Угадай

**Угадай**

**Примечание от Sleyca**

Ещё одна глава будет опубликована завтра! Увидимся!

Примечание: Если вы думаете о том, чтобы присоединиться к Патреону в ближайшее время, чтобы получать больше глав, вы, возможно, захотите подождать до завтра… поскольку вы получите ещё одну главу здесь, на Royal Road. Но если ваше текущее настроение скорее «Мы должны поглощать и поглощать сейчас!» — я прекрасно вас понимаю. Просто убедитесь, что когда вы отправитесь на Патреон, вы прочитаете пост под названием «Revision 81-88», чтобы начать!

********* Заметки о персонажах *******

Лют Велра — Думаю, люди его помнят, но на всякий случай… он был арфистом на похоронах Ханны Элбер. Его бабушка послала его присмотреть за Олденом, чтобы убедиться, что он не сбежит. Он был не подходящим человеком для этой работы, поскольку на самом деле пару раз подбадривал Олдена бежать. Хейзел утверждает, что Лют «был наглым засранцем со всеми с тех пор, как получил S». Лют, кажется, тоже не большой фанат Хейзел. Он был уверен, что «Глянец» заставит его потерять пальцы. Мы не знаем всего набора сил Люта, но мы знаем, что у него есть словесная цепочка, которая увеличивает способность людей к гармонии друг с другом (музыкальной точно, другие применения не указаны), и что у него более одного навыка S-ранга. Единственный названный — «Массовое Дарование», которое позволяет ему применять положительные эффекты своей гармоничной цепочки к большим группам людей.

Анджей — Польский B-ранг, который обменял Связывающую на Мейстера Дубин. В то время у него, казалось, были очень конкретные цели в отношении характеристик и карьеры, вплоть до стажировки в определённой геройской команде.

***

Дорога до кампуса заняла у них час.

По пути Олдену удалось затолкать свою неуверенность по поводу встречи в поезде поглубже и похоронить её. Ему нужно было сосредоточиться на насыщенном утре. Он переключался между перепиской с тётей Конни и болтовнёй с Натали об их разных образовательных треках. Их основная академическая программа будет похожей, и они могут даже встретиться на некоторых занятиях. Но пока он будет выдерживать супер-физру и лекции о катастрофах, вызванных Призванными, она будет изучать молекулярную гастрономию и учиться находить редкие сыры.

«Этого достаточно, чтобы парень усомнился в своём жизненном выборе», — подумал Олден, когда они наконец расстались на автобусной остановке рядом со школьной секцией кампуса Селены Норт.

Он направился к месту, где будут проходить большинство его обычных занятий. Многие здания, названные не в честь выпускников, были названы в честь добродетелей. Здание «Прямодушный» было овальной глыбой из стекла и стали. Половина первого этажа была отведена под театр, который также служил лекционным залом, а другая половина — под студенческую кофейню. Верхние этажи были учебными классами. Открытая галерея для студенческих работ мастеров и художественных работ создавала большое общественное пространство на крыше.

Олден вошёл через двери кофейни, сверяясь со своим расписанием больше из-за внезапного волнения первого дня, чем потому, что он действительно забыл номер комнаты своего занятия.

8:00 — 9:15 — Подготовительные науки — Прямодушный 1001

9:30 — 10:45 — Взаимодействие с неожиданным I — Вонг 6012

11:00 — 12:15 — Артонианский разговорный IV — Прямодушный 1810

13:30 — 14:45 — Введение в другие миры — Прямодушный 1207

15:00 — 16:45 — Учебный час первого курса E — Прямодушный 1901

17:00 — 19:00 — Предкурс МФП — Зал МагоФиз

Это будет его расписание до начала его первой полной четверти в январе. Занятия по МагоФизу для группы зачисления Олдена начнутся в следующий понедельник. Они проходят три вечера в неделю. Всё остальное — ежедневно. Контролируемый учебный час можно пропустить, если вам не грозит провал по какому-либо предмету. Поскольку он съедал два часа прямо из середины дня, Олден был очень заинтересован в том, чтобы не оказаться в ситуации, когда придётся его высиживать.

«Ладно, — подумал он, направляясь в театр, чтобы найти место для научного занятия. — Я наконец-то снова старшеклассник. Давайте сделаем это».

***

Подготовительные науки были обзорным курсом естественных наук с ротацией преподавателей. Финлей и Марисель оба появились прямо перед началом и заняли места в ряду позади Олдена. Марисель определённо была не утренним человеком. Она так много зевала, что вызывала цепную реакцию сонливости почти у всех вокруг. Финлей, с другой стороны, пил холодный кофе и горячий чай и так взволнованно говорил о начале занятий и о том, что они все вместе станут героями, что Олден был почти уверен, что если бы его подключили к розетке, он мог бы питать здание.

Олден делал заметки на ноутбуке и старался сохранять концентрацию. Преподаватель этой недели был откровенно снотворным. Это будет тяжёлое начало утра.

Следующее занятие, однако, было более интересным. «Взаимодействие с неожиданным» было только для студентов геройской программы, и их было всего тридцать. Этого было достаточно, чтобы появление Олдена было заметным. Он подождал до самого начала занятия, чтобы войти, чтобы не быть парнем, который занял чей-то самый любимый стол.

Когда он вошёл, взгляды уставились на него.

— У нас новый человек? — спросила девушка.

— Если только он не заблудился.

— Свежее первокурсное мясо!

— Игнорируйте Рэя. Он самый большой идиот во всей школе.

— Не слушай её; она просто злится, что я достиг пятого уровня раньше неё.

— A5 даже не может поцарапать S1 в полностью сбалансированном бою, так что не знаю, почему ты хвастаешься, ты, тролль.

— Кто говорит?!

— Теория Системы.

Олден не обращал особого внимания на спор. Вместо этого он уставился на знакомое лицо. Анджей — польский парень B-ранга, который отдал ему класс Связывающей в обмен на Мейстера Дубин — сидел в дальнем углу с оружием, похожим на раздутую бейсбольную биту, прислонённым к его столу.

Его лицо было совершенно безучастным, когда он смотрел на Олдена.

Олден поднял руку в приветственном жесте, но прежде чем другой парень успел ответить, их учитель вбежал в комнату.

— Извините за опоздание, все! — сказал он, стягивая длинные тёмные волосы резинкой, когда затормозил перед доской. — Я спорил кое с кем о волках.

— Оу. Большого Змея поймали на контрабанде щенков? — спросила девушка, её губы надулись. — Он собирался позволить нашему классу поиграть с ними, если мы побьём первокурсников университета!

— Как бы заманчиво это ни звучало, Пенелопа, мы не можем позволить усиленным хищникам из вершины пищевой цепи бегать по Апексу. Даже если они начинают маленькими. И пушистыми. И такими милыми, что просто хочется… — Он вдруг заметил Олдена в комнате. — О, как захватывающе! Ты пришёл сегодня. Я не ожидал тебя до следующей недели. Пусть это будет мне уроком. Привет! Я инструктор Мэрион!

Он наклонился над кафедрой и протянул руку Олдену для пожатия.

— Всем, это Олден. Он присоединяется к нашему классу с моего разрешения, уже в середине курса. Похоже, у нас не хватает стола. Кто-нибудь, сходите украдите ему один из соседней комнаты, и…

— Я! — крикнула девушка, вскакивая на ноги.

— Мария, под «украдите» я имел в виду «одолжите с разрешения!» — поспешно сказал инструктор Мэрион.

Одна из рук Марии лежала на её столе. Её глаза были закрыты. Она указала другой рукой через плечо на заднюю стену класса.

— «Похожий призыв 2»! Её рука сделала серию жестов. Её рот произнёс песнопение длиной всего в несколько слогов.

Раздался грохот, и люди в соседнем классе начали смеяться и кричать.

— Пригнись, Рэй, — лениво сказала другая девушка, печатавшая на мобильном телефоне.

— А?

С треском в воздухе над Рэем появился школьный стол. Он взвизгнул и закрыл голову руками, но стол просто завис в воздухе. Парень в чёрном школьном пиджаке, который был обязателен только по особым случаям, встал и указывал на него.

— Спасибо, чувак, — сказал Рэй. — Извини, что назвал Формирование Объектов тупым в спортзале на прошлой неделе.

— Не искушай меня уронить его на тебя.

Стол поплыл к Олдену.

— Ваше место, сэр, — величественно сказал Формирователь.

— Эм… спасибо всем. — Он чувствовал себя немного потерянным, но был определённо впечатлён количеством магии, которая только что произошла меньше чем за минуту.

Они освободили для него место в первом ряду. Олден с любопытством оглянулся на Анджея. Мейстер Дубин подарил ему нерешительную улыбку.

«Он просто напуган, увидев меня, или что?»

Может быть, он боялся, что Олден расскажет всем, что он передал Связывающую? Он очень переживал, что люди будут возмущаться из-за этого. Он намекнул, что его дядя-супергерой был против Велра, и Олден предположил, что это был экстремальный уровень противостояния, поскольку Анджей отказался от такой выгодной возможности.

У Олдена не было времени углублённо изучать эту семью с тех пор, как он прибыл. Однако он просмотрел некоторые заголовки местных новостей, чтобы узнать, упоминается ли он в связи с ними. Слава богу, нет.

«Трагически пропавший подросток-Призванный» была странной, но второстепенной историей здесь, и она не имела никакого отношения к гораздо более сочной новости о том, что Аулия Велра применила жёсткую магию против всей своей семьи, что привело к «неизвестному масштабу хаоса и потенциальному ущербу» для остальной части острова. Олден думал, что откат от цепочки был в основном связан с тем, что люди обнаружили сам факт её произнесения, и политическими последствиями этого.

Аулия потеряла место «Объединённых редких и уникальных» в совете Анесидоры. Это была должность, которую она занимала десятилетиями, представляя всех сверхредких и уникальных, чья численность была слишком мала, чтобы оправдать наличие собственных классовых советников. Кроме того, у многих Велра всплыли старые скандалы — любовница, проблемы с наркотиками, подозрения в генной инженерии, которая была незаконна даже на Анесидоре.

И в довершение всего, против них было подано много исков.

Некоторые люди, с которыми случились тревожные и странные вещи, пытались обвинить в этом эффект бабочки от словесной цепочки сверхудачи. Это не приведёт к серьёзным последствиям, поскольку утверждение «Может, Велра сделали так, что мой унитаз сверху провалился сквозь потолок; мне действительно кажется, что они могли» — не сильный юридический аргумент. Но это, должно быть, было для них головной болью.

Тем не менее, хотя общественное мнение повернулось против семьи, не казалось, чтобы обычный анесидорец тратил много времени на беспокойство о них. Они были, безусловно, более интересными, чем другие важные семьи на острове, из-за секретности вокруг их класса и маниакальных усилий, которые они прилагали, чтобы сохранить железную хватку над ним. Однако у Олдена всё ещё было то же впечатление, что и когда он впервые прочитал о них много месяцев назад. Те, кому действительно было не всё равно, были другими Призванными, которые пытались утвердить свои собственные политические позиции и классовые династии.

«Миллиардеры, ноющие о более успешных миллиардерах. Единственная причина, по которой я вообще должен о них думать, это то, что одна из них считает меня космически значимым для неё».

Может быть, дядя Анджея был просто тоже политически ангажирован.

Олден выкинул это из головы и обратил внимание на занятие. Инструктор Мэрион представился и представил курс для Олдена. Он был Подчинителем лет двадцати с лишним, который закончил университетскую программу всего несколько лет назад. Он хотел получить геройскую работу, но поскольку ещё не нашёл её, он получал учёную степень и сосредоточился на ментальном коучинге.

«Взаимодействие с неожиданным» было курсом о том, как подходить к неожиданным ситуациям с правильным менталитетом.

Каждую неделю им будут представлять разные реальные ситуации, с которыми столкнулся работающий Призванный, и они будут их обсуждать. Метод, которому обучал инструктор Мэрион, должен был быть многосторонним подходом к успокоению, ясному мышлению и проверке собственных предположений.

Ситуация, которую другие студенты должны были обдумывать в выходные, была такой: герой, Аудиал-Брутал, который прослушивал жилую башню в попытке обнаружить подозреваемого террориста, стал свидетелем явного случая домашнего насилия.

Первый вопрос, который они должны были задать себе: «Является ли то, с чем я столкнулся, реальной проблемой, или это что-то другое?»

Все в классе сказали, что инцидент домашнего насилия был законной проблемой, требующей решения. Однако после этого они начали спорить так, что Олден подумал, что длительные разногласия здесь — частое явление.

— Вопрос второй: «Моя ли это проблема?» — сказал Формирователь, который переправил стол к Олдену. — И ответ: нет. Герой ищет террориста, подозреваемого в закладке бомбы где-то в городе. Всё, что менее важно, откладывается.

— Бомба не взорвётся ещё несколько часов! — возразил один Мастер. — Парень избивает свою жену прямо сейчас. Потребуется около трёх минут, чтобы пойти и вырубить его.

— Ты предполагаешь, что это мужчина избивает женщину, — сказала девушка. — Нам этого не говорили.

— Какая разница?

— Ну, если взрослый причиняет вред детям, это чрезвычайно срочно, не так ли? Если, скажем, крошечная старушка бьёт культуриста, это всё равно плохо, но он, вероятно, не пострадает, если мы оставим его разбираться самому.

— Что? Значит, нам не всё равно на помощь людям, только если они на грани смерти?

— Не вкладывай слова в мои уста. Но если ты на пути к тому, чтобы остановить террориста от взрыва больницы, и ты делаешь перерыв, чтобы спасти одного человека, ты, блин, плох в математике.

— Уважительный язык, или ты теряешь право участвовать в обсуждении! — сказал инструктор Мэрион.

«Нам стоит использовать словесную цепочку», — предложил кто-то.

— Ты всегда хочешь использовать словесные цепочки.

«Это ресурс. Глупо, что остальные игнорируют их, если только ситуация не является совершенно неуправляемой».

— У нас есть рекомендованные словесные цепочки в этом курсе не просто так.

— «Спокойствие Разума»?

— Что? Зачем эту? Если только твой адреналин не зашкаливает, зачем жертвовать своим преимуществом?

«Не эту. Думаю, та, которая уменьшает привязанность к недавним воспоминаниям, уместна, чтобы оставление инцидента домашнего насилия позади не тяготило Брутала во время остальной погони за террористом».

— Эта выглядит невозможной для произнесения.

— Я даже не собираюсь пытаться выучить эту. Полностью неуместно для супергероя намеренно заботиться меньше!

«Это очень слабая цепочка. И она не постоянна».

— Ты уже оставляешь случай домашнего насилия без внимания, и мы ещё даже не решили так поступать.

Вскоре треть класса участвовала в быстром споре. Олден пытался следить за тем, что они говорят, вникнуть в сам случай и одновременно читать программу курса на своём ноутбуке.

Инструктор Мэрион снова заговорил.

— Думаю, я дам вам немного больше информации сейчас, — сказал он. — Поскольку мы, кажется, не продвигаемся. Инцидент домашнего насилия происходит между двумя взрослыми женщинами. Ни одна из них, судя по звукам, серьёзно не пострадала. С ними в квартире находятся трое детей, которые в данный момент не вовлечены. Герой слышит, как дети шепчутся о вызове полиции.

— Вызвать полицию — это то, что должен сделать герой, а затем вернуться к своей настоящей работе.

— Если там есть дети, то я меняю своё мнение. Герой должен потратить несколько минут, чтобы вывести их из опасности.

Почти все кивали в знак согласия.

Девушка в платье в горох подняла руку.

— Я изначально сказала, что герой должен прекратить драку. И… я знаю, это звучит плохо, но… услышав, что там трое детей, я меняю своё мнение.

Все, включая Олдена, уставились на неё.

Она поморщилась.

— Прекратить драку между двумя взрослыми заняло бы у Аудиала всего пару минут, как мы и сказали. Просто разнять их. Может быть, даже вытащить одну из здания и сказать не возвращаться, пока не остынет? Они способны позаботиться о себе, поскольку не серьёзно ранены. Но если вы пойдёте и вытащите троих детей из квартиры, вы становитесь ответственными за них. Вы должны оставаться с ними и обеспечивать их безопасность. Это уже будет не краткое прерывание. Оно будет долгим. Террорист точно уйдёт.

— Просто отдайте их соседу!

— Нет… это не правильно, да? Нельзя ворваться в дверь посреди ночи, украсть троих детей из их дома и отдать незнакомцу. Это было бы для них более травматично, чем драка!

— Репутационные последствия этого были бы ужасны.

— Репутация то, репутация сё. Кто-то постоянно поднимает тему, как всё будет выглядеть. Не так должны думать супергерои!

— Должны, если хотят быть супергероями больше пяти минут.

— Анджей, — сказал инструктор Мэрион, — ты сегодня ещё не высказывался.

— У B-ранга то же скучное мнение, что и всегда.

Инструктор вздохнул.

— Язвительные комментарии о ранге или способностях других студентов также означают, что ты выбываешь из обсуждения на сегодня. И ты не получаешь зачёт за присутствие.

— Думаю, это уместно, — запротестовал заговоривший парень. — Поскольку его решения почти всегда основаны на его ранге.

Учитель резко посмотрел на него, и он щёлкнул ртом.

Анджей прочистил горло.

— Я бы позвонил своему координатору, — сказал он. — И сделал бы то, что они велят.

«У него отличный английский», — подумал Олден.

— Это не ответ, — раздражённым голосом сказала девушка. — Просить кого-то другого выбрать за тебя — это просто способ переложить ответственность.

— Герои должны «отчитываться перед властями». Вызов к ним — это ответственно и уместно, — сказал Анджей.

— У нас мало времени на охоту за террористом. Есть проблема, требующая решения. Ты собираешься ждать пять минут, пока кто-то другой будет спорить о том, что делать, или ты решишь проблему сам за три? — спросил парень с воинственным выражением лица.

— Три? — спросил кто-то ещё.

— Одна минута, чтобы прекратить драку. Одна, чтобы отвести детей к соседу. Третья, чтобы объяснить соседу, что вы уже позвонили в правительственное агентство, с которым работаете, и сказали им прислать службы защиты детей, чтобы забрать детей. — Говорящий хрустнул костяшками пальцев. — Готово. Супергерои должны быть достаточно компетентны, чтобы быстро и умно решать проблемы, не выпрашивая разрешения у людей, которые даже не понимают, как работают наши силы. Мы — комплексное решение серьёзных сверхчеловеческих проблем. Если по пути к решению серьёзных сверхчеловеческих проблем мы залатаем какие-то человеческие проблемы неидеальным способом, это уже нормальным — заметать и исправлять.

— Думаю, многие правительства с вами не согласятся.

— Может быть, вслух? Но на практике все знают, что мы не полицейские. У нас другой набор навыков и другие полномочия, поэтому мы следуем другому набору правил.

— Это смена темы, но я посмотрел статистику смертности от инцидентов домашнего насилия, и…

Обсуждение продолжалось в быстром темпе до конца занятия. Это было много… действительно много… острых моральных проблем. Прежде чем Олден успевал хотя бы начать продумывать одну из них, класс разделялся на две или три фракции, которые были абсолютно уверены, что знают правильный ответ, и что все остальные — ужасные люди, которых следует выгнать с острова. Ему понравилось гораздо больше к середине, когда инструктор заставил всех вписывать свои аргументы в рамки курса, а не просто сталкиваться лбами. Их домашним заданием было написать несколько абзацев о том, какой, по их мнению, была бы их личная реакция на подобную ситуацию, и описать, как бы они управляли этими реакциями.

Инструктор Мэрион подозвал Олдена после занятия для быстрого обсуждения.

— Учитывая структуру этого курса, — сказал он, — я думаю, нормально присоединиться к нему с опозданием. Мы можем просто оценивать тебя по твоей работе и участию в обсуждениях в течение следующих нескольких недель и притворяться, что ты был здесь всё время. Постарайся получить пятёрку, чтобы мне не было несправедливо перед остальными? В любом случае, на самом деле я хотел поговорить с тобой о второй половине курса, которая будет в следующей четверти.

— Консультант упоминал, что они связаны.

— Да, — сказал Мэрион, садясь на край учительского стола. — Мой метод преподавания «Взаимодействия с неожиданным II» сильно практический. Студенты должны принять участие в предварительно одобренном проекте на семестр вне их зоны комфорта, а затем мы встречаемся только два раза в неделю, чтобы все отчитывались о трудностях, с которыми сталкиваются, и обсуждали решения и ментальные подходы к их преодолению.

— Какого рода проект?

— Вы можете выбирать разные вещи. Некоторые занимаются общественной работой. Другие берутся за хобби, к которым не подходят, или даже за работу по совместительству. Идея в том, чтобы окружить себя людьми, которые думают иначе, чем вы, и искренне стремиться к успеху в области, для которой у вас нет квалификации. Я говорю тебе сейчас, чтобы ты мог не торопясь подумать, хочешь ли ты проходить курс обычным способом или хочешь пропустить практический компонент. Мне кажется, что невольное пребывание вдали от Земли в течение нескольких месяцев было бы достаточно далеко за пределами чьей-либо зоны комфорта. Мы могли бы засчитать это как твой практический опыт, если бы ты был готов обсуждать трудности, с которыми ты столкнулся, в классе, или ты можешь пойти обычным путём, если предпочитаешь.

— О. Ладно, — сказал Олден, удивлённый и не совсем уверенный, что думает о предложении. — Спасибо за заботу.

— Просто будь готов сообщить мне до следующей четверти.

«Итак, это был мой первый настоящий геройский класс. Он был оживлённым. И теперь я переживаю за Аудиал-Брутала, которого даже не встречал. Похоже, мы будем много говорить о том, что вообще значит быть героем и как поступать правильно. Не знаю, смогу ли я вписать себя—»

Он почти врезался в Анджея, стоящего в коридоре.

— Доброе утро, — сказал парень, улыбаясь легче, чем раньше.

— Привет, чувак! — сказал Олден. — Как тебе дубина?

Анджей приподнял свою вздутую биту.

— Мне нравится. Просто, но «эффективно».

— Значит, ты поступил в школу, — сказал Олден. — Это здорово.

— Спасибо. Ты тоже. Не… — Он сделал паузу, когда группа студентов вышла из соседнего класса. Затем, шёпотом, сказал: — Я надеюсь, что люди, которым ты отдал тот класс, не… не сделали тебе ничего плохого?

Олден удивился. «Так вот причина неловкости?»

— Нет. Это был не совсем хороший опыт, но ничего страшного. Была небольшая ситуация с похищением. Она длилась всего несколько минут. И они мне очень хорошо заплатили.

Анджей облегчённо вздохнул.

— Хорошо. Хорошо! — Польский парень прижал руку к груди. «Я знал, что ты тот человек, который пропал, потому что искал тебя, и я подумал… что, если они сделали это и их друзья-артонианцы использовали уведомление Системы, чтобы это скрыть? Но я не хотел никому говорить, потому что… как бы это… Я очень рад, что ты в порядке!»

— Спасибо. Но они не были в этом замешаны совсем. Это было совершенно отдельно.

Олден не думал, что встречал артонианца, который мог бы и захотел бы халатно прикрыть случайное убийство с помощью Системы для человека. Наверное, даже Джо. Либо у Велра были гораздо более страшные инопланетные друзья, которые любили их гораздо больше, чем он мог себе представить, либо у Анджея были совершенно нереалистичные представления о том, на что они способны.

«Тебе стоит прийти в… подожди, мой английский. Я пытаюсь практиковаться». — Он вздохнул. — Трудно вспоминать, когда я взволнован. Ты должен стать участником «Списка B».

— «Список B»?

— Это наш клуб по рангу для студентов-героев. Почти каждый B является участником.

— Звучит круто.

Или грустно. Он мог видеть, что это работает в любую сторону.

— Это очень полезно. У нас есть несколько встреч каждую неделю. Есть учебная встреча, и у нас есть частное время в спортзале по воскресеньям в восемь вечера. Я всегда хожу на обе. Иногда бывает встреча и за пределами кампуса. Для веселья.

У них оставалось всего пару минут, чтобы поговорить, прежде чем Олдену нужно было идти обратно в здание «Прямодушный» на свой разговорный класс. Он хотел взять «Разговорный VI», который был самым высоким уровнем, предлагаемым в старшей школе, и на который его результаты тестов должны были его квалифицировать. Но, по словам консультанта, преподаватель того класса не брал студентов в середине семестра.

«Этот должен быть лёгким, и это даст мне зачёт, так что это не полная трата времени, наверное». Чем больше требований он мог удовлетворить в этой четверти, тем больше свободы у него будет в последующих выбирать нужные классы.

Разговорный класс проходил на восьмом этаже, и когда Олден вышел из лестничной клетки, он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке. Этот этаж был стилизован иначе, чем остальные. Абстрактные резные деревянные панели украшали стены, и ряды ящиков для обуви стояли рядом с каждой дверью класса.

Это было не совсем как Лифсонг или лаборатория, но явно вдохновлено артонианцами.

«Наверное, все культурные и языковые классы проводятся здесь, и это настраивает на нужный лад? Или если у них иногда бывают приглашённые преподаватели с Трипланет, это объяснило бы».

Олден почувствовал желание записать себя на видео, идущего по коридору, чтобы поделиться этим с Кибби. Она была бы так рада увидеть его в школе.

«Я приду сюда очень рано в один из дней и сделаю это, когда в коридорах не будет так много людей. Если у меня здесь занятия, даёт ли мне это оправдание купить свою собственную учебную подушку?»

Ему не приходило в голову, что он хочет её, только до этой секунды, но он хотел. Сидеть на диване или стуле для практики ауриады было совсем не то же самое.

Он нашёл свой класс, сунул обувь в ящик и вошёл.

«Посмотри на этих монстров, — подумал он, глядя на своих однокурсников. — Подушки на неправильном расстоянии друг от друга, крошки чипсов на полу, развалились, сидят задницами. Кибби бы рехнулась».

Возможно, он однажды запишет для неё этот класс на видео. Уважение человечества, которое было бы потеряно из-за этого, более чем компенсировалось бы радостью, которую Олден получил бы, слушая Кибби в режиме возмущения. Это было слишком давно.

Он взял подушку из стопки у окна и положил её на краю комнаты рядом с парнем и девушкой, которые подправляли друг другу сложный боевой раскрас.

— Новичок? — спросил парень, пока девушка щурилась и приклеивала крошечные стразы на одну из его бровей.

«Не двигайся!» — скомандовала она по-венгерски.

— Это мой первый день, — сказал Олден, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, они делают.

— Добро пожаловать, собрат-Норти.

«Я сказала не двигайся, Миккель. Ты постоянно сбиваешь стразы».

— На каком ты треке? — спросил Миккель.

«Скажи «искусство». Искусство лучше всех», — сказала венгерская девушка.

— Не искусство. Я в геройской программе.

— Отлично. Приходи ко мне через несколько лет, когда тебе понадобится костюм. Я заканчиваю школу через две четверти и уже принят на художественный факультет университета.

«Надеюсь, ты закончишь. Ты вообще помнишь свои реплики к нашему следующему занятию?»

«Реплики. Значит, они, вероятно, делают сценки или что-то в этом роде для другого класса».

Это объясняло бы количество людей в комнате, одетых в странные аксессуары и с макияжем. По крайней мере, половина других студентов. Очевидно, художники были здесь хорошо представлены. Олден решил, что это имеет смысл. Искусство и науки были более крупными программами, чем геройский трек, и для студентов-героев было более нормально изучать человеческие языки, поскольку двуязычие на земных языках требовалось для их окончания университета.

Учитель, Оратор-Брутал по имени инструктор Рао, вплыла в комнату с опозданием на пять минут — что убедило бы Кибби в том, что наступает конец света — и класс наконец начался. Первая половина включала индивидуальное чтение вслух заученных стихов каждым.

Они были неплохими, но большинство не были и великими.

— Кажется, вы ещё не выступали? — сказала инструктор на артонианском, указывая на Олдена.

Он моргнул, глядя на неё.

— Меня приняли в школу в субботу, — ответил он своим лучшим тегундским акцентом. — Я впервые в этом классе.

— Значит, вы не выучили наизусть ни одного стихотворения?

— Я не знал, что нужно. — А если бы и знал, выучить одно за один день было довольно большой просьбой. — Я… наверное, могу попробовать перевести одно с английского?

Она махнула ему рукой, что выглядело полу-ободряюще, поэтому он встал и извлёк единственное стихотворение, которое помнил с девятого класса, из глубин своего черепа.

— Наверное, я буду рассказывать артонианскую версию «Дороги, которую не выбрали» Роберта Фроста. «Две дороги расходились в жёлтом лесу…»

Он справился.

Рифмованная поэзия звучала ужасно на другом языке, и ему приходилось постоянно останавливаться, чтобы вспомнить строки, прежде чем он мог их перевести, но он прошёл через это. И когда он закончил, люди захлопали.

— Чувак, это было феноменально!

— Какого чёрта ты знаешь, как сказать «подлесок» на артонианском?

Удача. Он использовал слова для «сорняки», поскольку Кибби любила оскорблять так Громовой Салат.

— Это даже не самое впечатляющее. Как ты узнал, какое слово использовать, чтобы Система перевела его как «посему»?

— Я старался быть формальным. Раз это стихотворение, — сказал Олден, пытаясь не чувствовать себя абсурдно гордым от того, что наконец нашёл людей, которые оценили его усилия по изучению языка. — Я рад, что Система перевела правильно.

Он пытался решить, достаточно ли «посему», чтобы «орбитальную каменную детку» можно было простить.

Инструктора Рао было труднее читать, чем его одноклассников. Она сказала: «Хорошо». Но это было то же самое, что она говорила каждому, независимо от того, справился он хорошо или нет.

После декламации у них были разговоры в парах. У всех уже был любимый партнёр, поэтому Олден оказался в поисках кого-нибудь ещё, кто остался без пары. Единственным оставшимся человеком был мальчик в белой венецианской маске с длинным клювом.

Олден поставил бы на то, что это будет он, основываясь в основном на том, что он уже был в изоляции. Никто не положил свою подушку рядом с его. Поскольку он сидел в центре комнаты, это было очень заметно.

Он также предполагал, что знает, кто этот человек. Парень прочитал стихотворение с точностью, но безжизненным голосом, и почти всё его лицо было закрыто. Так что не так много информации, на которую можно было опереться. Но его рост был подсказкой; он был ниже самой низкой девушки в комнате на несколько сантиметров.

И Олден только что говорил с Анджеем о его семье.

«Думаю, он не идёт ко мне, — подумал он, глядя, как другой парень сидит там».

Он вздохнул, взял свою подушку и направился к нему.

— Думаю, сегодня мы партнёры по обучению, — сказал он, придерживаясь артонианского, поскольку учитель велела им. — Ты Лют, не так ли?

Маска с клювом повернулась к нему.

— Нет, — сказал он ровным голосом.

«Ой».

— Извините! — сказал Олден. — Я подумал, вы немного похожи на того, кого я однажды встречал. Я Олден.

«Наверное, я должен был догадаться, когда он не почувствовал себя даже немного неровным?»

Лют и Эйми Велра оба были такими в прошлый раз, когда он их встречал. Он действительно сталкивался с большим количеством людей, которые явно были пользователями словесных цепочек, здесь, в кампусе, но это чувство больше не беспокоило его так сильно, теперь, когда у него было подтверждение от Горгона, что его гремлин даже не должен был беспокоиться о таком типе долга.

Тем не менее, он всё равно ожидал, что Велра вызовут довольно сильную реакцию.

— Меня зовут Кларенс.

— Привет, Кларенс. Она сказала, что мы должны говорить о погоде, так что я начну. Приятно, что выглянуло солнце. Я с нетерпением жду обеда на улице.

Олден подождал.

Другой парень издал драматический вздох.

— Ладно, — сказал он по-английски. — Думаю, ты не подосланный инструмент Великой Ведьмы. Если только её инструменты не стали очень хорошо притворяться легковерными.

Он снял маску.

— Да. Я Лют. Привет.

Олден был так ошеломлён, что секунду не мог ответить.

— Зачем твоей бабушке посылать меня поговорить с тобой? — потребовал он. — И зачем на Матери ты врёшь о своём собственном имени?

«И как это легковерно — верить кому-то насчёт его собственного имени?!»

Светлые волосы Люта торчали там, где резинка от маски натянула их. Он пригладил их пальцами, хмурясь на Олдена. Сила хмурого взгляда усиливалась из-за чёрной повязки на правом глазу, под которой на щеке запеклась и отслаивалась реками засохшая сценическая кровь.

— Аулия заблуждается и думает, что я ненавижу её лишь временно. Вместо вечности. Так что я просто проверял.

— По-артониански, мистер Велра! — крикнула инструктор Рао из передней части комнаты.

— Моё предпочитаемое имя — Лют! — выплюнул Лют по-английски.

Затем он пробормотал:

— Учителя всегда используют чужие предпочитаемые имена. Забавно, как они не могут запомнить моё.

«Ладно. Что ж. Это уже было странно».

— Нам, наверное, стоит поговорить о погоде, — сказал Олден по-артониански.

— Я люблю солнечный свет, — сухо сказал Лют на том же языке. — Я люблю «раздавливаемые» облака. Я люблю грозы.

Олден моргнул.

— Это… было неправильное слово для «пушистых»… если только ты не делаешь с облаками то, с чем я не знаком.

Лют вздохнул и принялся ковырять застёжку на повязке.

— Слово «пушистые»?

— Да. Эта штука выглядит так, будто врезается тебе в лицо, — добавил Олден. — Ты не хочешь её тоже снять?

— А?

— В чём дело?

— Ты говоришь слишком быстро, — сказал Лют. — И у меня перевод отключён для учебного времени. Что ты говоришь?

«О. Это ранний средний уровень».

Он предполагал, что все Велра будут свободно говорить на артонианском. Казалось очевидным, что им стоит учить его, чтобы подготовиться к Связывающей до того, как они станут достаточно взрослыми для избрания. Но хотя произношение Люта было безупречным, насколько мог судить Олден, его словарный запас, казалось, был ограничен.

— Покрытие на твоём глазу выглядит неудобным, — сказал Олден, стараясь тщательно произносить каждое слово.

— Это новое. — Лют снова ковырял повязку. — Кажется, я купил неправильный размер для своего лица.

— Выглядит так, будто оно разрезает твоё лицо пополам. Просто сними.

Лют свирепо посмотрел на него.

— Почему? Ты фанат пялиться на протезы? — спросил он по-английски.

Кровь Олдена застыла. Он тоже переключился на английский, даже не задумываясь.

— Это не часть твоего костюма?

— Какого чёрта это было бы частью…? — Лют захлопнул рот и коснулся пальцем своей окровавленной щеки. — О. Точно. Я забыл, что возился со сценической кровью сегодня утром.

— О чёрт, — сказал Олден, пристыженный.

— По-артониански, Олден! — крикнула учительница.

— О чёрт, — сказал Олден по-артониански. — Извини.

Лют расхохотался.

— Ага. Плохой человек. Шутить над одноглазым мальчиком!

— Мне очень жаль.

Лют просиял на него.

— Угадай, как это случилось. Веселее, чем погода.

— Нет, всё нормально. Я…

— Угадай.