Глава 48.0

Госпожа Шэнь пришла, потому что беспокоилась о младшей дочери, но не могла сказать об этом прямо. Сун Чаоси же своим поведением напоминала ей, что в поместье гуна супруга хоу Юнчунь не может распоряжаться. Странно устроены люди: до замужества госпожа Шэнь ни в грош не ставила Сун Чаоси, а теперь, когда та стала женой гуна, те же слова, сказанные тем же тоном, звучали так, что им нельзя было возразить.

«Ишь, какой важной стала! Всего несколько месяцев замужем, а уже строит из себя невесть что. Если бы не брак с гуном, откуда бы у Сун Чаоси взялась такая спесь? Теперь и родную мать ни во что не ставит».

Прохладный ветер заставил оконные створки захлопать. Цинчжу встала и закрыла окно. Госпожа Шэнь нахмурилась:

— Так или иначе, ты должна прислушаться к моим наставлениям и больше не притеснять супругу шицзы.

Сун Чаоси усмехнулась. Видя, что в её словах не усомнились, госпожа Шэнь смягчила взгляд и с участием спросила Гу Янь, стоявшую за спиной Сун Чаоси:

— Супруга шицзы замужем уже несколько месяцев, есть ли какие-нибудь вести?

Гу Янь искоса взглянула на Сун Чаоси. Увидев, что та даже не подняла головы, она улыбнулась госпоже Шэнь:

— Пока тихо.

Госпожа Шэнь слегка нахмурилась. Прошло уже немало времени, почему же она до сих пор не забеременела? Жун Хэн — шицзы, и если у Гу Янь не будет детей, у него неизбежно появятся другие женщины.

Эта мысль тревожила и Гу Янь. Она считала, что они с Жун Хэном были достаточно близки — обычные женщины беременеют уже через месяц, а у неё живот оставался плоским. Она боялась, что с её здоровьем что-то не так и она не сможет родить. Прошло уже несколько месяцев, и если она не забеременеет в ближайшее время, то не сможет помешать, если в поместье решат привести Жун Хэну инян. К счастью, Сун Чаоси тоже не была беременна. Если ей приведут инян, она подговорит всех, чтобы и гуну тоже привели инян. Если всем будет плохо, то и ей станет не так горько.

— Супруге шицзы не стоит торопиться. Вы ещё молоды, просто расслабьтесь, и ребёнок появится, когда придёт его время, — мягко посоветовала госпожа Шэнь.

Гу Янь посмотрела на мать:

— Благодарю супругу хоу Юнчунь за утешение. Матушка ещё не беременна, так что мне, невестке, спешить некуда.

Услышав это, госпожа Шэнь снова повеселела. Действительно, если свекровь сама не в положении, какое она имеет право упрекать невестку? Поместье гуна пока не станет приводить Жун Хэну инян, но, вспомнив, что её Чаоянь с детства росла слабой и болезненной, она не могла избавиться от тревоги.

Если бы жена Сун Цзяляна не могла родить, госпожа Шэнь уже в первый месяц привела бы ему инян. Страдать должна невестка — разве не так заведено в каждой семье? Но когда дело коснулось её собственной дочери, она была против. Она не хотела, чтобы её дочь так мучилась.

Сун Чаоси всё это время молчала, лишь с безразличным видом наблюдала, как мать и дочь разыгрывают перед ней спектакль. «Что ж, играйте, играйте. Всё равно от скуки в обычные дни маешься, а так хоть посмотришь представление, время скоротаешь. Буду считать, что наняла двух актрис».

Госпожа Шэнь произнесла ещё много участливых слов, на которые Гу Янь отвечала отстранённо. Стоя за спиной Сун Чаоси, она даже осмелилась обменяться с матерью красноречивым взглядом, совершенно не обращая на Сун Чаоси внимания. Сейчас Гу Янь официально считалась побочной дочерью из рода хоу Цзяцин, и поэтому не могла вернуться в родной дом. Госпожа Шэнь давно не видела дочь и радовалась возможности навестить её под предлогом визита к Сун Чаоси. Если подумать, то хоть какая-то польза от Сун Чаоси всё же была.

Пока они беседовали, явился молодой слуга и доложил, что прибыла госпожа Цяо, главная супруга из рода хоу Цзяцин.

Сун Чаоси на мгновение замерла. Она не ожидала, что госпожа Цяо приедет так скоро. Последние несколько дней она обдумывала разные способы и в итоге остановилась на этой мачехе Гу Янь. Раз уж Гу Янь вернулась в род хоу Цзяцин в качестве побочной дочери, главная супруга Цяо, разумеется, была недовольна. Как отреагирует мачеха, не любящая побочную дочь, узнав, что та совершила проступок в поместье гуна и едва не очернила свою свекровь? Вот Сун Чаоси и послала этой мачехе письмо.

Она думала, что пройдёт какое-то время, но не ожидала, что гостья явится так быстро. В доме столько глаз, и ей, как свекрови, не подобает быть слишком суровой с невесткой. Но если кто-то другой сделает за неё всю работу, ей останется лишь беспомощно развести руками.

Гу Янь тоже всё поняла. После её возвращения в семью Гу госпожа Цяо, узнав о её существовании, встречала её лишь холодными и колкими словами. Гу Янь редко сталкивалась с такой откровенной враждебностью и особенно невзлюбила госпожу Цяо.

Зачем она пришла сейчас?

Служанка вела гостью вперёд. Навстречу шла госпожа Цяо в стёганой куртке серо-зелёного цвета с вышитым узором «жуи» и атласной окантовкой. Волосы её были собраны в обычный для замужней женщины пучок, украшенный золотой с бирюзой шпилькой буяо. Слегка полноватая, среднего роста, с высокими скулами, она редко улыбалась и выглядела довольно властной. Подойдя, они с Сун Чаоси обменялись поклонами.

— Супруга гуна.

— Супруга хоу Цзяцин.

Они обменялись несколькими любезностями. Госпожа Цяо впервые была в поместье гуна. Когда-то весь столичный свет обсуждал брак Сун Чаоси с Жун Цзином ради ритуала чунси. Уже тогда госпожа Цяо сочла эту девушку незаурядной. Выйти замуж за Жун Цзина, когда тот был без сознания, — это была азартная игра. Выиграешь — и весь дом будет носить тебя на руках, словно Бодхисаттву. Проиграешь — останешься ни с чем, обречённая на вечное вдовство. Позже, когда гун очнулся, госпожа Цяо из любопытства разузнала об их отношениях. Это было похоже на прослушивание пьесы: дослушав одну часть, не терпится узнать, что будет дальше, а если действие обрывается на полуслове, остаётся чувство незавершённости.

Лицо Чаоси цвело, словно персик, а взгляд был спокоен. Легендарная женщина стояла прямо перед ней, и госпожа Цяо радовалась, будто зритель, который, увлёкшись пьесой, видит, как главные герои живут в любви и согласии.

Госпожа Цяо взяла Сун Чаоси за руку и, обернувшись, заметила стоявшую напротив женщину. Она с удивлением спросила:

— А это…

Сун Чаоси едва заметно улыбнулась и ровным тоном ответила:

— Это супруга хоу Юнчунь.

Госпожа Цяо вскинула бровь. В словах Сун Чаоси был скрытый смысл: «супруга хоу Юнчунь», а не «матушка». До неё доходили слухи, что в роду хоу Юнчунь не жалуют Сун Чаоси, и теперь, видя, как мать и дочь держатся друг с другом, она убедилась, что это правда. Госпожа Цяо холодно поздоровалась. Госпожа Шэнь, как-никак, была супругой хоу, и обычно все перед ней лебезили. Где ей было встретить такое пренебрежение? Вспомнив, как Гу Янь приходилось заискивать перед госпожой Цяо в роду хоу Цзяцин, она почувствовала раздражение и не смогла заставить себя любезно отвечать.

Госпожа Цяо же совершенно не обращала на неё внимания. Она велела служанке подать несколько коробок с пирожными и с улыбкой сказала:

— Я знаю, что супруга гуна выросла в Янчжоу. Так совпало, что к нам приехали родственники оттуда и привезли местные сладости. Я подумала, что вы давно не были в Янчжоу, и привезла вам немного.

Это были сладости из старой кондитерской, которую Сун Чаоси хорошо знала и любила с давних пор. Она тут же поблагодарила госпожу Цяо.

Обменявшись ещё парой фраз, госпожа Цяо наконец повернулась к Гу Янь:

— По правде говоря, мне следовало нанести визит вам, как сватам, после замужества Гу Янь, но в последнее время было много дел, и я не успела. А вчера вдруг слышу, что наша непутёвая побочная дочь из рода хоу Цзяцин умудрилась вас огорчить. Я считаю, что служить свекрови — святая обязанность невестки. Гу Янь — невестка, и мало того, что она не служила вам как следует, так ещё и позволила другим неправильно вас понять! Хорошо, что вы человек разумный. А в былые времена, в поколении наших ровесниц, кто бы посмел так поступить? Свекровь бы тут же её выгнала!

Враг моего врага — мой друг. Слушая речи госпожи Цяо, Сун Чаоси чувствовала одно лишь удовольствие.

Госпожа Цяо без всякой жалости обрушила на Гу Янь целый шквал упрёков, отчего та совершенно растерялась. Несколько месяцев назад, под покровительством Вдовствующей императрицы, Гу Янь была вписана в родовую книгу семьи Гу. Когда господин Гу привёз её в род хоу Цзяцин для подготовки к свадьбе, он сказал госпоже Цяо, что во время службы в провинции у него была инян, но та не захотела возвращаться и жить в статусе наложницы, поэтому он её так и не привёз. Гу Янь — дочь той самой инян, побочная дочь рода хоу Цзяцин. Госпожа Цяо и господин Гу были знакомы с детства. Хотя у него было несколько служанок-тунфан, они не имели никакого веса, и он звал их к себе лишь изредка, так что госпожа Цяо не обращала на них внимания. Между супругами никогда не было раздоров. И вдруг выясняется, что господин Гу не только тайно содержал инян, но и их побочная дочь уже такая взрослая. Если посчитать, то день рождения Гу Янь приходился как раз на то время, когда госпожа Цяо восстанавливалась после родов. Как она могла стерпеть такое?

Однако брак был дарован Вдовствующей императрицей, и побочная дочь, пожив в доме совсем недолго, вышла замуж. Госпожа Цяо не успела найти повод для расправы и просто отпустила её. Хоть они и общались недолго, госпожа Цяо терпеть не могла эту манеру Гу Янь прикидываться несчастной. Неизвестно, как другие, а у госпожи Цяо от одного её вида начиналась головная боль. При мысли о том, что супруге гуна приходится каждый день видеть перед собой такую притворщицу, что бы ни случилось, все поверят невинному личику Гу Янь и решат, что свекровь обижает невестку, она искренне посочувствовала Сун Чаоси.

На этот раз люди госпожи Цяо разузнали, что Гу Янь оклеветала Сун Чаоси, и та не смогла сидеть сложа руки. Побочная дочь, рождённая от инян, и смеет выходить замуж за шицзы? Хотя брак с поместьем гуна и принёс бы немало славы роду хоу Цзяцин, но если Гу Янь не может по достоинству оценить эту честь…

Услышав слова госпожи Цяо, Гу Янь вытаращила глаза. Что она несёт? Как-никак, она побочная дочь рода хоу Цзяцин, а её мачеха так её унижает!

— Матушка, что вы такое говорите? — поспешно возразила Гу Янь. — Почему это я невоспитанная и недостойная? Я только что вышла замуж. С какой стати меня выгонять?

Сун Чаоси похлопала госпожу Цяо по руке и бросила взгляд на Гу Янь, как бы говоря: «Вот видите, я ещё и слова не сказала, а она уже пререкается». Она вздохнула:

— Я ведь всё-таки мачеха, а не настоящая свекровь.

Госпожа Цяо хмыкнула:

— Вас сосватали по всем правилам, как же вы не настоящая свекровь? Вы теперь — законная и полноправная супруга гуна в этом поместье, кто посмеет сказать вам слово поперёк? Гу Янь выросла в провинции, она невоспитанна и не знает манер, её слова и поступки недостойны. Я, как её мачеха, это знаю. Выйти замуж в поместье гуна — её удача. У неё дурной нрав, и если бы не такая великодушная свекровь, как вы, кто бы её стерпел? Мне кажется, это её предки воскурили благовония в храме, раз ей так повезло с вами! Я считаю, это дело нужно тщательно расследовать. И если окажется, что она вас оговорила, то лучше напишите бумагу о разводе и отправьте её обратно к нам, в род хоу Цзяцин!

Сун Чаоси считала себя красноречивой, но оказалось, что госпожа Цяо превзошла её. И каждое её слово было как бальзам на душу.

Ей-то было приятно, а вот сидевшей рядом госпоже Шэнь — нет. Ей эти слова показались до странности знакомыми — не так ли она сама раньше говорила о Сун Чаоси? Но то, что Сун Чаоси была плоха, — это факт, а её Чаоянь — лучшая из лучших. Что же в Чаоянь не так, что госпожа Цяо так к ней придирается? Эта новоявленная мачеха, что она вообще о себе возомнила, чтобы так очернять её дочь?

Лицо госпожи Шэнь помрачнело. Она выдавила из себя улыбку:

— Госпожа Цяо, вы ошибаетесь. У супруги шицзы прекрасный характер. Это у моей дочери нрав дурной, ей не хватает снисходительности и великодушия к невестке. Будь она хоть наполовину такой же вежливой и благоразумной, как супруга шицзы, мне бы не о чем было беспокоиться.

Госпожа Цяо выглядела изумлённой. Как можно сравнивать Гу Янь с Сун Чаоси? Сначала она подумала, что госпожа Шэнь скромничает, но, приглядевшись, поняла, что это не так. Похоже, госпожа Шэнь и впрямь не любила Сун Чаоси. Вот это интересно: родную дочь не хвалит, а чужую превозносит до небес. Да и кто, кроме родной матери, полюбит такую, как Гу Янь? Госпожа Цяо рассмеялась:

— Госпожа Шэнь, вы не правы. Наша супруга гуна и красотой, и нравом, чем она уступает этой побочной дочери Гу Янь? Это лишь супруга гуна не придаёт значения, а такую лицемерную, жеманную, мелочную и недостойную девицу, как Гу Янь, я бы и в невестки себе не взяла!

Слышать, как госпожа Цяо так унижает Гу Янь, было невыносимо. Госпожа Шэнь холодно хмыкнула:

— Шицзы молод, талантлив, красив и к тому же сын гуна. То, что госпожа Гу смогла выйти за него, уже говорит о её уме и сообразительности. Почему же госпожа Цяо так к ней придирается? Вы так расхваливаете супругу гуна, что незнающий человек мог бы подумать, будто вы её родная мать.

Госпожа Цяо тоже её невзлюбила и с улыбкой парировала:

— Вы сами сказали, что шицзы — сын гуна. А раз гун так хорош, то госпожа Сун, сумевшая выйти за него, разве не более безупречна? Госпожа Шэнь, вы так защищаете Гу Янь, что незнающий человек мог бы подумать, будто вы её родная мать.

Лица госпожи Шэнь и Гу Янь изменились.

Сун Чаоси велела служанке принести чай. Госпожа Шэнь поспешно схватила иссиня-чёрную чайную чашку с ровной глазурью и сделала несколько больших глотков.

Госпожа Цяо, видя, что та не находит слов, с улыбкой отпила глоток и с удовольствием протянула:

— Вы и впрямь удивительный человек. Даже чай у вас вкуснее, чем у других. А внешность какая! Гу Янь рядом с вами совершенно теряется в вашем сиянии, ей до вас, свекрови, как до луны.

Гу Янь уже не знала, что сказать. Раньше её всегда защищали. В глазах госпожи Шэнь она была дочерью без недостатков, старая госпожа тоже ей потакала. А теперь, услышав от постороннего человека такую жестокую оценку, она почувствовала и обиду, и бессилие. Как госпожа Цяо могла так о ней говорить? Чем она хуже Сун Чаоси? Ещё и назвала её недостойной и лицемерной. Разве она такая? Если бы не Сун Чаоси, пришлось бы ей прибегать к хитростям? Изначально она хотела лишь выйти замуж за шицзы и прожить спокойную жизнь.

— Матушка, как вы можете так говорить…

Сун Чаоси бросила на неё взгляд:

— Супруга шицзы считает, что госпожа Цяо не права?

— …Невестка не смеет.

— То-то же. Госпожа Цяо всё-таки твоя мачеха. Ты можешь не уважать свёкра и свекровь, но мачеху ты не уважать не смеешь. К тому же, мы с твоей матерью, две старшие, разговариваем. Где это видано, чтобы младшая вставляла своё слово?

Что Гу Янь могла ответить? Она была младшей, и сыновья почтительность превыше всего. Вмешиваться в разговор старших — уже великий грех.

Она могла лишь низко опустить голову и покорно пробормотать:

— Невестка не смеет.

Госпожа Шэнь сидела как на иголках. Её сокровище, которое она лелеяла в ладонях, теперь было брошено, как ненужная вещь. Ей, как матери, было невыносимо горько, но госпожа Цяо была законной мачехой Гу Янь, и у неё не было права вмешиваться.

Через некоторое время старая госпожа прислала за ними. Госпожа Шэнь и госпожа Цяо уже навестили её в переднем дворе и, обменявшись любезностями, пришли в задний двор. Сегодня в поместье гуна был устроен приём. Старая госпожа велела поставить сцену и пригласила самую известную в столице труппу. Среди гостей были главные супруги из знатных родов и благородные девицы. Организацией занималась госпожа Гао, а Сун Чаоси наслаждалась покоем. Она надеялась отдохнуть, но с самого утра её донимали Гу Янь и госпожа Шэнь.

Госпожа Цяо улыбнулась:

— Если бы вы не прислали мне приглашение, я бы и забыла об этом.

Услышав это, госпожа Шэнь побледнела. Сун Чаоси послала приглашение госпоже Цяо, а ей — нет. Это же пощёчина!

По дороге в передний двор дул прохладный ветерок. Глубокой осенью пожелтевшие листья создавали свою, особую красоту.

Только теперь госпожа Цяо смогла как следует всё рассмотреть. Она без умолку восхищалась красотой Хусинь Сяочжу, сравнивая его с Волшебным краем Пэнлай, и хвалила Сун Чаоси, говоря, что от жизни в таком месте настроение всегда будет хорошим.

Сун Чаоси с улыбкой кивала и рассказала ей несколько забавных историй: как она, работая в огороде, откопала мешочек с золотыми монетами, или как весной и летом, когда в саду собирались птицы, третий господин Жун приходил с рогаткой, подстреливал их и тут же, на заднем дворе, ощипывал и жарил.

Госпожа Цяо слушала с большим интересом.

Сун Чаоси, не обращая внимания на госпожу Шэнь, оживлённо беседовала с госпожой Цяо:

— Но больше всего я люблю Хусинь Сяочжу зимой. Когда выпадет снег, я снова приглашу вас в поместье. Вы непременно согласитесь, что такого пейзажа не сыскать ни на небе, ни на земле.

— Весной ли, осенью ли, зимой — такое прекрасное озеро, должно быть, красиво в любое время года. Если вы не будете против, я обязательно приду вас побеспокоить, — поспешно ответила госпожа Цяо.

Гу Янь шла рядом, прислуживая, и не смела вставить ни слова в их разговор, лишь покорно следовала за ними, опустив голову.

У Сун Чаоси с прошлой жизни осталась привычка ходить очень быстро, не так, как обычные девицы из знатных семей, которым нужно отдыхать через каждые несколько шагов. Сегодня, чтобы госпожа Цяо не отставала, она нарочно замедлила шаг. Госпожа Цяо была главной супругой в роду хоу Цзяцин, привыкла сама управлять слугами и постоянно ходить по огромному поместью, так что физически она была крепче многих. Она поспевала без труда, а вот Гу Янь и госпожа Шэнь — нет. Госпожа Шэнь не любила двигаться и была полнее госпожи Цяо, причём её тело выглядело не таким подтянутым. В своём поместье она передвигалась исключительно на паланкине. Уже по пути сюда у неё устали ноги, а теперь, пройдя совсем немного, они начали дрожать. Что уж говорить о Гу Янь. Она с детства была слабой, а с наступлением зимы часто кашляла. От быстрой ходьбы у неё начиналась одышка. В Хусинь Сяочжу она приехала на паланкине, но обратно Сун Чаоси паланкин не вызвала, и ей пришлось, стиснув зубы, идти пешком.

Через некоторое время она вся взмокла, волосы растрепались, и она тяжело дышала.

Когда они дошли до переднего двора, к ним подошла группа богато одетых дам в изысканных украшениях и окружила Сун Чаоси, словно звёзды — луну. Сун Чаоси на самом деле не была знакома с этими госпожами, но это не имело значения. Издревле такие собрания служили не для женского общения, а для того, чтобы жёны заводили полезные знакомства для своих мужей и детей. Невестка первого министра, госпожа Лян, которой было за тридцать, не выглядела старой. На её лице была матовая пудра, отчего овал лица казался очень плавным. Сун Чаоси невольно задержала на ней взгляд, ей показалось, что эта пудра очень похожа на ту, что она разработала.

Позже она даже дала этой пудре «цветочное имя» — Лотосовая пудра, намекая на то, что после её использования женщина выглядит так, будто на ней нет макияжа, словно лотос, рождённый из чистой воды. Но несколько дней назад Чэнь Цзиньчжун в шутку рассказал, что в народе эту пудру прозвали «Пудра Сиши» — как следует из названия, после неё становишься красивее самой Сиши. Очень метко.

Госпожа Лян, поздоровавшись с Сун Чаоси, посмотрела на стоявшую за ней Гу Янь и с улыбкой сказала:

— Я давно слышала, что вы, госпожа, красавица, и теперь вижу, что слухи не лгали. Только вот служанка ваша, кажется, слабого здоровья. Сколько мы прошли, а она уже задыхается? Не обижайтесь на мои слова, но женщине можно быть нежной, но не слишком хрупкой. Здоровье — это главное, иначе после замужества и родов придётся несладко!

Госпожа Лян была очень дружелюбна. По идее, с её статусом она не стала бы обращать внимание на какую-то слабую служанку, но та была служанкой супруги гуна. Она искала тему для разговора, но, не зная нрава Сун Чаоси, решила для верности начать с её служанки. К тому же, эта служанка была чем-то похожа на свою госпожу. Госпожа Лян держала кошек и собак и знала, что даже питомцы со временем становятся похожи на хозяев, не говоря уже о служанке, выросшей вместе с госпожой.

Госпожа Дун, супруга советника из Министерства общественных работ, тоже улыбнулась:

— Госпожа Лян права. Ты, служанка, служишь супруге гуна, будь повнимательнее. Супруга гуна всю дорогу шла и даже не изменилась в лице, ни капли усталости, а ты бледная, ни кровинки в лице.

Сказав это, госпожа Дун с улыбкой спросила Сун Чаоси:

— Я слышала, шицзы тоже женился. Где же супруга шицзы? Шицзы так молод и талантлив, его супруга, должно быть, небесная красавица? Может, позовёте её к нам, чтобы мы познакомились? В будущем, при встрече, будет проще общаться.