Избранные

**Примечание от Sleyca**

**** Повторяющиеся заметки о персонажах *****

Макс — Аджастер B-ранга. Один его родитель из Южной Африки, другой — анесидорец, они мирно разведены. Он вырос в Южной Африке, но проводил каникулы и праздники на острове. Это его вторая попытка поступить в СНГ. Он взял четыре месяца перерыва, чтобы подготовиться после первой неудачи. Его магия, кажется, основана на создании зональных эффектов, которые изменяют движение людей, входящих в его зоны. Пока что Олден упоминал, что видел, как он создал зону, где смог перепрыгивать и перелетать высокие препятствия, и ту, где парень с копьём бежал, не двигаясь вперёд, как на беговой дорожке.

Кон — Аджастер S-ранга с навыком чтения объектов и заклинанием, которое восстанавливает прочитанные им объекты до предыдущего состояния. Его брат Лекси тоже пытается поступить в программу.

Марисель — Формирователь Земли S-ранга с Филиппин. Она сидела рядом с Олденом в автобусе сегодня утром и пыталась немного защитить его, когда люди критиковали его характеристики. В процессе она раскрыла о себе больше, чем намеревалась, рассказав всем, что хочет стать супергероем только для того, чтобы вернуться домой, в Манилу, к своей семье. Она утверждает, что её запасной план — стать настолько сильной, чтобы никто не мог помешать ей разорвать морское дно и построить сухопутный мост, чтобы пройти туда. Это более чем немного неправдоподобно. Олден полностью это уважает. Сегодня утром у Марисель были милые косички, затем хвост, теперь… у неё то, что подросток-Мейстер Ножей мог сделать для неё, имея всего пять секунд.

Сара — Сестра Джереми, ранг «ботаник из оркестра». Она старшеклассница. О ней упоминалось всего пару раз. Однажды в контексте марширующих оркестров, однажды из-за её аллергии на Виктора.

***

Олден растянулся на скамейке, где обосновался после окончания собеседования. Погода снаружи была достаточно приятной, и это казалось хорошим местом, чтобы расслабиться и убить время.

Он обратил свои мысли к списку приоритетных контактов, и он появился. Его внимание задержалось на имени Бо вверху на несколько секунд. Бо было бы что сказать о его магии, собеседовании и всех людях, которых он встретил сегодня. Чем больше времени проходило без вестей от него, тем больше Олден зацикливался на случайных деталях их последних нескольких дней вместе, как будто они имели какое-то особое значение.

«Он был расстроен из-за того, что я переезжаю и оставляю его позади. Он так и сказал. Он редко признаётся в таком. Но затем он перевёл разговор обратно на то, что происходит со мной, и я позволил ему. Затем Скифф следил за консульством, и мы изучали силы, и похороны Ханны…»

Всё это произошло за пару дней. Эти несколько дней были безумными, и всё безумие сосредоточилось на Олдене. Всё успокоилось бы, если бы всё пошло так, как они ожидали. Олден пришёл бы в себя после возвращения из Лифсонга и не прошёл бы мимо того факта, что становление Призванным означает навсегда оставить своего старого друга позади.

«Что, если это был последний раз…?»

Он отбросил эту мысль как можно дальше от себя и выбрал имя Джереми из списка контактов, как спасательный круг.

— Привет! — сказал Джереми, как только звонок соединился. — Как всё прошло, чувак?

Он был на заднем сиденье отцовской машины. Его семья уехала на выходные, и его старшая сестра Сара наклонялась в своём кресле, чтобы увидеть лицо Олдена на экране телефона.

— Это было бесконечное утро, — сказал Олден. — Формирователь Земли S-ранга из Манилы дала мне цветок, и мы провели наши первые в жизни драки на кулаках. Я бегал по дорожке всеми возможными способами, кроме нормального бега. Я встретил много людей, с некоторыми из них дрался с зонтом. У меня было собеседование с супергероями.

— Всё, что сегодня сделал Джереми, — это уронил сэндвич с жареной курицей на пол машины, а затем всё равно съел его, — сообщила Олдену Сара.

— Что ещё мне оставалось делать? Дать хорошей еде пропасть?

— На ней были волосы!

— Не было. И даже если бы были, они, вероятно, принадлежали кому-то из моих родственников. Так что это не считается.

— Фу.

— Семейные микробы — это не настоящие микробы, — сказал Джереми. — Скажи ей, Олден.

— У Олдена есть класс. Он не согласится с этим.

— Если бы я мог съесть курицу с пола прямо сейчас, я бы съел, — сказал Олден с усмешкой. — Извини, Сара.

— Я же говорил. — Джереми поправил ремень безопасности. — Ты теперь со всем закончил, да?

— У меня впереди просто долгий обеденный перерыв. Окончательные решения будут приняты сегодня днём. Мы должны остаться в кампусе и ждать известий, поступили мы или нет. — Он вздохнул. — Не думаю, что поступил. Оценки прошли неплохо, но моё собеседование было… ну, по крайней мере, один из интервьюеров считает, что я пустая трата времени. А остальные двое задавали мне только самые пресные вопросы. Было такое чувство, будто им всё равно, какие у меня ответы.

— Тогда к чёрту их, — страстно сказала Сара. — Они нас не заслуживают.

— Нас?

— У неё только что было неудачное собеседование на стипендию, — объяснил Джереми. — Думаю, это делает вас товарищами по несчастью или что-то вроде того?

— Ты восстал из мёртвых! — сказала Сара. — Кто-нибудь из других суперподростков делал это? Нет! Не делали. Они должны умолять тебя прийти в их школу.

— Я на самом деле не был мёртв.

— И мы этому очень рады! — крикнула их мама с переднего сиденья. — Но, Олден, не поощряй моего сына есть что-то с пола. Мы только что его оцивилизовали.

— Извините, миссис Леви.

Следующие несколько минут он смотрел, как Леви болтают. Джереми, его родители и его сестра всегда казались уютной ситкомной семьёй. Олден был уверен, что изнутри всё иначе, но не мог не быть слегка загипнотизирован ими.

Мигнуло уведомление о текстовом сообщении, и когда он проверил его, то обнаружил, что оно от Марисель. [Я в Северной столовой.]

«Это приглашение?»

— Думаю, кто-то хочет, чтобы я пообедал с ними, — сказал Олден.

— Это не очевидно? — спросил Джереми.

— Они просто сказали, что они в столовой.

— Тебе стоит пойти. Не может быть так интересно смотреть, как мы с Сарой спорим о том, были ли животные, которых мы только что видели за окном, козами или овцами.

— Это были полосатые овцы, — сказал Олден. — Я тоже их видел, но не хотел принимать чью-либо сторону.

***

Северная столовая была самой большой столовой университетского кампуса. Было много других мест, где можно поесть, включая столовую и кофейню для исключительного пользования студентов старшей школы, но, похоже, почти все кандидаты решили поесть сегодня здесь.

Она не была открыта для публики, так что для большинства из них это был единственный шанс попробовать её.

«Она даже круче, чем выглядела на фотографиях», — подумал Олден, проходя через короткий коридор, стилизованный под переулок между старыми зданиями. Мгновение спустя он обнаружил себя стоящим в месте, которое, казалось, было перенесено сюда с открытки. На сайте университета говорилось, что столовая — это «дань уважения самым красивым городским площадям Европы», и хотя у Олдена не было личного опыта, чтобы сказать, правильно ли они её воссоздали, они определённо сделали её впечатляющей.

Пол был булыжным. Прозрачный потолок над головой был настолько идеально чистым, что трудно было бы поверить в его существование, если бы не отсутствие обычного для Анесидоры ветра. А различные варианты еды были представлены в виде отдельных ресторанов по краям площади, с возможностью размещения внутри или «на улице».

В центре всего этого был огромный мраморный фонтан. По вечерам в будние дни здесь должна была звучать живая музыка студенческих групп, но сейчас звучала запись людей, поющих на немецком.

Столовая не была особенно многолюдной, хотя они были в середине того, что должно было быть обеденным часом пик. Олден предположил, что многие студенты пользуются выходными, чтобы уехать за пределы кампуса и насладиться остальной частью Апекса.

Он нашёл Марисель сидящей за столиком под зонтом, только начинающей трапезу с парового морепродуктового ассорти, которое, казалось, было рассчитано на троих.

— Ты обрезала все свои… эм… — Олден уставился на неё. — Твои волосы выглядят хорошо!

Он сел на стул напротив неё и достал свой собственный обед из сумки.

— Выглядит так, будто я попросила Мейстера Ножей отрубить их все за пять секунд до начала поединка. — Марисель откручивала хвост целому омару. — Первая девушка, с которой я дралась, схватила меня за хвост и таскала по блоку поединков. Так что они должны были уйти. Моя мать заплачет, когда увидит это.

— Я знаю одного Кролика, который будет рад поработать над ними.

Марисель запихнула мясо омара в рот рукой и сердито посмотрела на моллюска. Казалось, она была немного более одичавшей, чем в прошлый раз, когда Олден её видел.

— …как прошёл твой день? — спросил он. — Кроме захвата за хвост.

— Я справилась нормально. Может быть. «Не знаю». Это «размыто». Ты хоть раз выиграл?

— Ты просто предполагаешь, что я проиграл все свои бои, потому что я Кролик? Грубо. — Олден открыл крышку своего контейнера. — Я определённо выиграл один. И проиграл два. А остальные были сложнее… с большим количеством участников… но не думаю, что я плохо справился в боях. Особенно по сравнению с большинством других B-рангов, которых я видел.

— Твои оценки?

— Ещё не пришли.

— Скоро придут, — сказала она. — Мои пришли через час после окончания боевой оценки. Это просто абзац заметок от наблюдавших за тобой героев. Один из Формирователей разрешил мне связаться с ним и поговорить об этом подробнее.

— Это действительно здорово, Марисель! Это значит, что они считали тебя серьёзным претендентом, да?

— Не знаю. Собеседование было плохим. Тут парень к тебе подкрадывается.

Олден повернулся на стуле и увидел Кона, с невинным выражением лица стоящего в трёх футах (метре) от них.

— Я не подкрадывался! — запротестовал он, поднимая руки. — Я шёл нормально. Вы двое занимаете места для других людей из Приёмного корпуса, или…?

— Нам не нравятся другие кандидаты из Приёмного корпуса, — сказала Марисель. — Мы с ними дрались в автобусе.

— Нет, — сказал Олден. — Просто было напряжённое утро. И я на самом деле даже не знаю никого из автобуса.

— Мне не нравятся другие кандидаты из Приёмного корпуса, — уточнила Марисель.

— Но тебе нравятся моллюски, однако, — сказал Кон, глядя на огромное блюдо с едой.

— Это было бесплатно.

Кон придвинул стул рядом с Олденом, и Олден осторожно положил руку между Аджастером и своим обедом.

— Что у нас? — спросил Кон, улыбаясь и заглядывая в контейнер Олдена.

— У меня веганское чили, чипсы и гуакамоле. Не знаю, что у тебя.

— Вам обоим стоит взять бесплатную еду, — сказала Марисель.

— Я уже поел, — ответил Кон. — Но здесь время от времени ходит женщина с тележкой вафель. Я посижу здесь, пока она не появится снова. Или пока Олден не решит быть дружелюбным и не даст мне попробовать его волшебное чили.

— Оно волшебное? — сказала Марисель, вставая со своего места, чтобы посмотреть на обед Олдена. Она нахмурилась. — Выглядит полезным.

— Оно полезное, — сказал он. — Я жалкий B-ранг, который должен максимизировать всё, чтобы все знали, что я заслуживаю быть здесь. Вы, S-люди, ешьте свои вафли и омаров и перестаньте слюнявить над моим сбалансированным обедом.

— Пахнет, как будто это сделала моя бабушка, — сказала Марисель, принюхиваясь.

— Пахнет, как будто это сделала и моя бабушка, — сказал Кон. — По этому запаху и понимаешь, что это магия. Одна из них ненавидит готовить, а другая считает, что растущих мальчиков нужно кормить мясом при каждой возможности. Не думаю, что она в своей жизни встречала веганское чили.

Затем он посмотрел на Марисель.

— Ты S?

Она кивнула.

— Она Формирователь, — сказал Олден. — Земли.

— Это хороший подкласс для геройской работы! Эй, раз никто больше с вами не сидит, я приглашу кое-кого из своих знакомых познакомиться с вами.

Марисель прищурилась на Олдена, как будто это было как-то его виной, но теперь ничего нельзя было поделать. Кон уже говорил кому-то через Систему: «Да, мы перед рыбным местом».

Олден зачерпнул чипсом немного чили и гуакамоле и переложил их поверх одной из креветок Марисель. К тому времени, как он снова сел, чипса уже не хватало, а Кон издавал хрустящие звуки.

Наблюдать за выражениями их лиц почти стоило потерянной еды.

Марисель положила руку на живот. «Тёплый», — сказала она задыхающимся голосом.

— Теперь я знаю, каково это — быть обнятым авокадо, — сказал Кон.

Они оба уставились на остатки обеда Олдена большими глазами.

— Не выйдет. Заводите своих личных шеф-поваров.

Через несколько минут Олден был полностью окружён подростками-анесидорцами. Кон притащил соседний стол, и теперь за одним столом сидели девять человек, а ещё двое были в пути после того, как забрали свою еду.

Все они были в разной степени нервными и возбуждёнными, и разговор шёл во всех направлениях. Олден сдался попыткам запомнить все имена и просто позволил этому течь вокруг себя.

«Как я оказался за столом с популярными детьми?»

Похоже, это была пересаженная компания крутых детишек, которые все знали друг друга по школе, и они оказались здесь вместе. В основном они были на год младше его; они получили свои S и A прямо по расписанию. Некоторые были недовольны своими подклассами, но большинству удалось обменяться именно на то, что они планировали. Все беспокоились, что Кон сделал ошибку со своим выбором и ему придётся пойти на науки СНГ.

«С ума сойти, что они всегда знали, что это их путь».

Для всех в Приёмном корпусе это происходит как удар молнии. Или выигрыш в лотерею. Есть люди, которые до сих пор ходят в состоянии шока месяцы спустя, пытаясь привыкнуть к мысли, что их жизнь не будет похожа ни на что, что они думали.

«Даже если ты тот, кто этого хотел, как я, это совсем не то же самое, что знать, что ты это получишь, и действительно понимать, что именно ты получаешь».

Только слушая их, можно было увидеть различия в мировоззрении и разрыв в опыте. Некоторые из них уже распланировали свой выбор талантов на следующие пять лет. Их боевые оценки поступали, и волнение по поводу имён героев, наблюдавших за их выступлениями, было высоким, но определённо отличалось от того, что было бы, если бы Олден сидел с другими «глобусниками».

— Титан дала мне совет по балансировке характеристик! Она была соседкой моей тёти по комнате в колледже.

— Багровый Лезвие был одним из моих оценщиков… он думает, что я глуп. В следующий раз, когда увижу его в Гармония-Променад, мне придётся прятать лицо.

Они просидели уже около часа, когда наконец пришли собственные оценки Олдена. Все остальные громко объявляли, когда получали свои, и читали некоторые комментарии вслух. Он просмотрел свои и поморщился.

Они были хвалебными. Иуда Блейк — Аджастер, ставший популярным, когда поймал Спидстера в эффектную световую сеть на междугородней трассе в час пик — даже сказал, что ему было приятнее наблюдать за Олденом, чем за любым другим учеником, которого он сегодня оценивал.

Но в трёх из оценок была явная нотка: «Ты очень хорошо справился для того, кем являешься». И хотя критика и похвала Арджуна Томаса были вдумчивыми и подразумевали, что он серьёзно относится к амбициям Олдена, там также было неудобно сильное предупреждение, что он должен сейчас отдыхать и не позволять людям «втягивать себя в дела».

«Какие люди втягивают меня в какие дела?» — озадаченно подумал Олден. — «И как это не несправедливо, что мистер Томас был моим оценщиком?»

Олден не знал, будет ли супергерой предвзят в его пользу или против него, но казалось очень маловероятным, что он не будет предвзят в ту или иную сторону. В отличие от Ханны, Брутал всегда держал дистанцию. Но если бы Олден пытался оценивать Арджуна, его собственные эмоции мешали бы. Он не понимал, как в обратном порядке это может быть намного иначе.

[Ты наконец их получил?] — написала Марисель.

Она была зажата между высоким парнем с родинкой на носу и невысокой нервной девушкой-Мейстером с чёрными волосами каре. Они с Олденом время от времени переписывались для приватности. Марисель не могла делать это мысленно, поэтому Олден всегда знал, когда приходит сообщение, потому что её пальцы начинали двигаться.

[Я обречён, — ответил он. — Им меня жаль, и они думают, что мне стоит заняться чем-то другим, осмысленным, в своей жизни.]

По крайней мере, никто другой в группе вряд ли попросит его поделиться. Кон был занят попытками вести три разных разговора одновременно, а остальные начали относиться к Олдену так, будто его не существует, после того как первоначальная новизна наличия Кролика среди них прошла.

Это было абсолютно элитарным, поскольку они продолжали пытаться уговорить Марисель заговорить.

Их даже нельзя было винить за это. Они думали, что её, вероятно, выберут. По-видимому, она была более впечатляющей, чем показывала во время своих боевых оценок и оценок навыков, и отрезание волос произвело на людей впечатление. В зависимости от того, что они думали о своих собственных шансах, она была либо конкуренцией, либо потенциальной будущей одноклассницей.

Олден был просто каким-то слабым парнем, с которым столкнулся Кон-социальная-бабочка, и он, вероятно, исчезнет из их жизни после сегодняшнего дня.

Тележка с вафлями наконец появилась. Пока все ели горячие вафли, покрытые греховными топпингами, а Олден с тоской смотрел на горы взбитых сливок, все они получили сообщение, объявляющее, что последние собеседования и личные оценки только что завершены. Преподаватели, участвующие в процессе отбора, сейчас собираются, чтобы вынести окончательные решения.

[Спасибо за всю вашу тяжёлую работу сегодня. Пожалуйста, приятно проведите время в кампусе в ожидании.]

— Приятно, что они говорят нам, — сказал Олден.

Прежде чем кто-либо успел ответить, появилось другое сообщение.

[У нас есть один последний вопрос ко всем кандидатам.

Пожалуйста, прочитайте следующее юридическое соглашение.

Если вы согласны не разглашать последний вопрос, выберите «Согласен».]

Олден был удивлён.

Но он был почти единственным. За исключением Марисель, чьи брови поднялись, остальные всё ещё жевали свои вафли и говорили о других вещах, одновременно делая движения пальцами в воздухе.

Марисель пожала плечами.

Олден выбрал опцию «Согласен», и последний вопрос появился:

[Во время сегодняшней боевой оценки реализм травм был установлен на уровне 40-75%, в зависимости от серьёзности и характера полученных травм. Студентов, принятых в Школу Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов в старшей школе Селены Норт, иногда будут ожидать тренировки с минимальным или нулевым снижением реализма. В будущем боевые тренировки также могут включать столкновение с талантами, которые сегодня на полу спортзала были запрещены. Это включает, но не ограничивается, ментальной манипуляцией.

Если вы хотите приостановить подачу заявления, вы можете. Если вы решите, вы можете вернуться во время будущего цикла приёма, и вам не нужно будет переделывать письменное заявление или проходить первые два этапа собеседований.

Желаете ли вы всё ещё быть рассмотренными на поступление сегодня?]

[Да/Нет]

«Это задумано как шок, — осознал Олден. — Обнаружить, что травмы, которые казались такими реальными, были не такими серьёзными, какими должны были быть».

Более лёгкие удары кулаками и ногами, по крайней мере, скорее всего, были близки к реальности, а те, что были сильно уменьшены — сломанные кости, эвисцерация и ожоги.

«Логично, что снижение боли — это особенность спортзала. Нужно, чтобы у боев были последствия и люди не становились небрежными, но слишком сильная боль просто испортила бы всем головы».

«О, не только боль. Реализм».

Олдену показалось, что он слышал хруст в руке, когда Спидстер S-ранга ударил его ранее. Так что спортзал, должно быть, способен на гораздо более тревожные эффекты, когда преподаватели хотят.

Он нажал «Да». Он не чувствовал никаких колебаний по поводу вопроса-сюрприза. И даже если все здесь думали, что он отстой, он всё равно хотел поступить в их школу, так что что ещё оставалось делать?

«Не то чтобы на острове были спортзалы артонианской постройки для практики сил».

Когда он закончил, он посмотрел через стол. Марисель всё ещё кусала губу. Она ещё не приняла решения.

— Ничего себе, — сказал один из друзей Кона. — Весь тот стол пустеет.

Он указывал на группу других кандидатов, сидящих перед мини-рестораном в столовой, который подавал французскую еду. Олден время от времени поглядывал на них, потому что там сидел Макс.

— Похоже, все они B. Они, вероятно, были разгромлены в некоторых своих поединках, так что, думаю, если они не знали, что это не полностью реалистично… — сказала девушка.

«Но это же Мэй из школы!» — запротестовал кто-то ещё. — «Она уже знала, так почему она сдаётся?»

— Возможно, она всё ещё расстроена из-за того, что получила B. Она ожидала более высокого ранга.

— Возможно, — сказал Кон, глядя на уходящих из столовой людей. — Но тот Аджастер весь день подталкивал других B к тому, чтобы они сдались.

— Какой Аджастер?

— Тот парень, который всё ещё сидит за столом.

— Его зовут Макс, — сказал Олден.

— Ты его знаешь? — спросил Кон.

— Нет. Я только что встретил его ранее. Мы вместе проходили беговой тест.

— Как можно подтолкнуть кого-то к тому, чтобы он сдался после того, как он месяцами подавал заявление? — спросил кто-то.

— Он кажется… я не знаю, как сказать, — Кон нахмурился. — Он дружелюбен по-зверски? И очень хорошо умеет злить людей, когда хочет.

— Он предположил большой группе сегодня утром, что предложение всем покинуть боевую оценку рано может быть способом школы проверить, есть ли у нас разумное чувство собственных ограничений, — сказал Олден.

Все переглянулись.

— Я впечатлён, — сказала одна девушка. — Звучит удивительно правдоподобно. Даже если это неправильно.

«Разве он не знал?»

— Это не его первый раз, так что он точно знал, — сказал Олден.

— Ну, он злой. Есть школа для злодеев?

— Какой козёл!

«Вы все знаете, как здесь всё устроено, и это не то чтобы вы пытались предупредить тех из нас, кто не знает», — подумал Олден. Весь день у местных и повторных кандидатов были небольшие преимущества перед новичками. «Разница есть, но не большая».

Олден считал стратегию Макса зверской, как сказал Кон. Определённо не спортивной. Но он был не совсем готов называть её злой без дальнейших доказательств. Даже предложение сдаться после одного поединка было просто переплюнуть собственную ложь школы.

«Школа даёт людям оправдание, чтобы выбрать лёгкий путь. Макс делает им ещё легче так поступить».

— Люди, которые действительно хотят проявить себя или проверить свои силы, всё равно остаются, — сказал Формирователь Неба в тёмно-синем брючном костюме. Она сидела так прямо, что это казалось осуждением всех сутулых за столом. — Обманчивые предположения не выбьют вас из гонки, если вы изначально были серьёзны.

— Я просто наблюдал за ним, потому что пытался присмотреться ко всем Аджастерам, — сказал Кон. — А затем понял, что он выигрывал поединки, вынуждая людей наносить себе смертельные удары…

— Эй! Это тот парень. Я видела это. Копьё прямо в грудь. Ой.

— …я был в ужасе, что его поставят в пару с Лекси, — закончил Кон. — Я написал ему столько предупреждений.

— Люди, которые позволяют себя вынудить к смертельному удару, тоже не серьёзные кандидаты, — сказала девушка.

«Ты всегда такая самоправедная, Ванди».

— Все мы, кто решил быть здесь сегодня, пытаемся стать героями, — удивлённым тоном сказала Ванди. — Что это за герой, который пронзит кому-то грудь копьём, потому что тот сказал что-то раздражающее?

Несколько человек заёрзали. Парень закатил глаза.

— По крайней мере, нам не придётся беспокоиться о нём. Он всего лишь B. Иногда они никого не выбирают.

— Клянусь своими силами, я так нервничаю теперь, когда знаю, что они проводят финальное голосование, — сказала Мейстер рядом с Марисель. Она отодвинула недоеденную вафлю и прижалась лбом к столу.

«Клянусь своими силами» было самым по-ботанически звучащим словечком в сленге Призванных, которое Олден выучил. Он слышал, как пара этих ребят его говорили. Интересно, звучит ли оно круче на других языках.

— И правда, будто мы ждём, когда они решат наши судьбы.

«Если кто-то из нас не поступит, мы можем сделать цикл в конце декабря. Мы всё равно сможем начать в январе и провести первый полный семестр со всеми остальными».

— Можно я съем твою вафлю, если ты действительно слишком нервничаешь, чтобы есть, Тьет?

— Знаете, статистически… многие из нас не поступят, — медленно сказал один из парней. — Они собираются принять сегодня от сорока до пятидесяти студентов. Если бы все мы поступили, мы были бы четвертью всей группы.

— Давайте будем четвертью группы!

— Сколько людей вообще осталось?

«Я видел, как многие глобусники уже ушли».

— Так много повторов отсеялось во время их собеседований.

— Я видел, как некоторые люди плакали и разговаривали с преподавателями во время боёв. Уверен, они ушли.

— Ага, многие из них струсили, как только пришло время поединков. Доминик из моего класса покачал головой и сказал: «Кажется, я сделал ошибку», и ушёл.

— Это было хуже, чем я думал.

— Ты тренируешься шесть месяцев, Жюстин. Чего тебе бояться?

— Думаешь, люди, бегущие на тебя с мечами, перестают быть страшными, потому что я тренировалась больше, чем они?

Марисель написала Олдену: [Я ответила «да» на вопрос. А ты?]

Он кивнул.

[Большинство из них такие уверенные в себе,] — сказала она.

[Да. Но их интересно слушать.]

[Думаешь, в основном поступят такие, как они, выросшие здесь?]

Он был удивлён, что она этого ещё не знала. [Будет так. Так много высокоранговых Призванных рождаются здесь. И ты видишь, сколько времени на подготовку у них было по сравнению с нами.]

Однако он действительно думал, что эта группа в целом слишком оптимистична в отношении своих шансов. Много кандидатов ушло, но было много и тех, кто не ушёл. Было бы удивительно, если бы весь этот дружеский кластер был принят.

День тянулся.

Большинство мест общепита закрылись, готовясь к ужину, и Северная столовая опустела, за исключением нынешних студентов, которые иногда проходили, чтобы взять что-то в круглосуточном магазине закусок.

Марисель начала тихий разговор с Тьет. Олден задавался вопросом, было ли это его воображением, или она улыбалась больше, чем раньше.

Среди других претендентов энергия становилась тревожной.

— Я слышал, однажды они заставили людей ждать так долго, что они не попали домой до следующего дня.

— Это просто слух.

— Я умру.

«Вся моя семья звонит, чтобы спросить, знаю ли я уже».

— Мы могли бы пойти на пробежку, чтобы выпустить пар?

— Бруталы могут пойти на пробежку. Остальные из нас устали от того, что дрались с вами, монстры.

— Могли бы показать фокусы с силами?

— Мы уже показали все свои фокусы в школе, разве нет?

— Олден, просто сохрани нас всех, чтобы мы могли сделать скачок во времени к хорошей части дня, — внезапно сказал Кон.

Наступила тишина.

Олден отдыхал, положив голову на руки, пытаясь спланировать, как максимально использовать следующие пару месяцев, чтобы он был в лучшей форме для следующей попытки, когда школа его отвергнет. При словах Кона он поднял голову.

Все уставились на него, как будто удивившись, что он всё ещё сидит среди них.

«Ага, привет. Я всё ещё здесь».

— Мои ноги слишком болят, — сказал он Кону. — Они заставили меня прыгать по дорожке как лягушку. Задом наперёд. Я не хочу таскать ваши тяжёлые задницы часами.

Кон усмехнулся.

«Кажется, я нашёл чистого экстраверта. Как он может не устать от общения после стольких взаимодействий?»

— Подожди, Кролик управляет временем? — потребовал другой парень. — Потому что если Кролик управляет временем, ты должен был начать с этого, когда представлял его. Вместо того чтобы говорить: «Он делает щитозонт».

— Я не управляю временем.

— Инструктор Плим не могла заткнуться о том, что ты можешь управлять временем, — сказал Кон. — Я провёл с ней сегодня целую вечность. Она твоя фанатка.

— Думаю, она вообще фанатка чудаков.

— Да, мы её любимчики, но…

— Контролирует Альфред время или нет?!

— Нет, — сказал Олден. — Мой навык просто предотвращает влияние времени на то, что я несу. Думаю.

Если бы он действительно углубился в это, ему пришлось бы задавать себе такие вопросы, как «Что такое время?». И тогда его мозг сломался бы.

— Неудивительно, Кон. — Парень посмотрел с него на Олдена. — Ты же знаешь, он хочет, чтобы его конечный путь заклинаний был связан со временем? Поскольку он его прокладывает, никто не знает, что Система предложит ему, когда он повысит уровень. Вероятно, он перекачанный ремонтник.

— Иди укуси свою мать. Это чистое управление временем.

— Твой навык чтения объектов может быть хабом, а не стартовой площадкой. Возможно, твои следующие заклинания — это что-то, что использует его совершенно по-другому…

— Контроль. Времени.

«Если бы артонианцы могли на самом деле обращать время вспять в больших масштабах, я думаю, они бы делали это часто. И если бы кто-то мог исцелять человека так, как ты чинишь объекты, это уже происходило бы. И они бы не поделились путешествиями во времени ни с кем другим».

— Просто прими тот факт, что они недостаточно глупы, чтобы случайно дать человеческим детям способность разрушать вселенную.

Кон игнорировал их.

— Когда я стану повелителем времени, я назову себя Контемпус, — сказал он Олдену. — С «К». Так что тебе придётся выбрать себе другое супергеройское имя.

Олден улыбнулся.

— Откуда ты знал, что я хотел именно это?

— У меня сообщение от школы!! — закричал кто-то с противоположного конца булыжной площади.

Это произошло в тот же самый момент, когда мигнуло уведомление о сообщении самого Олдена. Некоторые люди взвизгнули или выругались, удивлённые, несмотря на то, что этого все ждали, но большинство замолчали.

— Я не могу его открыть. Что, если вы все поступите, а я нет? — прошептала Тьет.

— Ну, оно в твоём интерфейсе, так что это не так, чтобы мы могли открыть его за тебя, — резко сказала другая девушка, внезапно раздражённая.

Вокруг Олдена люди замирали или делали глубокие вдохи. Они тянулись дрожащими пальцами, чтобы открыть свои сообщения.

Сначала он наблюдал за ними, вместо того чтобы открыть своё. Через десять секунд почти каждое лицо подверглось огромным изменениям. Улыбки исчезли. Парень, который только что дразнил Кона, встал и быстро ушёл.

— Я не… я не поступила, — сказала девушка, её губы дрожали. — Вся моя семья училась в этой школе! А я не поступила.

Она разрыдалась, и её подруга в следующее мгновение тоже. Они обняли друг друга.

Олден посмотрел на Марисель. Её челюсть была сжата. Она кивнула один раз.

В других частях комнаты люди плакали, убегали от своих столов или, в нескольких случаях, кричали от радости. Парень с ярко-синим ирокезом прыгнул в фонтан в центре площади и разорвал свою футболку пополам от ворота вниз.

— Джеффи поступил! — взревел он.

— Кто-нибудь из нас поступил? — Девушка с длинным хвостом оглядывала соединённые столы. — Мы все провалились?

— Меня приняли, — сказала Ванди. Формирователь Неба встала. — Я пойду скажу тому парню, чтобы он вылезал из фонтана. Там есть знак, что так делать нельзя.

— Только Ванди? — сказала Девушка-Хвост, глядя, как другая девушка бежит к фонтану. — Я знаю, что она S, но… Родриго, ты поступил?

Он покачал головой.

— Ясмин?

Ясмин заплакала ещё сильнее.

— Я… я поступила, — сказала Тьет, выглядя ошеломлённой. — Я поступила. Ребята! Я поступила! Я могу учиться со всеми вами…

Олден поморщился.

— Не поступили мы! Только ты и Ванди!

Лицо Тьет вытянулось.

— Я поступил, — тихо сказал Кон со своего места рядом с Олденом. Несмотря на то, что до сих пор казался достаточно расслабленным, он выглядел очень облегчённым.

— Твоя сила вообще ничего не делает, однако, — пробормотал один из остальных.

Кон поднял брови.

— Ну, это правда, но… извините. Я пойду. Мне нужно подумать.

Он быстро встал и ушёл.

— Как остальные справились? — спросил Кон.

Никто не ответил.

— Я поступила, — сказала Марисель после того, как тишина затянулась настолько, что стала неловкой.

— Они взяли только S.

— Это несправедливо.

Они должны были знать лучше. СНГ брала не только S. У них было преимущество, но в программе было больше A, чем представителей высшего ранга. Просто для этой конкретной группы так сложилось.

Олден наконец открыл своё сообщение и прочитал его, уже зная, что там будет…

[Уважаемый Олден, мы рады сообщить вам, что вы приняты в подготовительную программу Селены Норт как студент Y1Q2 (1-й год, 2-я четверть) Школы Сверхчеловеческих Исследований и Развития Талантов. Поздравляем! Пожалуйста, пройдите…]

«Что? Должно быть не так».

Он прочитал снова.

«Они приняли меня».

По нему пробежало волнение, но оно было немного омрачено замешательством.

«Я сделал это! Думаю? Даже несмотря на то, что инструктор Кляйн сказал, что я пустая трата времени… это… кажется, я мог кое-что неправильно понять».

Звук громко скрипящего по полу стула прервал его концентрацию.

— Ты просто уходишь, пока Ясмин плачет?

— Ага, — сказал Кон, бросая на своих друзей извиняющийся взгляд. — В письме о зачислении сказано, что мы должны встретиться с некоторыми преподавателями и другими принятыми людьми через полчаса, так что…

Марисель и Тьет только что отодвинули свои стулья.

Олден встал.

— Подожди, ты тоже поступил? — спросил Кон.

— Да.

Марисель облегчённо вздохнула.

«Это было мило с её стороны».

Все остальные смотрели. Через секунду Кон расплылся в улыбке.

— Это здорово! Тот парень, Макс, только что поцеловал небо и ушёл, выглядя так, будто парит в облаках, так что я знал, что он поступил. А количество B-слотов так ограничено… ты, вероятно, единственный другой в этот раз. Молодец!

— Спасибо, — сказал Олден.

Он чувствовал, как улыбается. Он мечтал пойти в эту школу годами. И это была такая недостижимая мечта. И теперь это происходило. Это было слишком волнующе, чтобы не чувствовать восторга.

Несмотря на нотку разочарования.

«Они спустя рукава провели моё собеседование, но не потому, что меня предварительно отвергли. А потому, что меня предварительно приняли. Нет причин травмировать и допрашивать жертву луны, которая уже одной ногой в дверях».

«Чёрт возьми».

«Неха была права. Это хорошо, но…»

Но он очень старался. Он потратил двадцать часов на это глупое эссе. Он тренировался с Бобби столько, сколько она позволяла. Он не струсил во время их боевой оценки.

«Я делал всё, что мог. Мне хотелось, чтобы это имело больше значения».

Ему просто придётся сделать так, чтобы это имело значение. Он здесь, чтобы тренировать свои силы и стать сильнее. Он сделает это.

Кон хлопнул его по плечу, задвигая свой стул под стол, и Олден улыбнулся ему.

— Похоже, мы одноклассники.

Они направились к одному из выходов-переулков.

— В какую четверть ты попал? — спросил Кон.

— Четверть 1, — сказала Марисель.

— 2, — сказали Олден и Тьет.

— Отлично. Я тоже во 2. Так что у всех нас примерно одинаковое количество школы впереди. Прежде чем мы вместе поступим в университет. А затем… мир!

Марисель моргнула.

— Мы будем одноклассниками долгое время.

— Это будет эпично, — сказал Кон. — Пойдёмте пожать руку директору и произвести наилучшее первое впечатление первокурсников!