Глава 31.0

Цинчжу вытерла ей волосы, а Дун’эр расчесала их и сбрызнула розовой водой. На этом выступление «певицы из умывальной» подошло к концу.

У Сун Чаоси было отличное настроение. Войдя в комнату, она напомнила себе о необходимости держаться с достоинством, а потому, облачённая в строгое ночное одеяние, чинно и размеренно забралась на кровать.

Примерная госпожа гуна осталась весьма довольна своим поведением.

Едва она уселась, как служанка принесла ей чашку медовой воды, чтобы смягчить горло. Сун Чаоси слегка растерялась: она этого не просила. Значит, это Жун Цзин. Но откуда он узнал, что у неё немного осип голос? Она бросила взгляд на мужчину, который сидел в стороне и читал, но тот, сохраняя отстранённый вид, даже головы не поднял. От этого ей показалось, будто она поднимает шум из-за пустяка.

Раз уж Сун Чаоси сказала, что Жун Цзину нужна лечебная ванна, это не были пустые слова. Проснувшись рано утром, она выписала рецепт и отдала слуге, чтобы тот принёс травы. Прислуга в поместье гуна работала расторопно: не прошло и получаса, как все заказанные лекарственные травы были доставлены. Сун Чаоси нашла кусок простой шёлковой ткани, сшила из него небольшой квадратный мешочек и ссыпала туда травы.

Когда травы растворились в воде, по комнате разошёлся густой аромат. Она помешала воду, чтобы снадобье распределилось равномернее, и отправилась в спальню.

— Господин гун.

Жун Цзин, сидевший на кровати с книгой, услышал её и рассеянно посмотрел в её сторону. Казалось, он всегда был таким — со спокойным, непроницаемым лицом, по которому не угадаешь ни радости, ни гнева. К счастью, Сун Чаоси не любила разгадывать чужие характеры. С невозмутимым видом она произнесла:

— Господин гун, я приготовила воду. Вам нужно принять лечебную ванну, это пойдёт вам на пользу.

— С моим телом всё в порядке.

«О, ещё один несговорчивый пациент», — Сун Чаоси едва не закатила глаза.

— Неужели вам лучше знать, в порядке вы или нет? Это предписание лекаря. Если вы не слушаете слов врача, то, должно быть, господин гун свысока смотрит на такого безвестного лекаришку, как я. Раз так, почему бы не пригласить придворных лекарей из дворца позаботиться о вас? Уверена, они с радостью пропишут вам какие-нибудь общеукрепляющие снадобья. Тогда вам не придётся принимать ванны, нужно будет лишь ежедневно вовремя пить отвары, и так несколько месяцев подряд.

— … — Жун Цзин ощутил некоторое бессилие. Кажется, в споре ему её не одолеть.

Он сказал всего одну фразу, а у неё в ответ уже была готова целая тирада.

Вошёл Лян Шии, чтобы помочь ему забраться в бадью. Через мгновение Сун Чаоси бросила на него выразительный взгляд. Лян Шии опешил и заморгал, показывая, что ничего не понял. «Ну и деревянная же голова», — вздохнула про себя Сун Чаоси.

— Выйди!

Лян Шии мысленно ахнул. Неужели она собирается применить силу? Господин гун так слаб, как он выдержит такую жену-искусительницу?

Заметив, что он мешкает в ожидании указаний Жун Цзина, Сун Чаоси не стала больше ничего говорить. Она достала из своего лекарского сундучка набор игл и впилась взглядом в Жун Цзина.

У того дрогнула бровь.

— А ты не выйдешь?

— Эта лечебная ванна должна сопровождаться иглоукалыванием, — само собой разумеющимся тоном ответила Сун Чаоси. — Господин гун много лет провёл в боях, на вашем теле наверняка остались старые раны, а суставы могли износиться. Иглоукалывание поможет облегчить застарелую боль. Вам нужно просто расслабиться.

Дело было не в том, что он не мог расслабиться. На самом деле, он не чувствовал никакого дискомфорта, просто в их положении было крайне неловко вот так откровенно представать друг перед другом.

Сун Чаоси с усмешкой изогнула бровь и уставилась на него, словно нарочно желая увидеть его смущение.

Своими повадками она сейчас походила на распутника, соблазняющего добропорядочную женщину.

Выражение лица Жун Цзина ничуть не изменилось. Он лишь невозмутимо протянул руку, чтобы расстегнуть воротник. Его пальцы были длинными и тонкими, и даже такое простое действие, как снятие одежды, он выполнял с невыразимой аристократической грацией. В столице хватало знатных родов — взять хотя бы род хоу Юнчунь, который считался одним из старейших в городе. Однако среди их потомков даже самый выдающийся, Сун Цзунмин, не обладал столь явным благородством. В Жун Цзине же это чувствовалось с первого взгляда — результат воспитания с малых лет.

Он медленно снял верхнюю одежду и с обнажённым торсом опустился в бадью. Раньше Сун Чаоси не считала его особенно крепким, но теперь поняла, как сильно ошибалась. У него были широкие плечи, длинные руки и узкая талия, а подтянутые, рельефные мышцы, казалось, таили в себе огромную силу.

Раньше его спина была покрыта множеством перекрещивающихся шрамов от сабель и мечей, но благодаря Волшебной траве они почти исчезли. Сун Чаоси могла представить, как устрашающе выглядела его спина прежде, и теперь наконец поняла, что звание бога войны он получил не зря. Каждый шрам на его теле был тому свидетельством.

Ниже была его талия. Талия Жун Цзина и впрямь была тонкой. Узкая талия и длинные ноги — в одежде это было особенно заметно.

Внезапно Сун Чаоси осознала, что разглядывает его тело. А посмотреть было на что — любая женщина невольно залюбовалась бы. Все говорили, что ей идёт мужской наряд, но на самом деле её облик и в подмётки не годился Жун Цзину. Если бы не его возраст и громкая слава, из-за которых люди не осмеливались открыто его обсуждать, то в вопросах внешности никто не смог бы с ним сравниться.

Сун Чаоси орудовала иглами чрезвычайно быстро и в мгновение ока превратила Жун Цзина в ежа.

— Готово. Принимайте ванну полчаса. Погода жаркая, сидеть в горячей воде может быть тяжело, так что господину гуну придётся немного потерпеть.

Жун Цзин положил руки на край бадьи и, прикрыв глаза, тихо хмыкнул в знак согласия.

Сун Чаоси и не думала оставаться рядом с ним — не такая уж она дура. В такую жару сидеть в горячей ванне — сущая мука. В детстве тётя тоже заставляла её принимать такие ванны летом, и лишь тот, кто прошёл через это, поймёт, каково это.

От бадьи шёл густой пар, и в комнате стало душно. Сун Чаоси выскочила за дверь, словно спасаясь бегством, и крикнула:

— Цинчжу, скорее неси лёд, нужно охладиться!

«Ему так жарко, а ей бы следовало проявить хоть немного сдержанности, но она велит принести лёд, чтобы наслаждаться прохладой. С её-то вероломным характером, попади она на поле боя, наверняка сбежала бы первой», — рассеянно подумал Жун Цзин.

Обняв ведёрко со льдом, Сун Чаоси почувствовала облегчение. Через некоторое время ей стало слишком холодно, и она вернулась в соседнюю комнату, чтобы немного согреться. Жун Цзин по-прежнему сидел с закрытыми глазами, неподвижный, как скала. Она на мгновение замерла, а потом протянула руку и потрясла его за плечо.

— Господин гун!

Жун Цзин резко открыл глаза, да так, что Сун Чаоси вздрогнула от испуга. Ей на миг показалось, что он сейчас схватится за меч и зарубит её.

— Что?

Сун Чаоси с облегчением выдохнула.

— Я уж подумала, вы от жары в обморок упали. Вот была бы беда, я бы себя не простила.

Жун Цзин опустил взгляд и глухо произнёс:

— Я не настолько неженка.

— Да-да, какая уж тут неженка! Это я во всём виновата, договорились? Зачем я вообще спорю с человеком, который только что очнулся? Если он говорит, что здоров, значит, здоров. Если говорит, что не неженка, значит, не неженка. К чему все эти разговоры? Вы — пациент, ваше хорошее настроение — самое главное.

Жун Цзину уже не хотелось ничего говорить. Язык у неё был подвешен что надо.

Полчаса — не много и не мало. Жун Цзин совершенно спокойно принял лечебную ванну. После этого он, следуя предписаниям лекаря, снова лёг в постель. Сун Чаоси восхищалась его выдержкой: надо же, высидеть в такой жаре! Неудивительно, что такой человек смог стать полководцем, воевать на полях сражений и служить своей стране.

Она и не заметила, как они спали вместе уже несколько дней.

Здоровье Жун Цзина уже не вызывало опасений. Хотя Сун Чаоси и хотела, чтобы он ещё несколько дней полежал в постели, он сам считал, что в порядке, и решил встать и пройтись. Человек, только что очнувшийся после комы, пусть и с ровным пульсом, всё же давно не ходил, а потому двигался медленнее обычного. Сун Чаоси шла за ним и, кашлянув, предложила:

— Господин гун, может, мне вас поддержать?

Вообще-то Сун Чаоси спросила из вежливости, но кто бы мог подумать, что он не откажется. Ей ничего не оставалось, кроме как подойти и взять его под руку. Оказавшись рядом, она обнаружила, что Жун Цзин на полголовы выше её, и стоя он выглядел ещё более внушительно, чем лёжа.

Жун Цзин был одет в парчовый халат с круглым воротом. Широкие рукава и длинные полы придавали ему некую отрешённость. Сначала Сун Чаоси не обратила внимания, но, услышав характерный стук, посмотрела на его ноги. Он был обут не в положенные ему чёрные сапоги, а в тёмно-коричневые деревянные сабо, которые лишь изредка показывались из-под одежды при ходьбе. Если бы не звук, их трудно было бы заметить. У Сун Чаоси возникли смешанные чувства. По её мнению, достопочтенный гун должен был одеваться строго и правильно, и она считала его именно таким человеком. Кто бы мог подумать, что у него есть и такая вольная сторона? Это было настоящее откровение.

Жун Цзин дошёл до восьмиугольной беседки в конце крытой галереи у воды и стал смотреть на противоположный берег озера. Сун Чаоси стояла рядом с ним, опустив руки. Ей почему-то показалось, что она похожа на прислуживающего ему маленького евнуха, а Жун Цзин — её господин!

Постояв так некоторое время, она не удержалась и зевнула.

Жун Цзин не обернулся, но заметил, что ей не хватает терпения: не прошло и нескольких минут, а ей уже стало скучно. Из воды выпрыгнула рыбка. Сун Чаоси, которая каждую ночь слышала плеск рыбы и креветок, невольно спросила:

— Рыба здесь хорошо ловится?

— Хочешь порыбачить? — с сомнением спросил он. Рыбалка — дело непростое, и он сомневался, что у неё хватит на это терпения.

Сун Чаоси усмехнулась:

— Всё равно делать нечего. А я, между прочим, неплохо рыбачу.

Он явно ей не поверил, но велел Лян Шии принести снасти.

Удочка Жун Цзина была сделана не из обычного материала и холодила руку. Боясь солнца, Сун Чаоси устроилась в беседке. Когда она забросила удочку, Цинчжу и Дун'эр принесли всё для чайной церемонии. Заваривали чай эти две служанки весьма посредственно, поэтому Жун Цзин отослал их, не желая, чтобы они прислуживали.

Девушки тут же подбежали к Сун Чаоси. Дун'эр удивлённо спросила:

— Госпожа, вы ещё и рыбу ловите? Может, мне велеть купить корзину рыбы и выпустить в ведро, чтобы вы ловили?

Не то чтобы она не верила в свою госпожу, просто та во всём была хороша, но терпением не отличалась.

Сун Чаоси изогнула бровь.

— Это ты кого тут недооцениваешь? Смотри внимательно!

Она схватила горсть рыбьего корма и швырнула в озеро. Только теперь Дун'эр поняла, зачем госпожа просила её найти корм и мягкие лепёшки из теста.

В прошлые годы в это время слуги всегда вылавливали часть рыбы и креветок из озера, чтобы поддерживать равновесие. Но пока Жун Цзин был без сознания, в поместье все ходили как на иголках, и никто не осмеливался об этом заикнуться. В результате рыба в озере расплодилась очень быстро. Куда ни глянь, повсюду сновали косяки. Стоило Сун Чаоси бросить корм, как к ней тут же устремилась целая стая. Она закинула удочку, и, то ли рыба в этом озере была глупой, то ли что, но вскоре одна из них действительно попалась на крючок.

Цинчжу и Дун'эр застыли в изумлении.

Они впервые видели, чтобы кто-то так рыбачил. Да разве это рыбалка? На потраченный корм можно было бы купить целую рыбину. По их мнению, дело было не в мастерстве госпожи, а в том, что у здешней рыбы отсутствовал инстинкт самосохранения. Увидев наживку, они тут же клевали — одна глупее другой.

Дун'эр усмехнулась:

— Помню, в детстве мой отец ловил рыбу на коровий навоз.

Сун Чаоси тут же показалось, что вся рыба, которую она ела, стала невкусной.

— А рыба, съевшая навоз, не воняет?

— Навоз жёлтого быка пахнет довольно резко, рыбе этот запах очень нравится, он лучше червей действует. Скорее, госпожа, ваша рыба сейчас уйдёт!

Сун Чаоси с тревогой посмотрела на удочку. Рыба отчаянно билась, явно пытаясь сорваться. Она была крупной и сильной, дёргаясь из стороны в сторону. В панике Сун Чаоси не смогла удержать удочку, споткнулась и полетела вперёд. К счастью, в последний момент кто-то успел её подхватить.

Жун Цзин стоял за её спиной, крепко сжимая её руку. Одним движением он легко вытащил удочку, и рыба плюхнулась в ведро. Сун Чаоси ещё не пришла в себя. Она и двумя руками не могла удержать, а он вытащил удочку одной?

Разница в силе была, пожалуй, слишком велика. Если дело дойдёт до драки, у неё уже не будет стопроцентной уверенности в победе.

Пока она предавалась сумбурным мыслям, Жун Цзин сказал:

— Если хочешь рыбы, отнеси её на кухню, пусть приготовят к обеду.

— А? Кто сказал, что я хочу рыбы? Я просто хотела завести питомца.

Жун Цзин промолчал и снова сел на каменную скамью. А Дун'эр пробормотала:

— Госпожа, что это у вас за странные питомцы? Вы можете быть ещё более странной?

— Могу.

— Правда?

— Когда-то я держала комара. Он летал внутри моего полога и каждый день пил мою кровь. Я велела завязать полог, чтобы он не улетел, и несколько дней кормила его своей кровью. К сожалению, этот неблагодарный комар всё равно улетел.

Цинчжу даже слов не нашла, ощущая их бессилие.

Сун Чаоси надоело ловить рыбу. Она подобрала юбки и села напротив него. Спокойно насыпав чайный порошок в чашу, она влила немного горячей воды, чтобы замешать пасту, затем добавила кипяток и принялась безостановочно взбивать чайным венчиком, пока на поверхности не появилась белая молочная пена — на этом приготовление чая было завершено. Возможно, потому что Сун Чаоси была лекарем, её руки были проворнее, чем у обычных людей, и она умела чувствовать нужный момент. Искусство приготовления чая не показалось ей сложным. Она разлила чай по чашкам и протянула одну Жун Цзину.

— Господин гун, попробуйте.

Жун Цзин взял чашку и отпил.

— Неплохо.

Сун Чаоси улыбнулась.

— Тогда мы в расчёте.

Жун Цзин понял, что она говорит о том, как он помог ей вытащить рыбу. Она не любила оставаться в долгу.

Внезапно в беседку вбежала девушка в длинном нефритово-зелёном бэйцзы. Это была дочь госпожи Гао, Жун Юань. Подбежав ближе, она заметила Жун Цзина и тут же остановилась, почтительно опустив руки.

— Дядюшка тоже здесь.

Жун Цзин что-то промычал в ответ, не поднимая глаз.

— А-Юань, зачем ты пришла?

— А-Юань увидела, как тётушка ловит рыбу, и захотела прийти поиграть с ней. — Вся беда была в том, что Жун Цзина до этого заслоняли Цинчжу и Дун'эр, и она его не заметила. Иначе, даже если бы ей придали смелости, она бы не посмела так опрометью вбежать сюда. Дядюшка ведь больше всего ценил этикет.

Жун Юань не сводила глаз с Сун Чаоси. Та как раз наливала чай Жун Цзину. Она держалась спокойно, словно была с ним на равных, в отличие от её матери, которая, прислуживая отцу, всегда стояла рядом, как служанка. Жун Юань немного завидовала, но в то же время была поражена. Дядюшка был гуном, всегда очень строгим, к тому же военачальником, от него исходила тяжёлая аура, он редко улыбался и почти не разговаривал. В детстве Жун Юань его очень боялась, он казался ей недосягаемым и неприкосновенным. Но Сун Чаоси, похоже, ни капли его не боялась. Неужели на свете есть женщина, которая не боится дядюшки?

Ещё более странным было то, что Сун Чаоси заваривала чай, а Жун Цзин пил. Они оба молчали, но от этого её неприступный дядюшка казался сейчас не гуном, а скорее мужем Сун Чаоси.

Они так хорошо понимали друг друга без слов, хотя, казалось бы, раньше никогда не встречались.

Сун Чаоси налила и ей чашку.

— Наверное, жарко было бежать? Попробуй и ты моё угощение.

За последние несколько дней Жун Юань чуть ли не утрамбовала землю у озера, снуя туда-сюда в надежде «случайно» встретить вторую тётушку. Но тётушка не давала ей ни единого шанса. А теперь, когда она ничего не делала, тётушка сама налила ей чаю. Чай, заваренный лично тётушкой! Кроме дядюшки, никто не мог и мечтать о таком, а она угостила именно её! Что это значит? Это значит, что тётушка выделяет её среди всех! Значит, она и вправду самая обаятельная малышка во всём поместье гуна!

Щёки Жун Юань покраснели. Она отпила немного чая и тут же похвалила:

— Чай, заваренный лично тётушкой, — это нечто особенное.

— О? И что же в нём такого особенного? — с усмешкой спросила Сун Чаоси.

Жун Юань замерла. Неужели даже для лести нужна такая строгость? В наши дни что, и по подхалимажу устраивают внезапные экзамены?

Сун Чаоси прыснула со смеху, отчего Жун Юань покраснела ещё больше. Она теребила пальцы и обиженно взглянула на тётушку, но та продолжала улыбаться. Дядюшка же сидел неподвижно, как скала. «Нет, дядюшка, посмотрите, она смеётся неподобающе, сделайте же ей замечание!»

Однако Жун Цзин проигнорировал её умоляющий взгляд.

Жун Юань провела здесь всё утро, и Сун Чаоси оставила её на обед. После еды Чаоси велела собрать для неё несколько безделушек. Когда Жун Юань отошла на несколько шагов, её кто-то окликнул.

— Дядюшка?

— Если не будешь занята, можешь почаще приходить к ней, — бросил Жун Цзин и ушёл.

Жун Юань на мгновение замерла, а потом поняла, что дядюшка боится, как бы тётушке не было скучно. Оказывается, он бывает таким заботливым, совсем не таким, как о нём говорят. Она невольно позавидовала счастью тётушки.

Во второй половине дня кто-то передал письмо. Прочитав его, Сун Чаоси поспешно вышла. Озеро и прилегающий к нему лес были огорожены поместьем гуна, а в округе были выставлены заграждения. В поместье была лишь одна небольшая калитка на северном берегу озера, через которую изредка проходили работники. Сун Чаоси не хотела поднимать шум, проходя через главный вход, поэтому договорилась встретиться у задних ворот.

Тропинка, вымощенная гладкой галькой, змеилась вперёд. Лес стоял густой и таинственный, полный сочной зелени. Лишь редкий стрекот цикад нарушал тишину. В конце тропинки, свернув налево, можно было выйти на дорогу пошире, посреди которой и стояла карета.

Госпожа Се приподняла бамбуковую шторку. На ней была шляпа с вуалью, белая ткань которой ниспадала до самой шеи. Увидев Сун Чаоси, она радостно воскликнула:

— Старшая барышня!

Сун Чаоси в последнее время привыкла, что её называют госпожой гуна, так что обращение «Старшая барышня» было ей приятнее. Она с улыбкой забралась в карету. Поскольку это был её родной брат, особых запретов не было. Она усмехнулась:

— Юй-гэ, твоим ногам лучше?

Сун Чэн'юй покраснел и смущённо опустил глаза. Дома он много тренировался, надеясь, что его состояние улучшится, чтобы старшая сестра знала, как усердно он работает над собой. Он опёрся на руки, пытаясь сесть. Раньше он не мог этого сделать, но теперь уже мог передвигать ноги с одной стороны на другую, а несколько раз даже сгибал их и отрывал от кровати. Стоит ли говорить, что до этого он был парализован, ничего не чувствовал ниже пояса, его ноги были слабыми и безвольными, и даже чтобы просто сесть, ему требовались ремни и подушки.

Проделав все движения, он, трепеща ресницами, уставился на Сун Чаоси с выражением лица, требующим похвалы.

Сун Чаоси почему-то снова вспомнила своего маленького пекинеса.

Странно, почему все эти детишки при виде неё принимают такое выражение лица, словно ждут, что она их погладит и накормит?

Она изогнула бровь и без церемоний хлопнула его по голени. Сун Чэн'юй замер, и лишь через мгновение до него дошла боль от удара. Хоть и с опозданием, но он отчётливо почувствовал боль. Подумать только, его ноги так долго были парализованы, что зимой он даже не чувствовал, как они замерзают, становясь ледяными. А теперь старшая сестра всего лишь шлёпнула его, и он ощутил боль. Значит ли это, что скоро его ноги поправятся?

Последние два года госпожа Се, видя его, только и делала, что плакала. Он делал вид, что спокоен, но в душе страдал больше всех, часто проводя ночи без сна. А теперь к нему постепенно возвращалась чувствительность. Как тут не радоваться!

Сун Чаоси, увидев, как изменилось его лицо, поняла, что ему больно, и только тогда улыбнулась.

— Восстановление идёт хорошо, чувствительность уже появилась. Дома, надеюсь, не ленился и тренировался?

Кончики ушей Сун Чэн'юя покраснели.

— Не ленился, каждый день делал всё, как говорила старшая сестра.

Какой же послушный братец, куда интереснее того болвана Сун Цзяляна. А послушных братьев хочется баловать. Сун Чаоси с улыбкой погладила его по голове и одобрительно сказала:

— Главное в человеке — упорство. В будущем, когда ты пойдёшь по пути сдачи государственных экзаменов, тебе придётся немало потрудиться. Считай это испытанием для себя. Цени это время. Когда встанешь на ноги, захочешь полежать, да не сможешь.

Сун Чэн'юй поспешно закивал, запоминая наставления старшей сестры.

С тех пор как он был парализован, отец и инян тоже пытались его ободрить, но в их глазах всегда была печаль. В последнее время отец почти перестал заходить во двор инян, видимо, готовясь отказаться от него. Инян же, проведя много лет в заточении женских покоев, смотрела на мир узко, и её утешения исходили скорее из инстинктивной материнской любви. Но старшая сестра была другой. У неё был широкий кругозор, и её лёгкие слова создавали иллюзию, будто паралич — это не такая уж большая беда.

Заразившись её отношением, он незаметно для себя вновь обрёл уверенность, и вера в его сердце стала сильнее, чем у кого-либо другого. Теперь и ему казалось, что вылечить ноги и сдать экзамены — это обычное дело, ничего особенного.

Госпожа Се ухватилась за главное. Со слезами радости она спросила:

— Старшая барышня, ноги Юй-гэ действительно можно вылечить?

Сун Чаоси улыбнулась и положила руку ему на пульс. Через некоторое время она ответила:

— Если бы их нельзя было вылечить, зачем бы я вообще за это бралась? Думаете, мне заняться нечем?

Звучало очень убедительно.

— Порошок я уже приготовила. Инян, давай его Юй-гэ дважды в день и каждый день делай ему массаж. Можешь не беспокоиться, чувствительность в ногах брата уже появилась. Если так пойдёт и дальше, не пройдёт и месяца, как он поправится.

Месяц, и он поправится? У госпожи Се хлынули слёзы. За какие же добродетели ей выпала такая удача встретить старшую барышню? Если ноги Юй-гэ поправятся, она готова служить ей верой и правдой!

В браслете послышался шум, будто хлынул дождь — настоящий ливень благодати. Сун Чаоси мысленно усмехнулась. Она и не знала, насколько госпожа Се ей благодарна. Дождь шёл некоторое время, потом прекратился, а когда она начала делать Сун Чэн'юю иглоукалывание, полил не переставая, оросив целое поле Волшебной травы.

Всю Волшебную траву в браслете Сун Чаоси использовал Жун Цзин, а остатки она собрала для приготовления крема для лица. В последнее время она увлеклась созданием косметики и как раз переживала, что травы нет. Этот дождь от госпожи Се был как нельзя кстати.

Закончив, Сун Чаоси погладила Сун Чэн'юя по голове и усмехнулась:

— Хорошенько тренируйся. Когда поправишься, сестра угостит тебя чем-нибудь вкусненьким.

Сун Чэн'юй крепко сжал тонкое одеяло на ногах и тихо пробормотал:

— Старшая сестра, я уже не ребёнок.

— Да-да, наш Юй-гэ уже не ребёнок. Тогда давай, Юй-гэ, скорее вставай на ноги и угощай сестру вкусностями.

Сун Чэн'юй задумался и серьёзно кивнул. Когда он станет первым на экзаменах и обретёт положение, он подарит старшей сестре несметные богатства, золото и драгоценности, чтобы она им гордилась!

Цинчжу и Дун'эр ждали её у калитки. Увидев её, Цинчжу поспешила навстречу.

— Госпожа, вы помогаете госпоже Се, чтобы…

Улыбка Сун Чаоси постепенно угасла. Да, она лечила Сун Чэн'юя не без причины. Она помнила, что в книге, после того как Сун Чаоянь добилась успеха, госпожа Шэнь, заручившись поддержкой Жун Хэна, укрепила свои позиции в поместье хоу. Болезнь Сун Чэн'юя в то время усугубилась, и он мог лишь целыми днями лежать в постели, с трудом садясь. У госпожи Се не было других детей, и она потеряла опору в поместье. Сун Фэнмао давно перестал её навещать. Сун Чаоянь, решив довести дело до конца, нашла предлог и выгнала госпожу Се с сыном из поместья. В итоге Сун Чэн'юй умер в тоске и унынии. А ведь в книге упоминалось, что в детстве он был вундеркиндом, обладал талантом государственного мужа. Сун Фэнмао возлагал на него большие надежды, и в поместье хоу ждали, что он сможет сдать дворцовые экзамены и прославить род. И такой человек в итоге закончил так плачевно — это не могло не вызывать сожаления.

Раньше Сун Чаоси не собиралась вмешиваться. Попав в поместье хоу, она хотела скрыть свои способности и не лезть в чужие дела, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Но потом госпожа Се отнеслась к ней хорошо, искренне о ней заботилась, и она решила им помочь.

Было жаль, что такой умный брат так просто погибнет.

Она была очень злопамятной. Сун Чаоянь и госпожа Шэнь строили ей козни, ставили палки в колёса, заставив её искать выход и выйти замуж за Жун Цзина. Хотя проблема с замужеством была решена, и она разрушила брак Сун Чаоянь, её гнев ещё не утих. Нужно было подкинуть госпоже Шэнь и её дочери какое-нибудь занятие. Сун Чэн'юй был талантлив, но из-за паралича не мог получить чин. Если же вылечить его ноги, она не верила, что госпожа Шэнь сможет сохранять спокойствие. Когда та будет занята борьбой с госпожой Се и Сун Чэн'юем, она неизбежно станет меньше уделять внимания Сун Чаоянь. И тогда, даже если приедет тот Божественный лекарь Сюэ, без помощи госпожи Шэнь что сможет сделать незамужняя девушка, как Сун Чаоянь?

Сун Чаоси улыбнулась и посмотрела на палящие лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву.

— Боюсь, после моего замужества матушке стало слишком скучно. Если не подкинуть ей дел, как же я проявлю свою дочернюю почтительность?

Цинчжу и Дун'эр переглянулись и улыбнулись. Уж кого-кого, а их госпожу лучше не злить. Хорошо, что они — свои.