Глава 49.0

Госпожа Цяо, стоявшая в стороне, едва сдерживала улыбку, а госпожа Шэнь за ее спиной была вне себя от гнева. Знавшие правду молчали. Госпожа Лян почувствовала, что что-то не так, но не могла понять, в чем дело. Она всего лишь обменялась парой любезностей с супругой гуна, так отчего у всех вдруг стали такие странные лица?

Гу Янь пылала от стыда. Она подозревала, что госпожа Лян сделала это намеренно, хотя у них и не было никаких размолвок, а потому у той не имелось причин её задевать. К тому же вид у госпожи Лян был совершенно невинный, словно она и впрямь ничего не знала. Да, Гу Янь немного торопилась, отчего волосы ее слегка растрепались, но на ней были лучшие шелка — разве обычная служанка может быть одета так изысканно?

Госпожа Лян только что говорила, что супруга шицзы, должно быть, несравненная красавица, и тут же приняла ее за служанку.

Какая горькая ирония.

Гу Янь с трудом сохраняла лицо. Но сегодня старая госпожа устроила прием, и наверняка по важному делу, поэтому Гу Янь не смела затевать ссору. Да и не будь этого, у Жун Хэна пока нет официального чина, и она, хоть и супруга шицзы, не имела никакого титула. Не то что Сун Чаоси, которой был пожалован титул первого ранга, что ставило ее выше всех присутствующих здесь госпож. А эта госпожа Лян была невесткой Великого Секретаря. Его первая жена скончалась несколько лет назад, и с тех пор хозяйством заправляла невестка. Именно она поддерживала связи с другими знатными домами. Разве могла Гу Янь обидеть такую женщину? У нее попросту не хватило бы духу.

Но как проглотить такую обиду? Когда-то они с Сун Чаоси были близнецами. И пусть теперь ее внешность изменилась, стать и изящество никуда не делись. Как могла между ними возникнуть такая пропасть? Госпожа Лян совсем ослепла? Принять ее за служанку! И надо же было такому случиться с той, кого она не смела обидеть.

— Госпожа Лян, я и есть супруга шицзы, Гу Янь, — с натянутой улыбкой произнесла она.

Госпожа Лян замерла в изумлении. Стоявшая рядом жена заместителя министра общественных работ тайком потянула ее за рукав, пытаясь сгладить неловкость. Опомнившись, госпожа Лян тотчас бросилась извиняться:

— Супруга шицзы сегодня так скромно одета, и волосы немного растрепались… Вы стояли рядом с супругой гуна и были не так заметны, вот я с первого взгляда вас и не признала. Умоляю, не сердитесь.

Лучше бы она молчала. Ее слова лишь усугубили унижение Гу Янь. Что значит — скромно одета и незаметна? Как это она была незаметна? И даже если так, неужели она похожа на служанку? Но злиться было нельзя.

Жена заместителя министра, госпожа Линь, поспешила вмешаться, чтобы разрядить обстановку:

— Госпожа Лян здесь впервые, нет ничего удивительного, что она не узнала вас. Супруга шицзы, не держите на нее зла.

Гу Янь продолжала держаться учтиво и покорно, словно ее ничуть не задел этот пустяк. Она лишь опустила глаза и с улыбкой ответила:

— Я не смею. Госпожа Лян не видела меня прежде, так что это вполне естественно.

Госпожа Лян в душе сетовала: хотелось ей сказать, что супруге шицзы следовало бы нарядиться получше. Но вкус у той оставлял желать лучшего — оделась как служанка, так можно ли винить ее за ошибку?

С Сун Чаоси беседовали в основном первые жены влиятельных сановников. Гу Янь, прислуживая им, не могла вставить и слова. Но Сун Чаоси была другой: она с легкостью поддерживала разговор с кем угодно. С госпожой Лян она обсуждала икебану, с госпожой Линь — верховую езду, с госпожой Чжао — воспитание детей, а с беременной госпожой Сунь — как лучше выносить дитя. Не было темы, которую она не могла бы поддержать. Гу Янь с некоторым презрением относилась к этим женским пересудам. Еще в своих покоях она была довольно высокомерна и не любила манеры этих матрон. Она решительно не понимала, о чем они могут болтать, и ей захотелось уйти.

Иногда она совершенно не понимала Сун Чаоси. Какой жизнью та жила в Янчжоу, что знала обо всем на свете и могла поддержать любой разговор? Что бы ни затронули госпожи, Сун Чаоси чувствовала себя как рыба в воде. Гу Янь на такое никогда не была способна.

Она стояла в стороне и наблюдала за Сун Чаоси. Порой, глядя на это лицо, она забывалась, словно сквозь черты Сун Чаоси видела себя прежнюю, какой была несколько месяцев назад. Тогда у нее было точно такое же лицо, и она считала его единственным в своем роде. Но потом вернулась Сун Чаоси — с тем же лицом, но куда более величественная, обольстительная и властная. На ее фоне бледная и хрупкая внешность Гу Янь казалась еще более блёклой.

Она не желала быть на кого-то похожей, и ее желание сбылось. Но, вырвавшись из одних уз, она не обрела легкости, а угодила в другую клетку. И теперь ей все чаще казалось, что и прежнее лицо было не так уж плохо.

Вскоре Гу Янь куда-то позвали, и госпожа Лян с облегчением выдохнула. Она и не думала, что все обернется такой неловкостью. Просто Гу Янь, хоть и была хороша собой, мгновенно бледнела рядом со своей ослепительной свекровью. Обычно невестка моложе и ярче свекрови, поэтому госпожа Лян подсознательно ожидала, что супруга шицзы окажется небесной красавицей, способной затмить свекровь. Но та не только не превосходила ее сиянием — ни статью, ни осанкой она не могла с ней сравниться. Принять ее за служанку было ошибкой, конечно, но если саму по себе Гу Янь еще можно было назвать миловидной, то в сравнении с Сун Чаоси она тут же проигрывала.

Хорошо, что она ушла, — всем стало легче. Сун Чаоси оказалась куда приветливее, чем можно было подумать, — с ней можно было говорить о чем угодно. А у Гу Янь был такой надменный вид, словно она презирала их, судачивших о домашних хлопотах женщин. Раз так, то и не стоило им находиться в одной компании.

Зазвучала музыка — началась опера. Этот прием и устраивался под предлогом послушать оперу. Старая госпожа послала Сиюэ позвать Сун Чаоси. Несколько госпож с завистью заметили:

— Ваша старая госпожа так о вас печется! Едва вы пропали из виду, как за вами уже послали.

— Матушка ко мне очень добра, — улыбнулась Сун Чаоси.

На сцене давали «Сказание о Западном флигеле» — старую, проверенную временем оперу, существовавшую в бесчисленных версиях. Сун Чаоси тоже слышала ее много раз, но в этой труппе были невероятно искусные исполнители на пипе и гучжэне, что придавало представлению свежести и совсем не утомляло. Несколько пожилых дам смотрели с огромным интересом. Госпожа Гао, не отрываясь, тоже следила за сценой. Сегодня она была в роскошном наряде, с новой сверкающей буяо в волосах и ниткой Южного жемчуга на шее — выглядела она очень знатно. Жун Юань тоже была специально наряжена и смирно сидела рядом.

Сун Чаоси это показалось немного странным. Она бросила на девушку несколько взглядов и увидела на ее лице скорбное выражение. Жун Юань потянула ее за одежду, прося проводить в уборную. Когда они вышли, звуки пения и музыки постепенно затихли в отдалении. Жун Юань с тоской вздохнула:

— Вторая тетушка, спаси меня!

— Что случилось?

— Матушка хочет сосватать меня, — с тревогой ответила Жун Юань, нахмурив брови. — Она присмотрела Хэ Цинчжоу из поместья хоу Динбэй. Сегодня сюда приехала его бабушка — вон та, в синей стеганой кофте, с худым вытянутым лицом и строгим видом. Я слышала, отец даже пригласил Хэ Цинчжоу к нам от имени господина шицзы. Сейчас они в кабинете обсуждают учение. Ты не представляешь, каково мне было там сидеть. Столько людей на меня смотрело! Я чувствовала себя обезьянкой в клетке, было так не по себе.

Сун Чаоси, усмехаясь, приподняла подбородок Жун Юань кончиками пальцев.

— Наша А-Юань уже достигла брачного возраста. Если тебе не нравится Хэ Цинчжоу, скажи тетушке, кто тебе по душе?

Жун Юань впервые в жизни кто-то вот так приподнимал подбородок, и она залилась румянцем. Ей все больше казалось, что вторая тетушка слишком уж обворожительна, будто ей нравились все на свете, отчего сама Жун Юань уже не чувствовала себя особенной. Вспоминая об этом, она порой даже огорчалась.

— Я не знаю, кто мне по душе, — надула губки Жун Юань. — Но точно не такой, как Хэ Цинчжоу. Он же просто книжник, с ним так скучно. Я недавно столкнулась с ним — он и двух слов связать не может, и не умеет расположить к себе. И смотрит так, будто я ему совсем не интересна. Вторая тетушка, А-Юань не хочет замуж! Можно я останусь в поместье гуна на всю жизнь?

У Жун Юань были пухлые щечки и нежная белая кожа. Солнечный свет золотил ее профиль, а после использования пудры, что дала ей Сун Чаоси, она стала еще более обворожительной. Мягкие младенческие волоски прилипли к ее щеке. Сун Чаоси кончиком пальца отстранила их и со смехом ответила:

— Если твои родители согласятся, я не стану тебя удерживать, даже если ты останешься в поместье гуна на всю жизнь. Я что, не смогу тебя прокормить? Да хоть всю жизнь! Вот только твои родители вряд ли согласятся. Этот путь будет для тебя очень трудным.

Она не хотела говорить слишком категорично. Не хочет девчонка замуж — и не надо. Она сама перед свадьбой не хотела. От этого ведь не умирают. Но госпожа Гао и Жун Фэн ни за что не потерпят, чтобы их единственная законная дочь провела всю жизнь в родительском доме. Для знатных семей главное — это лицо, связи и наследование титулов. Сыновья женятся, дочери выходят замуж — в этом и слияние крови, и укрепление связей. Только так можно сохранить процвітание рода. У Жун Юань не было изъянов, и если бы она долго не выходила замуж, пошли бы дурные слухи. Конечно, это все неважно. Важнее сама Жун Юань — вряд ли у нее хватит смелости пойти наперекор устоям.

— Но мне правда не нравится Хэ Цинчжоу, — понуро произнесла Жун Юань. — А родителям он очень нравится.

— А твой брат его знает? Они примерно одного возраста, он должен был слышать о его нраве и поведении. Может, стоит спросить у него?

— Брат говорит только, что он очень усердный. Старый хоу из поместья Динбэй давно умер, старый шицзы и его жена тоже скончались молодыми. Теперь в поместье Динбэй у него из родных только бабушка. Из-за того, что в роду мало людей, Хэ Цинчжоу с детства много трудился и не похож на обычных шицзы. Матушке он особенно нравится, она считает, что у него большое будущее. Старая госпожа пока ничего не сказала. Вторая тетушка, старая госпожа тебя больше всех любит, поговори с ней, скажи, что Жун Юань не хочет замуж.

Сун Чаоси загадочно улыбнулась, и Жун Юань, обняв ее за руку, принялась ластиться:

— Добрая тетушка, ну пожалуйста! А-Юань тебя так любит!

Что оставалось делать Сун Чаоси? Жун Юань и Тинфан были не только прелестны, но и кротки нравом, совершенно беззлобны. Сун Чаоси никогда не могла устоять перед их лаской. Когда она вернулась, старая госпожа, не отрываясь, смотрела на сцену, где разворачивалось самое интересное. Раздались аплодисменты. Старая госпожа подняла простую чашечку из печи Жу, отпила глоток и с улыбкой спросила:

— А-Юань, верно, приходила умолять тебя, что не хочет замуж?

Сун Чаоси прыснула со смеху, и ее глаза заблестели.

— Матушка, вы просто волшебница! Откуда вы и это знаете?

Старая госпожа сегодня была одета очень нарядно. Когда она не улыбалась, лицо у нее было строгое, но улыбка делала его добрее. Впрочем, Сун Чаоси ее не боялась — с самого начала она чувствовала к ней необъяснимую симпатию.

— Я ее с пеленок растила, как мне не знать ее мыслей? — с улыбкой ответила старая госпожа. — Мальчик этот, Хэ Цинчжоу, и лицом, и статью хорош. Вот только в роду хоу Динбэй мало людей. Хоть у них и есть титул, и будущие дети Жун Юань смогут его унаследовать, но я мало знаю об их семье, и мне это кажется не совсем правильным.

— Вы считаете, что раз род малочислен, то в беде и помочь будет некому, и это хуже, чем когда семья большая и сильная?

— Именно это я и имею в виду, — вздохнула старая госпожа, слегка откидываясь назад. — Но я стара, и мои слова не всем по нраву. Твоя старшая невестка с виду покладистая, а на самом деле с характером. Она уверена, что Хэ Цинчжоу на осенних экзаменах в следующем году покажет отличный результат. Он хорошо учится, и если станет чжуанъюанем, у Жун Юань будет надежда на будущее. К тому же она считает, что малочисленность семьи — это не недостаток. Меньше людей — значит, не придется прислуживать свекрам, придет в дом и сразу станет хозяйкой. Да и Хэ Цинчжоу кажется заботливым и внимательным, будет беречь одну лишь Жун Юань, и в их семье будет царить гармония, без всяких интриг и ссор.

Сун Чаоси взглянула на сидевшую в стороне пожилую женщину — та выглядела серьезной и даже несколько чопорной.

— А я, честно говоря, считаю, что Жун Юань не подходит для поместья хоу Динбэй. У нее живой характер, а старая госпожа хоу — женщина неразговорчивая. Кажется, что в поместье Жун Юань никто не будет стеснять, но на самом деле за каждым ее шагом будут следить. На плечах Хэ Цинчжоу лежит бремя возрождения их рода. Плюс в том, что он стремится к успеху, но есть и минус: он несет слишком тяжелую ношу, и А-Юань придется разделить ее с ним. Чтобы что-то обрести, нужно что-то потерять. Я боюсь, А-Юань не выдержит такой обиды.

Госпожа Гао, слушавшая оперу, бросила на Сун Чаоси взгляд, по которому было не понять, довольна она или нет.

— Невестка, ты просто не видела самого Хэ Цинчжоу. И ростом, и лицом он один из первых красавцев столицы. Я для дочери ищу зятя не ради чего-то иного, а чтобы он был заботливым и хорошо к А-Юань относился. По-моему, Хэ Цинчжоу — прекрасный выбор. Старая госпожа Хэ тоже хочет поскорее найти ему жену, он уже немолод. Если они поладят, то, боюсь, свадьбу сыграют уже в этом году. Иначе придется ждать, пока пройдут весенние экзамены через два года, а это затянется на год-другой. Ни одна из сторон не может столько ждать.

Сун Чаоси показалось, что это слишком поспешно. Но она была всего лишь тетушкой. Если уж мать не видит в этом проблемы, то дальнейшие возражения с ее стороны могли показаться злым умыслом.

К тому же в словах госпожи Гао была своя правда. У большой семьи свои плюсы, у малочисленной — свои. Никто не может заглянуть в будущее. Быть может, Хэ Цинчжоу и есть лучшая пара для Жун Юань.

Сун Чаоси украдкой покачала головой, глядя на Жун Юань. Та сидела в кресле с полукруглой спинкой, сжавшись в комочек и понурив голову. Вид у нее был совершенно безрадостный. Звуки оперы были такими громкими, что у Сун Чаоси разболелась голова. Старая госпожа разрешила ей пойти прогуляться. Они с Жун Юань отошли в сторону, и Сун Чаоси снова спросила:

— Если тебе не нравится Хэ Цинчжоу, назови причину. Я спрашиваю тебя: если не такой, как он, то какой? Если ты сможешь ответить, твоя мать, у которой ты единственная дочь, обязательно прислушается.

Жун Юань и сама не знала, какой ей нравится. Она чувствовала, что Хэ Цинчжоу далек от нее. Ей хотелось более простого и легкого общения.

Неожиданно перед ее глазами мелькнуло чье-то утонченное лицо, но она тут же поспешно отогнала этот образ.

Кажется, она совсем потеряла голову. Даже если ей не нравился Хэ Цинчжоу, она не могла пойти наперекор устоям. С самого детства она была послушной и покорной, отрадой для родителей. Пусть ей не по душе Хэ Цинчжоу, но ведь и другого любимого у нее нет. Будет не он, так кто-то другой. Так какая разница, кто?

Казалось, человек смиряется в одно мгновение. Безрадостный, совершенно неинтересный брак.

От нечего делать Сун Чаоси решила прогуляться. Она жила в Хусинь Сяочжу и не очень хорошо знала передний двор, но слуги, казалось, все ее узнавали. Завидев ее, они издалека прекращали работу и почтительно кланялись. Сун Чаоси лишь небрежно махала в ответ, уже привыкнув к такому обращению.

Жун Юань молча шла сзади и наблюдала за Сун Чаоси. Иногда она завидовала характеру своей второй тетушки. Сказали — чунси, и она пошла под венец, без особых колебаний. Если бы второй дядюшка тогда не очнулся и умер, она была уверена, что Сун Чаоси все равно прожила бы свою жизнь ярко и со вкусом. А вот у нее самой такого таланта не было. Хоть у нее и были некоторые дарования, и в обычной жизни она была живой и милой, но это лишь в стенах родного дома. А если выйдет замуж в чужую семью? Она не умеет ни вести хозяйство, ни угождать мужу. Как ей укрепить свое положение в доме мужа?

— Не волнуйся, — Сун Чаоси похлопала ее по руке. — Поместье гуна сейчас в зените славы. За кого бы ты ни вышла, муж не посмеет тебя обидеть.

Жун Юань немного успокоилась.

Пока они разговаривали, Сун Чаоси увидела женщину, стоявшую у искусственной горы.