Глава 82.0

Выслушав доклад матушки Чжэн, Сун Чаоси слегка опешила:

— Толстухи собрались у лечебницы Божественного лекаря Сюэ и требуют объяснений?

Матушка Чжэн взяла у служанки тёплое полотенце, подала его госпоже и с улыбкой ответила:

— Говорят, все они принимали пилюли для похудения от лекаря Сюэ. Сначала никакого эффекта не было, но через месяц-другой у них начались такие боли в животе, что и не передать. Вы же знаете старшую дочь главы эскорт-бюро «Чансин» по имени Сун Сюань? Она дама весьма крупная. Так вот, от боли она не могла и шагу ступить, так и рухнула прямо в лечебнице, где теперь катается по полу. Божественный лекарь Сюэ дала ей выпить уксуса, но это ничуть не помогло. Раньше у неё от клиентов отбоя не было, а из-за этого скандала теперь ни души не заходит!

Матушка Чжэн искоса взглянула на неё и, тщательно подбирая слова, добавила:

— Я слышала, господин шицзы из рода хоу Юнчунь тоже брал у лекаря Сюэ лекарство.

Сун Чаоси, собиравшаяся отпить чаю, замерла. Сун Цзялян тоже принимал эти пилюли? В нынешней династии было два популярных способа сбросить вес: первый — принимать пилюли для похудения вроде «Сицзи», второй — заниматься физическими упражнениями, в основном гимнастикой «Пять зверей». Недавно в столице вошли в моду утягивающие корсеты и похудение силой мысли, но эти методы не получили широкого распространения. В основном все придерживались первых двух.

Пилюли для похудения, подобные «Сицзи», неизбежно вызывали диарею — должно быть, Сун Цзялян и Сун Сюань принимали нечто похожее. Однако у тучных людей в теле часто скапливается сырость, и большинство снадобий для похудения направлены на её выведение. В их состав входят обычные ингредиенты вроде листьев лотоса, миндаля или кожуры восковой тыквы. В худшем случае от них просто не будет эффекта, но непрекращающиеся боли в животе — это уже слишком.

Сун Чаоси никак не могла этого понять.

Прошло ещё несколько дней. В полдень павильон Хусинь Сяочжу нежился в тёплых солнечных лучах. В роще за домом цвели абрикосы и груши, издали напоминая живописное полотно. Сун Чаоси некоторое время любовалась ими, прищурившись, а потом снова прикрыла глаза. Цинчжу на цыпочках принесла тонкое одеяло с сучжоуской вышивкой, укрыла им живот госпожи и села рядом шить одёжку для будущего ребёнка.

Послышались шаги. Сун Чаоси лениво зевнула и услышала, как слуга доложил:

— Госпожа, вас просит принять господин шицзы из рода хоу Юнчунь.

После прошлого визита Сун Цзяляна Жун Цзин хоть и не обмолвился ни словом, но велел страже поместья гуна не впускать никого из рода хоу Юнчунь без особого разрешения. А расставленная вокруг тайная стража и вовсе никого бы не пропустила. Сун Чаоси удивилась. Гу Янь тоже была в поместье, она-то ему родная сестра. Что ему понадобилось от неё, а не от родной сестры? Зачем он пришёл?

— Госпожа, не выходите к нему! — взволнованно сказала Цинчжу. — В прошлый раз он вас только рассердил. Что, если он опять какую-нибудь гадость затеял?

Однако Сун Чаоси одолело любопытство. У неё с Сун Цзяляном отношения были, мягко говоря, натянутые. В прошлый раз она столкнула его в озеро, и, говорят, после этого он десять дней пролежал в горячке. Госпожа Шэнь, души не чаявшая в сыне, в ярости несколько раз пыталась прорваться в поместье, но Жун Цзин всякий раз её выпроваживал. Сун Цзялян должен был ненавидеть её, так с чего бы ему вдруг её искать?

— Ничего страшного, я с ним встречусь. Раз он приходит снова и снова, значит, у него есть какая-то цель.

Карета Сун Цзяляна стояла у ворот поместья гуна.

Сун Чаоси ожидала, что он, как и в прошлый раз, будет испепелять её гневным взглядом, но тот лежал в карете. Лицо его было мертвенно-бледным, губы посинели, а тучное тело сотрясала дрожь. К тому же от него исходил странный гнилостный смрад.

Сун Чаоси прикрыла нос платком и брезгливо скривилась:

— Это что с тобой стряслось? Только что из выгребной ямы вылез?

Этот знакомый тон — без сомнения, та самая Сун Чаоси, что любила ругаться и драться. Сун Цзялян чувствовал, что сходит с ума. Он и сам не понимал, зачем приехал. Он прекрасно знал, что Сун Чаоси его не просто не любит — она его презирает. Он всегда был властным и не ценил тех, кому нравился, но к тем, кто, как Сун Чаоси, даже не смотрел в его сторону, его почему-то тянуло.

Сун Цзялян с трудом сел. Увидев её неприкрытое отвращение, он поджал губы и холодно произнёс:

— Я всё-таки твой младший брат. Зачем так открыто показывать свою неприязнь? Неужели так сложно хотя бы сделать вид? Ты ведь только и ждёшь моей смерти, да? Чтобы растоптать меня, громко смеяться и отомстить мне, а заодно и всему роду хоу Юнчунь? Если я умру, ты, наверное, будешь счастливее всех? Тогда тебе больше не придётся видеть своего никчёмного братца!

Сун Чаоси опешила, а затем холодно фыркнула:

— Псих! Желающих твоей смерти и без меня хватает. Много чести! Хочешь поистерить — иди в другое место! У меня нет ни времени, ни желания выслушивать твой бред.

Сун Цзялян побагровел от гнева.

— Разве я не прав? Осмелишься сказать, что не ненавидишь род хоу Юнчунь? Что не ненавидишь мать? Меня? Сун Чаоянь? Мать любит меня больше всех. Если я умру, она сойдёт с ума. И тогда ты сможешь смотреть на её страдания и наслаждаться своей местью!

Сун Чаоси не удержалась и закатила глаза. Откуда только взялся этот дурак? Притащился к ней, чтобы нести какую-то чушь.

— Да, я ненавижу госпожу Шэнь. И Сун Чаоянь тоже ненавижу, признаю. Но ты-то тут при чём? Неужели ты думаешь, что достоин моей ненависти? Слишком много о себе возомнил! Советую тебе почаще смотреться в зеркало и побольше читать. Мозги — хорошая штука. Были бы они у тебя, не выставлял бы себя на посмешище.

Сун Цзялян сжал одну руку в кулак, а другой схватился за живот. Обливаясь холодным потом, он не забывал язвить:

— Я знаю, вы все меня презираете. В ваших глазах я просто ничтожество! Фэн Лян и другие ученики в академии дразнили меня чёрным боровом. Ты ведь тоже, небось, втихомолку смеялась надо мной? Вот умру, и тебе больше не придётся видеть такое ничтожество, как я!

Говоря это, он прослезился, но если он рассчитывал на жалость, то сильно ошибся. Сун Чаоси была лекарем, она давно привыкла к виду смерти, и сердце её было твёрже, чем у обычных людей. К тому же, прожив две жизни, она не собиралась сочувствовать кому попало. Даже если бы Сун Цзялян умер прямо у неё на глазах, она вряд ли бы проявила сострадание. Но он смотрел на неё влажными глазами, как ребёнок, что просит сладость, — во взгляде его смешались и обида, и надежда. От этого вида Сун Чаоси невольно вздохнула.

В книге о Сун Цзяляне упоминалось мало, было известно лишь, что он враждебно относился к Сун Чаоси. У неё не было терпения возиться с таким человеком.

— Что ты, в конце концов, хочешь сказать? — нетерпеливо спросила она.

Сун Цзялян вытер пот со лба и горько усмехнулся:

— Ничего. Просто хотел сказать тебе, что я скоро умру. При жизни меня никто не любил, и после смерти, думаю, тоже любить не будут. Можешь не обращать на меня внимания. Такие, как я, твоего сочувствия не заслуживают.

Сун Цзялян обливался холодным потом и уже не мог выпрямиться.

Сун Чаоси давно заметила его нездоровый вид. Подумав, она всё же взяла его за руку, чтобы прощупать пульс.

От этого её брови сошлись ещё плотнее, и она невольно взглянула на его живот.

Такого странного пульса у обычного человека быть не должно.

— У тебя невыносимые боли в животе?

— А если и так? — горько усмехнулся Сун Цзялян. — Мать приводила ко мне придворных лекарей, но они ничего не нашли. Дали несколько отваров, но толку от них мало. Я знаю, тебя тошнит от одного вида твоего никчёмного братца. Меня и самого от себя тошнит. Для такого ничтожества, как я, смерть — лучшее избавление.

Сун Чаоси была просто поражена: как мужчина может болтать больше женщины?

Она равнодушно взглянула на него:

— Ты ел что-нибудь необычное в последние дни?

Боль в животе у Сун Цзяляна усилилась, и он говорил с трудом:

— Ничего особенного… Только… несколько дней назад съел пилюли для похудения.

— От Божественного лекаря Сюэ?

Сун Цзялян выпучил глаза. Когда госпожа Шэнь водила его к лекарю Сюэ, она строго-настрого запретила рассказывать об этом Сун Чаоси. Она также упомянула, что Сун Чаоянь сменила лицо. Его сестра, Сун Чаоянь, исчезла почти год назад. Сначала Сун Цзялян расспрашивал о ней, но госпожа Шэнь не хотела говорить, и он перестал. Он всегда думал, что с ней что-то случилось, но кто бы мог подумать, что она сменила лицо? Это было так невероятно, что не укладывалось в голове.

Он считал всё это тайной, но Сун Чаоси, оказывается, знала о Божественном лекаре Сюэ. Значит ли это, что она знала обо всём? Знала, что Сун Чаоянь сменила лицо, взяла имя Гу Янь и вышла замуж за шицзы из поместья гуна? Если так, то почему она раскрыла себя? На это могло быть две причины: либо она доверяла ему и знала, что он не проболтается, либо ей было всё равно, расскажет он или нет.

Сун Цзяляну казалось, что вторая причина более вероятна. На мгновение он даже забыл о боли и ошеломлённо уставился на сестру, которую так давно не видел. На самом деле они не были близки. Сун Чаоси на много лет отослали из дома, и он даже не помнил, что у него есть такая сестра. Лишь когда она вернулась в поместье хоу Юнчунь, он вдруг заметил, что она всем нравится. Её любила Сун Тинфан, любили Сун Чэн'юй и Сун Цзунмин. Все будто соревновались за её внимание. Она улыбалась им, шутила с ними, была к ним добра, и тогда он невольно думал: почему она так ласкова с незаконнорождённым Сун Чэн'юем, а не с ним, своим родным братом?

И только когда он увидел в её глазах ту же неприязнь, что и у остальных, его осенило: «Ну конечно». Все считали его ничтожеством, и она — тоже.

И вот теперь она сама щупает его пульс. Как ни странно, это был, пожалуй, самый близкий момент в их отношениях.

Сун Чаоси нахмурилась и отняла руку. Она равнодушно посмотрела на Сун Цзяляна. Здоровый мужчина, а слабее женщины. Толстый, но немощный, готовый рухнуть в любой момент. И зачем ему столько жира?

В карете стоял невыносимый смрад. Она кашлянула:

— Сколько дней у тебя уже болит живот?

— Больше семи.

— Цинчжу, принеси какой-нибудь еды с сильным запахом.

Цинчжу это показалось странным, но она знала об искусстве врачевания Сун Чаоси и не смела медлить. Она тут же сбегала на кухню и принесла корзину с едой: суп из голубя, жареный цыплёнок, пирожные — всё очень ароматное. По указанию Сун Чаоси она поднесла еду к лицу Сун Цзяляна, и по карете поплыл густой запах. Когда Сун Цзялян втянул носом аромат, она снова посмотрела на его живот.

И действительно, стоило ему вдохнуть аромат еды, как его живот вдруг начал вздыматься, а под кожей что-то заходило ходуном, словно пытаясь вырваться наружу.

Сун Цзялян тоже почувствовал неладное. Он похолодел от ужаса, зубы его застучали, и он не смел вымолвить ни слова.

Через некоторое время Сун Чаоси резко приказала:

— Унеси!

Как только Цинчжу и Дун'эр убрали подносы, нечто в его животе задвигалось ещё сильнее. Сун Цзялян, скрючившись, катался по карете, едва не откусив себе язык. Боль не утихала, и он готов был молить, чтобы его убили, лишь бы прекратить эти мучения.

Сун Чаоси мысленно кивнула — теперь она примерно понимала, в чём дело. Она спросила, что он любил есть в последние дни, в какое время чувствовал голод и после какой еды боль утихала. Сун Цзялян ответил на все вопросы. Поразмыслив, Сун Чаоси велела принести чашу отвара из копчёной сливы. Вдохнув его аромат, Сун Цзялян почувствовал нестерпимую жажду и залпом осушил чашу.

Как ни странно, после этого боль в животе мгновенно утихла.

Он с удивлением посмотрел на Сун Чаоси, не понимая, что произошло. Та не стала ничего объяснять, лишь сказала:

— Отвар из копчёной сливы лишь снимает симптомы. Чтобы искоренить причину, мне нужно подготовиться. Завтра в час Змеи жди меня в лечебнице Божественного лекаря Сюэ.

Боль утихла, и Сун Цзялян нерешительно посмотрел на сестру. Никто лучше него не знал, как сильно она ненавидит род хоу Юнчунь. Хоть она и жила недалеко, но редко возвращалась домой, а каждый её визит заканчивался скандалом. Он и представить не мог, что Сун Чаоси станет его лечить.

На следующий день в час Змеи Сун Чаоси, взяв с собой всё необходимое, отправилась в лечебницу Божественного лекаря. Она давно велела следить за этим местом, но сама была здесь впервые. На ней была мили, спадавшая до самых пят, но когда она вошла, лекарь Сюэ всё равно её узнала.

— Что ты здесь делаешь?

Сун Чаоси не ответила, лишь бросила беглый взгляд на стоявшего рядом Сун Цзяляна и на толстую женщину, спавшую на низкой кровати. Женщина была втрое крупнее обычного мужчины — должно быть, та самая Сун Сюань, старшая дочь главы эскорт-бюро «Чансин», о которой говорила матушка Чжэн. Она и впрямь была невероятно тучной; неудивительно, что матушка Чжэн сказала, будто её даже на носилках не поднять.

Сун Чаоси взглянула на лекаря Сюэ и улыбнулась:

— Давно не виделись, Божественный лекарь Сюэ.

Божественный лекарь Сюэ нахмурилась. В прошлый раз она жестоко поплатилась — Сун Чаоси обернула её же оружие против неё. Ей стоило огромных трудов приготовить противоядие, но яд уже успел навредить организму, и даже год спустя у неё часто болела голова. Всем этим она была обязана Сун Чаоси, поэтому теперь, невольно напрягшись, не смела терять бдительность.

— Чем обязана внезапному визиту госпожи гуна?

Сун Чаоси неопределённо улыбнулась:

— Я слышала, у вас есть чудодейственные пилюли, от которых можно быстро похудеть.

— Пилюли для похудения у меня есть, но, простите за прямоту, госпожа уже на нескольких месяцах беременности. К чему вам это?

Божественный лекарь Сюэ побаивалась Сун Чаоси, считая её крайне неприятной особой. Она попала в этот мир больше десяти лет назад. Поначалу она свысока смотрела на здешних жителей, считая себя умнее и образованнее их, но жизнь быстро поставила её на место. Знания, полученные ею в современном мире, здесь оказались практически бесполезны. К счастью, она разбиралась в пластической хирургии и решила попытать счастья на этом поприще. Но она и представить не могла, насколько сложной окажется традиционная китайская медицина. Проучившись долгое время, она так и не добилась особых успехов и в отчаянии решила пойти на риск, прославившись благодаря Технике подтяжки. Используя свои передовые знания и эрудицию, она быстро заслужила титул Божественного лекаря, но только она сама знала, насколько незаслуженным было это звание.

Сун Чаоси усмехнулась. Держась за поясницу, она медленно прошлась по комнате и произнесла:

— Ошибаетесь, Божественный лекарь. Сама я ваши пилюли принимать не стану, но их пробовали многие. Раз уж вы продаёте это средство, не могу не спросить: из чего оно сделано?

Вокруг собралась толпа зевак. Люди шумели, ходили туда-сюда и заглядывали в лечебницу.

Лечебница Божественного лекаря Сюэ была очень известна в столице, и раньше к ней каждый день выстраивались очереди, но из-за Сун Сюань её репутация в последние дни резко упала. Придя в себя, лекарь Сюэ выдавила улыбку:

— Состав пилюль — это секрет. С чего бы мне его вам раскрывать?

Сун Чаоси рассмеялась и, указав на Сун Цзяляна, сказала:

— Господин шицзы из рода хоу Юнчунь принял ваши пилюли для похудения, и теперь страдает от неутихающих болей в животе, тяжести в груди и затруднённого дыхания. И ладно бы только он один, но, насколько мне известно, у всех, кто принимал эти пилюли, наблюдается диарея в той или иной степени.