В начале оно было неожиданно убедительным, и учитывая, насколько он не хотел быть убеждён Аулией Велра, это о многом говорило. А затем, в конце, когда она, по сути, назвала себя главной целью всей атаки, он подумал, что она звучала как изворотливый старый политик, пытающийся выставить себя жертвой.
Только чем больше он пытался ухватить, почему она так звучала, тем труднее ему было сформулировать это для самого себя.
Кто-то использовал её правнука, чтобы украсть магическое устройство с её корабля, и атаковал место, где она находилась…
Если бы у тебя не было больше ничего, это выглядело бы так, будто она либо сама всё подстроила, либо кто-то подстроил это, чтобы подставить её, либо она действительно была целью неудавшегося покушения.
Но человек, который направил лодку с Погружателем-Отправителем к Матадеро, не имел такого намерения, когда отправлялся в путь с устройством на борту.
Артонианцы так сказали. Эш-эрди так сказал.
— Кто-нибудь когда-нибудь пытался убить твою бабушку раньше? — спросил Олден.
— НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНО! — заорал Лют.
— Ты справишься, чувак. Это пройдёт.
Лют сдёрнул подушку с лица и сел. Его волосы были всклокочены. Он тяжело дышал.
— Этого не может происходить. Это не из тех вещей, что происходят. Даже со мной. Олден, я с таким же успехом мог бы иметь татуировку «СОВЛАДЕЛЕЦ ПОГРУЖАТЕЛЯ» на заднице вместо Велровской V.
— Просто попытайся успокоиться и поговорить с теми членами семьи, которые могут что-то знать? — предложил Олден. — Может быть…
Снаружи форта из одеял раздался ещё один громкий крик — на этот раз принадлежащий кому-то другому.
— Кто это был?
— Одна из моих тётушек, — сказал Лют. — Она только что прочитала ту часть извинительного письма о том, как Аулия продаёт эту квартиру и кучу других мест и использует деньги для строительства новых домов для людей… О Боже. Это из-за моей семьи у Лекси и Кона нет дома.
Встреча по личному консультированию проходила на первом этаже, в уютном местечке, которое ничуть не напоминало тесный кабинет преподавателя или безликую конференц-залу, что ожидал Олден. Прямоугольный деревянный стол с четырьмя стульями стоял перед стеной с незажженным газовым камином. На противоположной стене галерея одинаковых деревянных рамок содержала фотографии знаменитых выпускников. В углу стояла кофеварка с чашей, полной капсул.
Это было бы комфортное место для встречи, если бы не остальные присутствующие.
Что за чёрт? Зачем? — думал Олден, пока вежливо кивал и позволял Леседи Салех показывать ему свой любимый сорт кофейных капсул и выбор ароматизированных сахаров. — Почему именно эти двое? Я не чувствую, что нуждаюсь в совете ни от кого из них прямо сейчас.
До того момента, как он вошёл, он предполагал, что сегодня многим назначали консультации.
Но хотя Инструктор Кляйн, сидевший спиной к камину, мог позволить себе общие студенческие консультации в такое время, Олден сомневался, что Директор Салех могла.
Разве она не занята сотней других дел прямо сейчас?
И они оба много ему улыбались. С Леседи Салех было понятно, но Кляйн? Он улыбался некоторым людям в классе. Не Олдену.
Его взгляд обычно говорит, что я скорее беспокойный проект, который ему навязали против воли.
Олден сел напротив мужчины и размешал ванильный сахар в кофе.
— Как я уже говорила… — Директор Салех прошла сквозь спинку стула и села. — Мы просто хотели поговорить с тобой до возобновления занятий. Мы связываемся со всеми, кто был в автобусе в пятницу вечером. Это был совсем не такой конец вашей поездки, как мы представляли.
Олден сразу расслабился. Имело смысл, что эту встречу проводят именно они двое, если речь шла только о тех немногих студентах, что были на Мосту.
— Раз уж ты здесь, мы также хотим предложить тебе несколько вариантов завершения оставшейся четверти, — продолжила директор. — Во-первых, как ты себя чувствуешь в связи с произошедшим? Есть ли у тебя какие-либо опасения или вопросы? Пожалуйста, не стесняйся говорить о чём угодно. Эта комната приватна, и всё, что ты скажешь, останется здесь.
Олдену на самом деле было мало что сказать. Ситуация на мосту завершилась. Он придерживался мнения, что все в его классе вели себя хорошо и что Инструктор Кляйн отлично справился с поддержанием порядка и выдачей инструкций, когда впервые завыли сирены.
То, что случилось с ним после, не было делом школы, насколько он понимал, так что он смахнул это, сказав, что его телепортировали к флаеру, но возникла проблема с посадкой на него.
У него не было просьб, с которыми они могли бы помочь прямо сейчас, но он поблагодарил их за предложение.
Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы всё это охватить, и он ожидал, что говорить больше будет не о чем. Но Инструктор Кляйн и Директор Салех продолжали обмениваться взглядами, которые заставляли его думать, что между ними происходит частный разговор.
— Ты показываешь исключительные результаты в спортзале, — сказал наконец Кляйн.
Директор Салех кивнула.
— За то короткое время, что у тебя было после зачисления, твой прогресс был исключительным. Мы как раз говорили об этом перед твоим приходом. Талант сохранения, который служил тебе щитом, уже был полезен. За последние пару недель он раскрыл поразительную глубину и многогранность.
— Спасибо, — сказал Олден. — Я всё ещё работаю над тем, как я поймал теннисные мячи с закрытыми глазами. Я немного продвинулся. Думаю, мне понадобится время, чтобы освоиться, но когда я это сделаю, это будет очень интересно.
— Да. — Леседи Салех снова улыбнулась. — Очень интересно.
— Новая словесная цепочка, которую ты выучил, тоже будет тебе полезна, — добавил Кляйн. — Освоение цепочек — хороший способ для человека в твоём положении компенсировать низкие очки основы. Если у тебя есть к ним способности и ты готов посвятить необходимое время, чтобы сделать их надёжной частью своего арсенала, мы это поддержим.
— Даже если это заставит некоторых одноклассников решить, что ты жульничаешь с препаратами, повышающими производительность, — легко добавила директор.
Я обезглавил этого одноклассника, — подумал Олден, так что теперь мы в расчёте.
Он уже собирался отхлебнуть свой напиток, когда Кляйн сказал:
— С тем, как хорошо ты справляешься, мы все думаем, что твой уровень — это лишь короткий вопрос времени. Для сокращённой четверти это уже хорошая работа. Учитывая это, мы хотели спросить, не хочешь ли ты подумать о том, чтобы взять перерыв в боевом классе.
Олден случайно ткнул себя в подбородок деревянной палочкой для размешивания, которую оставил в чашке.
Нет! Это дерьмовая идея! С чего бы им предлагать это на ровном месте?
— Нет, — сказал он, стараясь не добавлять восклицательный знак. — Я не хочу. С какой стати?
— У нас всего несколько занятий до конца семестра, — сказал Инструктор Кляйн. — В долгосрочной перспективе пропустить их ради восстановления и самостоятельных занятий может быть к лучшему. Ты мог бы сосредоточиться на словесных цепочках, а затем начать с полной нагрузкой заново в январе.
Это тот самый человек, который читал нам всем огромную лекцию две недели назад?
У вас двадцать одно занятие до конца четверти! Будьте здесь за десять минут, а не за десять секунд. Унесите свою посредственность куда-нибудь ещё, тратильщики времени!
— Это четырнадцать занятий, — сказал Олден.
Он так старался убрать «О чём, чёрт возьми, вы говорите?!» из своего голоса, хотя был уверен, что это было написано у него на лице.
— Я планировал посетить их все.
Ради этого я и поступил в эту школу.
— В смысле… я уже был немного разочарован, что у нас нет спортзала сегодня вечером.
— Ты в гипсе, Олден, — заметила Директор Салех.
— Да, но я мог бы сидеть на трибунах и изучать, что делают остальные. И мой <<хлюп-ботинок>>, вероятно, снимут к среде. Меня лечит очень хороший Целитель.
Они оба всё ещё смотрели на него.
— …мне нужно принести от него записку? — спросил Олден. — Я могу.
Порти-лот, скорее всего, написал бы древесным соком: «Эш-эрди дал мне это. Я это вылечил» у него на лбу.
— Мы не собираемся мешать тебе посещать занятия, если ты этого хочешь, — сказала Директор Салех. — При условии, что ты продолжишь справляться с курсом так же хорошо, как до сих пор.
Что?
— Но ты только что пережил свою вторую катастрофу за один год, — продолжила она. — Программа конкурентная и стрессовая. Эти факторы способствуют росту силы у большинства наших студентов. Однако, когда жизнь вне школы доставляет тебе больше, чем твою долю трудностей… интенсивные тренировки могут скорее сломать тебя, чем построить. Мы хотим, чтобы ты был особенно осторожен в этом, учитывая твою ситуацию.
— Спасибо, но я в порядке.
— Я также хочу отметить, что это настолько идеальная возможность для тебя сделать шаг назад, насколько можно желать, — сказала она. — Несколько других студентов, включая члена твоего класса, возьмут личное время в связи с недавними событиями. Твоё отсутствие не будет шокирующим или вызвать обиду.
Я шокирован и обижен этим предложением, однако. Так что нет.
— Я очень жду каждого боевого занятия, — твёрдо сказал он. — За десять минут.
Снова возникла неловкая пауза, затем Инструктор Кляйн сложил руки на столе и сменил улыбку на строгий взгляд, который, по мнению Олдена, был гораздо естественнее на его лице.
— Одну вещь мы пока не успели толком обсудить с твоим классом, — сказал он, — это то, насколько важно ментальное состояние. И как много в супергеройстве, или в любой другой напряжённой профессии, которую может выбрать Призванный, включает тщательное управление этим.
По какой-то причине, даже с этой фразой, Олден не понял, что приближается небольшой удар, пока он не достиг цели.
— «Спокойствие Разума» — отличная словесная цепочка, — сказал Кляйн. — Твоё использование её в пятницу вечером было совершенно уместным. Но…
Это не страшно.
Олден толкнул руку вперёд, чтобы заставить нонагон лететь быстрее. Ветер остужал лицо. Он говорил себе, что его щёки горят только потому, что в административном здании было тепло, а не потому что его бросило в жар от раздражения и смущения.
Это их работа — убедиться, что я в порядке. Они просто её выполняли.
Но он ненавидел то, как это сбивало его собственные попытки привести себя в порядок.
Вот он, собирает все упавшие кусочки и заново складывает Олдена Торна, Студента CNH. Он занят тем, что решает, что делать и говорить об убийствах, благодарностях и Матадеро.
Это была его жизнь, он собирался с ней справиться, и он ждал возможности вернуть себе свои крохи нормальности.
А потом приходит кто-то и кидает в него камнем, потому что: «Мы просто хотим убедиться, что ты в порядке. Один из твоих одноклассников выразил озабоченность по поводу тебя. Ты уже говорил об этом с профессионалом?»
Он сжал челюсти.
Такие вещи всегда ловушка. Ты раздражаешься, потому что они ковыряются в чём-то чувствительном. Но если они замечают, что ты раздражаешься, это типа: «Мы всё-таки нашли проблему!» и вопросы только продолжаются.
Или ты говоришь что-то не то, пугаешь их, а потом они следят за тобой как ястребы месяцами. И с этого момента любое проявление эмоций становится чем-то, достойным анализа.
Не то чтобы это произошло бы здесь; просто у него были флешбэки особенно ужасного периода в начальной школе. Торстен Кляйн и Леседи Салех, казалось, действительно были готовы принять его решение не задирать ноги и не вертеть большими пальцами следующие пять недель боевых занятий.
Олден объяснил, что инцидент в автобусе был вызван внезапным исчезновением функций Системы. Такое не будет происходить каждую вторую неделю…
Надеюсь.
Ему было интересно, кто заметил и «выразил озабоченность». Не Хаою, очевидно; он нормально выражал озабоченность прямо в лицо Олдену.
Оставь это. Думай о хороших сторонах встречи.
Они одобрили его прогресс и изучение словесных цепочек. Он получил бесплатный кофе. Они не спрашивали, что у него за дела с Эш-эрди.
Хотя Кляйн сделал странный комментарий о том, что ему, возможно, стоит держаться подальше от советника по культуре университета, что могло быть отсылкой.
Они также напомнили ему поговорить с инструкторами, как только Система объявит, что он поднял уровень. Чтобы получить совет по выбору талантов и улучшений основы.
Это проблема для другого дня.
Он летал вокруг, остужая лицо и свой нрав так долго, что в итоге немного опоздал на встречу «Введения в Другие Миры». Он был разочарован, узнав, что курс возобновится только в следующий понедельник. Единственным заданием до тех пор было «сделать всё возможное» с эссе.
Ванди поймала его в конце встречи.
— Ты уже в форме.
— Ага. Мы совпадаем, — сказал Олден. Вот только у неё не было волос, растрёпанных нонагоном.
— Как ты поранился? Это было на мосту?
— Нет. После.
— Тебя не было на кампусе эти выходные, — сообщила она ему.
Разговаривать с ней уже становится привычно. Ему нравилось, как это возвращало его в знакомую колею.
— Я просто ждал Целителя и дописывал эссе.
— Ты уже дописал?
Значит, он был прав. Она была из тех людей, которые могли выглядеть по-настоящему застигнутыми врасплох, обнаружив, что не выигрывают в домашней работе. Даже в такое время.
— Конечно! С чего бы мне не дописать? Я писал об эвтви. — Не в силах удержаться, он улыбнулся ей и добавил: — А ты разве не дописала своё?
— Я допишу его сегодня вечером, — сказала она.
Олдену было интересно, доложится ли она ему в ту же секунду, как сдаст его.
Они направились в класс в здании МФО, затем подождали всех остальных, чтобы провести собрание по спортзалу.
Неудивительно, что Ванди — частый наблюдатель за карманами Олдена — была кладезем информации об остальных.
Пока она смотрела речь Аулии Велра на планшете, она рассказала Олдену, что волнуется за Марисель, которую едва видела и от которой ничего не слышала с пятницы, и за Тует, у которой была семейная ситуация.
Эверли объявила, что займётся бегом для развития выносливости. Нджери пыталась уговорить её вместо этого заняться хоккеем.
У Уинстона и Финлея случилась ссора, о которой ни один из них не говорил.
Маршу вчера отчитали за попытку практиковать прыжки с древковым оружием на улице рядом с купольной деревней. А Формирователь Объектов из их класса расчувствовался после бдения в кампусе и признался соседям по комнате, что думал, что если бы погиб во время наводнения, никто бы не запомнил его имени.
Марисель и Ребекка подняли уровень. Никто не праздновал их так, как обычно, потому что Джеффи получил два уровня, а вчера мать человека, которому он наложил спасательный жилет, пришла в кампус и сказала, что он может получить бесплатную лампу.
— Лампу?
— Она владеет магазином освещения. — Ванди поставила планшет на паузу. — А ты поднял уровень?
— Неа.
— Удивлена, что Константин не поднял. Он практиковался месяцами и говорит, что у него был прорыв. Так что он немного разочарован. — Она поджала губы.
Олдену было интересно, не разочарована ли она собственным прогрессом.
Они были в школе всего недолгое время, но большинство студентов практиковались как могли за недели или месяцы до поступления. Люди, которые не подняли уровень до того, как их приняли, — а таких было большинство, — наверняка уже начинали нервничать, даже если Кляйн велел им не делать этого.
То, что он называет «эксцентричным» управлением повышением уровня со стороны Системы, действительно даёт ей много контроля над нашим поведением и настроением, не так ли?
Её склонность объявлять о повышении уровня после того, как Призванный достигал чего-то или узнавал что-то новое о своих силах, была одновременно ободряющей и манипулятивной.
Если бы объявления о повышении уровня приходили ровно при «x количестве обретённого доминиона над вселенной», это было бы честнее. Но тогда ей, возможно, пришлось бы сказать Джеффи, что он поднял уровень месяц назад, в случайный момент, и он бы впал в депрессию от того, что все варианты талантов были связаны с водой.
Теперь она могла сказать ему, что он получил сразу два, чтобы подчеркнуть мысль, что успех приходит вместе с полезностью и водной стихией.
Олден чувствовал…
Я не знаю, что я чувствую по поводу их закреплений, — осознал он. Но это не просто.
Ему пока не приходилось слишком много думать о повышении уровня одноклассников. Когда дело касалось прогресса как Призванного, разбираться с собой заполняло его тарелку с лихвой. А когда он думал о том, что будут делать другие, то в основном потому, что они все об этом говорили.
Они этого хотели. Они поступили на Программу Развития Талантов ради этого. Повышение уровня в выбранных ими классах делало их гордыми и счастливыми. Это делало их сильнее.
Они получали новые заклинания и навыки. Они лепили из себя людей, которыми никогда не смогли бы быть без Системы.
И это не причиняло боли.
И они никогда не узнают.
Даже если бы они понимали в фактическом смысле… они бы не знали.
Он уставился на пустые столы в ряду перед ним. Ванди продолжала вводить его в курс дела, но её голос отошёл на задний план.
Это неправильно. Так многое неправильно.
Он не мог с этим бороться прямо сейчас. Он снова настроился на Ванди. Она говорила ему, что кто-то, у кого есть семья в Апексе, подумывает о переезде из кампуса, чтобы жить с ними.
Как раз в этот момент в комнату вошли Олив и Рейнхард. Он нёс свой лук. Она была в розовых трико и кроссовках, которые скрипели на полу, что позволило бы легко отличить её от безмолвной иллюзорной Олив, идущей за ней, даже без уникального метода обнаружения Олдена.
— Вы говорите о людях, съезжающих из кампуса? Я тоже об этом думаю, — сказала Олив. — Я люблю общежитие, но сейчас мне просто хочется обнимать маму и брата раз по десять в день, чтобы убедиться, что они в безопасности. Семья важнее всего, правда?
— Что с твоей ногой? — спросил Рейнхард, занимая стол через два от Олдена.
— Это с тех пор, как ты подстрелил меня во время боевой оценки, — сказал Олден. — Старые раны время от времени вспыхивают.
— Ха! Ты сегодня забавный. Куда ты делся, когда ушёл с мос—?
[Видеозвонок от Двадцать Седьмой Сотни Шестидесятого Генерала Эвул-арт’х, Артона I. Плата за соединение отменена.]
Олден встал из-за стола.
— Извините. Мне звонят. Нужно ответить.
Он поспешил прочь и вниз по коридору, прежде чем скользнуть в пустой класс и закрыть за собой дверь. Как только он принял звонок, появилась Эвул-арт’х. Она была в своём оконном шезлонге, скрестив руки на груди.
Олден оглядел комнату вокруг неё в поисках признаков Стю-арт'ха. Обычно он был тут как тут, чтобы выхватить планшет у сестры.
— Ты снова его расплющиваешь? — спросил он по-артониански.
Оба её розовых глаза были сосредоточены на нём. Когда она не ответила полминуты, Олден задумался, что случилось. Когда прошла ещё половина минуты, он занервничал.
— Где твой брат?
— В большой гостиной, — сказала она наконец, — пытается заставить всех остальных понять что-то, что, как я уже вижу, всегда будет иметь смысл только для него.
Ну… это ответ.
Она направила на него три средних пальца одной руки.
— Ты нравишься Стю больше, чем я думала.
Что это значит?
Она не выглядела сердитой. Но, кажется, была гораздо менее шутливой, чем обычно.
— Он назвал Олден в мою честь, — ответил Олден, когда не смог придумать, что ещё сказать. — Мы разговариваем каждую неделю.
— Да. Но он иногда экспериментирует в стремлении к личностному развитию. У него бывают <<фазы>>.
Олден ждал.
— Сегодня были заданы вопросы о <<блуждавшем по дому>> человеке. И он был вынужден признаться, что не заключил с тобой контракт Приватности Дома.
О чёрт. У него большие неприятности из-за этого?
Стю-арт'х дал понять, что это не будет большой проблемой.
— Я не против получить татуировку для этого, — быстро сказал Олден. — У меня нет желания делиться информацией, которая не должна быть передана.
Какой идиот вообще захотел бы компромат на этих людей? Это звучало опасно для здоровья.
— Это не так серьёзно, — сказала Эвул-арт’х. — По крайней мере, не для меня. Я просто хотела взглянуть на тебя немного пристальнее.
Олден сглотнул.
— И я хотела сказать тебе, что Стю либо позвонит тебе скоро, либо никогда больше. В зависимости от того, как пройдёт обсуждение в большой гостиной.
— Почему? — спросил Олден. — Я сделал что-то не так?
— Нет. Он просто попал в <<ловушку>> семейных <<переговоров>>. — Она улыбнулась. — Посмотрим, чем всё обернётся.