Глава 57.0

Матушка Чэн, наведя справки, обнаружила, что только в прошлом году поместье потратило на предновогодние закупки более десяти тысяч лянов серебра. У неё глаза на лоб полезли. Раньше, когда она жила дома, её семья из десяти человек тратила на праздники меньше трёх лянов. Обычная бедная семья считала за счастье потратить хотя бы один лян. Поместье гуна и впрямь было знатным домом — траты здесь исчислялись десятками тысяч. Матушка Чэн и раньше знала, что в поместье гуна деньги утекают как вода, но не предполагала, что расходы настолько велики. Впрочем, в поместье жило четыре или пять сотен человек, так что траты не могли быть маленькими. Если ей удастся заполучить должность управляющей закупками, она сможет ходить по поместью задрав нос.

Она была старой слугой господина шицзы, и он не мог отказать ей в такой мелочи.

День был пасмурный, и в комнату пробивался тусклый свет. Жун Хэн держал в руках свиток и, услышав её, оторвался от чтения, слегка нахмурившись.

— Закупки? Я что-то не слышал об этом.

Лицо матушки Чэн расплылось в улыбке. Господин шицзы вырос на её глазах. Когда-то она качала его, совсем ещё младенца, на руках, а теперь он вырос и мог стать её опорой. Если она всё сделает правильно и напомнит ему о своей преданности, он из уважения к прошлому непременно окажет ей любезность. Матушка Чэн с сомнением произнесла:

— Этим делом ведает госпожа. Несколько дней назад я напомнила ей, что нужно устроить поминки по вашей покойной матушке, и боюсь, что обидела её. Как бы она не затаила на меня злобу и не отказала мне в должности управляющей.

Жун Хэн нахмурился ещё сильнее. Интуиция подсказывала ему, что Сун Чаоси не из таких. К тому же, нехорошо, когда служанка за спиной обсуждает хозяйку поместья гуна. Хотя его мать тоже была госпожой, её нет уже много лет. Сун Чаоси же стала его женой по всем правилам, она ни в чём не виновата, и осуждать её несправедливо. Но он не мог упрекнуть матушку Чэн, ведь она действовала из преданности к его матери.

— Она не такой человек. Просто хорошо выполняй свою работу. Если ты способна, госпожа непременно даст тебе это место.

Матушка Чэн забеспокоилась и, сделав вид, что печётся о нём, сказала:

— Господин шицзы, всё не так просто. Госпожа — вторая жена, она наверняка будет с опаской относиться к людям покойной хозяйки. Я — пэйфан вашей матушки, в её глазах я как бельмо. Разве она по-настоящему доверится мне? Прошу вас, господин шицзы, замолвите за меня словечко.

Жун Хэну не хотелось соглашаться. Он и так намеренно избегал её, и после того единственного совместного ужина они больше не виделись. Просить её о чём-то ради матушки Чэн было бы крайне нелепо.

— Довольно об этом. Если больше ничего нет, можешь идти, — ровным тоном произнёс Жун Хэн, словно свиток в его руках был настолько увлекательным, что он не желал отрываться от него ни на миг.

Матушка Чэн хотела было что-то сказать, но, подумав, что дело ещё не решено и торопиться некуда, улыбнулась:

— Господин шицзы, госпожа шицзы до сих пор не понесла. По правде говоря, мне, служанке, не пристало об этом говорить, но ваша матушка рано ушла, а я видела, как вы росли, поэтому осмелюсь сказать. Испокон веков для мужчины иметь трёх жён и четырёх наложниц — дело обычное. А госпожа шицзы ведёт себя совершенно неподобающим образом, выставляя вас за дверь! Раз она способна на такое, вы не должны спускать ей это с рук. Женщин нужно держать в узде, иначе они совсем от рук отобьются. Почему бы вам не взять к себе Су Синь? Пусть она поскорее родит вам дитя, чтобы укрепить ваше положение наследника. А иначе, если у госпожи гуна родится смышлёный ребёнок, не ровен час господин гун начнёт питать к нему пристрастие, и тогда ваше место шицзы окажется под угрозой!

Жун Хэн резко взглянул на неё, находя эти слова в высшей степени нелепыми. С самого его рождения, сколько бы детей ни было в старшей и третьей ветвях рода, во второй ветви был только он один. В других семьях законным сыновьям приходилось остерегаться слишком ярких сыновей наложниц, а его друзьям — соперничать со своими сводными братьями, даже в учёбе между ними шла борьба. Лишь он один за всю свою жизнь с таким не сталкивался. Жун Янь, живший в поместье, был его ровесником, но им нечего было делить. С детства он был господином шицзы, первым в поместье, будущим наследником титула. Отец больше десяти лет не брал вторую жену, и он был уверен, что его положению ничто не угрожает. А теперь матушка Чэн говорит такое! Неужели он настолько никчёмный и слабый, что даже служанка беспокоится, усидит ли он на своём месте?

Выражение лица Жун Хэна помрачнело. Он отложил свиток и недовольно произнёс:

— Матушка Чэн, впредь не смей говорить подобного. Я — шицзы, и пока я не совершу ошибки, моё положение незыблемо. Мой отец не так глуп, как ты думаешь, он прекрасно знает, что делает.

Матушка Чэн в душе волновалась, считая господина шицзы слишком наивным. Хотя Сун Чаоси была всего лишь второй женой, и она сама не раз намекала ей, чтобы та знала своё место, Сун Чаоси была молода, красива и соблазнительна. Стоит ей в постели пустить в ход свои чары, и разве устоит господин гун? В постели у всех мужчин уши становятся мягкими! Без исключений!

Жун Хэн снова заговорил:

— Су Синь — двоюродная сестра госпожи шицзы, как я могу иметь с ней какие-то отношения? Матушка Чэн, ты что, из ума выжила? Су Синь ещё не замужем, обсуждать за спиной девушку — крайне неприлично. Да кто наплёл тебе эти сплетни!

Матушка Чэн опешила. Об этом говорило всё поместье.

— Господин шицзы, у вас нет ни инян, ни тунфан, это непорядок! С вашим положением нужно возвысить хотя бы одну. Если вам не по нраву Су Синь, может, возьмёте в наложницы служанку? Я смотрю, госпожа шицзы здоровьем слаба, боюсь, ей трудно будет родить. Вы — шицзы поместья гуна, как у вас может быть лишь одна женщина!

Жун Хэн не был против того, чтобы иметь тунфан или инян. Нравы в поместье гуна были строгими, но этого не запрещали. Главное — не заводить любовниц на стороне и не позорить предков. В таких делах каждый решал за себя. Но сейчас в его сердце не было места для другой, да и не хотелось ему утруждать себя подобными хлопотами. К тому же, его отец женился раньше него, но не брал ни инян, ни тунфан. Неужели он хуже отца? Если он возьмёт другую женщину, Сун Чаоси станет презирать его ещё больше. Ведь когда-то он был без ума от Сун Чаоянь и даже, ослеплённый страстью, требовал у Сун Чаоси кровь её сердца.

Матушка Чэн продолжала увещевать его, говоря, что без тунфан и инян не обойтись, что так заведено во всех семьях, и разве может мужчина хранить верность одной женщине? Если так, то эта женщина возомнит о себе невесть что. Она говорила то, что думала, от всего сердца презирая Гу Янь. Господин Гу из поместья хоу Цзяцин был чиновником всего лишь третьего ранга, а Гу Янь — дочерью наложницы. Ничтожная дочь наложницы была совершенно не ровней господину шицзы!

Но Жун Хэн молчал. Почувствовав, что разговор зашёл в тупик, матушка Чэн повернулась, чтобы уйти, но не успела и шагу ступить за порог, как увидела Гу Янь, стоявшую в тени с ледяным выражением лица. Матушка Чэн вздрогнула. Вспомнив свои слова, она тут же растерялась. Она уговаривала господина шицзы взять наложницу, да ещё и говорила о низком происхождении Гу Янь. И хотя это была правда, она всё же была служанкой, а Гу Янь — госпожой шицзы. Если она её обидела…

Вытирая холодный пот, матушка Чэн выдавила из себя улыбку:

— Госпожа шицзы.

Лицо Гу Янь было холодным. Лишь спустя долгое время на её губах медленно появилась усмешка, в которой не было и тени веселья.

— Матушка Чэн, какая вы способная! Уже возомнили себя хозяйкой? Господин шицзы — ваш господин, а не сын. Кто вы такая, чтобы указывать ему брать наложницу?

Слова были более чем нелюбезными. Услышать такое от какой-то девчонки в её-то годы было для матушки Чэн унизительно. Она с жалобным видом посмотрела на господина шицзы.

— Господин шицзы, я не то имела в виду…

Жун Хэн слегка нахмурился.

— Матушка Чэн ничего такого не сказала. Тебе незачем так горячиться.

Гу Янь едва сдерживала гнев. Ещё до замужества она слышала, что некоторые свекрови при сыне говорят одно, а за спиной — другое. Сын же из почтения во всём защищает мать. Сун Чаоси хоть и унижала её, но по крайней мере не была такой двуличной. А эта матушка Чэн превзошла все ожидания! Простая служанка смеет так наглеть, ябедничать и ссорить её с Жун Хэном? Гу Янь холодно усмехнулась про себя.

— Господин шицзы, именно из-за таких коварных слуг, что целыми днями нашёптывают вам на ухо, наши с вами отношения и разладились. Ведь у нас за плечами столько лет тёплых чувств, почему же мы отдалились после свадьбы? Я, право, не могу понять, в чём причина. Но теперь мне всё ясно. Матушка Чэн постоянно говорит вам обо мне гадости, и неудивительно, что вы поддались её влиянию.

Матушку Чэн, которую она отчитала с ног до головы, душили гнев и обида. За долгие годы она привыкла к своему особому положению и считала себя самым близким человеком для господина шицзы. Гу Янь хоть и была законной женой, но не обязательно самой любимой. Какая-то посторонняя женщина осмеливается поучать господина шицзы — это просто возмутительно! Да ещё и настраивает его против неё. Матушка Чэн была в отчаянии и чувствовала себя глубоко уязвлённой.

— Янь, наши дела не касаются посторонних, — произнёс Жун Хэн.

Линьлан, видя, что дело принимает дурной оборот, незаметно потянула Гу Янь за рукав. Та глубоко вздохнула и с обидой в голосе сказала:

— Господин шицзы, Янь так давно вас не видела.

Она выглядела искренне обиженной, и сердце Жун Хэна на мгновение смягчилось. Он кивнул.

— Я скоро приду к тебе во двор. Возвращайся и жди меня.

Гу Янь просияла. Уходя, она бросила на матушку Чэн испепеляющий взгляд. Та вздрогнула и поспешно опустила голову, чувствуя неладное.

Услышав о ссоре между Гу Янь и матушкой Чэн, Сун Чаоси с кривой усмешкой взяла мыльный боб.

— А разве раньше они не были так дружны? Отчего так быстро разладилось?

— Матушка Чэн хлопочет ради господина шицзы, желая, чтобы он поскорее обзавёлся наследником. А второй госпоже ещё в родительском доме лекарь сказал, что ей трудно зачать.

Сун Чаоси удивлённо приподняла бровь.

— Вот как?

— Я тогда была ещё служанкой второго ранга и случайно увидела, как госпожа Шэнь подкупала лекаря, чтобы эта новость не просочилась наружу. Так я невольно и услышала.

Хотя Сун Чаоси и не любила Гу Янь, она никогда бы не стала давить на больное, когда речь шла о женском бесплодии. С бесплодием бороться и сложно, и в то же время легко. В прошлой жизни она лучше всего разбиралась в женских болезнях, бесплодии и недугах, связанных с беременностью. Будучи женщиной, она всегда с особым сочувствием относилась к другим женщинам. Если бы Гу Янь не враждовала с ней, если бы они жили в мире и согласии, она, возможно, и помогла бы ей. С Волшебной травой ни здоровье Гу Янь, ни её бесплодие не были бы проблемой.

Но теперь, когда Гу Янь постоянно шла против неё, Сун Чаоси ни за что не стала бы её лечить.

Приняв от Цинчжу чашку с цветочным чаем, Сун Чаоси, нежась в ванне, спросила:

— Что касается должности управляющей, у какой матушки больше всего шансов?

— У матушки Чжэн, — тут же ответила Цинчжу.

— О? А в каких отношениях эта матушка Чжэн с матушкой Чэн?

Цинчжу улыбнулась.

— Говорят, они давно не ладят. Когда-то матушка Чэн хотела пристроить своего племянника на одно место, но его перехватил племянник матушки Чжэн. С тех пор матушка Чэн затаила обиду, и между ними началась вражда.

Сун Чаоси усмехнулась. То, что они не ладят, — просто замечательно. Но даже если бы они дружили, она нашла бы способ их рассорить. Госпожа Гао уехала по делам к родне и в поместье отсутствовала, так что решение о назначении было за ней. Она специально пустила слух для матушки Чэн, намекнув, что у той большие шансы, чтобы втянуть её в это дело. Но разве могла она отдать такую доходную должность служанке, которая её не уважает? Мечты у матушки Чэн были неплохие, но грёзы наяву — это одно, а реальность — совсем другое. Когда придёт время, матушке Чэн будет не так-то просто выйти сухой из воды.

Сун Чаоси велела позвать матушку Чжэн. Она видела её впервые. Та оказалась высокой, одетой со вкусом и достойно. Лицо у неё было приятное, и выглядела она расторопной и деловой.

Увидев Сун Чаоси, матушка Чжэн опустилась на колени и почтительно произнесла:

— Приветствую госпожу гуна.

Сун Чаоси приподняла бровь. Матушка Чжэн умела себя вести. Она небрежно махнула рукой.

— Матушка Чжэн, не стоит церемоний. Вы в поместье давно, ни к чему такие почести.

Матушка Чжэн улыбнулась.

— С тех пор как госпожа вышла замуж, у меня не было возможности как следует вас поприветствовать. Вы — хозяйка поместья гуна и моя госпожа. Оказать вам почтение — честь для меня.

Сун Чаоси улыбнулась. Недаром властители любят лесть — слушать её и вправду приятно. Матушка Чжэн встала в стороне, почтительно ожидая. Допив чашку чая, Сун Чаоси неторопливо начала:

— Недавно в поместье решили выбрать управляющую закупками из матушек разных дворов. Думаю, вы об этом слышали.

Сердце матушки Чжэн ёкнуло. Слухи давно разошлись, и она тоже надеялась, что госпожа обратит на неё внимание. Но она была не из второй ветви. Матушка Чэн была пэйфан покойной матери господина шицзы, и по логике вещей у неё было больше всего шансов. Матушка Чэн и сама это знала, и в последние дни ходила задрав нос, повсюду хвастаясь, что место уже её, и предостерегая других не лезть не в своё дело.

Сун Чаоси с сочувствием улыбнулась.

— Я знаю, что вы всегда добросовестно выполняли свою работу, вы знаете правила, расторопны и хорошо ладите со слугами из всех ветвей. Я и сама склонялась к вашей кандидатуре, но у матушки Чэн есть некоторое влияние на господина шицзы…

Матушка Чжэн растерялась и поспешно сказала:

— Госпожа, в другом не смею утверждать, но в усердии матушка Чэн со мной не сравнится. Она лишь на словах мастерица да умеет льстить, из мухи слона раздует. А я говорить не умею, прошу вас, госпожа, разберитесь!

Сун Чаоси сделала ещё более сокрушённый вид.

— Но вы же знаете, я лишь вторая жена господина гуна. А тут ещё эта матушка Чэн, пэйфан покойной хозяйки. У неё особое положение, она беззаветно предана своей бывшей госпоже, и даже к поминкам отнеслась с таким усердием, что и придраться не к чему.

Матушка Чжэн замерла. Придраться не к чему? Матушка Чэн вела себя заносчиво. Если уж она захочет найти у неё изъян, та никуда не денется. Эта должность была нужна ей гораздо больше, чем матушке Чэн. Хотя она и получала тринадцать лянов серебра в месяц, у неё дома был сын-калека. Она трудилась не покладая рук, чтобы накопить денег на лечение его ноги и на выкуп за невесту. Если она станет управляющей, то сможет пристроить сына с невесткой на работу в поместье, и тогда их жизнь наладится.

Выйдя от Сун Чаоси, матушка Чжэн стала следить за каждым шагом матушки Чэн. Та в последнее время была занята подготовкой поминок по своей бывшей хозяйке. Матушка Чжэн следовала за ней по пятам, записывая все лавки, которые та посещала, и все потраченные деньги. Матушка Чэн ничего не замечала. Прошло полмесяца. Уверенная, что выполнила всё безупречно и придраться не к чему, она с гордым видом отправилась в покои Сун Чаоси.

Сун Чаоси была одета в короткую куртку, расшитую золотой нитью, и накидку из лисьего меха в тон, с двусторонней вышивкой золотом в виде переплетённых ветвей. Она сидела в кресле с полукруглой спинкой, опустив ресницы. Солнечный свет падал на её лицо, придавая ей особое благородство — совершенно иное, чем когда она была в красном.

Матушка Чэн улыбнулась.

— Приветствую вас, госпожа. Вот отчёт о расходах на поминки, прошу вас ознакомиться.

Кланяясь, она усмехалась про себя. Не ожидала она, что Сун Чаоси так легко обвести вокруг пальца. Хоть у неё и было богатое приданое, она всё же выросла в четырёх стенах и многого не знала. Сколько бы денег матушка Чэн ни просила на поминки, Сун Чаоси давала всё. Совсем ещё молода!

Сун Чаоси взяла протянутый ей список. Её тонкие пальцы медленно забарабанили по бумаге. Наконец она заговорила.