Раскрытие

**Примечание от Sleyca**

Спасибо всем, кто комментирует, оценивает и рецензирует! Я давно этого не говорила, и я просто хотела, чтобы вы знали, что я ценю это.

---

**118**

К тому времени, как Олден закончил убирать за собой, он был последним учеником, оставшимся в спортзале, кроме Марисель, которая оживлённо говорила с Фрагмент о том, что видела, как другие Формирователи Земли делают в «Земляном ящике».

Он направился в раздевалку, гадая, как он дотащит своё измождённое тело до «Северного Предела» и будет ли восстановительная сауна достаточно мощной, чтобы спасти его. Звук собственного имени заставил его руку замереть, прежде чем он толкнул дверь.

Он приоткрыл её, вместо того чтобы пройти насквозь.

«…будто он особенный или что-то. Это просто ловля мячей».

Уинстон.

— Я только мельком видел, — сказал Кон. — Но Уэйкер бросает так, что ты едва успеваешь увидеть вещи, прежде чем они на тебя налетят. Поймать их может быть не невозможно, но и не легко.

— И мячи сами возвращались! Это было здорово! Инструктор Кляйн злился, потому что я всё смотрел туда, а не на него.

«А это Джеффи. Я настоящим прощаю тебе то, что моя клетчатая рубашка пахнет дешёвым парфюмом, Джеффи».

— Разве ты не хочешь, чтобы инструкторы помогали тебе, когда ты осваиваешь что-то новое со своими силами? — спокойно сказал Хаою. — Это школа. Они учителя. Они учат. В этом нет ничего сложного.

«Я куплю больше медной техники для квартиры».

— Это не что-то новое, — парировал Уинстон. — Это ловля. Он просто B, а БольшойиМаленькийЗмей так сосредоточился на нём к концу нашего занятия, что уворачиваться стало даже не так сложно, как обычно!

— Это было ново, идиот, — рявкнул Лекси. — Если бы ты на самом деле обращал внимание на способности других людей вместо того, чтобы завидовать из-за тупых…

Олден распахнул дверь и поспешил внутрь, прежде чем Лекси успел вляпаться в неприятности. Он притворился, что не замечает тишины, воцарившейся над всеми. Работающие души были единственным звуком в комнате.

Олден беззаботно улыбнулся всем и написал Хаою. [Заставь Лекси пойти с нами сегодня в сауну.]

Хаою посмотрел на него с удивлением.

[У тебя хорошо получается заставлять его что-то делать,] — сказал Олден. — [Я заплачу за гостевой абонемент и бронирование.]

******

— Ты не можешь постоянно говорить: «Наверное, пригласим вместо этого Кона», когда хочешь, чтобы я на что-то согласился, — жаловался Лекси, пока они шли по оживлённой улице, пролегающей между краем кампуса и «Северным Пределом». — Я знаю, что ты делаешь!

— Не то чтобы я лгу, когда говорю это, — сказал Хаою. — Мы с Коном ладим. Я действительно мог бы пригласить его вместо этого.

— Зачем ты вообще постоянно просишь меня идти сюда?

— Для твоего здоровья и счастья. Но сегодня я настоял, потому что Олден тоже хотел, чтобы ты пришёл.

Лекси оглянулся. Олден был на несколько шагов позади них.

— Зачем ты заставляешь меня идти с тобой в твоё отвратительно шикарное учреждение по вдыханию зелий? И… тебе нужно, чтобы кто-то из нас понёс твою сумку или что-то?

— Нет. Я в порядке. Кажется, я просто потянул мышцу. Везде.

Лекси закатил глаза и забрал у него сумку.

— Спасибо. Вы, A-ранги, такие полезные. И «Северный Предел» не отвратительно шикарный. Он очень хорошей степени шикарности. Правда, Хаою?

— Именно.

Несколько минут спустя, когда они вошли в спортзал, девушка, которая часто охраняла вестибюль, вручила Лекси бархатный подарочный пакет, полный рекламных сувениров, в честь его первого визита.

— Смузи и замороженный йогурт бесплатны, — сказал Хаою.

— Душевые достаточно большие для десяти человек.

— Духовная эпиляция может быть настоящей.

— Вы двое пытаетесь продать мне абонемент или что?

По мнению Олдена, место стоило гораздо больше цены абонемента тем вечером.

«Что это было?» — гадал он, стоя под тёплой водой в душе с тропическим ливнем. Он вспомнил ощущение своих пальцев и своего навыка, обхватывающих теннисные мячи, которые он, вероятно, не должен был иметь возможности поймать. «Как я это делал? Что это было?»

Он не знал. Было обидно не знать, но захватывающе думать, что у «Носильщика» есть что-то подобное, чтобы показать ему.

Когда он пришёл в сауну, внутри никого не было, кроме Лекси и Хаою. Обычно находилось несколько других людей, пользующихся паром с добавлением зелий, но если подождать достаточно долго, можно попасть в пару интервалов, когда все остальные уходят. Соседи Олдена по комнате сидели на нижней скамейке, их руки двигались в воздухе, пока они работали со своими интерфейсами.

Лекси взглянул на Олдена, на мгновение задержав взгляд на левой стороне его груди.

— Это не настоящее, — громко прошептал Хаою, когда Олден сел рядом с ним. — Он сделал её, потому что хотел выглядеть более взрослым, чем остальные из нас.

— Хаою, не говори ему правду. Я хочу, чтобы все думали, что я серьёзный Призванный.

— Извини, — сказал Хаою. — Она очень-очень настоящая. Он убил несколько человек для волшебника, и татуировка не даёт ему раскрыть места захоронения тел.

— Верно, — сказал Олден. — Я опасный Кролик.

Лекси посмотрел на него.

— Может быть.

— Ты ведь знаешь, что я шучу про убийство, да?

— Это я знаю. Но что было с твоим временем реакции в классе сегодня? — спросил Лекси. — Ты двигался совершенно иначе, чем пару недель назад.

Хаою застонал.

— Лекси, ты не можешь даже расслабиться и пошутить с нами ни на секунду?

Наступила тишина, затем Лекси прочистил горло.

— Тук-тук.

Олден уставился на него.

Глаза Хаою загорелись.

— Кто там?

— Алексей, — пробормотал Лекси. Он выглядел так, будто уже жалел об этом.

— Алексей кто? — спросил Хаою.

— А лексикон — это такой словарь. Не хочешь купить?

Улыбка Хаою была огромной. Олден подумал, что у него, наверное, такое же выражение лица.

— У тебя есть своя семейная шутка «тук-тук»! — воскликнул он.

И он был достаточно смел, чтобы рассказать её.

— Лекси. Кон. Это идеально, — сказал Хаою.

Лицо Лекси было слишком красным для того времени, которое они провели в сауне.

— Мой папа придумал её, когда мы были маленькими. Он считает её уморительной. Могу я теперь спросить тебя о физкультуре?

— Я всё равно собирался тебе ответить. — Олден поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.

Они оба смотрели на него с ожиданием.

«Это сложно. Те части, которые, как я думаю, я понимаю, заставили бы меня звучать сумасшедшим. О, я мог чувствовать, как мои цели лучше согласуются с моим закреплением, чем обычно. Я подозреваю, что я более правильно устанавливал свою власть над реальностью, и это делало навык более эффективным в ряде отношений, которые я не совсем могу уловить — подожди… не убегайте! Возвращайтесь, ребята! Мне не нужны новые соседи по комнате!»

— Я не думаю, что должен был поймать некоторые из тех, — сказал он вместо этого. — Большинство из них. Когда дело доходит до более быстрых бросков Большого Змея, у меня обычно нет времени думать: «Левая лодыжка. Правое бедро. Плечо». Это больше похоже на: «Ой! Движение! Пригнись!»

Он выгнул спину, пытаясь её растянуть.

— Также я был очень сосредоточен на… своём образе мыслей. Поэтому я не обращал большого внимания на детали. Он бросал их по крайней мере так же быстро, как обычно, верно?

Хаою и Лекси переглянулись.

— Я был занят попытками победить инструктора Кляйна, — сказал Лекси. — Но…

— Это становилось заметным к концу занятия, — сказал ему Хаою. — Не скорость отдельных бросков; он бросал с той же своей обычной максимальной скоростью для тебя.

Олден кивнул. Змей бросал в одних людей сильнее, чем в других, в зависимости от того, что они делали со своими силами и насколько они были приспособлены к игре в скоростной вышибалы.

— Но он бросал в тебя гораздо большее количество бросков. Во второй половине занятия он даже не давал тебе времени вернуть один, прежде чем следующий уже был в воздухе. И он бросал больше многократных бросков в твою сторону. Тебе нужно было быть Призванным-осьминогом, чтобы поймать их все.

— Мне нужно посмотреть мою запись.

— Прежде чем ты это сделаешь, — сказал Лекси, — позволь спросить — ты не знал, да? Что ты можешь поймать то, что используется как оружие против тебя. Поэтому ты так обрадовался даже первому?

— Я никогда этого не делал, — ответил Олден. — Конечно, Большой Змей не пытается навредить нам по-настоящему, но это ситуация, в которой обе стороны знают, что его цель — попасть в нас, а не передать нам мячи. Так что это был приличный тест.

«Гораздо лучший тест, чем я ожидал».

Олден надеялся, что это будет первый шаг к выяснению его восприятия летящих вражеских снарядов. Всего лишь маленький шажок, думал он, поскольку это была не идеальная модель действительно опасной ситуации. Вот и всё.

«В итоге я увидел нечто совершенно иное, чем планировал. Я практиковался в игре в мяч со своим навыком, но чтобы освоить мгновенное сохранение предметов, а не остановку их импульса и затем сохранение. Это было не похоже на…»

— Ты не всегда мог это делать? — Лицо Лекси было сосредоточенным. — Это то, что ты понял методом проб и ошибок?

— На самом деле потребовалось много практики, чтобы делать это естественно каждый раз.

— Ты мог сказать, когда был на правильном пути к его освоению? — немедленно спросил Хаою.

— Как много раз, по-твоему, тебе пришлось попробовать? — спросил Лекси одновременно.

— Эм… вы двое определённо не должны использовать большую часть моего опыта, чтобы судить о своём собственном прогрессе. Я многое узнал о своём навыке и своей черте во время кризиса. Были действительно уникальные обстоятельства, которые в одних отношениях сдерживали меня, а в других толкали вперёд.

Они оба выглядели смущёнными, чего Олден совсем не хотел.

— Я не против говорить с вами об этом, — поспешно сказал он.

К своему удивлению, он понял, что это было ближе к правде, чем ко лжи. Может быть, только потому, что он только что слышал, как они защищают его, даже не зная, что он слушает, но было облегчением в этот раз не чувствовать внутреннего сжатия при мысли о том, что могут спросить о Тегунде. Он был уверен, что оно вернётся, когда у него будет другое настроение, но пока…

— Я всё время играл в мяч с Кибби. Она бросала гравий. Маленькие острые камни — не самые приятные вещи для ловли, но это было к лучшему, потому что побуждало меня хватать их с правильной мыслью вместо неправильной. В то время, когда кто-то бросал мне что-то, у меня было ощущение, что мне нужно остановить это и хорошо ухватиться, прежде чем сохранить.

И когда чувства и интуиция были всем, на что я мог положиться вместо моего чувства власти, это делало активацию навыка именно так, как я хотел, чем-то из области ракетной науки. Хорошо, что они спросили об этом именно сейчас, подумал он. Мгновенное сохранение движущихся предметов было одной из немногих вещей, в которых он достиг прогресса до того, как обрёл более осознанный контроль над своим закреплением.

— Практика, чтобы избавиться от этого, сработала. У меня получалось всё чаще и чаще.

«Достаточно скоро, даже без расширения моих чувств, меняющих моё понимание моей магии, правильная остановка камней стала бы навыком обычным для человека-Призванного, я уверен. Просто одна из тех вещей, которые ты можешь делать не задумываясь, раз освоил, магический эквивалент езды на велосипеде».

— Теперь это совсем не трудно. Я…

Звук открывающейся двери привлёк его внимание.

Лют Велра вошёл в комнату с полотенцем вокруг талии и оранжевым смузи в руке.

— Понятно, — сказал он, драматично помахивая паром к носу одной рукой, затем отхлёбывая из напитка. — Так вот где избалованные люди делают свою домашнюю работу.

— Тебе прилично называть кого-то избалованным? — спросил Лекси.

— Лют! — сказал Хаою. — Что ты здесь делаешь?

— Олден пригласил меня. Извините, что опоздал. Мне нужно было убедиться, что я попробовал все бесплатные образцы.

Он заглядывал в маленький котёл на пьедестале в центре комнаты. На нём не было повязки, и под этим углом, в пару, было невозможно сказать, что у него искусственный глаз.

— Тебе лучше выпить смузи побыстрее, — сказал Олден. — Здесь нельзя есть. Когда появятся другие люди, они будут на тебя злиться.

Лют повернулся, чтобы ответить.

— Эй! У тебя есть татуировка!

Прежде чем Олден успел ответить, Лют был рядом с ним, рассматривая её.

— Она идёт по боку? Похоже, идёт по боку.

Олден поднял руку.

— Оооо… таинственный треугольник.

Олден фыркнул.

— Ты должен был сказать, что у тебя есть! — Затем Лют нахмурился. — Теперь моя ещё глупее. Ты, вероятно, сделал свою, договариваясь с волшебником, а моя — это модная буква V, которую моя бабушка разработала в тёмные века.

— При несколько иных обстоятельствах, родовая татуировка была бы на самом деле крутой, — сказал Олден.

— Да. Наверное. Но это зависит от того, насколько круты твои предки. — Он сел. — Так что теперь Хаою и Лекси нужно просто быть призванными для чего-то серьёзного или секретного, и у всех нас будут татуировки.

— Это не в моих планах на ближайшее будущее, — сказал Хаою.

— И моих тоже.

— Ладно. Но мы с Олденом обгоняем вас. — Он вытянул соломинку. — Итак! Теперь мы сидим и восстанавливаемся вместе.

— Мы восстанавливаемся после интенсивного занятия МФП, — сказал Лекси. — Я не знаю, от чего, по-твоему, ты восстанавливаешься.

— Я хочу, чтобы ты знал, что сегодня я поднимался по лестнице вместо лифтов, чтобы добраться до всех моих уроков.

— Ладно, — сказал Олден. — Я рад, что вы оба пришли. Но теперь мне действительно нужно посмотреть видео, чтобы понять, что я на самом деле делал со своим навыком раньше.

— Будет развлечение? — спросил Лют. — Можно мне посмотреть?

— Я не против. У тебя нет своего домашнего задания?

— Моё домашнее задание скучное.

В итоге смотрели все, даже Лекси, который утверждал, что ему нужно изучать свои собственные усилия гораздо больше, чем Олдена.

Всегда было странно смотреть записи занятий. В первый раз, когда Олден увидел своё тело в высоком разрешении со всех ракурсов, в комбинезоне и делающим те вещи, которые они делали в МФП, он не узнал себя. И в хорошем, и в плохом смысле.

Его реакция включала важные вопросы вроде: «Мой акцент немного изменился? У меня смешные волосы? Моё лицо так краснеет, когда я тренируюсь, и оно строит столько гримас. Держу пари, все думают, что я жуткая помидорная голова».

И были некоторые более позитивные наблюдения. Наблюдать за тем, как он творит магию, было невероятно. Он выглядел гораздо более похожим на сверхчеловека, когда использовал свой навык, чем он осознавал. Олден годичной давности подумал бы, что у парня на видео крутые силы. Вдобавок, он выглядел спортивным, что было приятно. Он знал, что в отличной форме; он это чувствовал. Но видеть, как он двигается способами, которыми не мог раньше, всё ещё было захватывающе.

И что касается движений, которые он не мог или, скорее, не должен был делать…

Когда они достигли пятнадцатиминутной отметки записи, Олден посмотрел через свой интерфейс, как два снаряда летят в него в быстрой последовательности. Он поставил на паузу.

[Лекси: Двойной промах.] Он печатал в их общем чате соседей по комнате, чтобы не беспокоить мужчину и женщину, которые пришли отдохнуть на скамейках напротив них.

[Хаою: Одиночный промах.]

[Лют: Тебе попадут в плечо и колено.]

Время от времени они играли в эту игру угадайки, пытаясь определить, сможет ли Олден сделать эти ловли.

[Олден: Двойной промах. Эти слишком быстрые.]

Он запустил видео. Он сам из недалёкого прошлого бросил своё тело вперёд, чтобы поймать первый мяч правой рукой, прежде чем тот ударил его по голени, а затем, даже когда он поднимал руку, чтобы отправить мяч обратно инструктору Уэйкеру, он рывком поднялся и вывернул позвоночник, чтобы поймать второй мяч левой рукой, хотя тот уже пролетел мимо него.

«Какого чёрта?» — подумал Олден, одновременно взволнованный и сбитый с толку.

— Чёрт, — сказал Лют прямо рядом с ним. — Ты намного лучше, чем я себе представлял.

[Олден: Эй.]

[Хаою: Верно. Дай ему шрифт «раздражение».]

[Лют: Серьёзно, если честно. Ты выглядишь так, будто используешь цепочку самообладания, хотя не используешь.]

[Лекси: Твой навык дал тебе какое-то временное усиление?]

[Хаою: Может, ускорение? Это было бы потрясающе!]

Олден сомневался, что это так, но он тоже не знал, что это было. Он перемотал и посмотрел снова в замедленном движении.

Летящие мячи, которые должны были попасть в него один за другим. Ловля. Отпускание. Ловля. Отпускание. Гладко как шёлк.

Он посмотрел это ещё два раза в нормальном темпе. Затем в замедленном. Затем ещё раз, сосредоточившись на пальцах своей правой руки, когда они манипулировали мячом в правильное положение для возврата.

[Олден: Я не думаю, что моё тело двигается быстрее, чем я способен. Но я так сосредоточился на перехвате подач своей магией, что немного потерял чувство самосохранения.]

Все трое посмотрели на него.

[Лекси: Что это значит?]

[Олден: Я отключился от всего остального. Я почти уверен, что не стал бы так сильно и быстро выворачиваться, чтобы поймать мяч в нормальном состоянии. У меня самого шея болит, когда я на это смотрю. Это объясняет, почему я такой больной.]

Есть твой обычный лучший результат, а есть твой лучший результат «мне удалось убедить себя, что ловля мяча — это цель моего существования, и я слишком занят, чувствуя свою власть, чтобы замечать, болит что-то или нет».

[Лют: Разве ваши суперстильные комбинезоны-водолазки не предотвращают травмы?]

Все повернулись и посмотрели на него.

Хаою прищурился. [Значит, ты считаешь наши супергеройские костюмы стильными?]

[Лекси: Они не предотвращают мышечное напряжение, если только ты не делаешь что-то совершенно безумное.]

«Я, может, и не двигаюсь намного быстрее, — подумал Олден, глядя, как он пропускает одну подачу, но ловит другую. — Но я точно двигаюсь в правильном направлении чаще, чем нет».

И он двигался всё более и более правильно, чем дольше это продолжалось. За последние несколько минут занятия даже мячи, которые он пропускал, были едва пропущены. Для начала некоторые из них заставали его врасплох, но в конце он всегда тянулся к месту, куда они летели, той или иной рукой. Казалось, Большой Змей решил, что более сложные ловли помогают больше всего. Он даже начал бросать несколько из них дико, вместо того чтобы играть злодея и всегда целиться в тело Олдена.

— Твои глаза, — сказал Лекси, когда они приблизились к концу видео. Затем он, казалось, понял, что сказал вслух, и извиняющимся взглядом посмотрел на других посетителей сауны.

[Хаою: Я тоже хотел это сказать. Его визуальная обработка, должно быть, действительно отличная.]

«Дело не в этом».

Олден помнил ощущение ловли. Он не помнил, чтобы очень часто видел летящие в него мячи.

[Лекси: Нет. Посмотри на его лицо снова во время той быстрой серии бросков раньше.]

[Лют: Той, где Учитель Змей попал в него как пятнадцать раз просто ради удовольствия?]

[Хаою: Не думаю, что ради удовольствия. Думаю, он просто решил опробовать кучу разных вещей, чтобы увидеть, как Олден на них отреагирует. Тот мяч, который ударился о пол прямо перед ним и взорвался, вряд ли кто-то в нашем классе смог бы поймать рукой. Это был эксперимент.]

Олден перематывал видео назад, чтобы найти ту часть, которую имел в виду Лекси. Это был нелепый момент. Если бы он не был так поглощён тем, что происходило с его навыком в тот момент, вид почти двадцати летящих объектов заставил бы его беспомощно поднять руки вверх. Но, очевидно, когда он был так глубоко в этом, он был весь в деле.

В прошлый раз он смотрел на своё тело и свои руки. Он знал, что пропустит почти все эти подачи. Он никак не мог их поймать. Теперь, следуя подсказке Лекси, он смотрел на своё лицо.

«Я выгляжу измождённым».

Он задыхался.

«Я выгляжу спокойным».

Он помнил это.

«Я выгляжу…»

Удивлённый, он приблизил своё лицо ещё сильнее.

«Какого чёрта я делаю?»

Он поймал мяч и вернул его. Дюжина других ударили его или просвистели над головой. Он поймал второй и вернул его. Он бросился в сторону, так что его пальцы коснулись последнего мяча в серии, но не смогли сомкнуться на нём вовремя.

Олден переиграл сцену снова.

— Я закрыл глаза?! — воскликнул он.

— Может, ты слышишь мячи ушами, — прошептал Хаою.

[Лекси: Ты читаешь мысли инструктора Уэйкера?]

— Не использовать глаза делает тебя на сто процентов круче. Я постоянно на пятьдесят процентов круче, чем вы, так что мне стоит знать.

— О боже, Олден из спортзала был временно экстрасенсом, — сказал Олден.

Хаою рассмеялся.

— Ты ведь знаешь, что Олден из спортзала — это ты, да?

[Лекси: Вы все помните, что здесь нельзя шуметь, да?]

[Олден: Как я поймал их с закрытыми глазами???]

Лекси моргнул на него.

[Лют: Ты серьёзно просишь нас рассказать тебе, как работают твои собственные силы?]

[Хаою: Может, ты просто запомнил, где были все мячи, и так поймал пару.]

«Может ли это быть так? С таким количеством летящих в него, пара удачных ловлей… всё равно было бы слишком удачно».

[Лекси: Дело не в этом. Отдали изображение, чтобы ты мог видеть себя и инструктора Уэйкера одновременно.]

Олден сделал это. Большой Змей бросил огромную серию, а затем добавил ещё несколько.

[Последний, — написал Лекси. — Тот, которого твои пальцы едва коснулись. Он бросил его сразу после того, как ты закрыл глаза. Ты не мог его видеть, но всё равно потянулся за ним.]

Он был прав. И поскольку Олден не читал мысли Большого Змея…

[Лют: Ребята, посмотрите на его лицо. Он улыбается своей собственной записи.]

Конечно, Олден улыбался. Как он мог не улыбаться? Это была часть его навыка, о существовании которой он не догадывался. Он всегда был так сосредоточен на сохранении бремени и использовании сохранённого бремени разными способами и поиске пределов сохранения…

Ему нужен был более широкий взгляд. Хотя он знал, что его навык особенный, он всё равно не смотрел на него через достаточно широкую линзу.

«Навык на всю жизнь. Который называется "Носильщик Всех Тягот"».

«Во время моего последнего закрепления я даже взял "пакет очистки", который она рекомендовала. Я улучшил Носильщика опцией [Чувствительность]. Я предполагал, что всё, что она может для меня сейчас сделать, это помочь мне видеть и чувствовать зачарования, чтобы я мог правильно использовать новую грань навыка… потому что именно об этом мы говорили в то время».

Ему никогда не приходило в голову, что она может сделать что-то для твёрдых предметов. Никто никогда не доверял ему предмет, местоположение которого он более или менее не знал.

До сегодняшнего дня.

Его глаза и мозг были недостаточно быстры, чтобы направить его тело к бременам, которые он хотел нести, поэтому его навык включился. Закрыв глаза, когда он полностью погрузился в это усилие…

«Я просто отказывался от менее способного чувства, чтобы другое могло выполнять свою работу лучше».

******

— Ладно. — Хаою втягивал лапшу за кухонным столом. — Ты прав. Лапша рамэн хороша с минестроне.

— В отсутствие профессионального повара и полноценной кухни, лапша рамэн хороша со всем, — ответил Лют. — Олден, ты сейчас споткнёшься о пуфик. Опять.

«Перестань так много говорить», — подумал Олден, останавливая свою медленную прогулку с завязанными глазами по квартире. — «Это мешает мне чувствовать мой суп».

Где-то в этом месте была кружка минестроне, которую Хаою велел ему сохранить. Они придумали этот план по пути из сауны. Лют спросил, может ли Олден практиковать свою недавно обнаруженную способность, используя её как гораздо более ограниченную версию навыка поиска потерянных предметов, как у Романа Велра. Хаою вызвался быть его доверителем. А Лекси предложил использовать ужин как мотиватор, так как желудок Олдена урчал.

Теперь на нём была маска для сна, и он пытался найти и свою еду, и то особое психическое состояние, которое позволило ему ловить подачи, которые он не видел.

— Перестань его нюхать, — сказал Лекси. — Вся квартира пахнет минестроне. Так ты его не найдёшь.

— Я делаю это не нарочно! Мой нос просто вдыхает больше обычного сам по себе. — Он помолчал. — Хаою, ты знаешь, где кружка, да? Я не знаю, сработает ли это, если никто из нас не знает, где спряталась вещь, которую я ищу.

— Я знаю, где кружка, — подтвердил Хаою. — И я хочу, чтобы ты её сохранил. Она остывает. Будет невкусно. Ты портишь ужин, который я приготовил.

— Дави на него больше, — сказал Лют.

— Я буду в депрессии, если эта кружка завтра утром будет полна холодного супа и размокшей лапши. И ты умрёшь с голоду.

— Слишком много давления, — сказал Олден, выбираясь из гостиной. — Я иду в свою комнату. Может, я смогу лучше чувствовать суп оттуда.

«Ладно, — подумал он, закрыв дверь и сняв маску. — Давай сделаем это правильно».

Он пошёл встать на колени на учебную подушку и обдумать всё, что он знает и всё, что подозревает.

«Прежде всего, — сказал он себе, — это не аккуратный маленький трюк. Так что не позволяй себе думать о нём так».

Ловить вещи с закрытыми глазами было аккуратно. И это действительно выглядело как забавный вечериночный трюк. Но когда он на самом деле это делал, его намерения были более серьёзными.

«Я начал думать о себе как о Носильщике Всех Тягот вместо Олдена. Это немного неловко теперь, когда я не так глубоко потерян внутри своего собственного закрепления».

Но последствия этого нельзя было отрицать. Дело было не только в том, что он позволял своей магии вести его руки к местам расположения теннисных мячей; он также был настолько эффективен в этом. Чем больше он смотрел видео, тем яснее становилось. За последние три или около того минуты занятия он не просто ловил больше мячей, он тянулся к лучшим из них. Он, очевидно, начал понимать, какие из них он действительно может успеть.

«Если пребывание в этом состоянии сработало однажды, оно сработает снова. Мне просто нужно найти способ туда попасть».

Он замедлил дыхание и опустил веки. «Я должен взглянуть на себя. Я должен сделать это с чувством».

Он вернулся в прошлое, всё назад к лучшей учебной подушке в худшем месте. Назад к мягкому голосу артонианского воспитателя детского сада и к мучительно полной надежды присутствию скорбящей девушки, которая продолжала искать партнёра по обучению, чтобы не оставаться одной в хаосе. Назад к тому моменту, когда он впервые ответил на дружеское похлопывание.

Было место, где вселенная уступала место Олдену. Место, которое было им. И когда он наконец нашёл себя…

«У меня есть власть двигаться здесь».

Он впервые за несколько месяцев сделал волшебный кулачок. Он послал его распространяющимся, как крошечный ненаправленный импульс, так как здесь не было Кибби, чтобы принять его.

«Я могу двигаться так. Но не весь я».

Он вспомнил волнение, удовлетворение и радость того первого осознанного упражнения своей власти.

И неизбежный ужас.

«Привет, — подумал он об остальной части себя. — Как дела? Я знаю, что вы — тоже я».

Было неприятно думать о себе в полном объёме, поэтому слишком часто, как он подозревал, он разделял это. Он притворялся, что он — это его свободная власть, а связанная больше похожа на придаток. Полезный придаток, от которого он не может избавиться… но всё же придаток.

«Это большое самонаправленное любящее заблуждение».

Он вздохнул и отпустил это заблуждение сейчас.

Он знал, как. Отрицание было роскошью, которой его последнее закрепление серьёзно лишило, так что не то чтобы он когда-либо действительно мог обмануть себя, заставив забыть свою истинную природу. Просто было неудобно полностью признавать это в тихий момент, подобный этому.

«Принятие того, что я был в основном Носильщиком Всех Тягот и лишь немного свободным, не казалось таким уж плохим ранее, когда я был сосредоточен на правильном выполнении своей работы».

Носильщик Всех Тягот не мог удариться кулачком с Кибби. Он… он не мог использовать ауриаду. Он никогда не сделает фруктовое эскимо или не зажжёт палочку обещания. Бесконечные будущие Носильщика были прерваны ради единственной цели.

«Я могу чертовски хорошо носить некоторые тяготы».

«А теперь… где Хаою?»

Они были достаточно близко друг к другу сейчас, чтобы Олден мог почувствовать своего соседа по комнате той частью себя, которая была свободна; он никогда не пробовал этого по ряду причин. И в любом случае, это был совершенно другой тип ощущения, чем тот, который использовал Носильщик.

«Вот. Этот вес».

Судя по направлению, Хаою всё ещё был на кухне.

«Моя цель доверила мне кружку супа. Это правда, что это не самая значимая вещь, которую мне когда-либо поручали защищать, но она всё ещё находится под моей заботой».

Ничего не произошло.

«Я не чувствую этого так, как в спортзале».

Он не впадал в свою роль так естественно, как раньше. Слишком много мыслей бежало в его голове. Слишком много желаний за пределами его цели. Меньше срочности.

«Может, если бы суп был в ужасной опасности».

Он усмехнулся.

«Я очень отвлекаем, когда голоден, болен и устал. Что ещё я могу сделать?»

Он вспомнил, как навык чувствовал себя более живым, когда он согласовывался с ним.

«Просто выбери какую-нибудь особенность навыка, которую я знаю, как активировать, и удели ей сознательное внимание. Может быть, это введёт меня в зону».

Он сосредоточился на способности наведения.

«Я не часто думаю о тебе или работаю над тобой. Я даже не удосужился представить тебя как нечто более интересное, чем кнопка на машине. Как неблагодарно с моей стороны. Ты оставался нацеленным на Кибби в течение месяцев без единого сбоя. Я хотел тебя, и ты был мне нужен, но я не ценил того, что ты делаешь».

Олден попытался подумать о том, чем была эта часть его — чем она была на самом деле. Он думал о ней как о маленькой доле его силы, и это было не неправильно. Но когда он исследовал её, то обнаружил, что в ней есть что-то фундаментальное.

«Эта часть закрепления проходит через всё остальное, чем является Носильщик. Как провода или корни дерева».

Ему нравилась метафора оригами для других частей его навыка, и он чувствовал, что должен сохранять последовательность, поэтому… бумажные корни? Бумагу можно скрутить в формы корней, так что это не было самым нелепым. Но затем нужно было признать, что делает функция наведения. Она указывает ему на его доверителя. Она даёт ему то чувство, что они важны. Настолько важны, что вселенная слегка наклоняется в их сторону.

«Кроме того, когда я навожусь на кого-то, это чувство не является силовым».

Теперь, когда он задумался, это было интересно. Он чувствовал тычки и уколы, когда другие Призванные наводились на него, но он не думал, что его собственное наведение причиняет боль так же. Может быть, Кибби сможет сказать ему наверняка, каково это, в следующий раз, когда он увидит её. Но по крайней мере на его конце это был более восприимчивый процесс.

«Как будто я открываю себя или протягиваю руку? Мне стоит попробовать представить это как что-то с корнями, что открывается и отслеживает вещи?»

«Это довольно особенное. Оно поддерживает мою связь с моим доверителем на больших расстояниях».

Олден удержал свой разум на чувстве Хаою. «Итак, если бы я хотел признать и укрепить эту часть навыка, то…»

Ему никогда не приходило в голову попытаться навестись на кого-то сильнее, манипулируя своей связанной властью. Во-первых, это не казалось необходимым. Его целевой человек был целью, и он мог защищать вещи, которые они ему доверяли. Это была такая базовая часть навыка, что её упускали из виду.

Он работал над этим некоторое время, погружаясь так же, как в свою последнюю ночь в Приёмном корпусе, когда он впервые начал переосмысливать закрепление.

В конце концов, как он и надеялся, интенсивное сосредоточение даже на маленькой части навыка помогло ему согласовать себя с целым. К тому времени, как он нашёл способ мышления, который помог ему стать немного более восприимчивым к своей цели и повысить осведомлённость о местонахождении Хаою, он чувствовал себя расслабленным и более комфортным с самим собой.

«Мой доверитель там, — подумал он. — А теперь где вещь, которую он велел мне сохранить?»

Он встал и вышел из комнаты.

Глаза всё ещё закрыты, он повернулся и прошёл несколько шагов до конца коридора. Он старался держать свои мысли тихими. Если он потратит время, чтобы усомниться, он был уверен, что потеряет это.

Сейчас это должно быть больше похоже на инстинкт.

Он наклонился, и его пальцы сомкнулись вокруг чего-то, мгновенно сохраняя это. Он открыл глаза.

«Конечно, они поставили мой суп на пол под голову белого медведя».

Он понёс её на кухню, чтобы разогреть. Все трое других парней были в гостиной.

— Я нашёл её, — сказал Олден, поднимая кружку.

Хаою и Лекси посмотрели на него. Лют повернулся в своём кресле, чтобы тоже посмотреть.

— Без глаз? — спросил Хаою. — Или ты просто проголодался?

— Без глаз, — подтвердил Олден с усмешкой. Затем он зевнул. — Но я очень голоден. И хочу спать.

— Это забавное новое открытие силы, — сказал Лют. — Я буду прятать вещи, которые тебе нужны, в неудобных местах. Чтобы помочь тебе тренироваться. Удачи найти туалетную бумагу завтра.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

— Это заняло у тебя два часа, — сказал Лекси.

Олден проверил время.

— Да. Извини. Я думал, что быстрее, но я как-то увлёкся процессом.

Он подошёл к микроволновке.

— Можешь взять свежий суп, — сказал Хаою. — Тебе не обязательно есть тренировочный суп.

— Я съем тренировочный суп и свежий суп, если ты не против. Пахнет потрясающе.

— Сделай селфи со своей кружкой, — сказал Хаою. — Я отправлю их маме. Чтобы доказать, что я круто готовлю.

— Сделаю. — Олден смотрел, как его ужин вращается на стеклянной тарелке. — Эй… гелиотропные цветы — это круто, да?

— А? — сказал Лют.

— Ну, знаешь. Цветы, которые всегда поворачиваются к солнцу и следуют за ним по небу. Как маргаритки. Они целевые цветы. Если бы ты собирался быть цветком, ты бы хотел быть гелиотропным.

— Они довольно крутые, — сказал Хаою.

— Чувак, тебе нужно поспать, — сказал Лют.

— Ты представлял себя маргариткой, когда пытался нацелиться на свою кружку с супом? — медленно спросил Лекси.

— Подожди! — воскликнул Хаою. — Это ты имел в виду?

— Не совсем.

Он играл с идеей, что у него есть целевая форма оригами, направленная на Хаою. Не на суп. И это была не совсем маргаритка; это было просто ощущение раскрытия, как цветок, поворачивающийся к солнцу, которое дало ему более сильное чувство местоположения Хаою, которого он хотел.

— Что именно ты тогда имел в виду? — спросил Лекси.

— Мммм… вкусный минестроне. Я просто занимаюсь метафорами, Лекси. Пробую всё. Подхожу к магии с новых углов. Ничего особенного.

— Это работает для тебя?

— Иногда. Но мне потребовалось два целых часа, чтобы найти свой ужин. Это вечность. Так что, возможно, не следуй моим советам.

Олден съел всё до кусочка, затем достал остатки из холодильника и снова наполнил кружку.

[Лют: Завтра вечером что-то на день рождения дяди Бенджамина. Это не огромная вечеринка. Человек пятьдесят. Я получаю приглашение от Айми. Ты всё ещё хочешь пойти?]

«Фу», — подумал Олден.

— Да.

— Я иду, — сказал Хаою.

— Как ты думаешь, сколько ещё раз тебе нужно будет практиковаться, пока ты сможешь надёжно находить свой доверенный объект? — спросил Лекси.

«У него одноколейный ум».

— Ты имеешь в виду, пока я не стану в этом хорош? — сказал Олден.

— Мне просто было интересно, знаешь ли ты…

— Я уже могу надёжно его найти, вероятно. Если время не проблема, я уверен, что смогу сделать это снова. Но я продолжу практиковаться, пока не стану намного быстрее. Я хочу найти способ достичь того состояния, в котором я был сегодня в спортзале, по желанию, а не спустя полчаса после того, как супергерой забросает меня фастболами.

— Как далеко, по-твоему…?

— Есть ограничение по расстоянию, насколько далеко моя цель может находиться от того, что они мне доверяют, так что не очень далеко. Хаою мог бы, вероятно, сказать мне пойти найти что-то, что он оставил внизу, но не через весь кампус. И ему, возможно, нужно иметь хотя бы общее представление о том, где находится предмет, прежде чем он сможет сказать мне взять его. Мы не проверяли это. Это сделало бы его гораздо менее полезным для поиска потерянных предметов. Но это всё равно хороший способ тренироваться. И, возможно, я могу попросить кого-то из вас бросать в меня вещи. Я тоже помогу вам с тем, что вы захотите практиковать.

— Твоё новое кодовое имя — Ловишка Мячей.

— Можешь идти на эту вечеринку один, Лют.

— Хлопковые Шарики?

— Сам.

---