Все, Повсюду II
Примечание автора:
- Эта глава — серия мини-сцен о персонажах, отличных от Олдена. Миростроительство, инсайты и взгляд на то, что происходило повсюду. Просто предупреждаю, чтобы никто не искал его впопыхах. Думаю, многие из вас ждали подобной главы с самого начала «Волн»/«Рассвета». Вот она! Следующая глава будет похожей и завершит «вот что случилось с остальными» с некоторыми знакомыми лицами.
- ПОЛИТИКА: Когда я начинаю говорить о разных способах взаимодействия Призванных с Трипланетами и Землёй и о том, как их воспринимают, неизбежно всплывает политика. Комментируя, пожалуйста, помните, что это политика «Super Supportive», и обсуждайте её в контексте вымышленного мира. Я стараюсь писать о человеческих страхах, желаниях и недостатках вдумчиво. Надеюсь, это кажется реальным. Но это не обязано идеально совпадать с нашим миром. Попытки сопоставить это только затемнят происходящее на страницах и создадут напряжённость в комментариях. Помните об этом и, по возможности, пусть комментарии будут «без шипов»! Единственный Торн, которому здесь можно, — это Олден.
(Прошу прощения. Шутка была ужасной.)
- ПЕРСОНАЖИ: Появления персонажей здесь не обязательно означают, что персонаж суперважен и будет часто возвращаться в будущем. Это значит, что он предлагает уникальный взгляд на момент или уникальную текстуру мира. Так что не думайте, что обязаны запоминать всех этих новичков, если только не начнёте видеть их снова и снова. Некоторые могут остаться. Некоторые — исчезнуть. Время покажет.
- Наслаждайтесь историей!
Примечания о персонажах:
Джейкоб Мур: Устроил всё это. Не в одиночку, конечно, но он был активно вовлечён.
Сирил: Отец Люта.
Йесения: Если кто-то вспомнит её единственное (безымянное и сверхкраткое) появление до этого, я буду поражена.
Танвик: Да. Это маленькая земная девочка, названная в честь артонианца Тан-вика, знаменитого укротителя вулканов и любителя земных злаков.
Сина Стю-арт’х: Сина — его траурное имя. В честь сестры.
Ворли Ро-ден: Это наш Джо.
Примечание от Sleyca
Спасибо, что читаете!
148
— У меня сейчас нет времени на твои особенности, Элиас, — раздался из часов на запястье Информатора резкий голос Арчибальда Кариссона. — Твой маленький лен слишком близко к пляжу Саньцзяо. УХОДИ.
— Это район, полный интересных людей. — Элиас, в тех же галошах и в сопровождении того же дрона-зонта, что защищал его от дождя во время прогулки ранее этим вечером, помогал древнему на вид старику спуститься с крыльца таунхауса. — Не лен. И мои личные качества значительно улучшились с тех пор, как мы встретились впервые. Тебе не кажется, что стоит переоценивать друзей хотя бы каждые полвека?
Внизу лестницы он отпустил руку мужчины, и тот, шаркая, удалился вслед за пуделем по улице. Элиас проводил его взглядом, а затем неспешно двинулся прочь от дома к поросшему травой центральному скверу перед ним.
— «СкайСи» не сможет прийти тебе на выручку, если что-то пойдёт не так. Большинству наших членов поступили официальные приказы. То же самое с боевыми и спасательными группами. Мы не отвечаем за реагирование на эту катастрофу. Артонианцы решили, что это их дело.
— Ты так недоволен этим, — заметил Элиас. — Ты бы правда предпочёл, чтобы дети из нынешнего Высшего Совета руководили нами во время магического бедствия? Просто чтобы мы все могли притворяться, что по-настоящему независимая Анесидора — до сих пор не мечта, зажатая между камнем и наковальней? Кстати, камень в этой аналогии — Земля, а наковальня — это…
— У тебя есть хотя бы вертолёт? — проскрежетал Арчибальд.
— Я пожертвовал парочку спасательным работам. Тарек пилотирует один. Его жена в своём летающем костюме. Мы здесь справимся и без них.
Из домов выходили ещё несколько человек. Многие из них кивали или махали Элиасу, но все направлялись в ту же сторону, что и старик. Никто не присоединился к Информатору на ярко освещённой площади. Только он один стоял у трёхметрового фонтана в форме пифоса*, и его мокрый золотистый ретривер бежал к нему с теннисным мячом в зубах.
— У всех при себе снаряжение? — спросил он, принимая мяч. — Никто не остался?
— Все жители района направляются к общественному центру, как вы велели, и у каждого при себе как минимум два подключённых устройства. — Голос в его ухе был ровным и спокойным.
— Настроение?
— В целом спокойное. Родители детей, которых телепортировали…
— Да. Вижу. Отправь сообщение от меня каждому из них. Содержание — твёрдое заверение, что о детях хорошо позаботятся и что телепортация несовершеннолетних Системой в подобной ситуации — полностью ожидаема. Подкорректируй каждую записку, чтобы утешить конкретного получателя. Без вранья, разумеется.
— Такой личный подход, — язвительно произнёс Арчибальд.
— Ты всё ещё здесь, Арчи? — Информатор снова бросил мяч собаке, затем засунул руки в карманы пальто. За его спиной вода переливалась через край пифоса и уходила сквозь решётку, почти скрытую травой. — Разве у тебя нет дел поважнее, чем беспокоиться о моих делах? Мне бы не хотелось думать, что я отвлекаю одного из лучших Формирователей Воды Анесидоры от его обязанностей. Какое задание тебе дали, кстати?
— Я уже много лет не лучший. Не надо мне снова читать лекции о природе магии. И ты знаешь, что я делаю! Я таскаю твоё чёртово шпионское оборудование с собой, пока запихиваю воду обратно в океан. Каждые две минуты она опять тут как тут, пытается ползти к какой-то случайной точке, будто намагниченная. Эвакуация почти завершена. Скоро нам прикажут полностью покинуть Саньцзяо, а с ним и тебя, и твоих людей.
— Как вам всем нравится инфоснаряжение сегодня ночью?
— Как ты собираешься защитить себя и всех остальных от гигантских волн? Не сомневаюсь, что твой фан-клуб Мастеров…
— Полагаю, ты имеешь в виду моих сотрудников и учеников.
— …оборудовал это место. Но если только та штука, что ты построил…
— Вечно ты ведёшь себя так, будто это нечто шокирующее. Это просто увеличенная версия того, чем я всегда занимался, улучшенная за многие годы мной и другими талантливыми Мастерами. С приятным особым характером, помогающим мне следить за всем этим.
— …может видеть будущее, я сомневаюсь, что ты подготовился к этому!
— Не подготовился. Но мне и не нужно было, — сказал Элиас. — В конце концов, артонианцы решили, что события сегодняшней ночи — их дело. Удачи с той парусной лодкой, кстати.
— С какой парусной…?
— Вон с той, — сказал Элиас, пока часть разговора с Арчибальдом не превратилась в выкрикиваемые приказы и звуки всплесков. — Увидимся утром.
Он завершил вызов.
— Знаешь, его внучка была благодарна за телефоны, которые я ей послал, — сказал он собаке. — Она поблагодарила меня через дрона. Я заглянул лишь разок посмотреть, как она их использует, и, конечно, она ответственна до невозможности. Она уже разобралась с сотней подростков, и они подчиняются расписанию звонков.
— Впечатляет. И печально. Было бы интересно посмотреть, как далеко может зайти Кариссон со своими способностями, если бы они были чуть более склонны выходить за рамки.
— Переговорщик, которого вы ожидали, только что прислал сообщение, — произнёс голос в его ухе. — Это бывший посол Либв-эт.
— Они привлекли её? Скорее всего, это была её собственная идея. Мне она всегда нравилась.
— Она говорит, что вынуждена спросить, не согласны ли вы наконец продать Трипланетам ваше личное творение, учитывая тот факт, что оно почти наверняка будет повреждено или уничтожено сегодняшними событиями без их вмешательства.
Элиас протянул руку к фонтану, и гладкая завеса воды автоматически раздвинулась перед ним. В камень там был вделан предмет — маленький чёрный круг, сверкающий магией по краям и настолько тёмный в центре, что выглядел как отверстие. Он прижал к нему ладонь.
— Скажи ей, что я прикасаюсь к первому ключу голосов, который я когда-либо создал. Столько утомительного зачарования. Скажи, что я ностальгирую и ни за что не расстанусь с ним. — Он оглядел пустую площадь. — И ни с одним из других ключей, которые я создал в своё время за последние восемьдесят лет.
Через минуту голос произнёс:
— Она понимает и ждёт переговоров с вами об использовании вашего творения и его защите. Она везёт с собой татуировщика и надеется, что вы простите её самонадеянность.
— Конечно, — сказал Информатор. Затем вздохнул. — Полагаю, мы не можем особенно давить. В какой-то момент им становится слишком соблазнительно построить своё собственное с нуля.
Уинстон Хилфизер был не из тех, кто мог оставаться в школьном спортзале, пока гибли невинные люди.
Он осознал это, когда подслушал, как пара девушек из программы «Науки» говорили, что это самое худшее, что когда-либо случалось с Анесидорой. Ночь, которая войдёт в историю. То, о чём весь мир будет говорить, когда всё уляжется… или когда вода схлынет.
Время героев.
Было бы слишком убого, если бы все спросили его, что он делал во время кризиса, а ему пришлось бы ответить: «Сидел в школьном спортзале с учителями, как мне и велели».
Это не по-Уин-Уиновски.
«Уин-Уин» как прозвище, — подумал он. — А вдруг оно слишком цепляющее, и его будут использовать чаще, чем Хилфизер?
Он мчался через Бумтаун. Один из его личных дронов-камер наблюдал сверху, а два были настроены заснять, как он на скорость карабкается по стене здания, чтобы проникнуть в квартиру и проверить, не оставила ли женщина, с которой он познакомился на автобусной остановке, включённую плиту.
Не совсем героическая миссия, на которую он надеялся, но в центре Апекса сейчас просто не было особой драмы. Придётся ему превратить эту историю в нечто большее. Иногда быть героем — значит делать не гламурные вещи, а помогать тем, кто нуждается, даже если нужда невелика…
Это звучало убого. Его фанаты поймут, что это убого. Ему правда нужно было сегодня не лажать.
Он ушёл из торгового центра сразу после классового ужина, чтобы смонтировать запись из спортзала, и это было просто… его родителям никогда нельзя было это показывать. Мир никогда не должен был это увидеть. Уинстон собирался сделать имя Хилфизера нарицательным.
Ещё до того, как завыли сирены, Уинстон знал, что не сможет уснуть. Потому что что он будет делать, если кто-то сольёт полную запись?
Дело было не только в его одноклассниках. У других первокурсников тоже был доступ.
Так много людей видели, как Кролик убил его и ушёл, даже не взглянув на него.
— Ладно, — сказал Олден, перешагивая через задыхающееся лицо Уинстона. — Значит, с этим покончено.
«С этим покончено».
Словно победа над более высокоранговым Призванным с помощью куска верёвки была поручением, которое он вычеркнул из своего списка.
Я так и знал, — думал Уинстон, подпрыгивая и хватаясь за один из выступов ячеистого фасада здания. — Я знал, что он всё это делает нарочно.
Кролик был скользким и очень хорошим актёром, поэтому он сомневался в своих подозрениях. Но теперь он был уверен в одном: Олден Торн только притворялся, что ему всё равно на растущую популярность.
B-ранги не получали никакого внимания от тех, кто любил смотреть программы развития талантов. Взрослые обожали азарт выбора лошади-победителя до того, как о ней кто-то узнает; подростки обожали представлять, как однажды тоже станут Призванными. Ни те, ни другие не болели за андердогов.
Так что, конечно, Олден не мог показывать, что хочет фанбазу. Это было бы так стыдно. Как та девчонка B-ранга из одного класса с Уинстоном, о которой все сплетничали, потому что она открыто хотела повысить ранг.
Вместо этого Кролик тайно выстраивал свой имидж и строил из себя невинность. О, я случайно попал на вечеринку, полную сверхбогатых, одетый как соседский парень, и неожиданно встретил там сумасшедшего, и так вышло, что я выдал ещё немного своей драматичной предыстории на камеру. Это было полное совпадение, что я держал тарелку с тематической едой для класса! И я вовсе не уронил её, чтобы привлечь к ней внимание!
Но в этот раз он облажался. Не было никаких сомнений, что он дико праздновал победу над Уинстоном. Перешагнуть через более высокорангового соперника, как через пустое место, — это уже слишком. Такое делаешь, только если отчаянно пытаешься выглядеть так, будто тебе всё равно.
Были и другие признаки. Очевидно, игра Олдена заключалась в том, чтобы позволить слухам о нём расти и расти среди фанатов других людей, чтобы, когда он наконец выложит что-то в сеть, как все остальные… это взорвалось.
Это было настолько умно, что Уинстон боялся, не замешана ли тут школа. Они могли готовить Олдена как одно из лиц первого курса. Уже несколько месяцев ходили слухи о каком-то реалити-шоу старшей школы Селены Норт. Что, если его уже утвердили на роль?
— Уинстон! Это ведь ты?
При звуке ненавистного акцента размышления Уинстона оборвались, и он посмотрел вниз.
Этот поющий шотландский позёр стоял в переулке рядом с кучей обрезков Мастера. Запыхавшийся. Портил съёмку Уинстона. Вообще-то, она и так уже была подпорчена. Он перестал карабкаться, чтобы поразмыслить об истинной природе Олдена Торна. Придётся переснимать, чтобы всё было гладко.
— Что ты делаешь? — крикнул Финлей. — Разве ты не должен быть в школе?
— Я помогаю людям! В одной из этих квартир включена плита. Может спалить всё здание.
Он снова полез вверх.
— Но, Уинстон! — голос Финлея был громким. — А ты не мог бы просто зайти внутрь и воспользоваться лифтом?
Конни постоянно просыпалась от снов, которые не могла вспомнить, с противным чувством в животе, что девочки исчезнут. Вот и сейчас это случилось снова, и она лежала в постели, слушая тяжёлое дыхание Броди, пытаясь убедить себя не идти проверять его племянниц. Они остались с ночёвкой впервые, давая своим родителям выходные.
Это глупо. Они в порядке. Просто спи.
Вместо этого она сбросила тёплое одеяло и выскользнула из кровати, стараясь не разбудить бойфренда. Вероятно, жениха. То кольцо, что он прятал по меньшей мере пару недель, вероятно, для неё. Она, вероятно, согласится.
Всё это ощущалось слегка неустойчивым.
Пытаться найти твёрдую почву, отвлекая себя всю сознательную жизнь каруселью событий, было трудно.
Она начала искать людей, которых помнила из дома, и понимала, что не все они устроились на отличной работе, в больших белых домах, выбранных ради школьного округа, в одежде, похожей на ту, что носили их родители. Но многие — да. Очень многие.
Они водили своих восьмилеток на бейсбол. Они собирали ланч-боксы с сырными ломтиками, вырезанными звёздочками, и давали друг другу советы, как, используя шоколадные капли вместо изюма для «муравьёв на бревне», можно приучить детей есть сельдерей.
Виниловый пол холодил босые ноги. Старый коридорный ковёр был в пятнах с тех пор, как они с Олденом въехали в эту квартиру. Он выглядел мерзко, даже если пылесосить, а она почти никогда этого не делала. Через пару месяцев после того, как он пропал, она сорвала его в припадке.
Броди позвонил одному из своих кузенов, и постелили новый винил.
Она мыла его дважды в неделю. И не могла понять, слишком это часто или недостаточно.
Может, я так долго каталась на карусели, что всегда буду ощущать головокружение.
В гостиной с девочками всё было в порядке. Конечно.
Они лежали бок о бок на надувном матрасе, который прислали с ними родители. Младшая пускала слюни. Старшая спала, прижав ладонь к щеке. В свете, просачивающемся сквозь окно, был отлично виден маникюр, который Конни сделала ей. Разный цвет на каждом ногте.
Может, стоило позволить им занять комнату Олдена.
Никто не просил. Она не предлагала. Но ведь это было очевидно? Отдать им вторую спальню вместо того, чтобы позволить спать на полу.
Она даже этого не могла сообразить.
Она пошла проверить холодильник, не съели ли они дорогой ярко-зелёной жижи в тюбиках. Родители, которые режут сыр звёздочками, говорили, что неоновый артонианский овощной пудинг сейчас в моде.
Пока нет.
Она какое-то время смотрела на продукты. Потом на пол. Потом на девочек.
Если я отдам им его старую комнату, он, думаю, не будет против.
Она не была уверена, что узнает, если будет. Он никогда не был ребёнком, который заставит тебя чувствовать себя слишком виноватой. Он мог выносить очень много, прежде чем вообще показать, что раздражён.
Из-за чего мне следовало прилагать больше усилий. А не меньше.
Звук отодвигаемого засова входной двери, будто невидимые пальцы отпирали её, привлёк её внимание. Она посмотрела туда, не так встревоженная, как была бы, если бы понимала, что происходит, и увидела, как поворачивается ручка.
Что за…
Прежде чем она успела запаниковать, дверь открылась. На пороге стояла волшебница, убирая кольцо в карман брюк. Она держала под мышкой двухлитровую бутылку вишнёвой колы, а у её ног извивался мешок для белья.
Выражение её лица было мрачным.
— Целитель Ринез-ит?! — прошептала Конни. Глава Чикагского Дома Исцеления была знакома ей по короткой встрече, когда Олден был младше, и, в последнее время, по периодическим местным «позитивным» сюжетам о людях, которых она спасла.
На всех тех фото и видео она всегда выглядела либо раздражённой, либо подавленной, будто желала пациентам смерти. По словам Олдена, его мать очень уважала Целителя и гордилась совместной работой. Конни этого не понимала, но её же там не было, чтобы убедиться лично.
— Конни Хэтчер, — произнесла Ринез-ит, — по какой-то причине дитя Лии считает, что твою жизнь следует ставить выше жизней гениев, Призванных и других людей, вносящих большой вклад в ваш вид.
Её взгляд скользнул с изумлённого лица Конни на извивающийся мешок у ног.
— Полагаю, сейчас уже поздно пытаться направлять его принятие решений.
Мешок мяукнул.
Сердце Эмилии грохотало, и руки сжались в кулаки по бокам, пока она тихо стояла в тесной служебной уборной со своими соседками. Они все замерли так неподвижно, что свет, включающийся от движения, погас, но они просидели здесь достаточно долго, чтобы различать очертания по жёлтому свечению, просачивающемуся сквозь щель под дверью.
Натали стояла, прислонившись к раковине, и так часто сглатывала, что Эмилия выучила этот звук. А Хадиза была рядом с ёршиком для туалета; её ноги были обёрнуты несколькими слоями причудливых носков, которые они нашли в этой лавке безделушек, когда впервые укрылись здесь.
Это должно было быть всего на минуту. Они спешили прочь от ситуации на Бункер-стрит, когда какое-то стремительное и ужасное движение в толпе превратило гневный напор в сторону убежища в настоящий бунт.
Девушки побежали по улице, а затем их всех внезапно ослепила розовая вспышка заклинания, вырвавшая зонтик Натали из рук. Эмилия не знала, почему.
Они видели, как металлическая решётка пролетела по воздуху и врезалась в лицо мужчины на мопеде. Они чувствовали запах дыма. Они слышали, как женщина выкрикивала инструкции через какой-то инструмент для заклинаний, но никто из них не знал, адресованы ли инструкции им. Они не понимали языка, на котором она говорила.
Большинство людей злилось. Несколько человек смеялись. Все кричали. Никто не кричал по-литовски.
Эмилия понимала английские слова, такие как хаос, красный, да пошли они, наше, не понимая, что вызвало битву вокруг неё.
Уйти с улицы, прочь от невозможного происходящего — Призванные сражались с Призванными прямо здесь, на публике, где могли пострадать другие люди, — не было решением, которое девушки приняли вместе. Они просто одновременно двинулись к первому увиденному укрытию. Этой тёмной лавчонке со взломанной дверью.
Обычно место со взломанной дверью Эмилия бы обходила стороной. Но сегодня ночью оно выглядело как спасение. Сначала оно и было спасением. Таким безопасным, что они остались, сгрудившись в глубине лавки, наблюдая за безумием на улице через окно, словно за театральным экраном.
Транспорт быстро исчез. Иногда проходило несколько минут без единого пробегающего мимо. Но звук продолжающегося бунта — у входа в бункер, предположила Эмилия — не стихал. В какой-то момент они втроём двинулись к выходу, но тут светофор врезался в мостовую прямо перед дверью, разбросав осколки, едва не задевшие их.
Какое-то время казалось, что выйти на улицу — значит шагнуть в зону боевых действий.
А теперь…
Голоса людей, вошедших в лавку, доносились приглушённо через стены уборной. Из-за этого невозможно было разобрать даже те несколько слов, которые Эмилия могла бы узнать.
Но Натали и Хадиза не двигались, так что она тоже не шевелилась.
Они уже должны были уйти.
Натали по крайней мере. Её таймер был короче. Он изменился? Она отклонила телепорт, чтобы остаться с ними двумя?
Спросить было невозможно.
Система всё ещё велела им идти к зданию кондоминиума. Пришло ещё одно уведомление не мешать людям в красных нимбах. Эмилия не получит таймер телепортации.
Я всё равно не могла бы им воспользоваться сейчас. Не могла бы, пока девочки ещё здесь.
Они были младше неё. Хадиза могла быть слишком зрелой для своего же блага, но обе они, казалось, нуждались в присмотре.
Что мне делать, если люди снаружи зайдут сюда? Что, если они захотят драться? Что, если они нас не отпустят?
Она чувствовала себя слабой.
Она знала, что практически осталась тем же человеком, что и всегда. Анесидора тыкала рангом и классом в лицо чаще, чем она ожидала. Но это её обычно не сильно задевало.
Зацикливаться на том, что тебе досталось меньше магии, когда ты не ждала никакой, — глупо. Полгода назад Эмилия была обычной девушкой. Она беспокоилась, что жизнь застопорится, если она не вырвется из родного города, но не хотела задевать чувства матери, говоря, что дома недостаточно. Тот день, когда Система заговорила с ней, ощущался как ответ.
Анесидора. Призванная. Совершенно новая жизнь в самом захватывающем месте на Земле.
Она хотела любить это место. Она любила его.
Но время от времени…
Во время Дивали, когда они пытались смотреть фейерверки с толпой на Мосту, её слишком сильно толкали. И это было не как толкотня в любой другой знакомой ей толпе. Руки двигались так быстро, что она не могла понять, ударят её или нет, пока их обладатель уже не проходил мимо. Маленькие толчки почти сбивали её с ног, хотя другой человек, кажется, и не замечал.
С Натали и Хадизой, похоже, таких проблем не было, но… ну… они обе были очень высоко на шкале заметности.
Балкон с горячей ванной тем вечером сразу вытеснил дискомфорт из мыслей. Но вот он снова здесь.
Я не тот человек, который может дать отпор Призванному.
Любому Призванному.
Может, ещё какому-нибудь Кролику F-ранга.
Не думаю, что люди снаружи — все Кролики F-ранга. Они вообще когда-нибудь уйдут?
Наверное, дело было только в темноте, неподвижности и страхе. Но у их непонятного разговора был оттенок, который Эмилия сочла заговорщическим. Они звучали так, будто что-то замышляли. И, кажется, подбадривали друг друга ради своих планов.
Внезапно снаружи раздался грохот, заставивший её вздрогнуть, а Натали — ахнуть. Свет в уборной на миг зажёгся, и все трое снова замерли, глядя друг на друга.
Один из голосов крикнул:
— Будь серьёзен! Это серьёзное дело! Нас не пускают в одно из единственных убежищ, рассчитанных на хаос. Они не имеют права так делать. Не имеют права отправлять нас в какую-то случайную башню без единого чёртова щита. Мы пробежали пол-F, чтобы добраться сюда. Это наш остров. У нас есть права.
Эмилия поняла слова они, серьёзный, хаос, демон и убежище.
Она вообразила ужасные вещи.
— Мне нужно отлить, — сказал другой голос.
Эмилия не поняла ничего из этого. Но она поняла внезапную перемену в лице Хадизы, крошечный звук, изданный Натали, топот ног, становившийся всё громче.
Свет погас.
Дверь распахнулась, и свет зажёгся снова. Длинноволосый мужчина, выглядевший лишь на несколько лет старше неё, в тяжёлых наручах со вставленными камнями, уставился на троих.
— Наша уборная, — сказала Эмилия; её голос прозвучал жёстко. Будто у неё и правда были какие-то права на этот конкретный туалет. — Не для вас. Уходите.
— Мы тут просто прячемся от опасности, — сказала Натали. Она тараторила слишком быстро, но включила ту улыбку, которая, казалось, делала любую странность очаровательной. — Там было плохо. Думаете, нам уже безопасно уходить?
Эмилия не могла разобрать слов, но поймала себя на том, что согласно кивает.
Хадиза замерла в движении, протягивая руку к ёршику. Что она собиралась с ним делать, оставалось только гадать.
Что за оружие из ёршика, в конце концов?
— Мы шли к Кондоминиумам Норсхорс, — сказала Натали. — Это туда, да?
Она указала в сторону стены.
Мужчина пялился на неё, в основном разинув рот.
Эмилия проанализировала его лицо. Может, всё обойдётся. Хорошее лицо.
Люди пялились на Натали Шор с разинутым ртом постоянно. Высокая Привлекательность была ошеломляющей, но большинству людей она нравилась. В конце концов, это было то, что должно нравиться.
— О, да! Да! — Мужчина улыбнулся им. — Именно туда, точно! Но там снаружи довольно сурово. Почему бы вам троим не подождать здесь? Когда мы ворвёмся в бункер, все, кто на нашей стороне, смогут пойти с нами, и вы сможете…
— Вы можете заработать свой шанс на спасение или уйти. — Высокая темноволосая женщина, подошедшая к мужчине сзади посмотреть, что происходит, имела лицо как айсберг. — Я не помогала строить это убежище своими собственными руками, чтобы меня телепортировали в какой-то случайный небоскрёб, когда великий день наконец настал. И я строила его не для того, чтобы кучка смазливых лиц впорхнула туда после того, как мы за него дрались.
Она обменялась с мужчиной несколькими словами на другом языке, а затем уставилась на Натали.
— Такой мощный буст красоты — и всё ещё застряла здесь? Очевидно, Кролик. Что Кролик сможет сделать, когда придут демоны?
— Эмм… — сказала Натали. — Я просто хочу делать то, что велит Система. И воздействие хаоса низкое. Мне не нужно… специальное убежище или что-то такое, мэм?
— Мы уходим, — твёрдо сказала Хадиза.
Эмилия солидарно кивнула. Она не понимала разговора, но понимала, что её подруги недовольны. И слово уходим.
Да. Давайте уходить. Пошли. Прочь от всего этого.
Она была уверена, что предпочтёт иметь дело с океаном, чем с этими людьми.
Они выскользнули из уборной.
Эмилия вдруг почувствовала странность. Будто её тело стало слишком лёгким, а мир — слишком медленным.
Может, — подумала она, — я зажала колени, пока мы прятались там.
Когда она была маленькой, учительница зажала колени на школьном утреннике и упала в обморок.
Она вышла за Натали и Хадизой через лавчонку. Внутри было всего пятеро. По громкости разговора казалось, что группа гораздо больше. У одной женщины был порез на лбу. У мужчины, стоявшего на страже у двери, был наручный дробовик.
Ни у кого не было красных нимбов.
— Инфоснаряжение нас отрезало. Стоило догадаться, что старый высокоранговый, как Информатор, на их стороне, — выплюнул седовласый мужчина. — Я голосовал за убежище на Бункер-стрит каждый год целое десятилетие! Люди говорили, что тратить средства на подготовку к хаосу — пустая трата, а теперь все хотят попасть.
— Нам нужно найти члена ретранслятора Подчинителя. Связаться с остальными.
Это ненормальные люди, — подумала Эмилия. — Что бы они ни говорили, они говорят это так зло.
— Эй.
Натали как раз вышла за дверь. Её туфли хрустели по обломкам светофора. Она остановилась, когда мужчина на страже схватил её за руку.
— Эй! Нам может пригодиться эта!
Он оглянулся на своих друзей.
— Нам могут пригодиться все они. Наживка. Или выставить их вперёд, когда пойдём на штурм. Красные кольца всё ещё играются, будто боятся собственных сил, а эти трое — Кролики, они совсем не крутые. Им придётся думать и снова думать, как атаковать нас, так?
Вокруг них разгорелся спор. Китайский, английский, ещё что-то. Седовласый мужчина перешёл на другую сторону от Натали. Дверь теперь была заблокирована.
Они собираются нас удерживать? Как долго? Что, если цунами случится? Что, если прилетят новые заклинания?
Голос Хадизы становился громче, пока она наступала на женщину с лицом-айсбергом.
Эмилия не знала слов.
Натали кусала губу и пыталась вырваться из хватки на своей руке. Её золотистые глаза наполнялись слезами.
— Ты делаешь ей больно, — сказала Эмилия по-литовски. — Дробовик на запястье! Ты ранишь мою подругу! Отпусти!
Хадиза рванулась к двери, и женщина с порезом попыталась схватить её. Хадиза пригнулась. Натали вскрикнула.
Эмилия шагнула вперёд.
Это был первый шаг разбега с захватом. Она целилась в руку, державшую Натали. Она собиралась бросить всю массу своего тела на руку, и тогда, возможно, та поддастся, и они смогут бежать, и это был не план, а просто то, что она делала, потому что внезапно всё пошло наперекосяк так быстро, и их выбор был — надеяться на лучшее или бежать.
И она хотела, чтобы они бежали.
Первый шаг должен был быть одним из нескольких. Три или четыре до двери, до мужчины, до свободы.
Вместо этого первый шаг швырнул её тело через всю комнату, словно ею выстрелили из пушки.
Ею выстрелили из пушки… но всё было лишь немного медленным. Она чувствовала себя такой лёгкой. Она летела к этой руке, и это было не так, как она думала. У неё было время прижать локти, выставить кулаки перед лицом, подумать: Что за…?
А потом она врезалась в него.
Было больно. Как, наверное, и должно быть, когда вкладываешься в захват изо всех сил.
Но только это и было нормальным. Раздался треск, и его рука перестала быть препятствием. Она попыталась замедлиться вторым шагом, но инерция собственного тела была слишком велика. Она не успела как следует поставить ногу под себя, прежде чем врезалась в препятствие номер два — второго мужчину, загораживавшего дверь. Затем он опрокидывался назад через останки светофора, врезался в мостовую, а она падала на него и выпрямлялась почти в то же мгновение.
Её тело стало непостижимой машиной, которой она пыталась управлять, — совершенно непредсказуемой, хотя и казалось, что управлять должно быть легче.
— Бежим! — кричала она, поднимаясь на ноги.
Она знала это слово по-английски. Хадиза кричала то же самое.
— Бежим!
Она рванулась. Но понеслась слишком быстро, и ей пришлось остановиться, чтобы не оставить остальных позади. Она стояла посреди истерзанной битвой улицы: грудь вздымается, руки расставлены, ноги растопырены, как у новорождённого жеребёнка. Будто она пыталась удержать равновесие, хотя ощущение неправильности тела, кажется, ничуть не улучшалось от этой позы.
Эмилия была очень, очень сбита с толку.
Когда двое других догнали её, Натали рыдала. Хадиза схватила Эмилию за руку и потянула. Она крикнула «бежим», и Эмилия снова побежала.
И это повторилось.
Она пробежала слишком далеко, слишком быстро и остановилась. Та же бесполезная защитная поза, что и раньше.
На этот раз, когда остальные девушки добрались до неё, Хадиза выкрикнула вопрос.
— Натали в порядке? — спросила Эмилия. — Не ранена?
Натали обхватила её за шею и обняла. Так что, вероятно, это был знак, что она не сильно пострадала.
Хадиза снова выкрикнула вопрос, уставившись на Эмилию.
Спорим, она спрашивает, что происходит.
Я бы и сама хотела это знать.
Мост уже какое-то время как опустел. Плопстар телепортировалась на другое задание. Брошенные машины стояли, периодически омываемые — или смываемые — заражённым морем.
Никто из Призванных не получил официального приказа через Систему охранять мост, поэтому члены полиции Апекса и F-города, которых не призвали на службу как красных нимбов, были назначены стоять по обоим концам и препятствовать переправе.
Эта задача была тяжёлой раньше, особенно на стороне Апекса, но теперь, когда почти все увидели, что может делать смертоносная вода, своими глазами или через местные новости, проблем стало меньше. Прошло уже двадцать минут с тех пор, как кто-то всерьёз пытался прорваться через жидкую цепочку высокоранговых и попытать счастья на мосту, который выглядел всё более и более непроходимым с каждой водной атакой. Не хватало целых секций. Обломки парусной лодки приземлились в двух километрах от стороны F.
Лишь несколько человек прорвались после того, как Мост был очищен, и эти несколько…
— Понимаешь, сынок, — хрипло сказал старый Брутал A-ранга невысокому светловолосому мальчику, подошедшему к барьеру, установленному, чтобы спасать дураков от самих себя. Ряд из десяти бочкообразных устройств стоял в линию, питая завесный щит. — Если бы ты был достаточно силён, чтобы пересечь мост без проблем, ты был бы достаточно силён, чтобы пройти мимо нас без спроса. А теперь почему бы тебе не пойти с Самирой в убежище? Ты же не против, Самира?
Прежде чем женщина, которую он окликнул, успела ответить, мальчик поджал губы и сказал:
— Не хотелось бы пробовать это, но повлияет ли на ситуацию, если я скажу, что я Велра?
Брутал уставился на него.
— Ты пытаешься подкупить меня?
— Не уверен. Я обычно не делаю таких вещей… сработает ли подкуп?
— Знаешь, — устало сказал офицер, — это не игра. То, что там происходит, — серьёзно. Люди пострадали. И у нас нет времени на детей, которые…
— Я знаю, что это не игра, — сказал мальчик. — Я пытаюсь добраться до отца. Один из его друзей написал, что его последний раз видели несколько часов назад, пьяным и направлявшимся к пляжу. Я просто собираюсь прогуляться и поискать его.
— Твой отец, вероятно, уже где-то в безопасности! — вмешалась Самира со своего поста перед завесой. На данный момент дождь прекратился, но её дождевик всё ещё был усеян каплями. — Артонианцы помогают с экстренным реагированием, и Система телепортировала всех, кто нуждается. Не о чем волноваться…
Она замолчала, увидев выражение его лица.
— Контракт Межпространственного Воина не раздаёт бесплатную спасительную телепортацию всем подряд, — сухо сказал он. — Не все, кто живёт на Анесидоре, Призванные.
— Ну… э…
— Простите. Это не ваша вина… я сам дойду до убежища. Я доберусь. Я S-ранг. Не беспокойтесь обо мне.
Мальчик уже начал уходить, но оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на завесу.
— Какой она высоты? Двадцать метров? Ладно. Доброй ночи.
Лют Велра не знал, чего он ожидал от этого разговора.
Ничего было самым вероятным результатом, и ничего он и получил. Но в его голове всё ещё были правила, которым нужно следовать. Слушаться полицию. Подчиняться взрослым. Не высовываться и жить тихо среди всех Призванных.
Последнее почти исчезло. Рассыпалось. Нельзя быть сильным Призванным и не осознавать на каком-то уровне, что ты силён. У Люта было много тех же мыслей и заскоков, что и всегда, но его тело было другим. Эти мысли исходили из ума, который работал иначе. Когда Лекси отпускал ехидные комментарии, он мог при желании включить уши и улавливать точные тона, чтобы определить, правда ли его сосед в плохом настроении или просто по привычке говорит язвительные вещи.
Это была привычка по крайней мере в половине случаев. Лют винил Константина в том, что он, вероятно, такой брат, который требует постоянного пиления.
Но Связывающий был классом, который держал Люта более обособленным от других Призванных, чем, вероятно, другие классы. У него была работа на полставки на Трипланетах. Он не мог вступать в специализированные клубы по классу или нормально обсуждать свою магию с кем-либо, кроме собственных родственников и чрезмерно восторженного, пугающе рьяного артонианца.
Так что всё ещё была часть его, которая отчаивалась при виде всех этих высокоранговых, стоящих перед созданным Мастером щитом и охраняющих мост, который отделял его от этого тупого идиота придурка Сирила.
Это были настоящие Призванные. Это были сильные люди на вершине анесидорской пирамиды рангов.
Лют был…
Обладателем второго S-навыка, который бесполезен для этого. Одарён одними из лучших рук, которые может носить человек, и голосом, который может брать ноты, неподвластные никому.
Совершенно неспособен наводиться на людей без помощи Системы, кроме как на горячих или ненавистных.
Прежде чем получить сообщение о том, где в последний раз видели его отца, он бродил по спортзалу МФО, пытаясь заставить работать своё наведение. Чтобы отвлечься от тревоги незнания, где находятся оба его родителя, и доказать себе, что он не какое-то ужасное системное порождение похоти, чьи способности должны так работать.
Ему удалось даровать цепочки, намеренно зацикливаясь на ком-то во время наложения. Он с облегчением открыл «ненавистный» метод, потому что это хотя бы доказывало, что способ не один.
Мне просто нужно было получить доступ к определённому качеству концентрации. Совпадение, что я понял это таким неловким образом.
Он научится делать это менее постыдным способом как можно скорее, унесёт тайну с собой в могилу, и никто никогда не узнает.
Но сейчас он уходил от полицейского кордона, сосредоточившись на нескольких прекрасных качествах Эмилии, и плел руки, напевая ещё одну «Силу Тела Путника» для неё. Он уже наложил три таких. И ещё кое-что. Отчаянно надеясь…
Она была Кроликом F-ранга. У неё будет супернизкий приоритет на телепортацию, и кто знает, в какие неприятности она могла попасть в такую ночь. Лют сомневался, что какая-либо из словесных цепочек попадала в неё. Он понятия не имел, каков его радиус действия; он никогда его не проверял, потому что его всегда хватало для выполнения работы. Но он не верил, что это более десяти с лишним километров, которые понадобились бы, чтобы действительно помочь ей.
Может, если очень повезёт, хотя бы одна пробьётся.
Теперь о себе.
Он уже наслоил столько, что, пока бежал сюда, чувствовал себя так, будто управлял инопланетным существом через пульт. Самообладание работало на пределе. Он перестал контролировать некоторые вещи, которые обычно любил микроменеджерить, — выражение лица, тон, — чтобы сосредоточиться на главном, что должно работать идеально, чтобы избежать катастрофы.
Например, руки и ноги.
А что касается негативных побочных эффектов того одного… Лют не знал, возможно ли вообще осознавать отдельные клетки, но он дошёл до точки, где всерьёз это обдумывал. Человеческое тело — отвратительная мясная марионетка, пленяющая душу, и никого нельзя заставлять осознавать, как их собственные кишки перерабатывают последний обед.
Что делает Связывающего великим?
Вопрос, на который ему никогда не хотелось искать ответ.
Система давала тебе руки. Рот. Уши. Память.
И она давала пакет инструментов для самой работы Массового Дарования… к которому Лют сейчас не имел доступа.
Чтобы сделать тебя Связывающим, семья или Дворец совали твой нос в книги на десятилетия и заставляли поглощать сотни малоизвестных цепочек, которые делали почти то же самое, что и сотни других малоизвестных цепочек, которые ты уже выучил.
Бесконечное. Запоминание.
Домашняя работа навсегда.
Но помимо этого… что ещё?
Что вообще делало Связывающего хорошим?
Это когда словесные цепочки ложатся на тебя или на людей, на которых ты их накладываешь.
Цепочки не всегда откликались. У Аулии были несносные теории о том, что высокоранговые лучше настроены на вселенную. И что из-за этого словесные цепочки их, что ли, больше любят. Может, Люту стоило украсть у неё ещё несколько уроков до того, как он вычеркнул её из своей жизни, чтобы точно понимать, что она думает.
Он знал, что большинство людей не могли наслоить на себя больше дюжины наложений одной словесной цепочки. Где-то они должны переставать ложиться на тебя.
Он не думал, что сможет так. Но он только что сделал это. И не с одной цепочкой.
Хм.
Дело было в том, что Лют пока не знал по-настоящему сильных словесных цепочек. Он всё ещё был новичком. У него было его сомнительное понимание артонианского и его книги для начинающих Связывающих, которые он запоминал последний год, как послушный мальчик. И «Гармония», которую он попросил специально.
Плюс разные специальные штуки, которые давал Паретат-уур для работы или в качестве случайных сюрпризов.
Это было много по сравнению со всеми остальными, но по стандартам Связывающих S-ранга он едва делал первый шаг.
Но чтобы пробежать километры по частично разрушенному мосту, гарантировать, что он выживет в воде, если мост рухнет, добраться до F и, будем надеяться, до отца… Лют Велра чувствовал, впервые в жизни, что ему нужно много магии.
Всё, что у него было, — это один навык, который он едва мог использовать, второй, который вообще не мог использовать в этой ситуации, и его слишком маленькие словесные цепочки.
Поэтому он продолжал накладывать их. А они просто продолжали приходить к нему.
Он решил, что сейчас не время для вопросов.
Но он помнил свою бабушку, повернувшую к нему слепые глаза той ночью и улыбнувшуюся. Он помнил Хейзел, проигравшую ему то жестокое маленькое состязание по наложению цепочек, хотя она даже не говорила по-артониански. Хотя она была вундеркиндом.
Он наложил на себя ещё одну «Силу Тела Путника».
Она давала «силу для твоих странствий», что было, по мнению Люта, в обычный день просто обычной силой, но сейчас он надеялся на нечто большее.
Хватит. Должно хватить. Ещё одна — и я взорвусь.
Он был сильнее, быстрее и выносливее, чем когда-либо раньше. Зрение в его глазу обострилось. Он мог сосчитать каждую прядь волос, касавшуюся его лица. Его умственная концентрация была дико усилена, хотя сосредоточиться нужно было на стольком, что этого не чувствовалось.
Он перестал идти по пустынной улице и обернулся, чтобы посмотреть на цепь стражей и сияющий барьер. Он отошёл достаточно далеко, чтобы они уже расслабились. Он ушёл так далеко, что большинство из них, вероятно, уже даже не могли его видеть.
Пап, ты тупой придурок. Я тебя ненавижу. Я скучаю по тебе. Пожалуйста, не будь мёртвым.
Ему было интересно, каково это будет — оторваться от земли. Сделать выбор.
Наконец, раз и навсегда, бросить себя в небо.
Достаточно быстро, чтобы тот спидстер тебя не поймал, — думал Лют. — Достаточно сильно, чтобы сильный не схватил. Добраться туда, прежде чем любое заклинание сможет тебя достичь.
Давай.
Он рванул вперёд. Мостовая издала резкий хлопок.
К тому времени, как они поняли, что Лют Велра приближается, он был уже в тридцати метрах над их головами.