Глава 67.0

Гу Янь тоже опешила, увидев Сун Чаоси. Род хоу Цзяцин номинально считался её родным домом, и, хотя приехала она сюда без особого желания, лесть со стороны невиданных ранее родственников была ей весьма приятна. Лишь оказавшись за стенами поместья, Гу Янь осознала, что её настоящей опорой и защитой был род гуна. Куда бы она ни отправилась, стоило лишь упомянуть Поместье гуна, как люди тут же начинали смотреть на неё с завистью. В конце концов, иметь такого свёкра, как Жун Цзин, чья власть сотрясала двор, означало, что о карьере и блестящем будущем мужа можно не беспокоиться. Обычные люди могли стремиться к этому всю жизнь и не достичь, а Гу Янь так повезло. Разумеется, в глубине души ей завидовали.

Гу Янь и сама в это поверила. Её свёкор могущественен, Поместье гуна пользуется неизменной милостью государя, и хотя она сама не имела к этому никакого отношения, ей всё равно было приятно. Она гордилась своим положением, и недавняя размолвка с Жун Хэном отошла на второй план. Пусть она и не добилась его безраздельной любви, зато получила нечто иное. Но она никак не ожидала, что приедет Сун Чаоси. Та была госпожой гуна: её карета поражала роскошью, её окружали слуги — такой пышный кортеж и свита производили куда большее впечатление, чем скромный выезд госпожи шицзы. В поместье эта разница не так бросалась в глаза, но стоило выехать в свет, как она стала очевидна.

Ещё недавно Гу Янь млела от чужой лести, а теперь ей было совсем не до смеха.

Сун Чаоси обладала яркой, но не вульгарной красотой и полностью соответствовала своему титулу госпожи гуна. Вся столица слышала, что она вышла за Жун Цзина по обряду чунси, и этот брак не раз становился предметом пересудов. Непобедимый Нефритоликий бог войны, хоть и пребывал в беспамятстве, подобно растению, всё равно оставался объектом восхищения и поклонения столичных дам. А вот Сун Чаоси до этого не имела в столице никакой доброй славы, поэтому к ней, естественно, относились с подозрением, полагая, что она пошла на этот шаг из корысти. Но теперь, увидев её воочию, все поняли, что это совсем не так.

К ним вышла разодетая госпожа Цяо и с гордостью в голосе произнесла:

— Госпожа гуна.

Сун Чаоси поздоровалась в ответ и улыбнулась присутствующим дамам. Те ожидали, что она будет вести себя высокомерно и неприступно, но она первой поприветствовала их, и это их сразу обезоружило. Женщины, только что окружавшие Гу Янь, тут же переместились к Сун Чаоси.

Гу Янь помрачнела, но ей ничего не оставалось, кроме как подойти и почтительно поклониться:

— Приветствую матушку.

— Госпоже шицзы не стоит быть столь церемонной, — с едва заметной усмешкой ответила Сун Чаоси.

— Я пришла, чтобы прислуживать матушке, — кротко сказала Гу Янь.

Сун Чаоси вскинула бровь.

— Мы не в Поместье гуна. Госпожа шицзы нечасто выбирается в свет, так что чувствуйте себя свободно и не обращайте на меня внимания.

— Госпожа гуна воистину добра, — с улыбкой заметила одна из дам.

— Да, так мягко обращается с невесткой. Редкая свекровь.

— Госпоже гуна не только повезло, она ещё и сердцем добра. Да вы рядом с невесткой выглядите моложе неё самой. Кто скажет, что вы свекровь? Скорее сёстры.

Надо сказать, что те же самые дамы совсем недавно поддакивали Гу Янь, расхваливая её как почтительную невестку и сетуя на то, как тяжело приходится жёнам, если им достанется несносная свекровь, от которой одни придирки. Никто не говорил прямо, но между строк читалось, что Сун Чаоси — та ещё мучительница. И вот теперь эти флюгеры на все лады расхваливали её.

Гу Янь оказалась в полном пренебрежении и могла лишь молча сидеть в углу, попивая чай.

Сливовая роща в поместье хоу Цзяцин была немаленькой. Весь задний двор был засажен деревьями в виде магического построения, в котором мистическое искусство и красота слив дополняли друг друга. По словам госпожи Цяо, это построение было создано по совету мастера. Когда-то род хоу Цзяцин был малочисленным, и она долго не могла забеременеть. Тогда она пригласила мастера, и тот, осмотрев поместье, дал ей совет. Вскоре после этого госпожа Цяо зачала. С тех пор она свято верила в магию. Роща с годами разрасталась, но её всегда расширяли строго по чертежам, оставленным мастером.

Во многих домах были сливовые рощи, но нигде они не достигали таких размеров, не говоря уже о связи с мистикой. Поэтому дамам всё это было в новинку, и они пошли вглубь сада, следуя линиям построения. Мистические формации с виду кажутся простыми, но внутри них легко заблудиться. Сун Чаоси вошла в рощу вместе с несколькими дамами, но, побродив по извилистым тропинкам, обернулась и поняла, что за спиной никого нет.

Она не разбиралась в магических построениях и шла вперёд, ориентируясь по солнцу. Вскоре она вышла к краю рощи и уже собиралась пойти в чайный домик, как вдруг услышала сбоку приглушённый стон боли.

Сун Чаоси пошла на звук и издали увидела лежащую на земле женщину в короткой вышитой куртке цвета лотоса. Лицо её было бледным, на лбу выступил пот, а губы обескровели — было видно, что она испытывает сильную боль. Сун Чаоси поспешила к ней. Подойдя ближе, она почувствовала густой запах крови. Она откинула накидку женщины и увидела, что между ног у неё течёт тёмно-красная кровь, которая уже пропитала одежду и не останавливалась.

Женщина страдала и, схватившись за живот, тихо стонала.

Сун Чаоси приложила пальцы к её запястью, и её брови сошлись на переносице.

Увидев, что та умеет щупать пульс, но при этом лицо её стало серьёзным, госпожа Лян испугалась. Она крепко вцепилась в руку Сун Чаоси и взволнованно спросила:

— Госпожа гуна, с моим ребёнком что-то не так?

В этот момент подбежала пожилая женщина с тревогой на лице. Увидев Сун Чаоси, она на миг замерла, но, заметив, что та проверяет пульс, торопливо спросила:

— Цяньцянь, ты в порядке? Госпожа гуна, что с моей невесткой?

Госпожа Лян лишь покачала головой. Сун Чаоси внимательно оценила её состояние и через мгновение задумчиво произнесла:

— Пульс скользящий, налёт на языке тонкий, тело ослаблено. У вас ведь часто бывают тянущие и ноющие боли внизу живота и в пояснице?

Госпожа Лян медленно кивнула.

— У вас было несколько выкидышей, плод не удерживается, — продолжала Сун Чаоси. — По-хорошему, вам следовало сперва восстановить здоровье, а уже потом думать о ребёнке. Ослабленное тело — как шаткий фундамент. Даже если плод кажется здоровым, остаётся огромный риск.

Из глаз госпожи Лян хлынули слёзы. Это была уже её четвёртая беременность. Предыдущие три обрывались на четвёртом месяце. Врачи велели ей как следует отдохнуть и восстановиться, она постоянно принимала лекарства. Её муж, с которым они были знакомы с детства, очень любил её и никогда не упрекал в бесплодии, а свекровь не подсылала ему наложниц, чтобы досадить ей. Но чем лучше к ней относились в семье мужа, тем сильнее она хотела подарить им наследника. Ей не следовало беременеть в таком состоянии, но она так отчаянно хотела ребёнка, что, когда это случилось, решила рискнуть и сохранить его. И вот теперь, после мучительной боли в животе, с ребёнком всё же случилась беда.

Видя, что Сун Чаоси сохраняет полное спокойствие, говорит медленно, но твёрдо, госпожа Лян прониклась к ней необъяснимым доверием. Она схватила её за руку и взмолилась:

— Госпожа гуна, умоляю, спасите меня! Я хочу сохранить этого ребёнка, подарить мужу наследника. Я до конца своих дней буду служить вам как вол и конь, лишь бы отплатить за вашу доброту.

Кровотечение у госпожи Лян не прекращалось, она выглядела совсем слабой. Её свекровь, госпожа Цянь, тоже разволновалась.

— Сейчас не время думать о ребёнке! Главное — жизнь сохранить. Я же говорила, если не получается, не нужно рожать. Найдём тунфан, а ребёнка запишешь на себя, и не пришлось бы так рисковать. А ты меня не слушала.

Мать госпожи Лян и госпожа Цянь были близкими подругами с юности, и госпожа Цянь знала невестку с самого детства. Когда та вышла замуж за её сына, она, конечно, надеялась, что у них будут дети, но несколько беременностей закончились ничем. Придворный лекарь тайком сказал госпоже Цянь, что госпоже Лян очень трудно выносить ребёнка. Госпожа Цянь опечалилась, но решила, что если детей не будет, так тому и быть. Можно взять тунфан, а если невестке она не понравится, то просто выгнать её.

Но госпожа Лян хотела родить сама. Если с ней сейчас случится беда, госпожа Цянь просто не будет знать, как смотреть в глаза подруге.

К тому же, за столько лет она успела привязаться к невестке. Разве она могла спокойно смотреть, как та умирает?

Хотя госпожа Лян в отчаянии хваталась за соломинку, возлагая все надежды на Сун Чаоси, госпожа Цянь не осмеливалась рисковать. Она никогда не слышала, чтобы госпожа гуна владела искусством врачевания. А даже если и владела, она так молода, куда ей до опытных придворных лекарей? Госпожа Лян истекала кровью, нужно было срочно найти лекаря.

Госпожа Цянь поспешно поднялась:

— Я позову придворного лекаря!

— Слишком поздно! Пока он доберётся сюда, ребёнка точно будет не спасти, — Сун Чаоси убрала руку с запястья госпожи Лян. — Её пульс плавный и быстрый, словно жемчужина, катящаяся по блюду, но при этом очень частый. Это проявление и скользящего, и учащённого пульса одновременно — классический случай. Лекари часто бывают сбиты с толку таким пульсом, считая его нормой для беременной, но они не видят, что у неё в теле жар. Иными словами, такой пульс был бы у неё, даже если бы она не была беременна.

Госпожа Лян уже много раз проходила осмотры, и госпожа Цянь знала, что пульс у неё плохой.

— Но придворные лекари говорили, что её болезнь трудноизлечима, — взволнованно сказала она. — Её лечили несколько лет, и безрезультатно. Если сейчас резко сменить лекарство, не навредит ли это ребёнку?

— Нет. На самом деле, прежнее лечение было в корне неверным. Лекари упорно прописывали тонизирующие средства, чтобы сохранить плод, сделать его сильным и жизнеспособным. Но корень болезни в теле матери они не устранили. У неё жар от мокроты, слабость тела, истощение селезёнки и желудка. Назначение тонизирующих средств лишь усиливает жар и создаёт дополнительную нагрузку на организм. Сначала я выпишу ей одно средство, чтобы сохранить беременность. Когда состояние плода стабилизируется, мы сменим рецепт, чтобы излечить жар в её теле. Лишь когда жар уйдёт, она сможет благополучно родить, и в будущем выкидышей больше не будет.

Запах крови, исходивший от госпожи Лян, становился всё сильнее. Казалось, этого ребёнка уже не спасти. Но если последовать совету Сун Чаоси, возможно, ещё был шанс. И хотя госпожа Цянь не верила, что та действительно может лечить, Сун Чаоси была госпожой гуна. Она могла бы просто пройти мимо, но она вмешалась.

Одного этого было достаточно, чтобы госпожа Цянь ей поверила.

Как раз в этот момент их нашла госпожа Цяо со служанками. Увидев кровь, она побледнела от страха и тут же велела служанкам перенести госпожу Лян в гостевую комнату, а сама встала на страже у двора, чтобы никто не входил.

Сун Чаоси спокойно выписала рецепт, отдала его слуге и велела приготовить крепкий отвар для госпожи Лян. Рядом с поместьем хоу Цзяцин была известная аптека, так что слуга быстро вернулся, приготовил лекарство и поднёс его больной.

Госпожа Цянь с ужасом смотрела на тёмный отвар, боясь, что в нём окажется что-то вредное, что лишь усугубит состояние невестки. Однако, не прошло и получаса после того, как госпожа Лян выпила лекарство, как боль в животе утихла, кровотечение остановилось, и даже цвет её лица на глазах стал лучше. Она сидела, смеялась и болтала, и ничто в ней не напоминало ту полумёртвую женщину, которой она была мгновение назад. Госпожа Цянь впервые видела такое чудо. Она не только не успокоилась, но, наоборот, напряглась, как перед битвой, опасаясь, что это предсмертное просветление!

Однако и через полчаса госпожа Лян не только не собиралась умирать, но становилась всё бодрее и веселее. Она смеялась, беседуя с Сун Чаоси, и вдруг ребёнок в её животе впервые шевельнулся. Госпожа Лян была в восторге. Каждая её беременность обрывалась на четвёртом месяце, и она ни разу не чувствовала движений ребёнка. Впервые она ощутила, что внутри неё действительно есть маленькая жизнь. Госпожа Лян была вне себя от радости. Она горячо благодарила Сун Чаоси и едва не упала перед ней на колени.

Тем временем снаружи дамы вели свои разговоры:

— Слышали, у госпожи Лян опять выкидыш. Боже, который уже по счёту? Если так, то на этот раз госпожа Цяо несёт большую ответственность!

— У неё это уже привычное дело. Этого, видимо, тоже не удержать. Хорошо ещё, что свекровь у неё такая добрая, иначе где бы ей так спокойно жилось?

— Говорят, госпожа гуна осталась с ней. Какая она всё-таки сердобольная.

— Какая сердобольная! Просто суёт нос не в своё дело. Её это никак не касается, а она осталась там с госпожой Лян. Кем она ей приходится? Такие люди о своих родных не заботятся, а лезут в чужие дела.

Все посмотрели на говорившую и поняли, что это была госпожа хоу Юнчунь, то есть мать госпожи гуна. Раз мать так отзывается о дочери, то им, посторонним, даже если они и не согласны, лучше промолчать. Все лишь сухо улыбнулись в ответ.

Госпожа Шэнь, видя, что они молчат, перевела взгляд на живот Гу Янь и мягко сказала:

— Давно не виделись, а животик у госпожи шицзы уже подрос. Вот кому повезло, так это госпоже шицзы: не прошло и нескольких месяцев после свадьбы, а уже носит дитя. В Поместье гуна давно не рождались дети. Если родится законный наследник, госпожа шицзы будет первой, и всё счастье ещё впереди.

Гу Янь улыбнулась. Дамы переглянулись, дивясь странному поведению госпожи Шэнь. Уж не с ума ли она сошла? Собственную дочь не переносит, а к побочной дочери хоу Цзяцин так любезна. Какое ей до неё дело? Впервые они видели такую мать!

— Кстати, я слышала, у госпожи гуна есть сестра-близнец. Где она сейчас? Уже сосватана?

Услышав это, госпожа Шэнь обменялась взглядом с Гу Янь и, отведя глаза, сказала:

— Наша Чаоянь куда послушнее Сун Чаоси. У неё слабое здоровье, поэтому она уехала лечиться в загородное поместье. О замужестве пока речи не идёт.

— Я редко видела близнецов. Сложно представить, как выглядит её сестра, если госпожа гуна так красива.

— А я видела её сестру, — улыбнулась одна из дам.

— О? И как она в сравнении с госпожой гуна?

Гу Янь давно не слышала упоминаний о Сун Чаоянь и, почувствовав себя неловко, опустила голову и сделала глоток чая. А дама тем временем посмотрела на госпожу Шэнь и усмехнулась:

— Госпожа хоу Юнчунь, вы ведь не обидитесь на мои слова? Хотя сестра и близнец госпожи гуна, и они очень похожи, но если присмотреться, то сестра сильно уступает! И манерами, и внешностью, и ростом. По-моему, старшая сестра куда ярче. Не зря же ей так повезло: её выбрала старая госпожа, а потом и вдовствующая императрица даровала брак. Госпожа, вы согласны?

Лицо госпожи Шэнь позеленело. Гу Янь теперь и вовсе не могла выдавить из себя улыбку.

Через полчаса из дома вышла улыбающаяся госпожа Цянь, а за ней следовали носилки. Дамы, увидев её улыбку, растерялись. Судя по всему, у госпожи Лян случился выкидыш, а свекровь ещё и улыбается? Что за свекровь такая! Носилки приблизились, занавеску откинули, и госпожа Лян с улыбкой помахала им на прощание. Только тогда все разглядели, что лицо у неё было румяным, на губах играла улыбка, а сидела она прямо. Никаких признаков выкидыша!

Вот так чудо! У госпожи Лян, для которой выкидыши стали привычным делом, ребёнок уцелел? Дамы обменялись несколькими участливыми фразами, поздравили её, а госпожа Лян, попрощавшись со всеми, отправилась в носилках домой отдыхать. Госпожа Цянь знала, что Сун Чаоси не хочет афишировать свои врачебные таланты, поэтому сказала всем, что госпожу Лян спас вовремя прибывший придворный лекарь. Никто не усомнился в её словах.

Закончив говорить, госпожа Цянь вдруг перевела взгляд на госпожу Шэнь. Та отвела глаза и нахмурилась.

— О, госпожа Шэнь! — холодно усмехнулась госпожа Цянь.

— Госпожа Цянь! — стиснув зубы, ответила та.

Госпожа Цянь была в ярости, но Сун Чаоси была законной дочерью рода хоу Юнчунь. Чужим мнением она могла бы и пренебречь, но Сун Чаоси только что спасла её невестку, и не оказать ей уважение было нельзя. Однако вид у госпожи Шэнь был таким надменным, что госпожа Цянь не смогла сдержаться и съязвила:

— И как у вас только хватает совести являться на приёмы? Было бы у вас столько свободного времени, лучше бы подумали, как спасти своего сына-убийцу!

Все дамы навострили уши и уставились на госпожу Шэнь. Та побагровела от гнева.

— Что за вздор вы несёте! Какой ещё убийца? Мой сын всего лишь толкнул вашего. Дети повздорили, зачем же так преувеличивать? Мой сын просто не рассчитал силу, как можно называть это убийством!

Госпожа Цянь лишь холодно усмехалась.

— Дети? Вашему сыну в этом году уже пятнадцать, он в брачном возрасте. И это ребёнок? В каком возрасте, по-вашему, он станет взрослым? Мой сын всего лишь указал на то, что ваш сын жульничал. Сун Цзялян затаил обиду и, когда их академия отправилась в горы, столкнул моего сына со скалы. Если бы моему сыну не повезло и его падение не смягчило большое дерево, он бы уже был мёртв. И после этого вы смеете говорить, что это не было покушением на убийство? Будь я на вашем месте, вырастив такого неблагодарного ублюдка, я бы из дому от стыда не выходила. А вам хоть бы что, ещё и на приёмы являетесь. Что вы за мать такая?

Сун Чаоси удивлённо приподняла бровь и посмотрела на госпожу Шэнь. Та поспешно вскочила, отводя взгляд, — значит, госпожа Цянь говорила правду. Сун Чаоси и раньше думала: как можно попасть в тюрьму за то, что просто кого-то толкнул? Оказалось, толкнул-то он по-настоящему, вот только не уточнили, куда. Она полагала, что он максимум сбросил кого-то с лошади, но Сун Цзялян оказался куда более жестоким — столкнул человека с обрыва. Госпожа Цянь была права: если бы не то дерево, парень был бы мёртв. А если бы он погиб, кто бы тогда указал на Сун Цзяляна? Все бы решили, что он просто стоял на краю и случайно оступился. И вот так оборвалась бы жизнь.

Судя по всему, Сун Цзялян был не просто избалованным сорванцом.

— Вы всё врёте! Мой сын не такой, он не нарочно! Он просто нечаянно, хотел пошутить с Фэн Ляном.

— Тьфу! А давайте я с вами так «пошучу», столкнув вас со скалы? — лицо госпожи Цянь побагровело от гнева.

Госпожа Шэнь растерянно молчала. Тогда госпожа Цянь поклонилась Сун Чаоси.

— Вы — госпожа гуна. Господин гун и мой муж были знакомы с юности, так что, по идее, мы должны были бы проявить уважение к Поместью гуна. Но как только я представлю, что мой сын чуть не погиб, сорвавшись со скалы, я не могу сдержать гнева! Если Сун Цзяляна выпустят, он в следующий раз может навредить кому-нибудь ещё. Как можно оставить такого человека без наказания?

— Тьфу! Легко говорить! Если бы ваш сын не донёс, что мой сын жульничал, разве он бы так поступил?

Госпожа Цянь нахмурилась. Её сын Фэн Лян в прошлый раз не сдал осенние экзамены, и семья отправила его в академию для дальнейшей подготовки. Эту академию основал на свои средства третий принц, и занятия там вели учёные со степенями цзюйжэнь и цзиньши, а иногда лекции читали даже чжуанъюани. Сун Цзялян и Фэн Лян были однокашниками, и поначалу их отношения складывались неплохо. Но Сун Цзялян жульничал на экзаменах и скупал вопросы к предстоящим осенним экзаменам. Фэн Лян счёл это крайне несправедливым по отношению к другим ученикам и донёс на него руководству академии. Дело замяли, но Сун Цзялян затаил злобу и, когда Фэн Лян стоял на краю обрыва, читая стихи, столкнул его вниз.

Госпожа Цянь не видела в поступке сына ничего дурного. Все потом и кровью пробивали себе дорогу на экзаменах, а жульничество Сун Цзяляна было попросту нечестным!

Госпожа Шэнь привыкла вести себя властно и никогда не сталкивалась с такими бойкими женщинами, как госпожа Цянь. Она несколько раз пыталась с ней договориться, но безрезультатно. На этот приём она пришла, чтобы попросить помощи у Сун Чаоси. Она повернулась к ней и взмолилась:

— Госпожа гуна, не слушайте её бредни! Ваш брат сделал это не со зла. Он сказал, что исправится. Он ещё молод, ему нужно дать шанс. Попросите господина гуна замолвить слово в управлении, пусть скорее вытащат вашего брата!

Все замолчали. Если Поместье гуна вмешается, семье Фэн придётся туго.

Сун Чаоси, выслушав госпожу Цянь, тут же ей посочувствовала. Можно было только представить, что творилось на душе у матери Фэн Ляна. Нельзя быть такой эгоисткой. Сун Чаоси невольно покачала головой:

— Матушка, брат столкнул человека со скалы. Он поступил неправильно. Если человек совершает ошибку, он должен понести наказание. Раз уж вы не хотите его наказывать и учить уму-разуму, пусть это сделают за вас люди из управления!

— Как ты можешь так говорить о своём брате? — возмутилась госпожа Шэнь. — Он же твой родной брат!

— Он мой родной брат, — ровным тоном ответила Сун Чаоси, — но и Фэн Лян — чей-то брат и чей-то сын. Вы думаете только о своём ребёнке. Ваш сын всего лишь сидит в тюрьме, а вы так убиваетесь. А чужой ребёнок чуть не погиб, сорвавшись со скалы, а вам до этого нет дела. Или жизнь вашего сына — это жизнь, а жизнь чужого ребёнка — нет?

Госпожа Шэнь уже хотела что-то возразить, но её остановила Гу Янь. Та понимала, что Сун Цзялян неправ, но считала, что женщина в любом случае должна поддерживать свою семью и прикрывать братьев. Откуда только взялась такая, как Сун Чаоси, которая вместо того, чтобы помочь родному брату, защищает чужих?

— Матушка, по идее, мне не следует вмешиваться, но ведь это ваш родной брат…

Сун Чаоси бросила на Гу Янь холодный взгляд, и та тут же опустила голову, не смея произнести ни слова.

Только тогда Сун Чаоси спокойно сказала:

— Когда говорят старшие, разве младшим пристало вмешиваться! Госпожа шицзы, впредь не смейте нарушать субординацию. То, что я терплю ваше поведение в нашем доме, не значит, что я позволю вам вести себя так же на людях. И что с того, что он мой родной брат? Закон не делает исключений для знати. Неужели только потому, что он мой брат, ему всё должно сойти с рук? Вы, в конце концов, госпожа шицзы Поместья гуна и представляете его честь. Как вы можете не понимать таких простых вещей?

Хотя Сун Чаоси говорила спокойно, её слова, произнесённые перед всеми, были настоящей пощёчиной. Лицо Гу Янь залилось краской от стыда.

Сун Чаоси медленно поднялась и улыбнулась госпоже Цянь.

— Госпожа Цянь, хоть Сун Цзялян и мой брат, но перед законом все равны. Господин гун разделяет моё мнение. Мы никогда не станем нарушать закон ради защиты родственников и не будем доставлять хлопот ни управлению, ни государю. Можете быть спокойны.

Госпожа Цянь была глубоко тронута. На самом деле, это она попросила госпожу Цяо устроить этот приём и пригласить Сун Чаоси, чтобы прощупать её позицию. Конечно, её муж мог бы поговорить с господином гуном, но мужчинам бывает сложно обсуждать некоторые вещи. Ей, как женщине, было проще. Она боялась, что господин гун потакает своей жене, и если Сун Чаоси настоит на мирном решении, то госпоже Цянь, опасаясь за карьеру мужа и положение Поместья гуна, придётся согласиться. Но она и представить не могла, что Сун Чаоси поставит справедливость выше родственных уз.

— Госпожа гуна, вы так мудры и справедливы! — взволнованно сказала госпожа Цянь, взяв Сун Чаоси за руку. — Господину гуну очень повезло с такой женой!

— Да, госпожа гуна не только красива, но и так рассудительна, — подхватили остальные.

Не то что некоторые, которые твердят: «Это же родной брат». Разве если родной брат убьёт, это не будет считаться убийством? Вот если бы Гу Янь саму столкнули со скалы, она бы поняла, каково это, и не рассуждала бы так легко, стоя в стороне. У многих из присутствующих дам дети учились или собирались учиться в той же академии. Если бы Сун Цзяляна выпустили, кто бы осмелился там учиться? Таких, как он, для всеобщей безопасности лучше держать взаперти.

Гу Янь сидела с мрачным лицом, а Су Синь, прислуживавшая ей, была напугана до смерти. На приём были приглашены только главные жёны, и статус Су Синь был здесь крайне неуместен. На неё никто не обращал внимания, и она, понимая своё положение, ушла на задний двор помогать с приготовлениями.

Поднялся сильный ветер. Когда Сун Чаоси возвращалась, уже начало смеркаться. Дун'эр вышла из павильона Хусинь Сяочжу и встретила её у входа.

— Госпожа, господин гун вернулся ещё утром.

Сун Чаоси удивлённо моргнула.

— А где он?

— В кабинете.

Сун Чаоси поднялась на второй этаж. Когда она открыла дверь, в комнату ворвался порыв холодного ветра. Жун Цзин стоял у стола и писал письмо. Увидев её, он смягчил свой ледяной взгляд, отложил письмо и с улыбкой раскрыл свою накидку.

— Иди сюда!

Сун Чаоси подошла и обняла его, уткнувшись ему в грудь.

— В объятиях господина гуна так тепло.

Жун Цзин улыбнулся и укутал её накидкой. В его объятиях и вправду было тепло, от него исходил свежий, приятный запах сосны.

Жун Цзин обхватил её и взял её руки в свои.

— Почему руки такие холодные? — нахмурился он. — Кто сегодня дежурил? Почему даже грелки не дали?

— Цинчжу приготовила мне грелку, это я сама поленилась её взять. У меня только руки холодные, а сама я совсем не замёрзла. Не веришь — потрогай, — Сун Чаоси с вызовом взяла его руку и приложила к себе.

Жун Цзин усмехнулся, но раз уж она сама напросилась, он не стал церемониться и просунул руку под её одежду. И вправду, тело было горячим. От его прикосновений Сун Чаоси стало ещё жарче. В комнате и так топили, и у неё пересохло во рту. Но вчерашней ночью он закинул её ногу себе на плечо, и она до сих пор болела. Провоцировать его снова она не осмелилась, поэтому поспешно отстранилась и, кашлянув, спросила:

— Господин гун, вы можете быть серьёзнее?

— Чаоси, и кто из нас несерьёзен? — усмехнулся он и спросил: — Жена заместителя командующего тоже была на приёме?

Сун Чаоси замерла и, подняв на него глаза из его объятий, с приоткрытыми губами спросила:

— Ты знаешь о деле Сун Цзяляна?

Она не выглядела расстроенной. Жун Цзин понял, что они с братом не были близки, и успокоился.

— Я узнал об этом несколько дней назад. Не хотел тебя беспокоить, поэтому ничего не сказал. Сун Цзялян всё-таки твой брат. Если хочешь, чтобы я его спас, я могу помочь.

Сун Чаоси удивлённо моргнула, затем обвила его шею руками и, вскинув бровь, сказала:

— Нет, нет, нет, господин гун! Ни в коем случае не спасайте! И не помогайте! Сун Цзялян получил по заслугам. Как же тюрьма будет пустовать? По-моему, Сун Цзялян и тюрьма идеально подходят друг другу! Это для него лучшее место! К тому же, он слишком толстый, а в тюрьме похудеть — не самое плохое дело. Господин гун, мы не можем лишать человека возможности сбросить вес. Обещайте мне, не забивайте свою голову, предназначенную для государственных дел, мыслями о таком человеке. Пусть разбирается сам!

Жун Цзин рассмеялся. Слухи об этом деле дошли до него несколько дней назад. Управление должно было действовать по закону, но из-за особого статуса Сун Цзяляна чиновники не решались вынести приговор и прислали ему весть с вопросом, как поступить. Он знал, что в роду хоу Юнчунь с ней обращались плохо, а он всегда защищал своих, поэтому не хотел, чтобы её родне жилось слишком спокойно. Но ему было интересно узнать и её мнение, поэтому он ничего не предпринимал, ожидая, когда она сама придёт к нему с просьбой. Кто бы мог подумать, что ей и впрямь нет дела до Сун Цзяляна.

А жаль, он уже и условия придумал. Например, он помогает, а Сун Чаоси соглашается поехать с ним на горячие источники и ещё на кое-что. Ему бы очень хотелось, чтобы она попросила его о чём-то — неважно, в постели или нет. Её жалобный вид и влажные глаза были невероятно притягательны.

— Кстати, господин, почему вы сегодня так рано вернулись?

— Вижу, ты целыми днями скучаешь дома, — улыбнулся Жун Цзин. — Хотел свозить тебя на горячие источники.